Однажды я назвала себя Сири

Вид за окном бескрайних полей, перемежающихся редкими лесочками и рощами, умиротворял. Устроилась поудобнее в кресле, закуталась в толстовку. Хан с Иреми уселись напротив, хмурились, смотря на пасмурное небо. Осадочек от того, что мы забыли Хики в снежном холодном крае, до сих пор тенью нависал над нами. В полупустом вагоне было тихо, ветер снаружи отзывался в моей крови чистым восторгом, от простора и скорости захватывало дух. Юки рядом со мной копошилась в своей объёмной заплечной сумке в поисках вкусняшек. Разблокировала фон и написала Саю, попросила его позаботиться о нашем многострадальном кактусе. «Не переживай. Дарым уже забрал его к себе в кабинет» – ответил почти мгновенно друг. «Спасибо» «Мы глаза по новой приклеили. И ещё парочку шарошек от бормашинки в горшок посадили, чтобы ему не так скучно было. Глядишь, скоро станет полноценным ассистентом стоматолога…» Хмыкнула и показала ребятам переписку. Ханниван приложил ладонь к груди и выдохнул облегчённо. Его подопечный оказался в хороших руках. – Наш малыш не помрёт голодной смертью. Скажи им, чтобы они там калия и кальция добавили. И капельку золы, если чахнуть станет, а ещё… – Нашла! – обрадовала нас всех Юки, вытаскивая пакетик со сладкими орешками. – Хвала Юрико, мы тоже не помрём голодной смертью! – ощерился во все тридцать два зуба Хан, выкинув из головы всякие переживания. – «Тебе плотного завтрака сорок минут назад не хватило?» – скептично приподнял бровь Иреми. – «У тебя есть хоть какие-нибудь мысли не про еду?» – Есть? Кто сказал «есть»? Мы с Иром переглянулись, смеясь глазами, после того, как наш татуированный друг зарылся носом в пачку хрустящих снеков. Юрико от него не отставала, уплетала за обе щёки. В поистине бездонной сумке девушки всегда хранился годовой запас перекусов. – И вообще, это вы виноваты, – Териус недобро сощурился на Отэлла и Юки, – затянули меня в свою секту почитателей сладкого, молитесь с утра на кухне сахарнице, кексики готовите, новых адептов печеньками заманиваете. Я из-за вас потолстел на четыре килограмма! Сири, к тебе претензий нет, ты тоже жертва этого карамельно-мучного помешательства. Как приедем в Рит, нужно заняться спортом. – «Хорошая идея». – С понедельника и начнём, – кивнула Юки, прежде чем отпить газировки. Отвернулась к окну, пряча улыбку. Разговоры про то, что пора бы начать вести здоровый образ жизни, последний месяц не сходили с уст друзей. Да, в Норе у нас каждое утро перед завтраком в расписании стояла зарядка, всех соней вытягивали их кроватей и спальников, заставляли разминаться и бегать трусцой по снегу. Но, откровенно говоря, на моей памяти лишь пара человек не халтурили, обычно побегушки просто превращались в догонялки со снежками, о хороших кардиотренировках не было и речи. Не удержалась и тоже закинула орешек в рот, мне нравилось медленно рассасывать сладости, смаковать вкус жжёной карамели. В стекле, покрытом моросью дождя, смутно отражалась наша компания. Юрико уже давно горела жаждой путешествий и желанием поскорее увидеть сестру. Иреми уверял, что будет рад поработать на нас за спасибо поваром, всё равно ему некуда идти, и его стряпня нам нравилась, что его несказанно радовало. А Хан на днях торжественно объявил, что вложил все деньги в инвестиции, намерен сколотить состояние и всю жизнь больше никогда не работать, лежать на диване и читать манхву. К тому же одному ему скучно, поэтому он увязался с нами за компанию. – А это тебе, совсем забыла про него, – из мыслей меня вырвал голос Юки. Подруга протянула мне тетрадь с потёртой обложкой, на которой пела канарейка в окружении веточек сирени. – Откуда он у тебя? – не отрывая взгляда от искусно нарисованных соцветий, спросила я. Если мои догадки были правдивы, этот дневник принадлежал возлюбленной последнего императора, сестре того графа… как его звали? Что-то там Ли… Дантхэ? – Нашла в твоей комнате в Стигме, когда собирала вещи. Он лежал под ворохом шарфов на дне шкафа. Я подумала, это твой дневник, поэтому взяла его с собой в Лоус, но потом совсем забыла про него. Мне нравится эта птичка. Обложка очень красивая, да и записи… такое точно жалко выбросить… Закусила губу, с благоговением и одновременным ужасом беря тетрадь в руки. Я смотрела на этот жалкий дневник, причину, из-за которой погиб Чонгук… сердце забилось неровно, отголосками боли. Если бы не то видение, возможно, магия бы моя не сорвалась, возможно, мне бы хватило сил и духу сдержать свои эмоции за печатями. Тогда бы лавины не случилось, и Чон был бы сейчас жив. «27 сентября. С великим прискорбием сообщаю этим страницам, что мой прежний дневник сегодня безвременно почил страшной смертью – погиб, случайно упав в лужу, когда у нашей кареты застряло колесо. Чемодан с нашими немногочисленными пожитками не удержался на ??? и рухнул в страшную грязь, из которой мы чудом смогли вылезти. Дядя встретил нас не очень приветливо. В чём-то я его прекрасно понимаю, после смерти мамы долгов осталось больше, чем наследства. Но брат всё равно заплакал, когда нас оставили одних привести себя в порядок перед ужином, сказал, что дядя злой и страшный, не улыбается и от него пахнет тухлыми яйцами. Надеюсь, всё образуется, и Хэхэ скоро привыкнет к сельской жизни. На островах климат чуть холоднее, хотя пауков и прочих страшных насекомых намного больше. Я насчитала трёх штук под потолком в углу, когда ???, чтобы спуститься вниз. После ужина дядя разрешил взять мне пустую тетрадь и писчие принадлежности из кладовки, на чердаке оказалось много вещей от нашей тёти. Жаль, что тётя тоже так рано умерла от той болезни. Эта тетрадь мне сразу приглянулась. Дядя усмехнулся и сказал, что, по крайней мере, герб – единственное, что осталось у нашего ??? рода. А ещё он сказал… что через два года собирается выдать меня замуж и чтобы я не переживала о будущем брата, того он собирается отдать в частный пансионат, когда я покину его дом. Завтра приезжает гувернантка из столицы. И завтра же Хэхэ исполняется семь лет. Как жаль, что чемодан упал в грязь и почти все вещи в нём испорчены. Книга сказок с теми красочными картинками, которую я собиралась подарить брату, тоже пала неприглядной смертью. Ума не ???, что теперь ему подарить. Надеюсь, завтра с утра у меня будет время отлучиться ненадолго в город, по дороге я видела вывеску магазина игрушек…» Я нахмурилась, но потом быстро опомнилась и помассировала точку между бровями. В глазах рябило. Тетрадь была не слишком толстая, однако хозяйка дневника писала мелким, трудно разбираемым, но по-аристократически изящным почерком. К тому же некоторые слова и выражения устарели, после падения Ники и образования Юники от многих архаизмов отказались. За окном бушевала непогода, Юрико положила голову мне на плечо и прикрыла ресницы. Я же чисто из природного упрямства и от нечего делать продиралась сквозь пожелтевшие страницы, пытаясь уловить общий смысл. Со временем даже втянулась. «19 августа. Чуть больше месяца осталось до дня рождения Дантхэ. Как и грозился дядя, он уже выкупил место в пансионе. И почти каждый день за завтраком и ужином заводит разговор об одном и том же – чтобы я скорее решалась, за кого пойду. Мне ??? жить в этом ??? доме. План Хэхэ безумен, не спорю, но я больше не выдержу. Я не хочу так жить. Лучше всю жизнь бродяжничать на континенте, чем до гроба жить на этих островах. Завтра мы собираемся сбежать. Прости меня тётушка, я хочу ??? твои драгоценности, которыми дядя так дорожит. Сначала мы остановимся в портовом городе, возможно, нам удастся сделать новые документы, у Виви есть знакомый нотариус, который за небольшую плату может помочь с ???. А дальше либо в Самунскую империю, либо попробуем ??? с торговым караваном в восточную империю…» Вздохнула и перевернула страницу. Жизнь этой девушки не была безоблачна, я прекрасно понимала её желание сбежать из неуютного дома, и всё же такой шаг нёс опасность и неприятности. Наивная, полная веры в людей и искреннюю любовь, семнадцатилетняя хозяйка дневника подкупала своей невинностью, но в то же время хотелось покачать головой или побиться лбом о стол от некоторых её поступков и мыслей. «21 августа. Илемир пригласил меня на прогулку после завтрака. А дядя весь день после этого ходил весёлый. На ужин подавали баранину в сливочном соусе, Хэхэ спросил «Разве сегодня какой-то праздник?», а дядя лишь расхохотался и сказал, что когда в гости случаем судьбы приезжают такие благородные господа, не грех устроить пир на весь мир…» Я даже села ровно. Это же тот самый наследный принц Илемир? Глазами лихорадочно пробегала по строчкам, чтобы убедиться. И когда мои догадки подтвердились, выдохнула поражённо. – Что читаешь? – мой шок не скрылся от наблюдательного Хана. Положила дневник на колени, провела кончиками пальцев по словам, написанным поблекшими чернилами. – Помните, осенью господин Такеши по приказанию императора отправился в экспедицию в замок последнего императора? Вместе с ним поехали ещё я, Эсфи и Иреми. Друзья кивнули. Ир слегка сдвинул брови к переносице, выключил экран фона, приготовившись слушать. – Император Эйрил хотел узнать, как умер его давний коллега – Илемир Аратос, поэтому моя магия видящей смерти тут была очень полезна. Тогда в замке мы долго искали хоть какую-нибудь вещь, которая бы свидетельствовала о его смерти. – «Ты увидела?» – написал в воздухе Отэлл, смотря на меня ровным нечитаемым взглядом. – Да. Илемир очень страдал, похоже, от разбитого сердца, но в итоге подавился косточкой черешни. Хан в изумлении выронил орешек изо рта. – Прискорбный итог. – Угу, – кивнула я. – Но после этого мы с господином Такеши нашли в саду останки и вот этот дневник. И я подозреваю, нет, точнее уверена, что это была сестра одного графа из Юники, которую он искал всю свою жизнь. Меня с ним Сокджин познакомил во время праздничных казней… Прикрыла веки на мгновение, прогоняя плохие воспоминания о тех днях. Дарым, Канджун, Тибай, Сокджин, Сокхён Вэйко, Ким Вонхэ … с большинством из этих людей я бы предпочла больше никогда не пересекаться на своём жизненном пути. – Эти брат и сестра – оба из обедневшего графского рода, сироты. Жили на островах у дяди, когда император, тогда ещё наследный принц, инкогнито путешествовал по стране. Там он и встретился с ними, а потом влюбился в сестру и предложил им поехать в замок погостить. И он сделал ей предложение, но многие были против. Девушка из благородного, но обедневшего рода, без сильных покровителей – не самая удачная партия для кронпринца. – А дальше? – Юрико очнулась от полудрёмы, любопытство сияло в её горящих карих глазах. – Пока не знаю. В итоге по настоянию друзей мне пришлось читать записи о давно минувших днях вслух, с первой страницы, переводить им с никианского на самунский. Мои мозги пылали от такой интенсивной нагрузки. За моими попытками в адекватный перевод и весёлыми комментариями Териуса и Юки, которые обсуждали мысли и действия героини дневника, время пролетело незаметно, мы подъезжали к станции Гобро. Той самой деревушке, с которой чуть не началась континентальная война. – Гобро… – с неким предвкушением и ожиданием я смотрела на вывеску над главным зданием вокзала. Впереди нас ждала другая жизнь, другие люди, места и эмоции. Забавно, если бы мы были гражданами королевства, то спокойно бы смогли выйти на этой остановке, пересечь черту границы между двумя государствами и без проблем оказаться на стороне Рит. Но иностранным гражданам полагалось проехать ещё парочку километров до приграничного пропускного города Н., а затем пересесть на другой, уже внутренний поезд. Перрон встретил нас светом ярких огней, моросью кусачего дождя со снегом и надрывистыми речами носильщиков. Я продиралась сквозь толпу, стискивая сумку у груди, следуя за привычным стуком звонких каблуков Юрико. Людская река постоянно текла и меняла течение, со всей страны сюда ехали пассажиры, неся свои заботы и дела. После тишины севера суета вокзала немного ошеломляла, заставляя сердце биться чаще от пульсирующей вокруг жизни. Я немного переживала, когда мы проходили паспортный контроль. Прежде я не использовала личность Союн Такеши, но всё обошлось. Мы вызвали такси и уже через сорок минут стояли на пороге небольшого двухэтажного домика, окружённого высокими вязами. Нас встретили сестра Юрико, её муж и трое детей, имена которых я с первого раза не запомнила. Раньше я видела Наоми только по видеосвязи, но уже довольно хорошо представляла, какой она человек – непоседливая копия Юрико, порой с инфантильными чертами и слишком оптимистичным взглядом на жизнь. Старшая сестра моей подруги получила лингвистическое образование и участвовала как раз в создании общего языка для Виртула. Последнее время она занимала должность творческого директора в отделе Айсонфта, в котором прорабатывали квесты для игры. Юрико всегда шутила, что если бы не потерялась в детстве, то, возможно, сейчас бы она тоже была молодой мамой с тремя детьми, родители прочили ей такую судьбу, на каждого члена в семье Юки был составлен подробный план от рождения до гробовой доски, по пунктам расписанный жизненный путь. Асуна Юки была певицей, она много ездила на гастроли и часто брала с собой дочерей. Так во время одной из вспышек Юрико и пропала во всеобщей суматохе, потом встретила Тэхёна и в итоге оказалась на попечении императора Самун. Тщательно составленный замысел идеальной жизни девушке не удалось воплотить, но, мне казалось, она не слишком этому печалилась. Муж Наоми, Рэйден Сора, тоже связал карьеру с Виртулом, выбрав профессию игрового инженера. С его уровнем магии устроиться в Айнсофт не составило большого труда. Техномагов предприимчивые работодатели разбирали ещё с первого курса, один Сай решил посвятить всего себя Норе, значился штатным программистом, палочкой-выручалочкой Города Сопротивления. Девочки семи и четырёх лет, наверное, очень сильно походили на Юрико и Наоми в детстве – бледная кожа, короткие тёмные волосы и уже сейчас ощущающийся чистый дар воды. Двухлетний очаровательный мальчик серьёзно смотрел на нас голубыми глазами, внимательно изучая гостей. – Цуки, – улыбнулась Юрико и поспешила с порога взять у сестры племянника на руки и затискать. Такого пухленького мальчугана с ямочками на щёках и белозубой улыбкой действительно хотелось только холить и лелеять. Следом за малышками Сора со второго этажа по лестнице спустилась ещё одна девочка в синем джинсовом сарафане, с огромным белым бантом, венчающим кудряшки. Я застыла, улыбка замерла на моих губах, на глаза навернулись слёзы. Эль с визгом подбежала к Хану, потом обняла Иреми и долго не отлипала от Юки. Наконец, она повернулась в мою сторону. – Тётя Юрико, а кто это? – Союн. Просто она выглядит… немного по-другому. Я опустилась на колени и кивнула. Щёлкнула пальцами, и с моей руки вспорхнула серебристая бабочка. – Союн? Тётя Соююююююююн! Я очень-очень сильно скучала… – и меня тоже не обделили крепкими объятиями. – И я, Виэль, – уткнулась носом в её кудряшки. – А дядя Тэхён не приехал? – спросила с надеждой малышка, когда отступила от меня на полшага. Юки грустно улыбнулась. – Не в этот раз. – Почему? – Он отправился в очень долгое, опасное, но полное приключений интересное путешествие, – Хан подхватил Эль на руки, отчего она счастливо взвизгнула, преисполнившись восторгом. – Но он просил нас передать тебе гостинцы. Мы столько вкусностей привезли! На севере так много сладостей, целые сугробы сладких конфет, да Юрико? – Угу, – протянула девушка, прищурившись на Териуса. Просто тот, кроме того, что нёс Виэль, под шумок умыкнул и сумку с драгоценным запасом снеков, которую Юки берегла как зеницу ока, и теперь широкими стремительными шагами шёл куда-то вглубь дома. – Мы тоже хотим вкусняшки! – остальные дети последовали за громко хохочущим Ханом. Даже маленький Цуки смешно покосолапил за сестрёнками. Я вздохнула и заставила себя улыбнуться так приветливо встретившим нас хозяевам. С вопросом Виэль на меня нахлынули отголоски прошлого. У девочки не осталось близких родственников, когда я впервые встретила её и Юрин, они сопровождали гробы своих родителей, которые умерли в Юнике. Эль грозил приют. Тогда Юрико поговорила с сестрой, и Рэйден с Наоми не смогли остаться в стороне. Тэхён подсуетился и устроил всё так, что Сора стали временными опекунами (на два года, но если не найдутся дальние родственники, то станут постоянными). За окном шёл дождь, по улице расползалась слякоть, но в небольшой уютной гостиной царили тепло и смех. Иногда Юрико служила нам с Ханом переводчиком, Иреми вроде неплохо понимал ритский, иногда все, даже дети, в общении переходили на единый язык, пришедший из Виртула. Мы кушали безумно вкусную горячую картофельную запеканку с грибами и слушали рассказ Эи и Виэль, девочки наперебой делились впечатлениями. В Делионе проходила неделя выставок, и семья Сора посетила сегодня пару экспозиционных центров, посвящённых техномагическому развитию. Тихая, немного стеснительная четырёхлетняя Хина сидела на коленях Ира и вилкой выстраивала схематичные фигурки из кусочков овощей на полупустой тарелке. Отэлл всегда быстро находил общий язык с детьми. Ингредиенты на тарелках Ира и самой Хины закончились, тогда малышка осторожно потянулась к порции Юрико, девушка вообще не обращала внимания на то, что происходило вокруг, увлечённая разговором с сестрой. А вот Хан, сидящий по другую сторону от Юки, приметил, ухмыльнулся широко. В следующее мгновение несколько ломтиков тонко порезанной морковки взлетели с горки салата в тарелке Юрико и приземлились на бортик соусницы. Точнее даже не взлетели – выпрыгнули молниеносно, словно на заряженной пружине. Хина в немом удивлении приоткрыла рот, перевела взгляд на Хана, затем снова на морковку, на Хана. Парень подмигнул, а потом пальцем указал на кружочки оливок – те неуклюже затанцевали прочь. Ир нахмурился, одарив друга нечитаемым взором. Тарелка Юрико покрылась туманом – своеобразной защитой от воров. Териус приподнял бровь, принимая вызов. Через секунду овощи зашевелились уже на блюдах Иреми и Хины. Пять минут – и локальные битвы по тарелкам грозились перерасти в целую настольную войну. Мы с Рэйденом переглянулись, мужчина покачал головой, улыбнувшись одним уголком губ, ни его жена, ни сестра жены пока вообще ничего не видели. Хотя даже Виэль с Эи заметили, с восхищением наблюдали за разворачивающимся сражением овощей, магии и изощрённого воображения. Но вот Юрико опустила вилку в салат, поднесла столовый прибор ко рту, положила в рот. И пришло осознание, что она так ничего и не взяла. Её серьёзный, без малейшей доли смешинки взгляд обвёл столовое побоище. Где-то стелился непроглядный туман, над салатницей шёл неосязаемый дождь, сверкали молнии, на дне соусницы в танцевальной битве сошлись человечки, созданные из стручков фасоли и магии иллюзий. – Чему вы мне тут детей учите? – проворчала уже привычное Юки. – Я всё равно выиграла. Четыре слова – и вся подвижная еда покрылась корочкой льда и замерла, опав. Убийственный взгляд на Ира – парень тут же развёл туманы с грозами. На столе вновь настал мир и порядок. – Тётя Юрико крутая, – громким шёпотом произнесла Эи, обращаясь к Виэль, но девочку услышали все. – Двоих дядь так быстро победила. – Её даже дяди Тэхён и Эсфи боялись, – со знанием дела закивала Эль. – Тётя Юрико очень-очень крутая! Юки улыбнулась, благосклонно принимая похвалу. Ужин медленно подходил к концу. Таким бы итогом всё и завершилось бы, но тут из заварного чайничка, который принесла Нао, вылетели иллюзорные мотыльки с кружевными крыльями. Бабочки, куда ж без них. Виэль вскочила и завизжала от радости, бегая по ковру. Юрико притворно насупилась, взирая на Ира. Отэлл же весело подмигнул и приобнял девушку. Иреми даже своей невесте не поддавался. Что уж говорить о нас. Мы с Ханом грустно переглянулись и вздохнули. Вот прорезалась в Ире порой такая черта – непременно выйти победителем из любой заварушки. Хотя всю ночь непогодилось, утром разбудило нас пение весенних птиц. Эти первые дни марта вышли на удивление солнечными и тёплыми (в отличие от мартовских ночей). Делион был не слишком большим поселением, но здесь кипела технология, сюда стекались люди со всего мира в поисках удобной, продвинутой и инновационной жизни. Куча роботов, исследовательских центров и новейших изобретений. Город стоял не слишком далеко от столицы, всего в двух часах езды на скоростном поезде, поэтому обязательным местом для посещения туристов королевства всегда значились выставочные центры, в которых представлялись всевозможные чудеса техномагии. К тому же мы удачно приехали – в первую неделю нового года открылось несколько известных биеннале. Поэтому обычно мы плотно завтракали и на весь день уходили гулять по выставкам, расширяли кругозор и искали незабываемые впечатления. К ужину возвращались домой и коротали оставшееся до сна время за просмотром мультиков у камина. Благо, у Виэль и Эи оказались почти одинаковые вкусы в мультипликационных фильмах, Хина была готова смотреть, что выбрали её старшие, а Цуки зачастую засыпал ещё на начальных титрах. – Наверное, я скоро стану самым экспертным папой в сфере сказочных принцесс, фей и колдуний, – шутил Рэйден. – Я даже подсознательно стал запоминать имена питомцев этих героинь и в магазине спокойно могу помочь другим нерадивым папам с выбором игрушек, потому что я знаю как они все называются… А вы слышали эти песенки из мультфильмов? Хуже пытки не придумаешь. Заедают ведь как… В один из таких вечеров, после того, как мульт закончился, мы решили ещё посидеть немного у огня. Рэйден поднялся, чтобы отнести в кровать видящего уже, наверное, седьмой сон сына. Виэль с Эи играли на ковре с Юрико, Наоми и Иреми в угадайку. Хан дейлики в играх закрывал, параллельно вставляя свои пять роаней, но зачастую его подсказки оказывались неверными. Ир вообще забавно с детьми общался. Картинками, не словами. Сначала одно изображение, потом второе, третье. На удивление, девочки всегда отгадывали, что он хотел сказать. В отличие от взрослых. Вот они-то, гении мысли и логики, тормозили. Хина сидела у меня на коленях, мы вместе залипали на танцующее в камине пламя, слушая завывание ветерка в трубе. Так уютно. Так по-домашнему. Поймала себя на мысли, что только Тэхёна и Эсфи сюда не хватало для полного счастья. Потянулась неосознанно к оберегу на запястье, мандаринка дарила тепло и свет. В противовес черному кольцу, что сидело чуть выше, на безымянном пальце. Оно приносило лишь холод и осознание того, что в этой жизни ничто не вечно. – Красивое колечко, – Хина осторожно прикоснулась указательным пальчиком к подарку Чонгука, разглядывая переливающиеся на гладкой поверхности отблески огня. – Да. Жаль только, что оно погасло, – из груди вырвался почти безболезненный вздох. – Тогда почему ты его носишь? Уже открыла рот, чтобы ответить, но задумалась. А зачем? – Оно напоминает мне о вещах, которые я не хочу забыть, – улыбнулась в итоге, смотря на темноглазую девочку. – Например? «Больше никогда и ни в кого не влюбляться…» – Мм… о том, что нужно дорожить каждым моментом. Вот как сейчас, – я обвела рукой гостиную. – Сегодня был хороший день, мы много кушали вкусной еды… – И пили много наивкуснючих лимонадов, – продолжила Хина. Кивнула, улыбаясь. – А ещё смотрели мульфильмы, играли в игры… – И мама за то, что мы разбили её любимую кружку, не наругала… – Что там с моей любимой кружкой? – тут же навострила уши Наоми. – Ой, кажется, сейчас нужно чистить зубы и идти в кроватку, – подорвалась с места Хина. Виэль и Эи тоже резко подскочили и махнули прочь из гостиной. Топот их ножек по лестнице гулко разнёсся по дому. – Вот ведь хулиганки-бедокурщицы, – покачала головой Нао, а затем обратилась к нам: – Чаю? Мы закивали. Чай с мелиссой перед сном ещё никому не навредил. Я сидела в кресле, листала книгу о камнях, использующихся в артефакторике, медленно потягивая ароматный напиток. У Юрико был Иреми, у Иреми Юрико, у Хана его вечные вайфу в гача-играх, а у меня мои страдания. – Сейчас ты очень похожа на Тэхёна. Он также вечерами проводил время у камина, читая, – заметила Наоми, опускаясь в соседнее кресло. – Что? – Господин Такеши раньше часто любил приезжать в Рит, спонсировал много новых проектов и стартапов. Оставался в этом доме, – сестра Юки отхлебнула чай и взглянула на меня. – Для него даже всегда была приготовлена комната наверху, можешь потом сходить посмотреть… Только вот в последнее время он вообще не навещал нас, а потом… ты сама знаешь. Я кивнула, и мы замолчали, каждая думая о своём. «Союн, прошу, дыши долго и счастливо. Вместо меня и за меня. Вопреки всему…» Тэхён… хотел ли ты мне показать эту жизнь? Хотел ли ты, чтобы я прожила эти дни вместо тебя? Эти тихие вечера, полные покоя, и дни, пестрящие бесконечными встречами, знакомствами и расставаниями. Мне бы очень хотелось услышать твой ответ. Но, знаешь, к моему глубочайшему удивлению, меня больше не посещают мысли о смерти. Да, пессимизм и склонность угрюмо смотреть на мир вряд ли когда-то выветрятся из моей сути, но вместе с тьмой безнадёги в моей душе против воли уже давно горит огонёк надежды и веры в лучшее. И я не знаю, стала ли мудрее, опытнее или просто устала желать поскорее уйти за грань… Но я бы хотела, чтобы ты знал: твой свет, твой огонь и твой голос оставили неизгладимый след в моём сердце. Я бесконечно благодарна тебе за это. Мансарда наверху встретила меня тишиной и запустением. Пустые книжные полки, ящики, стол, даже приоткрытый сундук, кровать без балдахина с высокими столбиками. Из скошенного окна виднелись огни Делиона, мерцающие под дождём. Включила свет и медленно прошла вперёд, слушая, как под подошвой тапочек заскрипел пол. Я ошиблась – на подоконнике лежал громоздкий фотоальбом, обитый чёрной кожей. У меня был похожий, показывающий каждый раз разные фотографии. Распахнула его посередине и, взглянув на первую же фотографию, медленно осела на ковёр. На карточке, в окружении буйно цветущих кустов роз, сидели за столом трое: император Юнги Эйрил с короной на голове, светловолосый подросток и молодой мужчина со слабой улыбкой на лице. Осторожно сняла фотографию с крепления и перевернула её обратной стороной. «Его Императорское Величество Эйрил, Тэхён Такеши и наставник Нин» – гласила подпись. Сглотнула и перелистнула на следующую страницу. На новой фотокарточке был заснят какой-то приём или даже бал, много улыбающихся людей в нарядных костюмах и платьях. В центре снова выделялись трое мужчин. «Я с Юнги Эйрилом и императорским наставником Нином С. на званом вечере во дворце. Было скучно, но потом мы пошли стрелять из старинных пороховых ружей с крыши. Нин тогда случайно попал в голову садовой статуе. Может, и не случайно. Но император долго припоминал этот случай и шутил…». Я положила альбом перед собой на пол, руки вмиг ослабли от потрясения. Однажды Юнги Эйрил сказал, что мой дядя был его наставником в молодости. Мне казалось, может, он чего-то напутал? Или я не так поняла? В детстве мне часто говорили, что мой дядя Нин был гением. Закончил начальную школу за два года, среднюю за три и потом просто путешествовал, подделав свой возраст, пока не поступил в университет. Но чтобы стать наставником императора… – Что делаешь? – из мыслей меня вырвал голос Юрико. Подруга медленно прошелестела домашней юбкой, положила мне руку на плечо и уселась рядом. – Ты знаешь этого человека? – указала на дядю. – Наставника Нина? Кивнула. Девушка улыбнулась. – Конечно, это наставник Нин нашёл и спас нас с Тэхёном, когда мы бродяжничали после вспышки. Он отвёл нас к императору. Одно время он даже учил нас магии, нам он очень нравился, всегда подтрунивал над другими преподавателями и слугами. Потом он вроде уехал на восток. А что? Я, ошеломлённая, сидела с открытым ртом, пытаясь переварить услышанное. – Союн? – позвала меня Юки. – Что с тобой? Пальцем обвела высокого мужчину в строгом фраке и с бабочкой на шее, смотрящего прямо в объектив камеры. – Это мой дядя… со стороны мамы. – О, – выдохнула удивлённо Юки. – А говорят, совпадений не бывает. И какой же глупец это придумал? Вот да. Воистину, судьба случайностей и взаимосвязи – слишком непредсказуемая вещь. – Но как мой дядя? И наставник самого императора? – нахмурилась я. Дяде тогда было не больше тридцати, а вот правителю Самун давно перевалило за сотню. – Насколько я знаю, у императора Юнги всю жизнь были наставники и наставницы, они менялись примерно раз в десять лет, всегда молоды, красивы, обладали сильной магией. Многих в правительстве смущал такой ход дел, но его величество пресекал на корне любые пересуды. Эти люди, его учителя, были очень… хм, эрудированы, начитаны, рассудительны. Думаю, Эйрил просто стремился окружать себя талантливыми людьми, чтобы не закостенеть на своём троне. Всё ещё изумлённая, покачала головой. Сердце сжалось в острой вспышке тоски. Я скучала по дяде. Последний раз, когда я хоть что-то о нём слышала, было двенадцать лет назад, с тех пор от него не пришло ни одной весточки. Жутко, до дрожи в чешущихся пальцах захотелось расспросить Юнги о дяде, но ведь он прибьёт меня при первой же возможности, как увидит. Размышляя о своей незавидной судьбе, печальном положении, при котором уже в двух из четырёх цивилизованных стран на континенте по воле людей, близких к власти, мне запрещалось появляться, я листала альбом, мимолётом просматривая лица знакомых и незнакомых людей. Юрико тоже сидела рядом, с ностальгией взирая на преимущественно дворцовые интерьеры и экстерьеры. Рука моя застыла на очередной странице. Лишь спустя несколько секунд до меня дошло, кто изображён на фото рядом с Юнги Эйрилом. На карточке не было самого Тэхёна, только его молодая мама и… Уэимили Чон. Точнее, «Уэмили Такеши» – прочитала я. «Вечер в честь помолвки Его Императорского Величества и леди Такеши» – было написано аккуратным почерком Тэхёна. «Дедушка запретил упоминать её имя в нашей семье…» – Ммм? – уже во второй раз в шоке посмотрела на Юрико. – У императора была невеста? – Да, тётя господина Такеши. Она с самого рождения была обещана ему в жёны, но после того дня сбежала. Тэхён никогда не называл её имени, вроде это как табу для всего рода. Так что не переживай, её вычеркнули из родовой книги, она не сможет претендовать на наследство. Наверное, эта новость удивила меня даже больше, чем наставничество моего дяди. Я так долго состояла в фанатском клубе «Леди с пылающим сердцем», но не знала и половины правды об этой женщине. Она столько скрывала от общественности: своё прошлое, ненависть собственного мужа, приступы огненной магии… Теперь при мыслях о матери Чонгука меня окутывала горечь, я всю жизнь восхищалась ненастоящим, выдуманным и слепленным из лжи идеальным образом женщины, посвятившей свою жизнь моей стране. Мы с Юки долистали до конца альбома. Последняя фотография не была карточкой – обычной вырезкой из журнала. Место действия больше походило на какой-то музей либо даже сокровищницу, на стене висели картины, богато декорированные полки и виднелись подставки с разнообразными предметами искусства. На светло-бежевой софе с витыми ножками сидел Юнги Эйрил и прошлый король Рит. Мужчины смотрели на высокого подростка, держащего в руках подвеску в форме слезы. Юный Тэхён взирал на украшение с таким благоговением, чуть ли не одухотворением и восторгом – так умел смотреть на всякие разные камешки только Такеши. Я узнала эту слезу. Именно её подарил Юнги Тэхёну после того, как мы вернулись из экспедиции к замку последнего императора. Рядом на ажурный скотч была прикреплена записка, всё те же изящные завитушки господина Такеши гласили: «Существует легенда, в которой говорится, что с помощью Слезы Богини можно призвать настоящую богиню. И если отдать ей Слезу, она исполнит любое желание, кроме смерти и воскрешения другого существа. В день моего четырнадцатилетия король Аврил великодушно позволил мне увидеть это легендарное сокровище-артефакт. Многие пытались призвать богиню, но никто, если честно, не знает, как это сделать правильно. И правдива ли легенда на самом деле? Его Императорское Величество говорит, что да». Я вновь оглядела присутствующих на фотографии, особенно задержалась на счастливом лице Такеши. Сама улыбнулась, представляя, как радовался Тэхён в тот день. Уже с юного возраста он горел артефакторной наукой, сходил с ума по редким драгоценным каменьям. Но я его всецело понимала, слеза была изумительно прекрасна. Однако улыбка резко спала с лица, когда мой взгляд коснулся даты, напечатанной светлым шрифтом в углу вырезки. Седьмое декабря. Ровно одиннадцать лет спустя Тэхён в последний раз выпьет кофе на балконе и поднимет голову к серому снежному небу… – И где теперь эта слеза? – спросила я вслух, ни к кому толком не обращаясь. – Не знаю, – Юрико сдвинула брови к переносице. – В перечне имущества Такеши и в фотокаталоге описи не значилось ничего похожего на эту подвеску. Может, он вернул её императору? Пожала плечами и неопределённо кивнула. Наверное, многих бы искушала возможность обладать такой слезой, артефактом, способным исполнить почти любое желание. Но у меня не осталось неисполнимых желаний. Мои мечты, цели и стремления были лишь об одном – о покое и тихом счастье. Юрико и Иреми на август запланировали свадьбу, поэтому сейчас мы решили просто жить. Наслаждаться каждым днём. Готовить Виэль к школе. Кушать много вкусной (и сладкой!) еды, гулять в парке, ходить в театр и кино, зависать в кафешках, смотреть мультики по вечерам. А ещё мне хотелось дочитать дневник. Да и Юки, и остальным зашло слушать пересказ из моих уст, всем была интересна история девушки из обедневшего графского рода, ставшей невестой последнего императора. Мне было сложно продираться сквозь устаревший язык и непонятный почерк, но с каждым днём понимать записи получалось всё лучше. И нас не покидала мысль отыскать родственников Виэль, хотя бы понять, найдётся ли кто-нибудь, на кого малышка Эль сможет положиться кроме нас. Юрико по вечерам учила меня правильной финансовой политике. Акции, облигации, валютные фонды. «Деньги не любят стоячую воду» – обожала повторять подруга. Даже Хан проникся её идеологией, вон почти все накопленные кровные вложил в инвестиции. И меня немного, самую малость, тянуло посетить восток, другую, закрытую империю. Неизведанное манило. Хоть и несильно. Желание это было пока блёклое, из разряда «пусть будет». Хан, кстати, и этой идеей загорелся. Он вообще был лёгок на подъём, за любую шумиху и приключения. Только оказавшись в королевстве, я осознала, что мне не хватало этой тишины и размеренной жизни. Как бы ни были мне близки (или, возможно, в чём-то далеки) идеи Дарыма и Города Сопротивления, всё же уехать прочь от войны было лучшим решением. В Рит я обрела долгожданное умиротворение. Всё чаще я улыбалась перед сном, думая о завтрашнем дне.

× × Однажды я назвала себя Сири × ×