Потерянный в Поднебесной

Глава 19: Огонь не оставил шанса

— Не трогайте… — выдавил из себя Ху Сунь-ши, и Ким Тэхён, желавший приблизиться, тут же отстранился. Десятки смазанных дымчатых рук насквозь пронзали его раз за разом и этим доставляли настолько тягостную боль, что заставили юношу вскрикнуть и зажать в ладонях лицо. Вероятно, его страдания в те минуты приравнивались к состоянию людей при срезании кожи или разъеданию всех внутренностей страшным ядом. Сердце Ким Тэхёна металось в груди, но он оставался на месте и лишь ошарашенно смотрел. Жалость не могла не тронуть, но каким бы огромным ни было желание помочь, отравление и последствия его тем и тяжелы, что их невозможно облегчить даже наполовину. Столько людей окружало больного, но они были абсолютно бесполезны и могли только смотреть… Ху Сунь-ши переносил испытание молча, с крепко закрытыми глазами и сжатыми зубами. Он зажимал голову меж рук, и создавалось впечатление, что вот-вот череп должен треснуть под напором этой силы. Процесс длился не слишком долго, но и не быстро. Однако, когда настал конец, юноша разжался, тотчас обмякнув, и вяло обвёл взглядом опавшие белые лепестки перед собой. Из десятков цветов с кожи осыпалось несколько. По мере опадания следующих боль будет возрастать и достигнет таких размеров, что смерть предстанет слаще самого счастливого дня. — Из всех вариантов реакций тела на цветы всё обернулось мучениями от боли? — обречённо сделал вывод Ким Тэхён и на время погрузился в раздумья. Ху Сунь-ши имел шанс стать бессильным или потерять разум от гнева, но отравление отразилось наихудшим из всех способов. Помимо страстных болей его спешно нагонят ужаснейшие кошмары. Из всех вариантов постиг тот, что забирает более всего терпения и почти не оставляет шанса на спасение. Какой дух нужно иметь, чтобы перетерпеть хотя бы три дня подобной жизни? Первый этап опадения, прошедший тяжело, очевидно показал, что у Ху Сунь-ши есть время, но его отнюдь не много. — Не стоит волноваться обо мне, ваше величество, — он с трудом поднялся на ноги и выпрямил плечи, пытаясь показать, что его состояние не так уж печально. — Я в силе справиться с этим и продолжить вас защищать! Пусть голос его хрипел, лицо окончательно побледнело, сравнившись с покровом белоснежных мехов, и ноги заметно дрожали от настигнувшего бессилия, он сказал это с безоговорочной уверенностью. Сопровождающий прекратил шаг и со спокойным видом обернулся на идущих за ним: — Молодой господин, пришло время платы. Деревня прямо за тем мостом. Дальше с вами идти не осмелюсь. Это племя дико. Ким Тэхён кивнул, расплатился, и сопровождающий их покинул. К тому времени начало темнеть, поднимался холодный ветер, беспокойно колышущий их широкие одеяния. Поправив доули, Тэхён взглянул на ученика и прошёл на мост. О Ысыль, всё ещё опечаленная уходом понравившегося ей парня, двинулась тоже и старалась идти в ногу с Сун Цинлин, мысленно соревнуясь и выдумывая причины для неуважения к ней. Чонгук замыкал их шествие с настороженным выражением лица и зорким взглядом. Под мостом журчала мелководная река, переполненная булыжниками, а по сторонам от моста открывался вид на высокие горы с редкими деревьями на острых выступах, кои здесь встречались сплошь и рядом. Заклинатели и смертная прошли мост и недолго двигались по безмолвной лесной тропе. На некоторых деревьях виднелись вырезанные знаки, непонятные непричастным, по земле кто-то рассыпал зерно, на ветках повязали красные ленты. Всё это подтверждало несомненное существование здесь дикого племени. Среди необычных ритуальных вещей на тропе понемногу проглядывал яркий свет и слышался непонятный треск, оттого каждый из них почувствовал странную тяжесть. А через пару минут молчаливого движения они вышли на поляну, откуда начиналась деревня племени Бадды. Тот яркий свет, доставляющий им внутреннюю тревожность, отражался в смотрящих глазах, он озарял и их лица. — Пожар?! — поражённо вскрикнула О Ысыль, озвучив общую мысль. Деревня действительно горела. Она тонула в огне, уходя в него с головой. Огонь охватил дома, сжигая и руша их, расстелился по земле и деревьям, уничтожил большую часть деревни и продолжал разрушать оставшуюся. Беда разрослась до тех размеров, когда при одном взгляде очевидным казался факт о том, что в радиусе сотни чжанов не осталось ни одного зелёного листка. Таким странным образом надежды на скорое спасение Ху Сунь-ши канули в огне. Вероятно, тот же человек, что отравил Ху Сунь-ши, недавно наведался в деревню Бадды и сжёг там всё. Поразительно то, какой силой обладал отравитель юноши, раз так легко смог похоронить в огне самое могущественное и древнее племя Поднебесной. И именно это поражение вынудило Ким Тэхёна обернуться на Ху Сунь-ши и ещё раз задуматься о том, кто он, в конце концов, такой. Он не смел усомниться в его искренности или допустить мысль о предательстве, но слова Чон Чонгука прочно засели в голове. И если говорить по делу, то Ким Тэхёна во всей ситуации более всего волновало исключительно одно: смерти Ху Сунь-ши искал кто-то сокрушающий, обладающий властью и возвышенным даром. И если этот кто-то из прошлого юноши, то он должен был рассказать, ведь так Ким Тэхён мог бы справиться со всем быстрее и безопаснее для своего подопечного. — …Где ещё растут травы для противоядия? — покрывшись ледяной серьёзностью, он обратился к Чон Чонгуку. — Звёздные Воды и Синее Пламя. Нет сомнений. Нигде больше. Как и было сказано, состояние Ху Сунь-ши ухудшалось, он слабел на глазах, в то время как обе долины находились в днях езды. Ху Сунь-ши, поникший, размеренно моргал и переводил усталый взгляд с одного лица на другое. Несмотря на то, что сильные порывы не брали его, он продолжал чувствовать себя подавленно. Едва держась на ногах, Ху Сунь-ши желал только одного — присесть и ничего не слышать. Силы быстро его покидали, и к моменту с пожаром он не смог выдавить ни капли удивления. — Вот как, — ответил Тэхён, не выражая ни разочарования, ни растерянности. — Давайте потушим пожар и найдём ночлег. С утра отправляемся в Синее Пламя. — Но он… — заговорила О Ысыль, озабоченно указывая рукой в сторону юноши. — Потушим пожар и найдём ночлег, — твёрдо повторил Ким Тэхён и направился к мосту. К полночи туман, размеренно спускавшийся, окончательно осел и густо парил вокруг, иной раз скрывая в себе дорогу. Звёзды затаились за облаками, и светом для остановившихся в чаще леса заклинателей и одной смертной являлся разведённый Чон Чонгуком костёр. Так как путь обратно занимал слишком много времени, а уже темнело, они решили сделать привал на небольшой поляне среди деревьев. — Возьми, — О Ысыль присела рядом с Ху Сунь-ши, прижавшим ноги к груди и вновь спрятавшим лицо в коленях, и протянула горстку ягод. Пока остальные занимались своими делами, она, сжалившись и подобрав всю валяющуюся у себя внутри бескорыстную доброту, ходила часами по лесу в поисках чего-нибудь съедобного для юноши. Еда, взятая с собой в это небольшое путешествие, закончилась ещё днём на перевале у водопада, поэтому приняли решение поймать рыбу и приготовить её. Таким образом, каждый занялся своей обязанностью: Ким Тэхён вызвался принести улов, Чон Чонгук поддерживал горение костра, Сун Цинлин собирала хворост, Ху Сунь-ши до недавнего времени протирал свой меч, а О Ысыль бесцельно бродила вокруг и, тыкая в деревья палкой, с искренним беспокойством поглядывала на того, кто ненавидел её. Но готовка ужина затянулась на час с момента начала, поэтому она решила взять на себя инициативу и насобирала ягод. Правда, совсем немного. Ху Сунь-ши проигнорировал её предложение, поэтому пришлось повторить: — Бери. Это всё тебе. — Отстань. — Всё это для тебя, — повторила она и насильно впихнула ягоды в чужой рот. Ху Сунь-ши сморщился из-за кислинки, но быстро вернулся к усталости и вновь прикрыл глаза. — Чонгук! — крикнула она и подскочила ближе к копающемуся в костре заклинателю. — Мне кажется, он умирает. Мелкий братец Тэхён-оппы даже не бесится! Это ненормально. С ним что-то не так! Чон Чонгук не шелохнулся. Лишь Сун Цинлин обратила на её слова внимание. О Ысыль продолжила: — И вообще, когда мы уже будем есть? Почему в этом мире с заклинателями и волшебной силой я помираю от голода?! Наколдуйте её или что-то такое, в конце-то концов! Верно сказать, что в мире технологий и фаст-фуда Чон Чонгук знал О Ысыль как совершенно другого человека. Проводя с ней мало времени, он думал, что она самостоятельная и закрытая в себе, оттого сейчас, раздражённый её детскими жалобами, он резко поднялся на ноги, оправил одеяния и повернулся к Сун Цинлин: — Последи за костром, — а сам мимолётно скрылся. О Ысыль фыркнула и возмущённо взмахнула руками: — От ваших этих совершенствования и даров ну совершенно никакой пользы! Она хотела было продолжить тираду, но Сун Цинлин, понизив голос, остановила её своими холодными словами: — Хочешь вернуться в свой техногенный мир и дальше разбираться со своими проблемами? О Ысыль содрогнулась и замялась. Сун Цинлин прошла к Ху Сунь-ши и присела перед ним. Она мягко взяла юношу за подбородок и подняла его голову, чтобы осмотреть. — Что? Он не хотел ни с кем говорить, и тем более с кем-то вроде Сун Цинлин. Девушка молча сделала какие-то не обнадеживающие выводы, отпустила его подбородок и перевела взгляд ниже. — Скажи, я нигде раньше не видела кисточку твоего меча? Она имела в виде лазурную кисточку на эфесе меча Ху Сунь-ши. Это слегка взволновало его. Он подтянул к себе меч и разозлился: — Мне почём знать? Сун Цинлин ничего не ответила. Она оглянулась по сторонам, убедилась, что Чон Чонгук не вернулся, и пошарила по внутренним карманам своих одежд. Всё ещё находясь рядом с Ху Сунь-ши, под пристальным взглядом О Ысыль старшая заклинательница протянула ему круглый серебряный коробок. — Выпей. — Там вода? — встряла О Ысыль и удивилась. Было не похоже, что в этом коробке может находиться что-то жидкое. Скорее, вещица напоминала шкатулку для украшений. — Не буду. Он вновь уткнулся в свои колени и не пожелал видеть ни одну из них. Сун Цинлин цокнула. — Думай, прежде чем отказываться! Это великолепный и неповторимый чай моего собственного изготовления. Ху Сунь-ши, прояви должное уважение и выпей! Но тот смело проигнорировал её. Он чувствовал себя так плохо, что даже не нашёл должного ответа на этот грубый тон. Сун Цинлин разозлилась и намеревалась продолжать свою пытку, но О Ысыль сжалилась над Ху Сунь-ши и без энтузиазма произнесла: — Я очень хочу узнать вкус этого прекрасного чая. Можно? Старшая заклинательница желала из добрых намерений угостить именно больного Ху Сунь-ши и тем самым поднять его настроение, но раз попросила О Ысыль, то она не смогла отказать. Сун Цинлин вздохнула и протянула серебряный коробок. И честно говоря, О Ысыль просто не знала, на что шла! Через мгновение, сделав всего один храбрый глоток, она убивалась в жутком кашле, пыталась содрать поганый вкус со своего языка и металась по всей поляне, будто умалишённая. — Что за гадость?! — Гадость?.. — Сун Цинлин шокированно уставилась на неё и обиженно произнесла шёпотом: — Изысканные мелодии хором не поют, знаешь ли… — Изысканные мелодии? Да это не чай!!! Это адский раствор самого дьявола!!! Вот моя просьба тебе: никогда больше не пробуй ничего готовить! Сун Цинлин обескуражили и глубоко ранили. Она так любила чаи и чайные церемонии! Она делала чай на протяжении всей своей жизни и ни один человек на свете не высказал ей ничего подобного. Они говорили, это чудный напиток! Сун Цинлин даже носила звание «чайной богини», как О Ысыль смела обругать её? Заклинательница выпятила губу и от жаркого унижения надула щёки, вот-вот готовая разрыдаться. Она никогда себя не вела так, но О Ысыль отыскала её слабое место и вонзила меч острых слов. — Я чуть не умерла! Никого больше не угощай! Просто кошмар! Этот вкус на языке гонит меня в могилу! О Ысыль смолкла только после того, как в неё прилетело три камня. Сун Цинлин очень расстроилась и принялась бросаться листьями и ветками, когда камни исчезли из её поля зрения. Между тем, заметив силуэт, сидящий в позе лотоса у побережья покрытой туманом реки, Чон Чонгук, бродящий по лесу в поиске именно этого силуэта, остановился меж деревьев. Ким Тэхён медитировал, сложив в свою шляпу несколько рыб. Чон Чонгук собирался бесцеремонно нарушить его уединение, но внезапно нерешительно окаменел, путаясь в том, как стоит понять увиденное. Ким Тэхён резко поднялся на ноги, выйдя из медитации, и без какого-либо предупреждения активно принялся снимать с себя один слой одежды за другим. Чон Чонгук не ожидал, что всё произойдёт столь стремительно и прямо на его глазах, но когда Ким Тэхён сбросил последнюю накидку, он совершенно забыл думать об этом. По плечам, вдоль рук и до локтей виднелись бледные, но заметные шрамы. Как если бы человек прошёл войну и тысячи пыток во время неё, — так выглядело увиденное им тело. На расстоянии, и всё же он заметил шрамы чересчур хорошо. И заметив, тут же дал о себе знать. Дойдя до стоящего в одних штанах Ким Тэхёна, он безмолвно взял его руку. На сгибе локтя белели повязки, сквозь которые просочились следы крови. Это были новые увечья. — Что ты творишь? — разозлённо и шокированно попытался одернуть тот, но Чонгук не отпускал. Грубо припустив повязку, поглощённый нахлынувшими чувствами, он хотел удостовериться в том, что под ней будет гореть порез на старом шраме. И он убедился. — Не трогай, — эмоционально осёк Ким Тэхён, отступил, наконец выдернув руку, и поднял с земли снятые одеяния. Он отреагировал на произошедшее сначала задето, а затем стремительно изменился в лице. — Я хотел искупаться, но ты всё испортил, — и сказав это с равнодушием, отступил ещё дальше. Пока он надевал на себя первое одеяние из трёх, Чон Чонгук обводил взглядом его многолетние шрамы, где-то потёсанные и поверхностно израненные. Сжав в тонкую линию губы, он намеревался подойти, но его ног коснулась вода. — Что? — одевающийся отвлёкся и заметил, что остальные части его одежд смыл неожиданный прилив. Вода в неширокой реке тревожно колыхалась, подгоняемая беспричинными волнами. Всего пару минут назад она мирно покоилась, но сейчас разгонялась в волны одна больше другой. — Что такое? — продолжил недоумевать Ким Тэхён. Они отходили всё дальше от берега, но река продолжала разливаться, а когда Чон Чонгук заметил слепящее небо, озарившееся звёздами, самая огромная из волн блеснула над ними и унесла за собой. Погрязший во мраке лес простирался на тысячи ли, на его бездонных землях не было ни травы, ни цветов, только коричневая земля и камни, вдали не крылись горы и холмы, не журчали реки. Пустота, окутанная тьмой и высокими обширными деревьями. За плотными и густыми ветвями сияли тусклые звёзды, высыпанные кучно на небесах. Их мерцание блекло освещало окружающую местность. Мокрый с головы до ног Ким Тэхён не уследил за тем, как начал идти вперёд в неизвестном направлении. Ноги двигались сами, будто непроизвольно он знал путь. С его волос и одежды на землю беспрестанно падали капли, а как только порывы ветра проявлялись, он покрывался мурашками и дрожал. Пройдя немного, Ким Тэхён почему-то замер и опустил глаза. Его шляпа, раньше наполненная рыбой, лежала на мокрых листьях в шаге от него. Чуть приподняв брови, он поднял её и вернул на голову. Сперва показалось, что он знал этот зловещий лес, но незнакомый запах сырости, витающий повсюду, дал понять, что эта мысль неверная. Неясно, сколько Ким Тэхён прошёл, прежде чем услышал откуда-то раздающийся звук журчания воды. Хотя желание приближаться к рекам или озёрам отсутствовало, он подумал, что это будет лучше, чем бродить среди темноты. И будто прочитав мысли, лес вывел его в место, озарённое светом и теплом. Среди зелени со сторон двух полян, заросших чудными деревьями, расстелился водный источник, по мелководью которого вышагивали белоснежные козлы с искрученными рогами. Солнце постепенно пропадало, но продолжало приятно и неназойливо пробиваться сквозь ветви, отражаясь в воде. Зелёные холмики и слегка облачные небеса колыхались в водной ряби. У берегов красотой поражали аккуратные розоватые бутоны цветов с миниатюрными лепестками. На берегу, где стоял скромный, но ухоженный дом, на одном из камней вблизи воды сидел мальчишка с убранными чёрными волосами в мягко-голубых одеяниях. Милый мальчишка, хранящий в очертаниях нежного лица будущее божественное убранство, плавно покачивался и сосредоточенно играл на вырезанной из бамбука сяо — продольной флейте с закрытым нижним торцом. По поляне растекалась музыка, чарующая озорством и смелостью. Он играл так плавно и заботливо, что звуки, поддаваясь его напору, превращались в самую занятную и умелую музыку. Словно тысячи ангелов тонко напевали колыбельные о дальних приключениях и храбрых поступках настоящих господ. Незнакомец в шляпе без привычной маски затаился в заросшей роще в компании высокой травы и кустов с колючками, осторожно наблюдая. Он вышел из сырого леса и попал в это светлое место совершенно случайно. — Чон Чонгук! — позвал звонкий, приятный голос, принадлежащий молодой девушке, появившейся на поляне с другой стороны реки. Ким Тэхён широко распахнул глаза и подавился воздухом. Он тихо откашлялся и вновь посмотрел на милого мальчишку. А ведь и правда — в тех чертах явно просматривался юный Чон Чонгук. Как же он не заметил сразу столь очевидное? Пожалуй, это из-за их разительного отличия в ауре. — Твоя игра становится всё достойнее! — крикнула радостно она, и губы её растянулись в снежной улыбке. Девушка, мягкая и прелестная на лицо, держала в руках корзину с выглядывающими оттуда белыми пышными цветами с мелкой зелёной сердцевиной. Украшения в её сложно заплетённых волосах сверкали яблочным цветом и хорошо подходили к такого же цвета платью. Нежно спадая, на плечах лежала фиолетовая воздушная мантия. Полноценный облик феи природы и самой прекрасной погоды! Мальчишка отвёл сяо от губ и, приветствуя, помахал ей рукой. На лице его заискрилась по-детски радостная улыбка — и Ким Тэхён ощутил слабость в ногах. От той благодушной улыбки, наполненной любовью, какую он увидел у юного Чон Чонгука, он потерял всякие силы стойко держаться на земле. Признаться, Тэхён думал, что Чонгук сразу родился угрюмым и бесстрастным человеком со странно опечаленным взглядом, но теперь таял перед этой доброй и неожиданной картиной. Настоящее открытие. — Шицзе, ты вернулась? — мальчишка отложил флейту и встал на камень. — Закончила удивительно быстро! — изумлённо заметил он. — Ах, Чонгук-и, — дева принялась перешагивать с камня на камень, придерживая платье, — в том лесу не нашлось ни ягодки. Я отыскала только эти чудные цветы, — она поклонилась проходящим животным и, обойдя их, произнесла: — Твоя игра дивная, но не чересчур ли много репетируешь? Брось волнения, иначе они приведут к беде. — Празднование Цветения уже совсем скоро, — благосклонно напомнил мальчик. Ким Тэхён не мог не заметить, как мягок и доброжелателен он был в разговоре с сестрой. Думая об обычной его манере говорить, всё труднее верилось в то, что этот ребёнок и впрямь являлся тем самым Чон Чонгуком. Помимо манеры разговора отличались и выражение лица, и эмоции, и даже движения. Тэхёну всё хотелось услышать, что это какой-нибудь брат-близнец или просто чудная случайность, словно не веря в то, что Чонгук когда-либо умел вести себя подобным образом. Но следом за поражённостью к его горлу подступила скупая огорченность. Какую, должно быть, трагедию перенесли эти детские плечи, раз наивное и милое дитя превратилось в высокую горстку печали и мрачности? У него ведь должна была быть причина на то, чтобы стать тем, кем он в конечном итоге стал. Если цветок вянет, то явно не от тёплого ветра и мягких солнечных лучей. — Верно, верно. Как я жду твоего выступления, не сравнится даже с тем, как я жду момента получения твоего дара, — посмеялась его сестра и подошла ближе к камню. Ким Тэхён едва не вышел к ним от нетерпения, дабы разузнать больше. Его невероятным образом заинтересовала эта тема разговора, ведь Чон Чонгук так ни разу и не заикнулся о своём даре. Собственно, как и о всей жизни в целом. Он уверил себя в том, что Чонгуку достался дар лекаря, но Тэхён также не мог не вспоминать о совместной битве, когда видел меч в стальном хвате и умелые, резкие движения. Может быть, ему достался дар воина, раз он так хорошо сражался? Мальчишка спустился с камня на землю. — Именно поэтому я усердно репетирую. — Что ж, ладно, ты прав, прав, — говоря, она достала из корзины один цветок и вправила в его волосы, сделав братца ещё очаровательнее. — Тебе лучше знать, сколько раз нужно сыграть. Она улыбнулась и посмотрела за его плечо. — И если сыграешь отлично, то думаю, мы осуществим твоё желание. Из дома к ним спустился высокий, крепко сложенный мужчина, на вид благородный и храбрый. — Отвезёшь в столицу?! — удивилась девушка, и оба, сестра и брат, заулыбались. — Да, — кивнул мужчина. Лицо Чон Чонгука озарилось, а за его спиной точно появились крылья, способные унести в любой уголок Поднебесной. Ким Тэхён ахнул снова и чуть не осел на землю. Столько эмоций на знакомом равнодушном лице! — Чонгук! Ты обязан всех удивить! Ты же так много говорил о Белом Дворце. Теперь и впрямь сможешь его увидеть! А если тебя возьмут в ученики, лишь завидев ангельское личико? Ах! Какое чудесное обещание, отец! Конечно же, Белый Дворец один на целом свете, и слова про него окончательно заверили нынешнего его правителя в том, что родина у них с Чон Чонгуком и правда одна. — Возьмут меня или нет, зависит от Цветения, — сдержанно ответил мальчишка. — Мой сын талантлив. Я уверен, что твоя мечта о воинственном даре придёт в исполнение. Так значит, воинственный дар?! Он и впрямь мечтал стать воином при Белом Дворце? Желая расслышать обо всём лучше, Ким Тэхён ступил вперёд, как оказался схвачен. Повернув голову, он встретился с бесчувственными и высохшими от жизни глазами, так разительно отличающимися от маленького мальчишки с широкой и благодушной улыбкой. Тотчас свет утонул во тьме. Чон Чонгук, которого он знал, держал его за локоть, сжимая перевязанную рану, среди чёрных просторов пропитанного сыростью леса. — Отпусти, — он дёрнул руку. Ким Тэхён ощутил боль от покалывания и не проявил особого восхищения к своему внезапному перемещению. — Уверены? Взгляд молодого заклинателя устремился за спину Тэхёна, поэтому тому пришлось повернуться и узнать, в чём дело. Благоухающая поляна исчезла, и теперь он стоял не в роще, а на краю обрыва в беспросветную дыру. Если бы не вовремя явившийся молодой господин Чон, так бы и рухнул в пропасть. — Даже если упаду, то не умру, — разочарованно пробормотал Ким Тэхён сам себе. Он шагнул вперёд, цепляясь за костлявые плечи и близко прижимаясь к Чон Чонгуку, но скоро отошёл в сторону на приличное расстояние, будто бы ни в чём не бывало. — Это тебя я видел? Мальчишка с флейтой? — Да, — он снял своё верхнее одеяние и накинул на чужие плечи. Вернувшись в мрачный лес, Ким Тэхён вспомнил о том, что совершенно промок. Несмотря на то, что Чон Чонгук также промок, он решил сравнять их положения и отдал верхнюю накидку. Ким Тэхён не понял, зачем он это сделал, но его волновали другие вопросы и мысли. — Что это было? Твоё воспоминание? — Воспоминание из детства. — Он пояснил: — Вы видели моё воспоминание, я — ваше. Без усмешки, но тем же бесстрастным тоном Чон Чонгук рассказал, что видел тот день, когда все плескались в воде и лишь брошенный Ким Тэхён сидел далеко на берегу в одиночестве, выслушивая порицания своей сестры. Тэхён помнил тот день так же чётко, как и свой беспомощный, жалкий вид. Серое дождливое облако изгоя преследовало его и в словах сестры, которые Чонгук наверняка слышал: «Всегда один. Куда ни пойдёшь — везде не любят. С кем ни заговоришь — получишь в ответ только презрительный взгляд. Они считают тебя глупцом и простофилей». Ким Тэхён поджал губы и удручённо вздохнул десять раз. В том воспоминании он наверняка предстал перед Чонгуком ничтожеством, униженным всем и каждым ребёнком, который одним взглядом излучал мольбу о любви. Наивный и слабый. Что хорошего в том, чтобы кто-то знал его таким? Он относился к прошлому себе с презрением и не прощал ошибки минувших дней. Можно было бы, сжёг бы всё дотла. Поэтому, неловко постучав пальцем по голове, Ким Тэхён выпрямился и поспешил перевести тему: — Вот уж жалкое зрелище… Но в противоположность мне я видел, что тебя окружала настоящая семья. Где же все эти люди сейчас? Не от желания насолить, но по своей временами просыпающейся глупости он бесцеремонно поинтересовался этим и, оценив вопрос, сразу же пожалел. Ведь его родители могли… — Они умерли, — произнёс Чон Чонгук, после продолжительного молчания и отвернулся. — Все, кроме матушки… Несмотря на то, что он прилагал усилия, контролируя звучание слов, в речи улавливалась горькая печаль, покрытая слоем притворного равнодушия. Ким Тэхён не ждал ответа, лишь колкого замечания в свою сторону, но человек перед ним в очередной раз поступил вразрез рамкам ожиданий и сделал шаг вперёд вместо шага назад. Пусть и времени они провели много вместе, и испытания прошли плечом к плечу, Чон Чонгук оставался загадкой, сокрытой настолько далеко, что ни доехать, ни долететь. И именно в эти секунды молчания Ким Тэхён неожиданно взмахнул мимолётно снятой с головы шляпой перед своим лицом. Что-то со стуком приземлилось в его ноги. Опустив глаза, он взглянул на остро выточенную стрелу и поднял её с земли. Всего одно мгновение, и он был бы пронзён. — Пытаться убить меня какой-то жалкой нечисти? — с пренебрежением спросил он у идущей навстречу девушки, сжимающей лук в ладони.