Потерянный в Поднебесной

Глава 18: На дне чарки отголоски твоего прошлого

Мягко ступая по просторной улице, среди многочисленной толпы молодой господин в коричневых парчовых одеждах, в отделанных шнуром чёрных туфлях на белой подошве обводил взглядом скромные лавки с украшениями и проходящих мимо людей. Он беспрестанно обмахивался веером с белоснежной линией, украсившей его великолепным пейзажем в виде острых гор. Веер прикрывал часть его лица, позволяя лишь глазам плескать бурей. Рядом с просторной городской улицей шумела быстротечная река, над которой кружил густой туман. Солнце жалило, но туман оставался на месте в день и ночь, в дождь и снег. Господин иногда поглядывал на маленьких детей, проходящих мимо небольшого ограждения, и с замиранием сердца улавливал момент, когда они чуть пошатывались или приближались к краю. Он думал, что кто-нибудь вот-вот должен упасть. И его догадка стала явью. Пока мать, раньше держащая маленького мальчика за руку, говорила со своей знакомой, потеряв всякий интерес к своему ребёнку, тот прыгал по улице и играл сам с собой. Сделав первый прыжок, он приблизился к ветхому ограждению. Сделав второй, потерял равновесие на неуклюжих ногах и закрутил руками, пытаясь спастись от падения. Если бы не господин с веером, в считаные секунды оказавшийся рядом и схвативший мальчика за руку, кто знает, чем бы могло всё закончиться. Он поднял дитя на руки и поставил на землю. Веер валялся недалеко от его обуви. — Ах! — наконец очнулась женщина. — Мой ребёнок! Небо благословит вас, господин… — она перевела взгляд на спасителя и удивлённо распахнула глаза. — Простите, но… Это же вы участвовали весну назад в Состязании Юных Заклинателей? Заняли первое место аж в пяти номинациях! Ху Сунь-ши из Звёздных Вод! Ведь это вы? Уловив её речь, к ним подтянулся десяток городских зевак с любопытным взглядом. Все они узнали в лице юноши того, о ком шла речь, и закивали. Спаситель, стоявший перед ней, живо поднял веер с земли и замахал им, вновь прикрывая лицо. Это и вправду был не кто иной, как Ху Сунь-ши. И он прекрасно понимал, о каком состязании завели разговор. Тот раз, когда он отправился соревноваться с другими, являлся единственным состязанием в его жизни. Остальные товарищи по учению приезжали помериться силами каждый год, но он отказывался. Всего раз проявил желание узнать о величине своих возможностей. И так вышло, что из семи номинаций этот юноша занял первое место во всех пяти. Такое происходило исключительно редко, поэтому зрители смогли его запомнить. Ну и, помимо побед, признаться честно, многие затаили восхищение к его запоминающейся внешности, мягким чертам и фениксовому разрезу глаз. Это послужило причиной того, почему вокруг собиралось всё больше и больше людей. — Вы обознались! — сказал он поспешно. Но разве убедишь в чём-нибудь уверенную толпу? Ху Сунь-ши попытался пробраться сквозь глазеющих людей — его не пускали. Волнение поднялось в груди и заставило подумать о том, чтобы самому спрыгнуть в реку, как вдруг раздался звонкий стук, а после по асфальту прошла трещина. Любопытные зеваки испугались и все как один отскочили подальше от трещины. Но никто не успел вслух подивиться — их глаза ослепила белоснежная вспышка. В следующее мгновение от победителя Состязания Юных Заклинателей не осталось ни следа. Игра флейты, барабанов и лютни разливалась по базару, мешаясь с шумными разговорами. Лишь пройди чуть вперёд, услышишь, как продают шелка и парчи втридорога, жемчужные серьги и медные венцы, обереги для дома, ткани и атласы, чайные травы и вазы ручного мастерства. Этот рынок с давних времён отличался качеством и своими редкими товарами, каких мало где сыщешь, вот у каждой лавки и стояло по десятку человек. В такой толпе сложно узнать хоть кого-нибудь. Народ спешил то туда, то сюда, то мимо проскачет, то заденет плечом и исчезнет в мгновение. Не успеешь и головы повернуть, как нужный человек пройдёт мимо и скроется среди разнопёрых и ярких одеяний прохожих. Ху Сунь-ши, переместившийся на главную площадь Тихих Берегов, сразу понял, каким образом это произошло, увидев удаляющуюся тёмную фигуру с зонтом в руке. — Где Его Величество Великий Мудрец? — он дёрнул Сун Цинлин за рукав. — Где Чон Чонгук? — задала она ответный вопрос и резким движением вызволила рукав. — Значит, тоже не знаешь, — юноша разочарованно отступил. — Ты ведь слуга того подозрительного подлеца, да? — Этот ребёнок груб с любым, кто не его величество, — удручающе произнесла Сун Цинлин, смотря Ху Сунь-ши в глаза. — Я только что спасла тебя, но ты называешь меня слугой подозрительного подлеца. Ху Сунь-ши вёл себя вежливо и почтительно большую часть времени, но на его плечи легла задача защищать его величество. Нелёгкая задача. Он всё ещё находился в растерянности, став единственным учеником из дворца, кого не отверг Ким Тэхён. Он видел, каким образом император поступил с дворцовой стражей, с самим Су Сонхо! И хотя не понимал причины его поступков, считал, что пока может, он останется преданным защитником. С детства Ху Сунь-ши не отличался манерами, и если условия вынуждали быть вежливым, то он всего лишь притворялся. Очевидно, озабоченный исключительно своим делом, он забывал о таких вещах. Во второй раз ему напомнили об этом, и поэтому во второй раз приходилось тяжело краснеть за самого себя. Но раньше, чем Ху Сунь-ши успел бы ответить, они оба услышали странный вскрик, а затем увидели девушку. В летящем розовом платье, в вытканной цветами кофте из тонкого шёлка и ярко-красной юбке с широким подолом, она неслась меж лавок. Волосы, заплетённые в полагающуюся причёску и заколотые шпилькой бабочки, развевались по ветру, пока за ней вдогонку мчались злые крупные мужчины с чем-то тяжёлым в их руках. Красавица, ухоженная с головы до ног, ловко перескочила через осла, распластавшегося посередине дороги, и специально обронила чьи-то корзины с рисом и горохом. Она побежала дальше с звонким хохотом: — Попробуйте догнать, козлы безмозглые! Девушка уже видела свою победу, но мужчины вдруг так же ловко перепрыгнули через осла и препятствия, и только быстрее стали нагонять её. На всеобщее удивление, очень скоро в этой девушке Сун Цинлин и Ху Сунь-ши узнали О Ысыль! — Заплати им! — она залетела за спину юноши и вжалась ладонями в его плечи, как будто испугалась, хотя сама улыбалась. Широкоплечие, упитанные, смуглые мужчины с яростным выражением лица остановились перед тремя господами: приличным господином в дорогих одеждах, госпожой с зонтом в руке и девкой, прячущейся за ними. — А ну выходи сюда, мелкая тварь! Я разорву тебя на мелкие кусочки! — Заплати, заплати им! — повторила О Ысыль, тише обращаясь к Ху Сунь-ши, и сквозь сбившееся дыхание успевала смеяться. — Иди сюда, чёртова трусиха! Ты посмела украсть целый ящик моих леденцов! Ты что, корова, что ли?! Да я!.. Шумящего продавца перебили куски золота, прилетевшие прямо в лицо и больно ударившие его лоб. — Закрой рот, — Ху Сунь-ши цокнул и потёр своё ухо, начинающее побаливать из-за шума. Торговец, ошарашенный подобным обращением к своей персоне, собрался броситься на поганца с кулаками, но внезапно друг удержал его за локоть и кивнул на пояс Ху Сунь-ши. В ножнах висел заклинательский меч, на рукояти которого сверкал гордый знак Белого Дворца Звёздных Вод. Ни один простолюдин в здравом уме не посмел бы препираться с заклинателями из Белого Дворца, из такой величавой долины, как Звёздные Воды. Любой побаивался того, кто носил этот знак. Поэтому, разумеется, разъярённый мужчина моментально остыл под упавшим на голову удивлением. Имел бы Ху Сунь-ши внешность чуть более суровую и не такую нежную, от страха этот торговец мог бы упасть в ноги под холодным взглядом, но тогда просто поднял куски золота с земли и, на всякий случай кинув «Извините», ушёл. Стоило торговцам удалиться, Ху Сунь-ши обернулся и вспылил, утратив былую беззаботность и стойкость: — А ты здесь что забыла?! — он небрежно скинул её руки со своих плеч и отшагнул. — Почему тоже тут?! И что это ещё за наряд?! Где ты его только достала?! Помимо ярких внешних одежд, она была обута в ярко-красные туфельки, расшитые золотыми облаками, на толстой подошве из белого шёлка. О Ысыль и до этого вызывала мысль «Недурна», а теперь и вовсе походила на яшмовое изваянье. — Видимо, всё из-за того, что О Ысыль стояла слишком близко во время перемещения, — задумчиво объяснила Сун Цинлин. — Но ты и правда замечательно выглядишь, — она таинственно улыбнулась ей. О Ысыль посмотрела косо, а затем удивлённо заголосила: — Какого ещё перемещения? И где это я вообще? Почему все вокруг выглядят так странно? У меня на самом деле масса вопросов! Юноша, однако, её красоты не оценил. Он действительно почувствовал себя крайне досадно, встретив того, кого собирался стереть из памяти, как страшный сон, и никогда не встретить вновь. — Я никуда с ней не пойду! — по-детски возразил Ху Сунь-ши и выпятил губу. — Ты что, шлялась по публичным домам? Нет! Только подумать! Во что ты одета?! — Чон Чонгук?.. — Сун Цинлин неожиданно двинулась вперёд, и разговор с О Ысыль отпал. Ху Сунь-ши моментально обернулся и, оставив споры на потом, двинулся за ней. О Ысыль с криком «А я?» бросилась следом, как маленькая потерянная собачонка. Втроём они пробрались сквозь густую толпу и оказались перед именитым баром «Яшмовый Теремок». Недалеко от его дверей проводилось какое-то празднование. Играли уличные музыканты, в центре улицы задорно танцевали городские жители, с балконов за выпивкой за всем наблюдали посетители бара. Танцующие заплясали, сделав круг, и оставили внутри одного человека — молодого и обворожительного господина в тёмно-синих шёлковых одеяниях, с маской, закрывающей верхнюю часть его лица, и соломенной шляпой на голове. Со стыдом во взгляде и ужасом в сердце Ху Сунь-ши узнал в танцующем под аплодисменты и восхищённые выкрики своего императора — Ким Тэхёна. Он веселился без памяти, скакал и прыгал на месте, при том делая это крайне умело и красиво. Но разве не обычные простаки занимались подобными весельями?! Император могущественной долины, истинное полубожество — и занимается такой ерундой! Какой позор… Сложив руки на груди, Чон Чонгук, словно грозная тучка в ясном небе, стоял у дверей «Яшмового Теремка» и с недовольной скукой следил за шоу. — Ва-а! Тэхён-оппа лучший! — захлопав в ладоши, восхищённо улыбнулась О Ысыль и, стоя на месте, начала подтанцовывать. Ху Сунь-ши тут же отошёл и сделал вид, что не знает её. Похоже, перемещение в другой мир не сильно озаботил О Ысыль. С другой стороны, когда живёшь в убогом доме с отцом, любителем выпить, и не знаешь, куда себя деть, в такой ситуации только поблагодаришь Небеса. В конце концов ученик Белого Дворца не вынес увиденного и рванулся в круг, чтобы вытащить правителя, с искренней верой в то, что Ким Тэхёна заколдовали или ввели в гипноз. Не мог же Великий Мудрец, сильнейший из всех полубогов, вот так выплясывать на городском праздновании! Легче умереть, чем поверить. — Ваше величество! — с взволнованным криком он ворвался в круг и схватил Ким Тэхёна за руку. — Ху Сунь-ши! Ты тоже здесь! Давай со мной! — и потянул его внутрь, заставляя юношу танцевать против воли. — Ваше величество! — он ошарашенно вскрикнул и не смог подобрать слов. Но Ким Тэхён чересчур уж увлёкся и с весёлой улыбкой управлял руками младшего ученика, напоминая движения нужного танца. Ху Сунь-ши знал их и сам, ведь видел сотни раз в самых различных местах. Этим танцем увлекались лишь такие толстокожие и безвкусные люди, как встреченные им сегодня торговцы, так почему его величество столь радостно танцевал? Вскоре к ним присоединилась О Ысыль, которая хоть и обладала симпатичным личиком, но явно не чувствовала музыки. Её «птичьи» движения местные назвали конвульсиями, пару раз прозвали девушку «колдуньей, проводящей обряд дождя» и попытались вышвырнуть из своего круга, но она проявила упорство. — Милок, ты знать не знаешь, кому грубишь. Милая девушка подмигнула, улыбнулась, обнажив зубки, и лёгким воздушным движением вытолкнула недовольного из круга. Тот скривился от жуткой боли в животе и долго не вставал с земли, но никто и не заметил. В общем, персону О Ысыль пришлось терпеть так же, как и её неуместные взмахи тонкими ножками-лотосами и никому не понятные просьбы сделать музыку громче. Тем временем Сун Цинлин направилась к дверям. Поправив платье, она поклонилась. — Твои силы всё ещё не полностью восстановились? Я не думал, что нас разбросает по разным местам. — Восстановились. Это моя ошибка. Нижайше прошу простить, — она склонила голову. — Я же говорил: не нужно вести себя так, будто ты моя слуга. — Я вам всем обязана. Иначе просто не могу. Повернув голову в её сторону, Чон Чонгук лишь вздохнул. — Вы путешествовали вместе с его величеством? — Сун Цинлин также посмотрела на танцующих. — Да. Так совпало. Говоря об этом, — тихий голос стал ещё тише, — мы встретили Цан Цзе. Её глаза мгновенно распахнулись. — Как он выбрался из Погребальных Ям??? — На нём повешено столько проклятий, что за век не счесть. Разумеется, кто-то ему помог. И ещё, — он перевёл взгляд на девушку, — похоже, в этот раз Цан Цзе пришёл по другой причине. Раньше, чем Сун Цинлин задала бы следующий вопрос, к ним подошли запыхавшийся Ху Сунь-ши и весёлый Ким Тэхён. Он похлопывал младшего по плечу и ярко улыбался, переводя дыхание. «Позор…» — думал младший ученик. Он всё ещё пребывал в замешательстве, когда внезапно заметил кое-кого. — Ваше величество! Почему этот подозрительный мерзавец с нами?! Казалось, этот парнишка вспыхивал ненавистью только при одном взгляде на Чон Чонгука. Неужели молодой заклинатель украл шесть его коров или увёл возлюбленную в прошлой жизни? — Ху Сунь-ши, лучше не говорить так про Чонгука. Он не был особо хорош в примирении людей, но их ждал длинный путь плечом к плечу, так что стоило попытаться. — Тем более, этот господин старше тебя. Не будь груб. Ким Тэхён закончил говорить, и ровно в эту секунду успокоенный и пристыженный Ху Сунь-ши наткнулся взглядом на равнодушного Чон Чонгука, который одними губами прошептал: «Тупая малявка». — Ваше величество!.. Но никто этого не заметил, кроме него. К тому же Ким Тэхён живо сменил тему: — Что обсуждали? — О Ысыль перенеслась вместе с нами, — оповестил Чон Чонгук. — Что?! — он оглянулся и заметил подбегающую к ним О Ысыль, напоминающую дочь главного богача в городе. — Ты?! — Танцы зашибенные, — показав знак «класс», похвалила она, осмотрелась ещё раз и заключила: — Так кто-нибудь, в конце концов, объяснит, куда мы все попали? О Ысыль ковырялась палочками в еде, но ничего не брала в рот. Она поднимала и опускала чашки, блюдца, миски, чайник. Постукивала кулаком по столу. Внимательно изучала свои собственные одежды. Восхищённо смотрела на официантов и вертела головой, не переставая. Ким Тэхён, Чон Чонгук и Ху Сунь-ши повернули головы в сторону О Ысыль и молча наблюдали. Сун Цинлин же избегала зрительного контакта с каждым из них и водила виноватым взглядом по углу потолка, так как именно из-за неё эта девушка находилась с ними за одним столом. — Её никак вернуть нельзя, а? — первым нарушил общую тишину раздражённый более остальных юноша, но тут же посмотрел на своего императора, выпрямился и пожалел об озвученной грубости. — Это возможно? — сдержаннее Ким Тэхён обратился к Сун Цинлин. Все они понимали, что обычный смертный среди сильных заклинателей абсолютно ни к месту. О Ысыль для них — балласт. Ей нужно больше отдыха, её здоровье слабее и вероятность смерти куда выше. Отсюда выходит, что от неё будет только вред и никакой пользы. — Я так-то вместе с вами хочу пойти, — прекратив играть с едой в своей миске, серьёзно напомнила О Ысыль. Но на неё не обратили внимания. — Проход открыть затруднительно. И нет уверенности в том, что О Ысыль не разорвёт при перемещении в одиночку, а вернуться вместе с ней никто не может. Боюсь, это невозможно. — Я правда очень рада быть с вами! — Что ж, значит, мы берём её с собой, — с явным нежеланием решил Ким Тэхён. Все опечаленно вздохнули. Особенно сильно насупился Ху Сунь-ши. Услышав новость, он сжал кулаки и устремил огненный взгляд в её сторону. Он хорошо помнил, как эта девка унизила его и насмешливо смотрела сверху вниз! Да Ху сунь-ши ненавидел её сильнее, чем собака ненавидит трость, которой её лупят. — Эй! Я не буду обузой! — попыталась О Ысыль, но и это они пропустили мимо ушей. Ким Тэхён сложил руки на столе и объявил: — Завтра мы выдвигаемся в долину Синего Пламени. Я считаю, это самый короткий путь до храма Святой Добродетели. Если всё пройдет удачно, уже через два дня мы достигнем столицы. — Мы отправимся в Синее Пламя? — Ху Сунь-ши резко изменился в лице. — Да. Это короткий путь, но опасный, — говоря, Чон Чонгук разливал в чарки вино. — В Синем Пламени находится множество заклинателей из Звёздных Вод. Ким Тэхён осторожно покосился на впавшего в немое беспокойство Ху Сунь-ши и подумал, что он, должно быть, чувствовал себя странно, помогая императору сбегать от дворцовой стражи. Несмотря на всё, этот ребёнок воспитывался во дворце и наверняка учился у Су Сонхо. И всё же шёл за глупым правителем. Ким Тэхён не мог не восторгаться тем, насколько предан ему этот ученик, и одновременно не сожалеть об этом. — Это верно, — кивнул он, не снявший свою маску, но — шляпу, и взял чарку. — Давайте же выпьем за благополучный путь и приятный исход! — с его словами все подняли чарки и опрокинули их. Испробовав, Ким Тэхён заключил: — Отличное вино, отличное. В остальное время они немного обсудили то, кто и куда попал при перемещении, и выяснилось, что Ху Сунь-ши «повезло» очнуться в конюшне, Сун Цинлин — посреди поля, а О Ысыль — у личного пруда богатой семьи. Ким Тэхён со смехом поделился их историей с Чон Чонгуком, но никто особо не посмеялся. Да и вообще, если кто-то и говорил, то только потому, что Ким Тэхён вынуждал. Могло ли быть иначе, когда за одним столом собрались те, кто друг другу не доверял, друг друга недолюбливал, а то и откровенно ненавидел? Любопытно, потому что всё же люди за столом оказались повязаны временными плетями и собирались вместе пройти долгий путь. В общем-то, атмосфера стояла напряжённая и донельзя холодная, пусть кто-то среди них и старался изо всех сил смягчить неприятные веяния. Чуть позже, когда ужин подошёл к концу, заклинатели и одна простолюдинка поднялись на ноги, чтобы скорее пройти в свои номера и наконец расстаться, уединившись. Ведь Сун Цинлин терпеть не могла грязные подозрения Ху Сунь-ши к Чон Чонгуку. Ху Сунь-ши раздражался при одном взгляде на О Ысыль и ещё больше злился, смотря на молодого заклинателя. Чон Чонгуку вообще на всех было всё равно. О Ысыль же с пренебрежением посматривала на девушку, сидящую подле Чон Чонгука. Она, вероятно, хотела бы быть единственным цветочком среди них. Что до Ким Тэхёна, то тот не выказывал ни к одному из них неприязни, по крайней мере явной, и поддерживал мир. За окном давно стемнело, оттого бар наполнился шумными посетителями, а официанты, суетясь, бегали из стороны в сторону. — Пора спа-а-ать! — потягиваясь, приговаривал Тэхён. Они заплатили за три комнаты и сейчас как раз собирались их занять, надеясь на то, что стены наверху достаточно толстые, чтобы оставить весь этот гам за дверью. Каждый из них утомился и раздумывал о спокойном сне, мечтая поскорее расстаться друг с другом. Всё шло спокойно, поэтому никто и не подозревал, что Ху Сунь-ши, остававшийся поникшим после разговора о долине Синего Пламени, внезапно припадёт на колено и с болью сожмёт одежду в районе сердца. — Ху Сунь-ши? — они в одно мгновение обернулись на него. Юноша не ответил, и тогда Ким Тэхён подбежал и присел рядом, схватив того за плечо. — Он дрожит, — повернулся к Чон Чонгуку. — Эй, что такое? Вставай же. Но юношу точно парализовало. В мгновение ока рядом с ними оказался взволнованный обслуживающий персонал, разговоры в зале немного стихли, все переместили своё внимание на упавшего молодого господина. — Что произошло?! Вам вызвать лекаря? — засуетилась хозяйка трактира. Чон Чонгук махнул рукой, словно отвязывался от надоедливой мухи, и безмолвно поднял Ху Сунь-ши на руки. Вместе с Ким Тэхёном они вошли внутрь. Остальным приказали отправляться в свои номера и оставаться там до тех пор, пока они со всем не разберутся. Чон Чонгук прошёл к кровати и уложил там мучающегося в холодном бреду. На лбу побледневшего Ху Сунь-ши выступали капельки пота, глаза метались под закрытыми веками, а тело нескончаемо содрогалось. Судя по крепко сжатым губам, его терзала острая боль. Чон Чонгук закатал его рукав и взглянул на руку, покрывшуюся мелкими выжженными бутонами цветов. Белоснежные цветы на коже казались живыми и беспокойно колыхались, будто от сильного ветра. Мимолётного взгляда хватило, чтобы сделать уверенный вывод: — Редкое заклятие отравления Бадды. Изготовить противоядие очень трудно, но я смогу. Однако нужные травы растут лишь в местности обитания племени — далеко в горах. — Отравление Бадды… Бадда — не то ли это племя отшельников, которое занимается жидкими ядами? Чонгук кивнул. После недолгого молчания прозвучал следующий вопрос: — Кто разливал вино? При тусклом лунном свете в тёмной комнате два человека посмотрели друг на друга. Чонгук разливал вино по чаркам. — Вы… — Неважно, — прервал Тэхён внезапно и взглянул на мучающегося юношу. — Сейчас я поверю тебе. Если не сделать противоядие, он же умрёт? Завтра отправимся в путь, — мужчина присел на кресло, недалеко от кровати, и нахмурился. — Я немного знаю об этом племени, но мне хорошо известно, что племя Бадды отравляло кого-то лишь три раза за своё существование. Теми людьми были покровители Поднебесной. Зачем тогда столь мощное заклятие использовать против какого-то совершенствующегося ученика? Он юн и не представляет угрозы. Чон Чонгук некоторое время молчал, осматривая Ху Сунь-ши. — Вы уверены в том, что он всего лишь совершенствующийся ученик? — Ким Тэхён озадаченно на него покосился. — У Ху Сунь-ши тоже есть прошлое. Сидя на кресле в углу комнаты рядом с невысокой деревянной тумбочкой, Ким Тэхён провёл всю ночь в комнате с отравленным учеником. Время от времени он менял ему повязки на лбу, так как поднялся жар. Чон Чонгук озаботился и приложил ещё больше усилий, приготовив лечебный отвар. Едва ли это сильно помогло Ху Сунь-ши, но немного облегчало физическую боль. Смотря на чужие мучения, Тэхён вспоминал о ночах в верхней башне Белого Дворца, и потому сердце его болезненно сжималось. Он, не имея сил сомкнуть глаз, следил за тем, как состояние Ху Сунь-ши становилось тяжелее с часами, и ощущал давящую вину. Пусть тот не был ребёнком, но Тэхён понимал, что ответственность за Ху Сунь-ши лежала на нём. «Я не смог подобающе позаботиться об одном человеке. Как Цветение позволило доверить мне заботу о целой долине?» Он сожалел об этом настолько, что пару раз проклял сам себя. Утро пришло, и вместе с ним пришла пора отправляться в путь за травами. — Вы не спали? — спросил Чон Чонгук. Ким Тэхён потирал пальцами висок, пытаясь придти в себя, и коротко зевал. Он не сомкнул глаз ни на минуту ночью, а с самого утра то и дело бегал по городу с расспросами, только ближе к середине дня наконец отыскав того, кто доведёт их до деревни племени Бадды. Теперь все они стояли у магазина ручных изделий и ожидали того молодого парня, любезно согласившегося проводить их. — Раньше ты делал вид, что меня не существует. Что изменилось? — раздражённо бросил он, не отводя взгляда от очень медленно моргающего Ху Сунь-ши, который молча стоял в стороне. — Обстоятельства. — Подлизываешься, что ли? Чон Чонгук ответил не сразу. Прищурив глаза, он с вертящимся в сердце отвращением искал в выражении Ким Тэхёна шутливость. Но, не найдя, подошёл и щёлкнул его по лбу. — Ты! — вскрикнул он, потёр лоб и тотчас прожёг злобным взглядом, какой мог бы погрузить в хаос весь мир. — Умереть хочешь?! Совсем совесть потерял? А ну иди сюда! Чон Чонгук сдержался от пощечины. Он разочарованно посмотрел на чужую голову и негромко произнёс с искреннем сомнением: — Там действительно ничего нет?.. — Господин Ким? — с другой стороны дороги к ним подошёл непримечательный парень в красной одежде и улыбнулся. — Здравствуйте. Я — тот, кто проводит вас до деревни, помните? — Ах! Святое Поднебесье! Мы так долго вас ждали! — разругался он, хотя повода для подобного поведения не было, и яростно зашагал влево. — Пойдёмте уже! — Нам в ту сторону, господин Ким, — вежливо поправил парень, не внимая чужой злости, и указал вправо. — Ну так идём же туда! Он развернулся на месте и так же яростно зашагал в другую сторону, продолжая потирать покрасневшее пятно на лбу и дуться. Тысячелетние яды племени Бадды отличались жестокостью и красотой. Сначала отравленный впадал в самый страшный кошмар и всё тело осыпалось символами в виде белоснежных бутонов. Бутоны колыхались ровно сутки, а затем начинали медленно осыпаться. Когда состояние переходило к осыпанию, отравленный приходил в себя. По мере того, как исчезали лепестки, жертве становилось всё хуже. Для каждого человека период «хуже» выражался в трёх формах, выпадающих случайно: кто-то терял силы и не мог даже ходить, кто-то впадал в слепую ярость и уничтожал всё подряд, кто-то страдал от галлюцинаций и переживал жуткие боли. Что бы ни выпало, оказывалось страшным и невыносимым и усиливалось с падением лепестков на коже. Двое из трёх отравленных заканчивали жизнь самоубийством, не найдя сил дожить до приготовленного противоядия. Ким Тэхён продолжал гадать, за что на этого ребёнка обрушилось именно это отравление. Вино разлили одно на всех, но получил отравление лишь один Ху Сунь-ши. Кто и в какой момент подлил ему отраву в чарку? Если подумать, приходит мысль, что тот, кто находился к нему близко, мог отравить вино. По стороны от Ху Сунь-ши в тот вечер сидело двое: Сун Цинлин и О Ысыль. Ким Тэхён отмёл подозрения об О Ысыль, но недоверие к Сун Цинлин возросло. Он разбирался в этом, когда перед глазами предстал шумящий водопад, падающий с высокой горы. Вокруг разрастались сумрачные крутые холмы, обвитые невысокими деревьями, а по небу стаями кружили птицы. Они вышли рано утром, но путь оказался долгим, бесконечно длинным. Пейзажи сменялись один за другим: начиная с яркого палящего солнца и дальних полей, они пришли к темнеющим облачным небесам и кроющимся во мраке лесам. Ким Тэхён мог идти весь день без остановок и был уверен, что и Чон Чонгук тоже, но в Сун Цинлин, О Ысыль и тем более Ху Сунь-ши этой уверенности не видел. Поэтому рано или поздно им пришлось бы сделать перерыв. Достигнув небольшого кристального озера у водопада, они и остановились. Ким Тэхён, присев у берега озера, держал в правой руке свою маску, а левой, черпая воду, умывал лицо. Всю дорогу он следил за пошатывающимся Ху Сунь-ши, который не произнёс ни единого слова с пробуждения, иногда поддерживал его за локоть и несколько раз просил всех ненадолго остановиться, чтобы юноша отдохнул. Он старался не слишком зацикливаться на чувстве вины, чтобы не натворить ошибок, но уже ощущал своё шаткое положение и видел следующее падение. Остальные, примостившись у дерева, выпили воды и отдыхали, переговариваясь. Если уточнять, то говорили только О Ысыль и ведущий их парень. Они разговаривали друг с другом, очевидно заигрывая. Чон Чонгук увёл взгляд в никуда и о чём-то размышлял, а Ху Сунь-ши сидел с закрытыми глазами в позе лотоса. — Ваше величество винит себя в отравлении Ху Сунь-ши? Сун Цинлин появилась у берега и набрала в мешочек воды. Вытерев капли с губ, он повернул голову и сжал зубы. — Это вообще важно? Вы оба такие странные. Зачем вам спрашивать о моём состоянии, как будто это имеет хоть какое-то значение? — со словами он надел маску обратно и ярко обозначил границы. Всё-таки Ким Тэхён вёл себя не до такой степени мирно и спокойно, как хотел бы. — Возьмите, — проигнорировав, девушка протянула мешочек с водой, но Ким Тэхён не взял, поэтому она со вздохом разочарования и понимания одновременно положила мешочек рядом и поднялась. — Вы можете вылить всю воду и проверить его хоть тысячу раз, но это просто мешок для воды. Больше Сун Цинлин ничего не сказала и ушла. — «Хоть тысячу раз», — передразнил он и, с отвращением отбросив чужой мешочек, достал из-за пояса собственный. Набрав достаточно воды, Тэхён развернулся, собираясь отойти, но наткнулся взглядом на Чонгука перед собой и от неожиданности пошатнулся. Рука ухватила падающего за одежды на груди и потянула вперёд. Ничего не сказав, он невежественно отодвинул застывшего от удивления Ким Тэхёна в сторону и опустился на корточки, чтобы умыться. — И без помощи обойдусь. Разозлившись, Ким Тэхён ушёл с такими словами, не будучи в настроении благодарить. Нет. Он вёл себя крайне враждебно. Не стоило отрицать, что из-за не исчезнувшего красного пятна на лбу. — Попей, — он опустился на землю у дуба. Ху Сунь-ши взглянул на мешочек, покорно кивнул и выпил всё содержимое. На его болезненном лице блестели белоснежные бутоны смерти и страданий. Они цвели на щеках и руках, на лбу и около уха — всё его тело осыпалось ими. Казалось, не осталось живого места. — Спасибо… Но едва Ху Сунь-ши сказал это, как вдруг его грудь пробило. Он вцепился в одежду на груди и согнулся пополам, издав страдальческий звук.