Потерянный в Поднебесной

Глава 17: От Нона до Тихих Берегов. Часть 2

Мужчина с длинной белой бородой остановил телегу на тропе меж высоких покачивающихся деревьев и крикнул двум путникам, дремлющим в повозке: — Приехали! Ким Тэхён, до этого спавший, устало потёр глаза, зевнул и огляделся по сторонам. Чон Чонгук сидел напротив, подогнув ногу, и также озирался. — Мы точно приехали? — переспросил он, но старик не ответил, и с тихим бурчанием Тэхён вылез из телеги. — Похоже, игнорировать меня позволено любому живому существу… Телега отъехала, оставив путников в одиночестве среди вымирающих деревьев и расстилающейся пустоши. — И почему только этот лес называют «Рассветающее Солнце»? — смотря на прячущиеся во тьме горы, усмехнулся он и приподнял край соломенной шляпы. — Это что, шутка такая? Ким Тэхёна украшали полуночно-синие одеяния в пол с кожаным широким поясом на утянутой талии, где висела чёрная подвеска в виде тигра. Для того, чтобы выбрать наряд, он таскал Чон Чонгука по базару до самого вечера. В конце концов, торгуясь с милой дамой, сделал выбор, а ему за это в подарок отдали доули. Ким Тэхён подобрал себе самые изысканные и симпатичные одежды, и будет несправедливым не сказать, что наделённый острой красотой с рождения в новых одеяниях он стал неотразимо прекрасен. На него с перешёптыванием и ошеломлением оборачивались городские девушки, и даже бесстрастный Чон Чонгук задерживал взгляд чуть дольше, чем обычно. Сам Чон Чонгук взял первые попавшиеся чёрные одежды с расписной, в символах, иссиня-чёрной накидкой, под которой его талию охватывал широкий тканевый пояс. У его одежд были нескончаемо длинные рукава. Так что теперь, когда он недовольно взмахивал рукой, демонстрируя свой настрой на всё, что говорил Ким Тэхён, это выглядело более мощно и прививало эффект надменности. Ким Тэхён подумал, что он не изменил своим вкусам и здесь: что в мире технологий, что на их родине Чон Чонгук выбирал океаны чёрного цвета, будто и знать не знал о существовании других расцветок. И так, закончив со внешним видом, заклинатели отправились в долину Тихих Берегов. Небеса преисполнялись плотной, густой чёрнотой. Лишь в некоторых местах прорезались полоски блеклых отблесков некогда благоприятной погоды. Под небесами, едва не осевшими на землю, на медленно восходящих холмах простирались колкие тёмно-зеленые леса. Кроны деревьев беспокойно наклонялись под напором леденящего ветра. В самом далеке, на окраине этих мест, спали поникшие в пучине недоброй атмосферы холмы. Они стояли на окружённой лесами пустоши с пересохшей травой и смотрели на горизонт, где пересекались лес и небеса. — В другое время лес выглядит иначе, — бесстрастно пояснил Чонгук, который не выглядел так беззаботно, как его товарищ. Нахмурив брови, он мрачно смотрел в одно определённое место. Через лес Рассветающего Солнца проезжали странники, направляющиеся в Тихие Берега, так как это являлось самым коротким путём из всевозможных. Лес Рассветающего Солнца славился безопасностью и своими красотами. В эти места приходили и дети, и женщины, и старики для того, чтобы насобирать цветов или ягод. За всё своё существование этот лес ни разу не причинил людям зла и неприятностей: сюда не совалась тёмная тварь и не приходили разбойники. Но пару дней назад над лесом по какой-то причине нависли непросветные тучи, постепенно губящие его. — Значит, тот старик с проклятой меткой всё-таки обманул нас. Он специально привёз нас сюда в надежде на нашу смерть, — сказал Тэхён так, словно в этом не было ничего удивительного, и вздохнул. — В наше время никому нельзя доверять. — Вы видели на нём проклятую метку? Почему не сказали? Речь шла о том самом хромом старике с белой бородой, который любезно согласился им помочь с поиском дома тётушки Ким Тэхёна, а впоследствии и довёз до леса. — Не смотри на меня так угрюмо, Чон Чонгук, — продолжая рассматривать леса, предупредил он и, хмыкнув, указал на холм, где задрожали деревья. — Думаю, сейчас будет наша первая битва. Надеюсь, ты неплох в бою, иначе мы можем умереть, — разминаясь на месте, усмехнулся он. Чон Чонгук не произнёс ни слова в ответ, как вдруг послышался витающий свист, постоянно меняющий своё направление. Понадобилось две секунды, чтобы в руке Чон Чонгука появился сияющий длинный меч, и ещё момент — для удара прямо перед лицом Ким Тэхёна. — Вау, — вместе с восхищением в ноги упали три ядовитые змеи. — Очень ловко, — ярко улыбнулся он, а затем молниеносным взмахом снятой с головы шляпы остановил пять тварей, летящих в сторону молодого заклинателя. — Кто это? — Тысячелетние клинки, — отвечая, Чон Чонгук продолжал превращать в кровавое месиво летящих существ быстрыми и твёрдыми взмахами меча. Ким Тэхён, обороняясь своей шляпой, оказался рядом с его спиной. Так они защищали самих себя и друг друга. — Их зовут тысячелетними клинками, но им больше, чем тысяча лет. Не касайтесь их. Тысячелетние клинки — это летающие красно-белые змеи с непропорционально большими глазами. Глаза напоминали чёрные, гладкие шары, вращающиеся без остановки. Эти твари были ядовитыми с острого хвостика до самой головы и относились к рангу тёмных существ. Яд сочился из них каждую секунду, превращаясь в тёмный сгусток энергии, который и позволял змеям летать. Они летели нескончаемыми полосами со всех сторон, так, что Чон Чонгук и Ким Тэхён только и успевали отбиваться. В какой-то момент тварей стало столько же, сколько в муравейниках муравьёв. Настоящий рой. Но ни количество, ни сила, с которой те пытались пробиться, не создавали для двух заклинателей проблемы, даже пот не выступал на их лицах. Казалось, перебить этих змей им не стоило абсолютно ничего. Через некоторое время, оценив мощь соперника, тысячелетние клинки прекратили нападение и начали сползаться на одно место, постепенно превращаясь в человеческую фигуру. — Эти змеи — единое целое? — так же бесстрастно, как это делал Чонгук, поинтересовался Тэхён и опустил руку с шляпой. — Вам приходилось слышать о Цан Цзе? — Нет. Собственный ответ показался Ким Тэхёну странным. В своё время он знал обо всех интересных и грандиозных историях. Во время правления проводил в библиотеке при дворце по несколько бессонных ночей, изучая биографии правителей, предводителей и остальных героев и врагов Поднебесной. Поэтому, услышав новое имя, сразу же полюбопытствовал: — Кто он? Шестьсот лет назад среди всех долин существовала одна, звавшая себя Ветряными Оравами. Во всё время существования этой долиной правили честные и благородные заклинатели, оттого с ней радостно сотрудничали другие долины. Это являлось правдой до тех пор, пока однажды престол не занял мужчина по имени Цан Цзе. Сумасшедший, высокомерный, не видящий грани, он за одно десятилетие превратил Ветряные Оравы в ад на земле, ещё умудрился и подпортить жизнь другим долинам. Устраивал войны с причиной и без, отказывался от мирных договоров и всех уверял в том, что скоро Поднебесная ляжет у его ног. Сотрудничая с городом тёмных существ — Городом Мёртвых — Цан Цзе обрёл невероятную силу, и его больная мечта, казалось бы, должна была начать исполняться. Но ему действительно не повезло. Развлекаясь среди беспорядков, Цан Цзе направил свои войска на одну из самых крупных и могущественных долин того времени. И он, разумеется, не думал о том, что этот жест разгневает кого-то, кто впоследствии придёт в Ветряные Оравы за страшной местью. Император крупной долины, которую Цан Цзе наивно пытался подчинить, ворвался в его дворец, преодолев всю стражу, и изрубил того на тысячи мелких частей в одно мгновение. После смерти Цан Цзе Ветряные Оравы пали и развалились на десятки мелких долин. Одной из таких стала долина Нона. История умалчивала об истинной причине падения Ветряных Орав, но ходили слухи, что и к этому делу приложил руку тот император, пришедший за местью. К концу рассказа летающие существа окончательно воссоединились в человеческую фигуру. Верно. Это вполне сошло бы за человека, не будь у него на лице двух пар одинаковых глаз, расположенных друг под другом. Невысокий, полноватый, в золотистых одеждах и с такой же золотой короной в редких волосах. Уродливый и слишком уж выдающий свою неживучесть. На тыльных сторонах его ладоней виднелись глубокие шрамы, такие же были на щеках. После смерти бесчисленные долги Городу Мёртвых пали на душу Цан Цзе долговечным проклятием, которое и превратило мужчину в это ужасное зрелище. Собравшись воедино, Цан Цзе раскрыл рот в противной злорадной улыбке и повернулся в сторону заклинателей. — Снова твоя ущербная рожа? Как радостно! — он говорил с трудом и скрипом. Ким Тэхёна заинтересовало продолжение его слов, и он замер в ожидании, но его товарищ неспеша зашагал в сторону Цан Цзе. В эти минуты и без того тёмные небеса почернели сильнее, но, будто не замечая этого, Чон Чонгук продолжал уверенно идти навстречу чудовищу. — Не ожидал меня снова встре… Не договорив, выражение, застывшее на лице, искрилось ужасом, но через секунды рассыпалось в омертвевших змеях. Чон Чонгук неожиданно оказался всего в нескольких шагах от рассыпавшегося Цан Цзе, хотя мгновение назад шёл на приличном расстоянии. И Ким Тэхён был готов поклясться, что, стоя перед кучкой мёртвых змей, тогда в руках Чон Чонгук держал не свой меч, а два сверкающих кинжала, которые скоро скрылись в темноте со взмахом его чёрных рукавов. Чон Чонгук прикончил это уродливое существо, и Ким Тэхён ощутил себя странно. — Прекрасная работа, — улыбаясь, он подошёл сзади, надев обратно доули. — Вы знакомы? Он не отводил взгляда от сверкающего из-за проясняющихся небес меча, который держал Чонгук. — Нет, — хмуро ответил он. Но этот ответ не устроил восхищённо смотрящего Тэхёна. Сделав два шага, он стёр улыбку со своего лица, схватил чужую руку, держащую меч, и поднял её. — Значит, весь этот спектакль кто-то устроил для тебя? — воткнув свой взгляд, точно нож, спросил он, и пусть Чон Чонгук отличался высоким ростом, Ким Тэхён посмотрел на него сверху вниз. — Кажется, Цан Цзе обращался к тебе, — по продолжению рассуждений рука на чужом запястье сжималась сильнее. — Это древнее существо пришло за тобой. Интересно почему, правда? — он с раздражением отбросил его руку и отдалился. — Тебе, Чон Чонгук, лучше пройти через двери Святой Добродетели. Он припомнил тот храм и, не желая оставаться здесь, развернулся, чтобы уйти. Можно подумать, что Ким Тэхён относился тепло к Чон Чонгуку, но после той просьбы о Небесной Тюрьме в Ханаме он подозревал его в коварных умыслах больше, чем кого-либо другого в этой жизни. Не было ни секунды, когда бы он проникся к нему доверием и отвёл свой внимательный взгляд. И перед тем, как последовать за Ким Тэхёном, Чон Чонгук снова поднял взгляд к лесу, откуда на этот раз на него наконец смотрел чёрно-белый силуэт. На небе проглянули звёзды, и ясная луна ослепила взор. Потирая покрасневшие глаза, Ким Тэхён ехал на лошади по широкой тропе меж деревьев. Они преодолели зелёные поля, густой лес и цветущие рощи, но путь продолжался. — Где этот храм? Я хочу спать. Проехав лес Рассветающего Солнца, вновь оправдавшего своё название, заклинатели купили лошадей в одной маленькой деревне и отправились в столицу Тихих Берегов. Оставалось меньше одного ли до неё, но из-за наступившей ночи стало трудно видеть дальнейший путь, поэтому они решили переночевать в лесном храме, про который рассказал Чон Чонгук. — Перед вами, — с его словами они объехали деревья и остановились перед старым, облезшим храмом. — Хвала Небесам! — Ким Тэхён радостно спрыгнул с лошади и принялся привязывать её к столбу дерева. Несмотря на то, что храм выглядел не лучшим образом, внутри оказалось вполне симпатично и прилично. Высокая деревянная статуя на постаменте, горящие благовония, засохшие и сгнившие фрукты на столе для пожертвований, несколько незажжённых палочек благовоний для молитв на отдельном столе. Снаружи постепенно холодало, а внутри храма было тепло, что не могло не обрадовать. Жёлтый свет от огня свеч и лунные лучи, падающие на потёсанные полы, делали это место таким приятным, что Ким Тэхён сразу же зазевал. Через время он принялся возиться со своими повязками на ладонях, тогда как Чонгук отошёл в сторону и перебирал что-то на столе с благовониями. Когда он зажёг пару и присел на колени перед постаментом, Тэхён отвлёкся от своих повязок и недоумённо склонил голову. — Ты молишься? — Да. Чон Чонгук сложил ладони и поднёс их к губам, как раз собираясь это сделать. — Кому? Он поднял глаза на странную статую, но её выполнили столь безыскусно и неумело, что невозможно было даже знающему разузнать в статуе божество. — Богине Си Ванму. — О-о… Ким Тэхён преклонялся ей в юношеские годы с самого детства. Си Ванму — жестокая богиня справедливости, вышедшая из Страны Мёртвых, которая одаривала людей раз в пятьсот или тысячу лет своими «яблоками» бессмертия. Прочитав в книге отца историю о том, как богиня Си Ванму во время творения грехов людьми наслала на них чуму, желая оставить среди смертных больше честности и справедливости, Ким Тэхён безотказно сделал в своём сердце Си Ванму любимым божеством. В те года он считал, что поступил бы точно так же, если имел бы возможность. Стереть с лица Поднебесной всякую бесчестную и несправедливую тварь, притворяющуюся человеком, — разве не прекрасно? Он никогда не обладал милосердием и не знал, чем правосудие отличается от мести, поэтому нашёл много разумности в Си Ванму. Однако в свои шестнадцать, поймав то самое яблочко бессмертия, перестал ей преклоняться и вообще отошёл от молитв богам. Как бы он молился Небесам, когда его громкие и отчаянные молитвы они пропустили мимо ушей, а то, о чём юноша никогда не просил, скинули на голову, словно огромный, неподъёмный булыжник, и просили считать за щедрый подарок? Поэтому Ким Тэхён посмотрел на статую с презрением и хмыкнул, отведя взгляд, но затем взглянул ещё раз и подумал о том, какое всё же неуважение — сделать из прекрасного существа подобное чудище. Несмотря на всю обиду, он знал, что Си Ванму обладала невероятными чертами и формами. Это убогое «творение искусства» не достойно её. Но вслух произнёс следующую мысль, напрочь забыв о повязках на ладонях, которые принимался менять: — Зачем молиться тому, кто и так слишком занят? — Мне всё равно, кому молиться. — О, видимо, у тебя очень много желаний. И о чём же ты молишься? — он и не заметил, как устроил настоящий расспрос. — Вы позволите мне наконец это сделать? — Чон Чонгук повернул голову и недовольно нахмурился. Только после этого Ким Тэхён смолк. Тишина заполнила храм. Ким Тэхён с поражённым любопытством наблюдал за тем, как, склонив голову к ладоням, Чон Чонгук едва слышно что-то долго шептал. Этот непонятный ребёнок казался тем, кто считает себя выше всех людей на свете, и даже выше божеств. Его угрюмость и равнодушие ко всему не позволяли предполагать, что у него есть за что молиться. Но вот, вопреки всем мыслям и догадкам, Чон Чонгук сидел на коленях перед уродливой деревянной статуей богини и усердно молился. Он всё ещё находил этого юношу очень интересным. — Если бы я верил в то, что молитвы работают, то непременно попросил бы о своей смерти, — сидя у стены, он всё продолжал возиться со своими повязками на руках. К этим минутам за окном наступила глубокая ночь и Чон Чонгук уже давно закончил, начиная готовиться ко сну на скрипучем грязном полу. — Зачем бессмертному молить о смерти? — его ответ являлся одним из тех, которых Ким Тэхён не ожидал. Обычно он заканчивал все глубокие рассуждения обратным провокационным вопросом, как, к примеру, раньше с О Ысыль, потому что ни с кем не любил делиться думами своего сердца, но в тот вечер лишь тихо ухмыльнулся и ненадолго задумался, выбирая наиболее приятный из всех вариантов правдивого ответа. — Таковы люди: забери у них что-то, и они непременно начнут этого желать. — Хотите умереть потому, что не можете? — Чонгук повернулся на бок, лицом к стене, и перед тем, как уснуть, еле слышно сказал: — Вы ещё больший дурак, чем я думал. Тэхён приподнял уголок губ и следом прилёг на пол. «Нет. Мне просто незачем жить такой жизнью», — подумал он. Пролежав в беспокойной бессоннице с час, Ким Тэхён повернулся и заметил, как Чон Чонгук сжимается в калачик, прижимая колени к животу. Тихо встав на ноги, он решил, что его товарищ замёрз, поэтому снял с себя верхнее одеяние и, пройдя, аккуратно накрыл им спящего. Пролежав всю ночь в полуспящем состоянии, он с дрожью сжимал свои локти. Кошмары не отпускали до самого утра. И всё же бесконечная ночь закончилась. Ким Тэхён открыл глаза и присел. Утренние лучи и щебетание птиц послужили его пробуждением. Он вздохнул с облегчением, разжимая хватку на локтях, и опустил глаза на спавшее с него верхнее одеяние. Видимо, Чон Чонгук проснулся раньше и вернул вещь его законному хозяину. Он вышел наружу, полноценно одетый, и заметил, как молодой заклинатель кормил лошадей оставшимися со вчерашнего вечера фруктами. Скорее всего, Чон Чонгук уже давно встал, потому что выглядел бодрым и внешне собранным. — Зачем вы меня укрыли? — не поворачиваясь, спросил Чонгук не благодарно, а ворчливо. Тэхён едва воздержался от цока. — Дети должны быть в тепле, даже если взрослым нужно потерпеть для этого холод. — Я давно не ребёнок, — он развернулся и блеснул своим извечно убитым взглядом. — Ну, как хочешь, — Ким Тэхён пожал плечами и прошёл к своей лошади. — Пора ехать. Хочу скорее вкусить именитых солёных бобов Тихих Берегов! Давай поспешим! Он улыбнулся своим мыслям, и их путешествие в Тихие Берега началось.