Kissing booth

      Когда на город опускаются сумерки, на школьном дворе не остаётся гостей, не считая нескольких учителей, оставшихся поболтать с коллегами. Все постепенно собираются, возвращают мебель в классы и столовую, уносят клетки — половина из которых опустела — в грузовик Чуи, подсчитывают собранные деньги, убирают мусор. Рей сидит, сложив ноги по-турецки, под раскидистым дубом, прижимается спиной к стволу и поглаживает Лаки, примостившую длинную морду у неё на коленях. В голове нет мыслей, лишь приятная пустота после насыщенного, но столь желанного дня. Только сейчас, после почти 12 часов на ногах, она понимает, что устала. Но что за повод! Рей до сих не верится, что всё получилось, да и с каким успехом. Она даже не разрешала себе думать до этой субботы, что всё пройдёт так чудесно.              На крыльце появляются Роуз и Зори; в руках каждой по переноске с котами. Рей провожает их ленивым взглядом из-под полуопущенных ресниц, смотрит, как они отдают клетки Чуи и как затем направляются в её сторону. Не переживая за грязь и траву, девочки усаживаются рядом с ней.              — Спасибо, что так мне помогли. Я очень это ценю. — Рей улыбается им, смотрит на каждую из подруг по очереди.              — Будешь должна, — замечает Роуз по шутливому серьёзно.              — Хм-м-м… Если Армитаж Хакс пригласит тебя на свидание, будем считать, что мы квиты?              Роуз резко роняет голову вниз, принимается вырывать травинки из-под ног.              — У него есть девушка.              — Оу-у.              Зори принимается гладить Роуз по плечам.              — Я не знала.              Тико фыркает, поднимает голову и натягивает улыбку.       — А у меня есть приоритеты поважнее, чем муточки. Это всё вы со своими ухажёрами. До вас я даже думать не думала про всякое. Распускаете тут, видите ли, флюиды.              — Прости, — тянут Рей и Зори дружным хором.              — Кстати, а почему твоего ухажёра сегодня не было? — Рей смотрит на Блисс.              — Вообще-то, он был. Просто кто-то так заработался, что не обращал ни на что вокруг внимания.              — А может, кто-то просто не вылазил из столовки? — ехидничает Роуз. — Кстати, вместе с твоим Соло.              Зори какое-то время проводит в задумчивом молчании, прежде чем громко выдохнуть и опустить плечи.              — Я слишком устала, чтобы придумывать какую-то колкость в ответ.              — Поддерживаю, — кряхтит Рей, поднимаясь с места, рукой опираясь о колючий сухой ствол дуба. Лениво размяв шею, она подаёт руку Роуз; затем вместе они поднимают Зори. — Это было великолепно, но утомительно.        — Ты охренительно справилась, Рей. Мы тобой гордимся.              — Спасибо. — Рей обнимает их обеих. — Надо потом собраться и отметить!              Её предложение собирает положительные, но вялые отклики уставших голосов.              — Ты как всегда с водителем?              Рей оглядывается, отпуская подруг из объятий. Бена не видно, но неподалёку стоит Лея с Базин на поводке, она разговаривает с Маз.              — Да.              Они вместе собирают подносы из-под печенья, складывают в пакет, а через несколько минут прощаются, потому что за Роуз приезжает сестра, а Зори домой завозит По. Рей возвращается к будке, осматривает всё вокруг ещё раз. Что бы там ни говорила Ева, сегодня ей было хорошо. Возможно, не всем нужно стремиться покорить вершину Эвереста, тем более, чтобы что-то кому-то доказать. Да и Эверест у каждого свой.              Рука тянется к выключателю на гирлянде, когда рядом появляется Бен. Рей улыбается, заметив его, и останавливается, оставляя их в круге слабого света. Какое-то время они просто смотрят друг на друга: он сверху, она снизу. Рей улавливает в его взгляде что-то новое, будто какое-то лукавство, словно он что-то задумал. Но возможно это просто неверный свет гирлянды, в которой садятся пальчиковые батарейки.              — Привет, — шепчет Рей.              — Привет.              — В том же месте, в другое время.              — Но Лея всё равно придёт, чтобы испортить момент.              — Мне казалось, в прошлый раз она спасла положение.              — Возможно. Но сейчас точно испортит момент.              Рей прикусывает губу. От тихого низкого голоса Бена по рукам бегут мурашки. И не будь это Бен, она бы решила, что он с ней флиртует. Она решает рискнуть.              —Думаешь, это момент? — спрашивает она, склоняясь вперёд, что сократить между ними дистанцию.              — Хочешь прогуляться?             

***

      Они уходят почти последними, лишь после того как все животные “упакованы” в грузовик Чуи, задний двор приведён в порядок и на парковке остаётся только машина Леи. Она предлагает подвезти их, но предвкушение времени наедине с Беном словно вдох второй жизни для Рей на сегодня, и она отказывается. Втроём — она, Бен и Базин — они неспешно отправляются в сторону её дома. Рей пишет Еве, что “скоро уже выдвигается домой” и что “конечно же, подвезут, не переживай”.              По улицам гуляет лёгкий тёплый ветер, над головами шелестит листва деревьев. Какое-то время они идут в полном молчании, пока не решают заговорить. Одновременно.              — Ты сегодня была охренительно крутая.              — Спасибо, что помогал сегодня.              Секундная заминка сменяется смешками.              — Забавно, девочки сказали почти то же самое, когда уходили домой.              — Потому что это правда.              — Даже отцу понравилось, — смущённо замечает Рей.              — Мне показалось, у вас с ним тёплые отношения.              — Иногда бывают. В основном, когда мамы нет рядом. Не знаю, почему так. Но уж как есть.              — Я мог бы сказать “это лучше, чем ничего”, но ты заслуживаешь большего, Рей.              Она пожимает плечами.              — Я не знала, что они придут. Думала, вообще забыли. Смешно и грустно слушать, как мать говорит, что “знает, как для меня это важно”.              Бен останавливается и вдруг берёт Рей за плечи, заставляя тоже прекратить движение. Горячие пальцы касаются голой кожи под короткими рукавами футболки. Он слегка сутулится, чтобы оказаться ближе к её лицу. Рей неосознанно вытягивает шею, желая сократить дистанцию ещё больше.              — Слушай, я не приверженец всякого там позитивизма, оптимизма и взгляда на жизнь через призму розовых очков, в которых всё кажется прекрасными возможностями и нескончаемой чередой плюсов, но у тебя сегодня был охренительный день, которого ты охренительно долго ждала, охренительно тщательно готовила и охренеть как охренительно провела. Насладись этим! Не знаю, что она тебе сегодня сказала, но, возможно, и к лучшему, потому что когда-нибудь я не сдержусь, но не позволяй ей и вашим отношениям испортить это. Да и вообще ничему. Присвой себе эту… — Бен замолкает, не находя подходящего слова.              — Охренительность? — спрашивает Рей, не без издёвки в голосе и усмешке.              — Именно! Да. Охренительность, Джонсон!              Рей смеётся. И заливается румянцем. Слух цепляется почти за каждое слово, отпечатывая на мраморных скрижалях в памяти, но некоторые моменты особенно привлекают её внимание.              — Тебе надо идти в ораторы, Соло.              Бен отпускает её и возобновляет движение. В местах, где он касался её плеч, тёплый ветер теперь кажется холодным, и Рей ёжится. Движением, которое кажется ей нервным, Бен убирает упавшие на глаза волосы. Похоже, они довольно сильно отрасли с их последней вечерней прогулки. Рей хотела бы провести по ним пальцами, узнать, мягкие они или нет. Ещё больше она хотела бы сейчас взять его за руку и так идти до дома. Но вместо всего этого заходится длинным и неожиданно громким зевком.              — Устала?              — Да, есть немного. Хотя это было круто. Наверное, у тебя так после хороших тренировок.              — Чёрт, надо было всё же ехать с Леей.              — Нет! Всё в порядке. Тем более, я сама согласилась. Завтра отосплюсь. Надеюсь.              — Ладно, о’кей. Я рад, что ты согласилась. — Бен говорит это, не глядя на неё, что на него немного не похоже.              — А я рада, что ты позвал, — тихо отвечает Рей.              Возможность быть настолько искренней — вообще в целом и с Беном в частности — всё ещё ощущается, как нечто новое, а оттого слегка удивительное, будто Рей встретила топающего по улицам городка единорога. И всё же, задавая следующий вопрос, она не чувствует себя уверенной, не чувствует, что вообще стоит это делать, потому что ответ может ранить, но несмотря на это решает рискнуть. Она говорит с длинными паузами, кусая губы, перекручивая пальцы на руках.              — Бен, тот… момент, о котором ты говорил. Ну, в конце, когда мы собирались. В будке.              — Да, я понял, о чём ты.              Рей ждёт какого-то продолжения, но его нет, поэтому выдавливает из себя вопрос, всеми силами стараясь не зажмуриться. Сердце в груди, кажется, вот-вот вырвется наружу.              — Что ты имел в виду? Какой момент?              Она уверена, что сейчас услышит какую-нибудь шутку — даже, может, про женщину с утиными лапами, — или что это ничего не значило, или что это значило что-то совсем другое, нежели она успела придумать себе в голове. И Рей даже не знает, что из этого хуже, а что лучше. Но тот его взгляд всё ещё не даёт ей покоя. Не упустила ли она сегодня нечто очень важное?              Бен слишком медлит с ответом, и когда Рей смотрит на него, то с удивлением замечает, что он прикусил нижнюю губу, а правая рука сжимает поводок Базин, хотя в том совсем нет необходимости, ведь он всё ещё обвязан вокруг его пояса. Рей мысленно даёт ему ещё десять секунд на ответ, после которого она отшутится сама или скажет, что это всё неважно, и переведёт разговор на другую тему.              К счастью, Бен заговаривает на шестой отведённой ему секунде.              — Помнишь, что я сказал тебе при нашей первой встрече в будке?              — Чтобы я была внимательней! Эти слова стали моей личной мантрой, кстати, спасибо.              — Нет, не это. Другое. После того, как ты пообещала, что будущая миссис Дэмерон и потенциальная обладательница добермана засосёт меня.              — Ты мне всю жизнь это будешь вспоминать? — Рей шутливо хмурится, складывая руки на груди, но Бен не смеётся, только тяжело сглатывает, глядя ей в глаза. Гримаса уходит с её лица, но руки сжимаются сильнее на собственных рёбрах. Конечно, она помнит. Рей опускает взгляд под ноги и бормочет: — Ты сказал, что слишком уважаешь меня — и любых других девушек — чтобы платить за поцелуй со мной.              — Да, именно это я и сказал.              После этих слов снова воцаряется молчание, и Рей чувствует, как терпение постепенно начинает покидать её уставшее тело и разум.              — И-и-и-и? — тянет она, намекая на продолжение.              — И в тот момент я решил пойти вопреки собственному слову.              Рей хочется заметить, что чем ближе к сути, тем больше поэтических оборотов, мешающих до неё добраться, но при взгляде на лицо Бена решает оставить колкость при себе. Кажется, ему действительно очень тяжело это даётся.              — То есть, ты захотел использовать будку для поцелуев по назначению?              — Да, — выдыхает он.              — Со мной по ту сторону?              Снова пауза.              — Да, Рей. Я хотел поцеловать тебя в тот момент.              Внутри у неё, кажется, взрываются фейерверки. Как ей удаётся сохранить внешнюю невозмутимость в ту минуту, Рей так никогда и не поймёт.              — Это действительно был момент, но слишком неподходящий, — добавляет Бен. И вероятно он прав. Чересчур много ненужных свидетелей.              — А сейчас момент? — решается Рей, останавливаясь. Бен останавливается тоже. В тишине вокруг слышно лишь какой-то далёкий, разносящийся эхом по улице шорох.              — Всегда момент, Рей. Почти всегда. — Он смотрит ей прямо в глаза, честно и открыто. И Рей чувствует себя так, словно он вложил ей в руки своё сердце, доверил его, живое и трепещущее, сочащееся горячей кровью.              Рей делает шаг к нему, приближаясь совсем вплотную, ткань их одежды соприкасается друг с другом. Ноздри щекочет уже знакомый запах геля для душа и едва уловимые в нём нотки пота. Она не отводит взгляда от его глаз.              — Ты прав, Соло, всегда момент. — Её рука тянется вверх, кончики пальцев касаются волос, убирают упавшую на глаза прядь, и сама она вся, словно заметивший появление солнца на небосводе цветок, вытягивается стрункой, становится на носочки, лишь бы добавить себе пару дюймов роста, сократить расстояние между их губами и наконец ощутить то мягкое прикосновение, о котором она мечтала лишь в самых дерзких фантазиях.              За шёпотом её голоса, увлечённые тем, что должно вот-вот произойти, они не замечают приближающегося шороха, что слышался раньше, не слышат шагов, которые на пустой улице разносятся эхом далеко вперёд, и низкого рычания собаки, и когда тепло Бена вдруг исчезает, когда её обдаёт ветром резкого движения, Рей не понимает, что происходит. Она уже успела прикрыть глаза, а потому, вновь их открыв, она не понимает, куда пропал Бен.              Слева вдруг слышится громкий мужской крик, ещё один вопль, непохожий на человеческий, и пронзительно громкий лай Базин. Все звуки смешиваются в какофонию, словно ударяя под дых. Рей неосознанно тянется руками к ушам, оборачивается, и теперь уже закрывает ладонями рот, из которого разносится полный боли и страха крик.              На земле, в опавших лепестках желтой акации лежит Бен, а на нём, мутузя Бена по лицу, сидит сталкер. Рей видит его со спины, но камуфляжный костюм и кепка вместе с тёмным затылком не оставляют сомнений. Базин заходится лаем, с пасти летят капли слюны; резким прыжком она бросается на нападающего впиваясь в его левое предплечье, останавливая град ударов. Рей слышит, как она неистово рычит, и тут же — как скулит, когда сталкер ударяет её кулаком по морде, — но пасти Базин так и не размыкает. Это словно размораживает стоявшую до того совсем обездвиженно Рей.              Она с воплем набрасывается на сталкера сзади. Не зная, что делать и как, просто обхватывает его за шею, берёт её в захват согнутой в локте правой рукой, левой помогая себе усилить давление. Тянет его то вверх, то назад, но силы слишком мало, чтобы стащить его с Бена. Базин всё так же впивается ему в руку.              Судя по всему, Бен решает воспользоваться ситуацией, потому что Рей вдруг резко опрокидывается назад, ударяясь головой об асфальт и оказываясь придавленной тяжёлым мужчиной сверху. Видимо, Базин размыкает хватку, потому что над левым ухом снова разносится её лай. Дышать практически невозможно, поэтому Рей не пытается — задерживает дыхание, но не перестаёт сжимать его горло. Для уверенности, она обхватывает ногами его туловище, пытаясь блокировать попытки пошевелиться. Но это не блокирует движения рук.              Преследователь значительно сильнее её, и ему не составляет труда разжать её сцепленные руки, сильно сдавливая тонкие предплечья. В какой-то момент Рей кажется, что ещё немного давления — и он сломает ей кости.              — Рей, отпусти его! — Сверху до неё доносится крик Бена, и она повинуется. Резко отпускает, руки сталкера по инерции летят вверх, а она пытается выбраться из-под него, выскользнуть, царапая кожу на собственной спине под задравшейся футболкой. Она отпихивает его ладонями, это почти не помогает. Перевернувшись едва уловимым движением на живот, мужчина хватает её за бёдра. Рей вскрикивает, визжит — больше от отвращения, нежели боли или страха. Её взгляд останавливается на его лице, впервые видя его без солнцезащитных очков.              Чёрные глаза без эмоций. По-страшному чёрные, по-страшному пустые. Про такие говорят «рыбьи».              Хватка пальцев на её ногах ослабевает, давая возможность вырваться, когда Бен подходит к нему сзади и ударяет с двух сторон по ушам — или вискам, Рей не уверена. Противник хватается за голову, а она уже успевает подняться на ноги.              — Базин, взять!              Собака опять бросается на нападающего. Рей замечает, что Бен успел отстегнуть её шлейку от пояса. В этот раз пасть доберманши смыкается на правом плече сталкера.              — Рей, звони в полицию.              Девушка часто-часто кивает, выхватывая из заднего кармана телефон. Сдавленный стон на фоне, но она не смотрит, чтобы не тратить драгоценные секунды. Дрожащие пальцы подводят при каждой попытке нарисовать графический ключ, и она блокирует телефон на полминуты.              — Чёрт, чёрт, чёрт!              Рей поднимает взгляд, чтобы увидеть, как Бен в кровавой маске падает на колени. Несмотря на обильно заливающую кровь лицо, на нём отчётливо видна боль, но это не мешает ему замахнуться правой рукой и ударить противника так, что с того слетает кепка. Раз, и другой, и третий, пока Базин всё так же держит зубы на руке мужчины, а тот будто уже и не замечает её. Рей осматривается, чтобы найти хоть какую-то помощь, но под ногами никакой палки и уж тем более куска трубы. Людей вокруг тоже нет, потому что это не жилой квартал.              — Звони, Рей!              10…9…8…              — Ну давай же, давай! — Рей подгоняет телефон, словно это поможет, но секунды тянутся как никогда долго. На последних трёх она делает глубокий вдох и выдох, чтобы попытаться унять дрожь. Со второй попытки в этот раз получается разблокировать телефон. Взгляд по привычке выхватывает какие-то иконки на панели сверху, но Рей игнорирует их, сразу нажимая на иконку зелёной трубки и набирая 911.              Со стороны драки до неё снова доносится полный боли скулёж собаки, и Рей жмурится, не замечая, как по щекам текут слёзы. После трёх гудков трубку наконец поднимают, на том конце провода спокойный, но очень уверенный мужской голос.              — На нас напали! — Выпаливает она, не слушая приветствие. — Быстрее. Мужчина, чёрный. Джакку-стрит, напротив бывшего сбора стекло…              Рей не успевает договорить, потому что что-то выбивает телефон из её рук, и она отдалённо слышит, как тот падает на землю, что-то ударяет её по лицу, что-то приземляется в живот, выбивая дух, и тут же что-то хватает её за шею, волоча по земле, почти отрывая ноги от асфальта. Рей хватается за ладонь на своей шее, пытается брыкаться, но мужчине не составляет труда уворачиваться от её неуклюжих ударов. Она вскрикивает, когда он врезает её лопатками в кирпичный забор. Стонет от боли, когда он впивается рукой в её длинные волосы, с которых во всей этой потасовке слетела державшая их резинка. И почти хнычет, когда он наматывает их на кулак и приближается, чтобы шумно вдохнуть их запах.              — Базин, взять!              В какой-то момент перед глазами вдруг появляются мушки, они наползают с периферии к центру глаз, постепенно затемняя всё. Перед тем, как погрузиться во тьму, Рей видит лицо своего преследователя совсем близко, чувствует его дыхание на своих губах и слышит шипение, почти не похожее на человеческое:              — Ре-е-е-ей.              А затем падение. И с каждым дюймом вниз обруч на голове становится всё легче. Она летит будто в невесомости, чувствуя, как начинает кропить тёплый летний дождь, почти горячий. Удар о землю чувствуется словно через слой паралона. Вдох-выдох. Под пальцами чувствуется асфальт, мельчайшее крошево песка, лепестки акации. Рей приходит в себя спустя несколько мгновений, чувствуя на лице чужое прикосновение. Она стремится отпрянуть в первое мгновение, но открыв глаза и увидев, что над ней склонился Бен, успокаивается. Но всего лишь на мгновение. Она нервно озирается.              — Всё закончилось, — шепчет он. — Закончилось.              А затем медленно опадает на землю, держась за правый бок. Упав, он отгораживает ей вид на лежащего в стороне сталкера. Он бьётся в конвульсиях, на асфальте блестит лезвие ножа. Базин, тяжело дыша, подходит к ним и падает рядом с Беном.              — Бен? Бен?!              Она резко поднимается, несмотря на головокружение, садится на колени рядом с побледневшим Беном. Он не отвечает, но ещё в сознании. Помутившийся взгляд сосредоточен на её лице.              — Зажми… рану.              Рей готова впасть в истерику, потому что совсем не понимает, о чём он, но при этом видит, как ему плохо, и что ему срочно, немедленно необходима помощь. Она рыщет взглядом по его телу, но на чёрной одежде ничего не видно. Тогда Бен, собрав последние крупицы сил, берёт её руку в свою, мокрую от крови и холодную, и прикладывает к своему боку. Мокрому и горячему.              Слёзы застилают ей глаза, но Рей не обращает на них внимания ни тогда, ни когда они собираются каплями на кончике носа и подбородке и летят вниз. Она задирает футболку Бена, чтобы увидеть как из ножевого ранения вытекает кровь — быстрее, чем ей представлялось это может происходить. Не задумываясь ни на секунду, она снимает с себя футболку, оставаясь в одном спортивном топе, и прижимает к его боку. Белая ткань мгновенно пропитывается багрянцем.              — Бен, Бен. Оставайся со мной, пожалуйста.              Он старается кивнуть, но у него не получается. Слёз становится ещё больше. Смотреть на окровавленную маску вместо его лица физически больно, но Рей не отводит взгляда.              — Мом…мент, — срывается с его губ.              Рей качает головой, сильнее прижимая футболку к его ране.              — Нет, нет, нет, Соло. Мы будем как в самом клишированном фильме. Никаких поцелуев, пока ты не выздоровеешь. Это не последний момент, нет, не-а. Ты сам говорил, всегда момент. Их будет ещё миллион, миллиард, триллион! Только дождись, хорошо?              Уголок губ Бена тянется вверх. А затем опадает вниз, и его лицо вдруг расслабляется.              Издалека доносится вой сирен.