Потерянный в Поднебесной

Глава 22: До рассвета пара часов?

— Тэхён!.. Он вздрогнул. Этот зов принадлежал устам Чон Чонгука. В открывшемся пространстве за серым усохшим холмом Чонгук отбивался от жутких крылатых крыс с залитыми кровью глазами и, смотря на кого-то, отступал назад. На обычно угрюмое лицо легла чёрная полоса нескончаемых мучений, словно кто-то ковырял в его сердце палкой и бил по открытым ранам. И тот, чьё имя он так отчаянно выкрикнул, не заставил ждать. Тэхён бросил воспоминания о своих родителях и кинулся к открывшемуся пространству. Он вновь отбивался чудесной шляпой от противнейшей твари, когда загородил собой держащего меч Чонгука. Среди хаоса и летающих крыс, горько плача, им навстречу шла избитая временем и жизнью женщина. Несмотря на то, что лицо отражало все перенесённые ей тяготы, она отличалась невероятной красотой, поглощающей сердце целиком и полностью. Никакая небесная богиня не могла стать рядом с той плачущей женщиной — настолько она была красива. Сильнейший ветер, какой тревожит людей перед ураганами, беспощадно трепал пышное платье цвета золотого солнца и её длинную косу. Она дрожала из-за льющихся бесконечным водопадом слёз и неотрывно пронзала взглядом что-то прямо за Ким Тэхёном. — Чонгук-и… За что ты так со мной? — отчётливо шептали её прекрасные губы. — Кто ещё, кроме меня, остался у тебя в этом мире?! — сломленный крик, рвущий глотку и уши. Вдруг кое-что раскрылось для Ким Тэхёна. Он мимолётно обернулся к Чон Чонгуку, выдернув его меч, и занёс твёрдый и меткий удар. — Никто никогда не простит… — продолжила женщина, но острие чужого меча рассекло несчастную и заставило её смолкнуть. Он уничтожил это страшное видение. — Это была не твоя мама. Всего лишь жалкая крыса, перевоплотившаяся в неё. Слова не принадлежали ей. Ким Тэхён, что уже понятно, плохо разбирался в людях, но любящий, пусть и разочарованный, взгляд матери распознал сразу. К тому же, всё семейство Чон Чонгука, которое теперь он видел в полном составе, походило друг на друга, и заметить знакомые черты в чужой красоте не предстало сложным. Один удар развеял женский образ по ветру и вместе с пропадающим миром вокруг унёс крутящимся смерчем в бледно-красные облака. Ким Тэхён выхватил оружие другого заклинателя снова, поэтому готовился к жутким ожогам на своей коже, но этого не случилось. Ведь он рассёк тот облик не своим мечом, а мечом Чон Чонгука, и всё-таки не получил увечий. Однако никаких исключений не могло существовать. Впав в некую растерянность, он в безмолвии вернул оружие хозяину. «Подумаю об этом. Но не сейчас». За переломанными остатками города, где они оба оказались, обнаружился тот самый алый водопад. Схватив за запястье молодого заклинателя, Ким Тэхён бросился к нему. Их быстрый бег продолжался и тогда, когда окружающая среда поднималась вверх и опустошалась. Кто-то стирал мир воспоминаний Чон Чонгука, и только один водопад беззаботно шумел. Последние песчинки часов падали, расстояние до алых вод сокращалось. Казалось, вот-вот они достигнут нужного места. Всё почти получилось, оставались считанные шаги!.. Но внезапно его безразличный друг сделал то, чего от него нельзя было ожидать: содрав свои колени и ладони о землю, он споткнулся и упал. Ким Тэхён хотел бы удивиться и спросить, но время сжимало горло. С тяжёлым дыханием, на грани его остановки, Чон Чонгук поднялся на вялые ноги с помощью поддерживающей твёрдой руки Ким Тэхёна. Они снова побежали, однако все те старания канули в море неудачи. Последние секунды на красных небесах простучали — алый водопад, как развеянная иллюзия, свергнулся очередным порывом ветра. Нарисованные этапы воспоминаний стёрлись ровно так же, как в тот раз, когда Чон Чонгук уберёг его от падения в бездну. Они вернулись в погрязший во мраке и сырости лес. Из-за того, что один из них не справился самостоятельно с последним испытанием, оба вынуждены были остаться в лесу Багу до рассвета. Но так как время замерло в реальном мире, одна ночь в этом сыром лесу не казалась таким уж большим упущением. Стоя друг напротив друга, они переводили сбившееся от бега дыхание и молчали. — Простите, — его содранные ладони сжимали широкие рукава одежд, густая чёлка упала на опущенные глаза. — Вы слышали, что сказала Повелительница Багу?.. Теперь мы останемся здесь до рассвета, — его голос звучал мрачной горой разочарования с сыплющимися камнями вины. — Я слышал. И что в этом страшного? — Мир Багу работает иначе, — всё тише и тише, словно он желал скорее замолчать. — Этот рассвет отличается от обычного. Рассвет в обычном мире приходил за пару часов темноты, но в лесу Багу рассвет мог предстать через три дня либо вовсе неделю. Весь остальной промежуток эти просторы находились в сырости мрака. Но самое ужасное крылось в том, что из-за этого промежутка пребывания здесь им понадобится найти ночлег, а затем воду и еду. И вот где в этих местах, переполненных вонючей низкоуровневой тварью, раздобыть достойное пропитание или хотя бы питьевую воду? Навряд ли в лесу сплошь и рядом сияли кристально чистые реки и скачущие хорошо откормленные зайцы. Дождаться рассвета — легкотня? Ха-ха-ха. Не совсем так! — Извинения принимаются, — выслушав, заключил Ким Тэхён. — Но что поделать? Что случилось, то случилось! — он мягко улыбнулся. Тэхён оторвал от подола два куска ткани и прошёл поближе, чтобы с утешающей улыбкой перевязать содранные ладони Чонгука. Чонгук рассеянно проследил за этим, после чего благодарно кивнул и прикусил губу, отступив в сторону. Им предстояло дождаться восхода солнца в лесу, где царствовала ночь, похожая на ту, что никогда не кончится, поэтому заклинатели двинулись в неизвестное вперёд. Оба надеялись, что среди сырых просторов найдётся укрытие. И хотя шансы достигали минимума, они всё же наткнулись на небольшую пещеру странной изогнутой формы. Сырость оставалась и внутри неё, но благодаря искусственно разожжённому костру Чон Чонгука там стало тепло и светло. Присев с двух сторон от каменных стен, они следили за переливающимися огненными волнами и оставались в мёртвой тишине, ведь искусственный костёр не трещал и поддерживать его горение древесиной было не нужно. Снаружи по пещере вдруг застучали капли дождя. Судя по всему, дожди в этом лесу — нередкое явление. Они сушили свои одеяния и промокшие волосы после бесчисленных падений в воду. Ким Тэхён, чьи зубы незаметно постукивали, носил два слоя одежд разной расцветки, один из которых принадлежал не ему. Чон Чонгук, разумеется, тоже сидел в двух одеждах и, заключив их в равное положение, также замерзал. Голову и сердце терзали разные мысли. Через час полного молчания Ким Тэхён разглядел в огне лицо своей сестры и лучезарную улыбку матушки, а следом услышал оттуда отчаянный зов: «Тэхён!..». Откинувшись и оперевшись спиной о холодный камень, он подогнул колено и окинул взглядом отчуждённого Чон Чонгука, напоминающего маленького раненого ребёнка. — Вся моя семья жива, но ощущение, что они умерли раньше, чем я узнал их, — если бы Тэхён говорил не так тихо, слова вернулись бы эхом. Сказанная фраза была печальной, но выражение лица и тон такие беспечные и лёгкие, будто бы он совершенно безразлично относился к тому, что говорил. — Знаешь, что постоянно повторяла моя сестра? «Это ты во всём виноват! Ты — живое бедствие!», — он смешливо изобразил её, взмахивая руками. — Она без конца винила меня, но я не понимал, что это значит. Почему я? Ведь я никогда не хотел для них ничего плохого, — говоря, он не отваживался поворачиваться в сторону тихо слушающего Чонгука и устремил взор на льющий дождь. — Но оказалось, что это и правда я во всём виноват. Мне даже ничего и делать не нужно было. Одно рождение принесло столько бед, что и не сосчитать… Робко посмотрев на него, он думал увидеть там осуждение, но его встретил сокрушённый взгляд, где проскальзывали лучи понимания. Сердце Ким Тэхёна дрогнуло, и боль зацарапала грудь изнутри. — Ваше величество сказало всё верно. Та женщина действительно моя матушка. И в этот раз Ким Тэхён ничего не ждал взамен, придерживаясь размышлений о чужом недоверии к себе, но Чон Чонгук окончательно разрушил ту грань, держащую их в положении знакомых незнакомцев. — Ваше величество просило объяснить мою просьбу о Небесной Тюрьме, — выдержав продолжительную паузу, он набрался храбрости на следующее: — Моя матушка — первая и последняя причина этого. Ким Тэхён замер от подрагивания ресниц до дыхания. В его голове пытался сложиться пазл, но продолжал разваливаться без разъяснений. Его матушка… Была заключена в Небесной Тюрьме? Поэтому он хотел туда попасть? Чтобы вызволить её? Чон Чонгук ощутил, что стоит на двух границах противоположных понятий и опасно пошатывается, поэтому скоро продолжил и постарался в своей искренности изложить всю правду: — Она творила свет всю свою жизнь. Небесная Тюрьма — это не место, которое она заслужила. И, знаете, я не видел её… Очень, очень долго. Как бы сильно Ким Тэхёна ни сразила эта новость, сколько бы вопросов и подозрений ни родилось, в ту позднюю ночь он не открыл рта снова. Он не спросил ничего больше, хотя страстно хотел. Чон Чонгук, чьё сердце извечно покрывалось безжизненным взглядом и суровостью, впервые позволил ему взглянуть на себя с другого ракурса, и это предстало таким драгоценным, что он лишь благосклонно кивнул. Ему пришлось глупо поверить тому, что матушку Чон Чонгука заперли в одну из самых страшных тюрем беспричинно. Когда-то он обещал своим учителям ни за что не предавать долга разумного государя и не верить подлецам, уговаривающим выпустить из Небесной Тюрьмы кого бы то ни было. Но в тот вечер он обрёк себя на что-то, позволив частице от своего сердца довериться лицу напротив. Кто этот одинокий человек? Заслуживает ли он подобных сомнений? Изнурённый, он погрузился в сон с бесчисленными вопросами в своей голове. Ким Тэхён проснулся не первым. Сонно смаргивая, он видел перед собой тот же костёр и смутно размышлял о том, как так получилось, что в каменной пещере он лежал на чём-то вкусно пахнущем и таком удобном. Насколько быстро Ким Тэхён догадался, что лежит на коленях Чон Чонгука? Достаточно скоро. — Ты?.. — вид снизу вверх на обворожительно идеального, безупречного молодого заклинателя заворожил его. — Ты?! — он резко поднялся, терпя головокружение. — Почему я… Я… Э-э… Что я делал на твоих коленях?.. Он имел беззаботный и уютный сон этой ночью, но как же вышло, что это произошло только благодаря коленям Чон Чонгука? На него странным образом влияла эта мысль. Ким Тэхён действительно спал на чьих-то коленях… Исключая тётушку, такой сон для него впервые. Почему Чон Чонгук не сбросил его на землю, если Ким Тэхён самовольно забрался на его тёплые колени? Или это Чон Чонгук уложил его сам?! Да легче умереть, чем поверить. — Вы спали, — не внимая его растерянности, ровно произнёс молодой заклинатель. — А-а, спал? Ну… Теперь понимаю. По какой-то причине кончики его пальцев покраснели. Ким Тэхён отодвинулся на место, где сидел до сна. — Ты давно проснулся? — Я не спал, — честно признался он и поспешно перевёл тему, уподобляясь Ким Тэхёну: — Надо найти немного чистой воды. — Тут вообще есть источники? На самом деле, если походить по лесу Багу чуть дольше, то можно обнаружить, что это место в тысячи раз хуже, чем мусорная помойка. Из-за отсутствия развития сил хозяйки в некоторых местах сделанный ей мир стирался и приходил в непригодность. К примеру, порой приходилось натыкаться на белые пятна в центре деревьев и земле или встречать бездонные пропасти. Она не совершенствовалась и к тому же прожила слишком долго, чтобы лес не начал рваться, как изношенная одежда. Кое-где хозяйка его штопала, но то сразу кидалось в глазах — замазанные чёрным цветом проёмы и укрытые листьями светлые провалы. Порой при виде проскальзывающей скользкой твари и укрытой паутиной мест Ким Тэхён проникался отвращением к Багу. Насколько же ленивой и жалкой она была, раз привела собственный мир в такой беспорядок? Как если бы кто-то построил дом и жил там, не убираясь и ничего не ремонтируя. Что за кошмар? Любой заклинатель, достигший определённого уровня развития своих духовных сил, способен был создать собственный мир. Но, на самом деле, заклинатели исключительно редко их создавали, ибо для поддержания своего мира приходилось накапливать духовные силы ежедневно. Без них и без совершенствования мир прогнивал, подобно миру Багу. — Вот, — долго же они бродили, прежде чем Чон Чонгук остановился у дерева вблизи быстротечной реки и сказал это, имея в виду вовсе не саму реку. — Мы можем набрать воды. — Подземный источник? А вон там мы попить не можем? — он кивнул. — Река выглядит отлично. Но вот что неожиданно: ответил на вопрос вовсе не Чон Чонгук. — Лучше молодому господину не приближаться к той реке. Это не вода, а выделения низкоуровневой местной твари, — заявил незнакомый голос, раздавшийся из-за спины. Заклинатель — поняли оба. Ким Тэхён моментально опустил доули пониже и прикрыл своё лицо. Он правил всего два года, но слава о государе Великом Мудреце прослыла по Поднебесной так же ярко и громко, как и портреты нового полубога. По прошествии долгих лет его отсутствия почти каждый заклинатель знал его в лицо. — Уважаемый заклинатель хорошо разбирается в окружающей местности? — вежливо поинтересовался Ким Тэхён. Он не видел из-за шляпы, но Чон Чонгук тут же заметил высокого, хорошо сложенного господина в белоснежно-изумрудных одеждах с высоким хвостом, заколотым драгоценной заколкой, позади которого шествовал ещё один господин в чисто-белых одеждах, который держал оголённый меч в руке и в общем походил на слугу. — Не раз попадался в сети повелительницы Багу, вот и всё, — в такой же манере ответил незнакомец, когда подошёл к ним ближе. Чон Чонгук завёл прячущегося под доули Ким Тэхёна за себя и не отводил глаз от оголённого меча. Его величество не понял смысла этого жеста, но решил, что если Чон Чонгук так сделал, значит, резон был. Уважаемый заклинатель уловил намёк на недоверие и спросил: — Чего остерегается этот подозрительный молодой господин? Ким Тэхён за его спиной тихонько усмехнулся и подумал, что где-то слышал подобное обращение к Чон Чонгуку. — Какие у вас намерения? — к бесстрастности добавился будоражащий холод. Стоя за прямой спиной молодого заклинателя, Ким Тэхён и впрямь наслаждался сложившейся ситуацией, вконец потеряв любые опасения. Его невероятно забавляла раздражённость Чон Чонгука, но особенно сильно — если она не обращалась к нему самому. — Ах, вот оно что, — их разделяло несколько шагов. — Дундун, убери меч. Ты пугаешь драгоценных господ. Конечно же, никого он не пугал. Но вызывал подозрения. Господин по имени Дундун тотчас молча послушался, и стало очевидно, как ясный день, что эти двое — хозяин с подчинённым. Единственное, что смущало: подчинённый выглядел старше, чем его господин. — Моё имя Шэнь Гэн, — он учтиво поклонился и продолжил, выпрямившись, — возможно, молодым господам приходилось слышать обо мне. Пусть его речи и звучали любезно, пара алмазных глаз откровенно оценивающе осматривала Чон Чонгука и Ким Тэхёна с ног до головы и не выказывала никакой искренности в том, что они слышали. Новый знакомый Шэнь Гэн, напоминавший юношу двадцати лет, отличался аккуратными и очаровательными чертами лица. Ухоженное светлое лицо, привлекательное и приятное в каждой своей черте: от носа до слегка пухлых и нежных губ. Он имел всё для того, чтобы зваться настоящим дамским угодником: свежую красоту и завлекающую надменность. — Ни разу не слышал, — Чон Чонгук не любил новые знакомства, к тому же с теми, кто называл его «подозрительным» в первую же встречу. — Кто вы такой? — кинул он презрительно, имея в виду принадлежность господина, а не его имя.