Потерянный в Поднебесной

Глава 7: Юноша у дерева

С его подбородка скатывались литры невидимых слюней. В сердце, словно на празднестве, распевались самые прекрасные песни, а глаза больно сверкали. Ким Тэхён подходил к нему спереди, сзади, осматривал зеркала, сиденье, любовался чудным цветом, касался руля, обходил кругом пару раз, присаживался на корточки, чтобы точнее всё разглядеть. — Какой превосходный мотоцикл… — мечтательно пролепетал он. Ким Тэхён нашёл этот мотоцикл оставленным на многолюдной улице и совершенно забыл про возвращение в отель. Луна царствовала в небесах, а город тонул в ночной тени. Вдоль широкой проезжей трассы шли заведения разных вкусов. Он видел горящие неоновые вывески, высокие здания с панорамными окнами, пролетающие машины и мешающийся свет фонарей. Собираясь перекинуть ногу и сесть на чужой мотоцикл, очевидно, без разрешения, Ким Тэхён внезапно запнулся взглядом об одинокий силуэт вдалеке. Опустив поднятую ногу, он отскочил от мотоцикла и энергично зашагал в сторону знакомой фигуры. Задумчивый Чон Чонгук стоял перед входом в светящееся помещение. Интернет-кафе. Чон Чонгук зашёл внутрь и прошёл к одному из свободных мест. — Кошмарище, — без интереса осматриваясь, вздохнул Ким Тэхён и сложил руки за спину. Через полчаса он, держа в руках порцию картофеля фри, рассиживал на кресле перед выключенным экраном компьютера и, развернувшись вправо, упорно проделывал пылающую дыру в увлечённо играющем Чон Чонгуке. Стол завалился едой. Скучающий Ким Тэхён проводил время за вредными закусками и не знал, как долго ещё сможет это терпеть. Терпеть очевидно заметившего его Чон Чонгука, который не покрутил головой ни разу с секунды прихода. Их столы стояли рядом, но этот молодой человек старательно и всецело игнорировал присутствие кого-то рядом с собой, хотя Ким Тэхен пялился на него очевиднее, чем люди вообще могут это делать. Он развернул к нему своё кресло и не отрывался ни на миг. Несколько незнакомцев и официант покосились на эту сомнительную картину. Чон Чонгук же строил из себя слепого. Когда картошка закончилась, обозлённый и утомлённый Ким Тэхён взял в руки пачку попкорна. Он вытащил первую штучку и запульнул её в щеку играющего Чон Чонгука. Этот жест стал тем, что вывел его из себя. Ким Тэхён уже бросал попкорн в его ноги, на клавиатуру. Словом, издевался, как мог. Чон Чонгук отбросил мышку, со страшным презрением нахмурил брови и наконец резнул своим первым лучом внимания. Однако счастье длилось недолго. Он окинул его убийственным взглядом, бросил то, что в него кинули, обратно и вернулся к игре. Ким Тэхён разозлился и кинул ещё две штуки, но в этот раз ничего не случилось. — Вонючий щенок, — шёпот сквозь зубы. У него заканчивались терпение и любезность, чтобы слишком долго баловать Чон Чонгука своим присутствием. Всего одна вещь требовалась от него. Неужели это стоило всех унижений? Он действительно хотел сначала заколотить его до смерти, а затем одним щелчком превратить в прах и развеять этот прах на ветру, чтобы довольствоваться тем, что ходячая болячка больше никому не принесёт тех проблем и стресса, которые Чон Чонгук принес ему. Ким Тэхён мечтательно хмыкнул, подъехал на кресле и протянул руку с кучей попкорна в ладони: — Ешь. Чон Чонгук замер, опустил глаза на руку и повернул голову. — Правильно, — он кивнул. — Не нужно брать, когда предлагают, Чонгук, — уставший Ким Тэхён неспеша закинул в рот попкорн. Немного подождав не пришедшего к своей персоне вопроса, он расстроенно сообщил: — Ты жуткий грубиян, Чон Чонгук! Бросил курсы и забрал все свои данные. Да какая муха тебя укусила, что ты меня так ненавидишь? — Что вам нужно? В глазах моментально заискрилось озорство, словно никакого расстройства и не проскакивало в его голосе. — Что мне нужно? — Он любопытно склонил голову, и улыбка задела губы: — А ты дашь то, что мне нужно? Ожидаемое отсутствие ответа. — Твоя подруга-ночь. Всего один разговор. — Извращенец, — тут же отреагировал Чон Чонгук и поднялся на ноги. — Извращенец?! Да кто тут еще извращенец, если это у тебя такие мерзкие домыслы! — придя в уныние, вскрикнул Ким Тэхён ему в спину. Уверенность в том, что кто-то чересчур вредный и безобразно невежливый, железно закрепилась в его голове. Как можно настолько долго играть в дурака, считая невинного Ким Тэхёна извращенцем? Ужасный юноша! Он вскочил следом, но когда резные огни города ослепили, нигде поблизости Чон Чонгука уже не оказалось, как будто он испарился. «Сладкая, сладкая, сладкая ложь, Ищу одного подлеца. Кажется, в этой истории он главный подлец. У меня столько секретов, О которых никто не знает». Губами она безмолвно напевала строчки и выглядела печальной, хотя мотив её был крайне позитивным. О Ысыль стояла у таза с постиранной одеждой и развешивала одну вещь за другой. Время между концом дня и началом вечера напоминало о беззаботности жизни её ровесников. Наверняка в отличие от неё они сейчас веселились со своими друзьями. Забор двора её дома скрывал остальной мир, и она забывалась, хотя дела списком стояли за спиной. Всего и всегда мало в этой жизни. Вот о чём думала эта девушка каждый день. — Чонгук? — один наушник упал на плечо. Её глаза заметили гостя в некрасивом дворе у дома, который она не любила. Чон Чонгук выглядел необычайно добродушно при их необозначенной встрече. Но вид юного аристократа в этом месте расстроил бы кого угодно. Его снежная небесная красота совершенно не подходила осыпавшейся краске и скрипящей двери. Чон Чонгук сжимал в своих руках пакет с контейнерами. О Ысыль заметила принесённую им еду, усмехнулась и продолжила развешивать сырые вещи. Возможно, его приход — это единственная отрада за все месяцы. — Я очень ждала тебя. В доме, среди опустошенных тёмно-зеленых бутылок и разномастного многолетнего постельного белья, на диване спал её жалкий отец. Внутри и снаружи оставалось смертельно грязно, как бы О Ысыль не вычищала это. Её жалкая жизнь обозначалась домашней работой, одиночеством и просмотром сериалов между рыданиями. В конце концов, О Ысыль жила в мире, где она постоянно жалела себя и видела правду в ненависти, но не могла ее осилить. В такой жизни Чон Чонгук, навещающий время от времени её двор, оказывался вздохом под водой. — Знаю, — поставив пакет на стол, он очутился рядом, взял вещь из таза и стал развешивать на верёвке. — Ты приходишь сюда с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Не надоело? — За людьми тоже должен кто-то ухаживать. — Как за кошками или собаками? — спросила О Ысыль и засмеялась. Чон Чонгук встряхивал полотенце. Ветер колыхал дверцу забора. Человек, поднявший её с асфальта, когда она рассекла колени, — Чон Чонгук. Не герой, не опекун — почти никто. О Ысыль не видела его борющимся за её права дома, не видела его разгоняющим тех девушек, что смеялись над её сбежавшей матерью. Чон Чонгук только являлся в её двор и иногда что-нибудь приносил. Но, в конце концов, искренне существование О Ысыль волновало одного лишь Чон Чонгука. — Скоро я перестану приходить, — оповестил он, и её движения застыли. Чон Чонгук опустил руки и замер тоже, разглядывая всё ещё детское лицо. — Ты уже взрослая. О Ысыль замотала головой в согласии. Но, пусть и понимая всё, она поспешила сменить тему. — Ты сдружился с Тэхёном-оппой? Чон Чонгук прикусил губу и стал агрессивнее отряхивать полотенце. — Мне не нужны проблемы. — А он — проблема? — Проблема крупного масштаба. — Тэхён-оппа хороший. — В будущем ты можешь передумать, — Чон Чонгук потянулся за очередной вещью, но таз уже опустел. О Ысыль взглянула в его глаза, но там, кроме чернеющей смерти, как всегда, ничего не нашлось. И так было всегда, с самой первой встречи. Сколько ни ищи, разве найдешь? Он развернулся и не спеша направился к выходу. О Ысыль молча шла следом. — Ты… — она остановила его у забора, продолжив: — Знаешь, тебе следовало бы присмотреться к Тэхён-оппе. — Нет смысла. О Ысыль лукаво улыбнулась и стала покачиваться. — Он лучше, чем ты его видишь сейчас. Поэтому, милый юноша, всё-таки посмотри внимательнее, пожалуйста, — она подмигнула ему. Чонгук не сдержался от вопросительно выгнутой брови. Солнце ушло за горизонт, оставив этот день. Отдаленный лай собак расходился по улице, достигая каждого двора. Кроны деревьев колыхались, словно воя. Наступил вечер.

***

Долина Звёздных Вод. Деревня Йогуа.

В бескрайнем поле, у самого горизонта под серыми, нагнетающими небесами, двое юношей в белоснежных, перепачканных полосками грязи одеждах отбирали крупные семена. Широкие, короткие плывущие рукава с золотистыми узорами чуть прикрывали локти, такой же ширины штаны не доходили до колена, в длинных волосах подрагивали ленты. Юные ученики Дворца Звёздных Вод, прибывшие на обучение на самый север долины. — Как можно обучаться совершенствованию в бою, если нас то и дело отправляют в эти вонючие поля собирать семена? — срывая очередной стебель, сказал один из двух юношей. Их светлые, едва не фарфоровые лица, на которых также виднелись полоски грязи, и прекрасные одежды до слёз кошмарно смотрелись в подобном месте. Дети, выросшие во дворце, не могли вписываться в картину тяжёлого труда на земле. — Я, наверное, так и умру, ничему не научившись. Здесь чересчур пыльно. Задыхаюсь, — хрипло кашляя и утопая в драматизме, продолжил первый юноша. — Эй, Ху Сунь-ши, ты вообще меня слушаешь? Ху Сунь-ши не слушал. Юноша тускло смотрел туда, где пропадало солнце и начинались грозные, хмурые леса. Над лесами парили тяжёлые тучи, набухшие от чужого страха и ужаса. Он явно чуял тянущиеся ноты гнили, пока табуном по нему сыпались мурашки. — Всё продолжаешь пялиться на этот лес? Перестань мучить глаза, — друг легонько толкнул его в плечо. — Давай работать. Взгляни. Скоро пойдёт дождь. — Там что-то происходит, — мрачно сказал Ху Сунь-ши и повернулся. — Что-то нехорошее. — Забудь-забудь, — замахал юноша. — У тебя снова паранойя началась, вот и всё. — Ты же знаешь, я обладаю отличным чутьём на такие вещи, — на лицо осела неподдельная серьёзность и настороженность. — Ну вот, — друг Ху Сунь-ши вскинул голову к серому небу и на его лицо пали мелкие прохладные капли. — Дождь, — он встал на ноги, отряхиваясь. — Пошли скорее. Укрылись они в старой беседке у храма, к которому вот-вот должны были подоспеть наставники. От мелких капель ничего не осталось. Дождь бил по крыше беседки с не щадящей силой, пока не превратился в густой ливень. Капли раскалывались о землю и мочили их ноги. Поднялся клонящий деревья ветер. Тропы превращались в сгустки грязи. Белоснежные одежды колыхались, а ленты и волосы разносились на мокром ветру. Ху Сунь-ши стоял у столба беседки, всё такой же отрешённый. На него пала тень глубоких раздумий. Друг сидел на полу, подтащил колени к груди и опёрся о них подбородком, поглядывая с беспокойством на Ху Сунь-ши. В отражении его карих глаз мелькнула расходящаяся молния. Ху Сунь-ши вздрогнул, и тогда всё решилось само собой. — Я ухожу, — предупредил он и сорвался на бег. — Ху Сунь-ши! Стой! — тут же отозвался товарищ, но шум поднимающегося урагана заглушил его голос. В сомнениях сомкнув руку на перегородке, он следил за исчезающим силуэтом.

***

Южная Корея, Сеул

В тот вечер, шагая размеренно и гордо, как самый настоящий господин, Ким Тэхён возвращался в отель по незнакомому пути. Довольствуясь выглянувшей сверкающей луной, после бесконечно долгих медитаций на холме он ощущал себя умиротворённо. Ничто не мучило, не страшило. В сердце творился бардак, но в голове и душе жил покой. Дома с потухшими окнами дремали. Дорога, по которой Ким Тэхён шёл, пустовала, омываемая светом фонарей. Холмы и горы отдалённо оставались позади и крылись в немой тиши. Вдыхая свежесть ночи, он сжимал пальцы крепче и больнее с бегущими минутами, пока, злостно стукнув ногой, не остановился. — Чёрт бы побрал эту жизнь! Когда я уже смогу спокойно умереть?! — недовольно буркнул он и огляделся. Что-то не так. Всё началось ещё с храма. Как бы Ким Тэхён ни пытался, как бы упрямо ни стремился найти спокойствие, ему мешала каждая мелочь. Не отпускало предчувствие. Вот-вот что-то должно было произойти. У него в груди горело и чесалось, даже старые шрамы у плеч заныли. Когда, встретившись со звёздами, услышал от них лишь тихие перешёптывания, тогда и понял — пожаловали гости. Недоумевая, Ким Тэхён постукивал указательным пальцем по своей голове. Вокруг, однако, ничего не происходило. Он хмыкнул и двинулся вперёд. Через несколько минут, позабыв о тревожном предчувствии, Тэхён сидел на корточках рядом с высоким фонарным столбом у чужого кирпичного забора и, иногда убирая падающие на волосы молочные лепестки сакуры, разговаривал со взрослым котом, чья шерсть напоминала шоколад. — …И теперь он наверняка думает, что я забыл об этом ударе, но мой живот очень долго болел. Я отомщу. Поверьте, господин кот, я непременно отомщу. И после моей мести, ха-ха-ха, у него будет болеть не живот, а… — негромко бормотал он и гладил мурчащее животное с огромными глазами. — Ким Тэхён? — раздался чужой голос слева, и тот, кого окликнули, от неожиданности едва не рухнул на землю. Кот ошарашенно обернулся. Его новый знакомый тоже. — Ты? — крайняя пораженность. Неужели этот город настолько мал, что встретиться с Чон Чонгуком случайно настолько легко? В любом случае, все случайности только на руку. Ким Тэхён планировал в самый крайний срок получить от него адрес подруги-ночи. И хотя он чувствовал заинтересованность, слышать о том, что он извращенец — не одно из увлечений Тэхёна. — Так ты знаешь, что у меня тоже есть имя? Я польщён, — встав на ноги, ухмыльнулся Ким Тэхён. Чон Чонгук сделал из тени шаг вперёд, однако мрак всё ещё остался с ним. Невероятно бледный, снова в цветах без надежды на что-то светлее чёрного. Ким Тэхён приметил за ним привязанность к стилю жуткого призрака. — Зачем вы пришли к моему дому? — Чон Чонгук смотрел на него как на злейшего врага с первой встречи и до сегодняшнего дня. — Это твой дом?! Он обернулся на огромный коричневый особняк в несколько этажей. Нет. То был настоящий замок. Только придя, Ким Тэхён не мог оторвать от него взгляда. Обширная площадь и это здание — всё Чон Чонгука? Двадцатилетнего парня? — Твои родители, видно, богатые господа, — изумлённо сказал он и с пониманием кивнул: — Но теперь ясно, почему ты такой высокомерный и кошмар какой невоспитанный. — Уходите прочь, — он нахмурился и угрюмо отвернул голову. Не то чтобы Ким Тэхён когда-то видел его не угрюмым и не нахмуренным. — И не смейте трогать моего кота. — Твоего кота? — усмешка. — Этот кот — не твой. Господин кот сказал, что у него нет хозяина. А уж поверь мне, коты врать не станут, — фыркнул Ким Тэхён и, кажется, тут же прочитал в глазах кота: «Предатель». — Сумасшедший, — негромко ответил Чон Чонгук, но взглянул на кота несколько обиженно. — Уходите. Стоило Ким Тэхёну снова попытаться открыть рот, как вдруг безоблачно чистое небо озарила развилистая молния вслед за бьющим по ушам громом. Тут-то стало не до спора. Тэхён окаменел и некоторое время недвижно осматривал место, где увидел синюю молнию, а затем ринулся прочь, перед этим твёрдо предупредив: — Живо возвращайся в дом. Он не знал точно, куда ударила молния, но быстро бежал в определённом направлении, то и дело ворочая головой из стороны в сторону. Кто-то прибыл в этот мир, но кто прибывший гость? И предчувствие, и взбудораженный шёпот звёзд подсказывали верный ответ на вопрос. Но если это Су Сонхо, если вдруг он попал в Ханам, для Ким Тэхёна это означало либо конец, либо беспощадное сражение с тем, кому тепло улыбался в детстве. Пока он рыскал взглядом, успел дважды пожалеть о том, что раньше не отловил подругу Чон Чонгука. Теперь же Ким Тэхён из-за собственной неосмотрительности мог оказаться в ловушке. Ноги затормозили у толстенного и широкого дерева рядом с дорогой в горы. Осторожно повернув голову, он увидел перепачканного грязью, пылью и кровавыми следами юношу в белоснежных, изорванных одеждах. Длинные чёрные волосы свисали вниз. Покрывали плечи, грудь и скрывали лицо. На ногах виднелись страшные раны, колени были стёсаны. Руки сжимали рукоять меча в золотистых ножнах. Юноша, очевидно, лежал у дерева без сознания. И если можно было бы назвать его свисающим с холма смерти, то Ким Тэхён точно бы это сделал. В шаге от конца. Этот юноша мог не протянуть и часа — сразу было видно. Вот и отыскался гость. Внешний вид сказал всё сам за себя. Подбежав ближе, он схватил его за руку и взглянул на ладонь, точнее — на линии, по которым протекала духовная энергия. Ничего приятного там, однако, Ким Тэхён не увидел. У этого юноши почти не осталось духовных сил, а это, в свою очередь, означало подкрадывающуюся смерть. На вид юноша показался весьма и весьма крепким, тем более, судя по знакомым узорам на мече, его даром являлась воинственная сила. Воинственная сила — нередкий дар, но один из самых могущественных во всей Поднебесной. Обладающий ею мог сворачивать горы, покорять долины и уничтожать самых ужасающих существ. Конечно, это еще и зависело от уровня совершенствования дара, но все же победить ею обладающего было сложно. Что же тогда могло превратить юношу с такой мощью в потрёпанную кучку грязной одежды? Но то, что разволновало более всего, — не те ли существа, которые разодрали в клочья этого незнакомца, повергали остальных в Звёздных Водах тому же сейчас? Да и как вообще ученик Белого Дворца очутился в Ханаме? И почему снова Ханам? Город-собиратель? Центр попаданцев? Ким Тэхён собирался передать бедному ученику Белого Дворца немного духовной силы, но внезапно с другой стороны от юноши на колени припал не кто иной, как Чон Чонгук.