Потерянный в Поднебесной

Глава 24: Раны твои я превращу в свои

Ким Тэхён рвался с помощью в готовке рыбы и убеждённо заявлял, что в этом он хорош, как никто. Однако его мечта добиться признания от остальных рассыпалась, когда пальцы стали обожжёнными, а рыба — подгорелой. Он умудрился из пяти сжечь всего одну, но сжечь до той степени, что угольки из костра легко приняли бы эту рыбу за свою. — Не грусти, Тэхён-оппа. Никто и не думал, что ты идеален, — похлопав по плечу, утешила О Ысыль и улыбнулась. Трое заклинателей и одна смертная приютились у костра и, греясь, брали по очереди приготовленную Чон Чонгуком рыбу на палочках. Несмотря на то, что еду приготовили без каких-либо приправ и пряностей, пахла она великолепно. Или они просто все ужасно проголодались, дожидаясь своего ужина слишком долго. Когда все принялись есть, очередь дошла до горюющего о своей неудачи Ким Тэхёна, и Чон Чонгук, держа две рыбы, одна из которых была подгорелой, а другая — вкусной и хорошо приготовленной, вручил ему хорошую, а для себя, так, словно это вполне заслуженно, оставил уголёк на палочке. — Отдай, — пробурчал он, ощутив себя ещё более раздосадованно, и потянулся за несчастным угольком, но тот высоко поднял руку и отвёл в сторону. — Чон Чонгук, отдай, — повторил он твёрдо. — Это — моя, а вот эта — твоя, ясно? Но Чон Чонгук несогласно махнул головой и собрался откусить кусок уголька, как вдруг Ким Тэхён испуганно воскликнул: — Что это там?! Скорее смотри! Летающая кошка! И Чон Чонгук, конечно же, мимолётно среагировал и посмотрел в направлении кивка, потому что это не вещи, с которыми можно шутить. Но Ким Тэхён пошутил. Именно в этот момент он живо обменял их рыбы и откусил, испачкав свои губы. Самодовольно улыбаясь, смотрел на обескураженное, а после угрюмое выражение лица своего младшего друга. Не потому, что желал облить себя блеском добросердечно ангела, коим не являлся, а потому, что его жизнь и поведение строилось из определенных правил, он поступил именно так. Пусть Ким Тэхён не имел понятия об определённых границах зла и добра, всё же точно знал, что такое справедливость. Он с детства был преданным и упрямым ребёнком, ни за что не отступающим от своих принципов. — Страдают виновные. Невиновные не страдают. Чон Чонгук обратил на него привычный взгляд «Вы дурак» и со вздохом принялся за еду. Внезапно их разговор прервал писклявый вскрик Сун Цинлин. Она подскочила с земли и прижала к себе свой ужин. Девушка со злостью и отвращением смотрела на пушистое грязное существо на четырёх лапах перед собой, как и все окружающие обернулись на него. — Какой кошмар! — раздражённо возмутилась она и принялась стряхивать с рукава грязь. Светлый серый кот с большими жёлтыми глазами и длинными тонкими усами присел недалеко от костра и не отрывал взгляда от рыбы в руках старшей заклинательницы. Он, видимо, пришёл из леса к ним на запах и попытался украсть кусочек у Сун Цинлин, нагло наступив на её руку. Кот казался очень милым и симпатичным, но рана на одном из его ушей кровоточила, кое-где на спине не хватало клоков шерсти и виднелось воспаление на шее. Животное напоминало сбежавшего потеряшку, но явно не дикого и проворного охотника. — Кот, — ровным тоном оповестила О Ысыль, как будто кто-то ещё этого не понял. — Грязный кот, — сдерживая свои гнев и негодование, поправила Сун Цинлин. Она относилась с пренебрежением ко всему, что не пахло чистотой и порядком. Ким Тэхён мог бы составить ей компанию в отношении к грязи, но он относился ко всем котам на свете слишком хорошо для этого. Встав на ноги, он уважительно поклонились пришедшему и под всеобщее недоумевание уважительно произнёс: — Господин кот, могу я узнать ваше имя? — О, ваше величество, вы ли это? — кот поднял на него свои огромные глаза. — Вы знаете меня, господин? — Конечно знаю! Ваше величество, меня подкармливала служанка Ху Дэ из храма у Белого Дворца. Вы часто со мной говорили в те года, неужели сейчас совсем забыли? Ох! Верно! Ким Тэхён улыбнулся и вспомнил. Один из немногих котов, который не спешил грубить каждому встречному. Этот кот вёл речь довольно сдержанно и вежливо, к тому же он всегда имел всякие странные истории и слухи при себе, как Ким Тэхён мог забыть? Вероятно, из-за долгой разлуки и внешнего вида ему не сразу пришлось распознать господина кота. Ху Дэ, его хорошая подруга и наставница, когда-то действительно тайно подкармливала животное. Она назвала его Ичин и любила гладить его по шее. Ким Тэхён помнил тот день, когда Ху Дэ рассказала ему о том, что приютила очень милое существо. Его величеству и коту Инчи, однако, пришлось встретиться не при лучших обстоятельствах. В те года Инчи часто сбегал в те же поля, куда на коне уезжал он. Ким Тэхён тогда уже был императором и любил смотреть на звёзды у высокого крепкого дуба, а Инчи обожал лазать по нему и прыгать с ветки на ветку. Так и пришлось им познакомиться. — Да! Прошу прощения, я не узнал вас, господин Инчи, но теперь вспомнил. Очень рад видеть старого друга! Он и правда осчастливился, встретив друга из прошлого. — Я вижу, с вами приключилась беда. Вы голодны и изранены. Как так вышло? Никто не слышал кота, кроме Ким Тэхёна, поэтому это было ещё тем зрелищем для окружающих. О Ысыль повернулась с открытым ртом к присевшей Сун Цинлин: — Он в порядке?.. — Может, в него вселился злой дух?.. — ответила Сун Цинлин столь же ошарашенно. — Ничего необычного. Это его способность, — тихо объяснил им Ху Сунь-ши. Чон Чонгук также об этом знал и лишь с интересом наблюдал за происходящим. — В моём мире это зовётся психическим отклонением, — серьёзно рассказала простолюдинка. Тем временем кот Инчи со смехом, на который были только способны коты, уже поведал его величеству историю о том, как в одиночку на старости лет отправился путешествовать по Поднебесной. В этот мирный вечер он немного повздорил с вредной собакой, а после заблудился в лесу. Ким Тэхён конечно же отдал ему остатки своей подгорелой рыбы, выбрав лучшую часть от неё, и присел на траву у костра рядом с поедающим. — Я хочу кое-что узнать у вас, господин. — Расскажу всё, что знаю, ваше величество. — Не ведаете ли вы о случае с деревней племени Бадды? Кто-то сжёг всё дотла. Кота не сильно волновали мирские проблемы, поэтому он без проблем ответил: — Я был там и видел всё. Высокий человек, похожий на разукрашенную курицу, прибыл туда вместе с многочисленной армией в чёрных плащах. Такие странные и чудные, ваше величество! Этот человек-разукрашенная-курица навестил деревню, и уже через пару минут всё полыхало. — Он сжёг её? Чон Чонгук молча напрягся. — Нет, — неожиданно опроверг Инчи. — Он совсем несильный. Он не смог бы сжечь ту деревню. Кто-то другой, кто сворачивал горы и реки, сотворил пожар. Я не видел того властного человека, но его величеству лучше не встречаться с ним. От того человека веет ужасной Ци. Она настолько испорчена, что правитель Подземелья позавидовал бы. — Вот как… Ким Тэхён обернулся на молодого заклинателя, как в следующее мгновение раздался возглас О Ысыль: — Это моё!!! Кот Инчи успел украсть рыбу с её палки, едва отвлёкся от разговора, и запрыгнул на соседнее дерево. Девушка кинулась в погоню за едой и, похоже, намеревалась отобрать её, несмотря ни на что. Она с руганью потянула свои руки к сидящему на ветке существу, как вдруг кот злобно зашипел и встал на дыбы, держа рыбу в острых зубах. О Ысыль, однако, не растерялся и громче зашипела на него в ответ. Ху Сунь-ши вздохнул и прикрыл глаза: — Идиотка… Ким Тэхён всё ещё сидел у костра и не понимал, почему господин Инчи обратился к глупой девчонке с такими словами: «Лицемерки и жуткие обманщицы должны голодать!» По его просьбе Чон Чонгук использовал свои силы и помог господину Инчи вернуть себе здоровый вид. Залечить раны кота для заклинателей никогда не составляло трудности, поэтому через пару минут старый друг Ким Тэхёна отказался от всех предложений остаться и успешно покинул их. Той ночью не спали только двое, и лишь эти двое в точности знали, как на утро Ху Сунь-ши, ранее находившийся на грани своего терпения, проснулся бодрым и оживлённым. Ким Тэхён распечатал свою духовную энергию с наступлением глубокой ночи, а по возращении обнаружил, что его подопечный Ху Сунь-ши мучается в страшных кошмарах. Юноша передёргивался и ворочал головой, царапая землю и сжимая от боли глаза. — Прости, прошу прости… Почему ты так… Поступаешь со мной… — по его щеке скатывались слёзы, краснел нос, и лепесток за лепестком падал на землю. Самые страшные и ужасные кошмары захватывали его голову и сердце. Ким Тэхён, ступающий аккуратно, но спешно, присел на колени у бредящего юноши и прижал два пальца к точке меж его бровей. Спящие не могли видеть, как он перенимал на себя убийственное отравление, поэтому Ким Тэхён выбрал именно это время. Поток ледяного ветра пробирал тело и длинными острыми когтями раздирал изнутри. Отравление переходило в его нутро, просачивалось ранами, постепенно белоснежные бутоны сходили с тела юноши и расцветали на израненной коже другого человека. Но он ничего не боялся и держался мысли о том, что заставил хорошего человека так долго мучаться. Через пару минут Ху Сунь-ши перестал тревожно дёргаться и впал в глубокий безмятежный сон, тем временем, как Ким Тэхён осмотрел рассыпавшиеся цветы на своей коже, усмехнулся и удосужился искренне улыбнуться тому, что всё прошло по его плану. В любом случае, плевать он хотел на боль и трудности. Разве его жизнь не собиралась быть бесконечной? Не ему бояться смерти. Улыбаясь, он хотел подняться на ноги, когда кто-то схватил его за ладонь. — Спасибо… — неразборчиво пролепетал юноша и обнял его ладонь. Ху Сунь-ши ни за что бы так не поступил будучи в сознании, но находясь во сне, позволял себе что угодно. Пару раз попробовав выдернуть руку, Ким Тэхён выдохся, внезапно ослабший и переполненный печалью, и заснул у дерева рядом с юношей. Пара водянистых глаз следила за всем с самым незаметным разочарованием. — Ты что, с ума сошёл?! — на весь лес разнёсся яростный крик О Ысыль. — Тэхён-оппа, ты полный дурень и неисправимый идиот! Зачем так рисковать собой?! Просто дал бы этому ослу совершить самоубийство! Вот уж проблема!!! — Ваше величество, почему вы не обсудили всё с нами? Вы не берете наше в мнение в расчёт?! — встряла Сун Цинлин. Наступило утро. Позволительно ли говорить, что он ожидал немного иной реакции? Вроде благодарной улыбки или «спасибо»? Но в противовес ожиданиям Ким Тэхёна окружили, точно пойманного бесстыдного подлеца, и скидывали на его голову оскорбления в перемешку с вполне обоснованными обвинениями. Покрытый белоснежными бутонами и искрящийся божественной энергией, он не смел шевелиться, чувствуя опасность в каждом движении, и с намёком поглядывал на мрачного Чон Чонгука. «Эй!.. Помоги мне отделаться от них, пожалуйста!», — твердил его взгляд. Ким Тэхёна не волновала ругань, ничего не значали эти цветы. Всё, в чём он нуждался тогда — это укрытие. Укрытие, где можно запечатать свои силы обратно, чтобы случайно никого не убить, а после продолжить путь к храму. Столько лет его божественная сила находилась под контролем, но сейчас искрилась в разные стороны и словно только искала шанса наткнуться на очередную жертву. Он плохо умел ей управлять, если вообще умел. В далёком прошлом дар многократно демонстрировал во что способен превратить неумелого Ким Тэхёна, поэтому, встречаясь с ним лицом к лицу, он видел пропасть перед глазами и покрывался тревожной испариной. — Пусть вы и бессметный, но это меня пытались отравить, а не вас! Зачем вы сделали это, ваше величество?! Отравление моё, а не ваше, — голос Ху Сунь-ши подрагивал при повышении тона, а глаза мокро блестели. Создавалось ощущение, что он вот-вот бросится в слёзы и упадёт на колени, моля о прощении. Чон Чонгук не чувствовал необходимости выручать его каждый раз, но тогда видел больше правды, и вмешался: — Отправимся в Долину Синее Пламя. Там находится Храм Добродетели и растут нужные травы для противоядия. — Ваше величество выдержит два дня? — тут же спросил Ху Сунь-ши. — Несомненно, — сквозь сковывающий страх он выдавил робкую улыбку. — Тогда давайте уже вернёмся в город! — вскинула рукой уставшая О Ысыль. Они кивнули и собирались покинуть поляну, когда низкий голос пресёк эту попытку и вернул их к незатронутой острой теме: — Прежде не стоит ли нам узнать, кто кроется за отравлением Ху Сунь-ши? Почему-то мне думается, что из всех нас, он — единственный, просвещённый в ответ. Сун Цинлин придавалась образу старшей сестры и покорной слуги, но, как ни посмотри, в её манере поведения проглядывались высокомерие и гордость. Иногда она непроизвольно вела себя так, будто вся Поднебесная обязывалась лечь у её ног. Действительно, всего лишь слуга Чон Чонгука? Возможно ли, чтобы подобная особа, привыкшая к власти, стала чей-то прислужницей? Это смешно. Ким Тэхён не понимал в них обоих слишком много всего. Услышав слова Сун Цинлин, Ху Сунь-ши замер, точно в облитый ледяной водой, и долго, долго беспомощно моргал. — Позже, — так сказал Ким Тэхён, поэтому никто не посмел противиться. Всё же это казалось не тем разговором, который можно проводить совместно. Цюйфу — городок вблизи столицы Тихих Берегов, отмечал праздник Дуань-У, включающий в себя праздничную церемонию, организованную городскими чиновниками, и соревнования на лодках в виде дракона. Но соревнования проводили днём, а на вечер и ночь оставались различные уличные выступления. Проходило празднование на главной площади Цюйфу, где за несколькими домами правее крылось речное побережье. В этом городе бывало чаще, чем в столице, велись всякие празднования и пиры по самым разнообразным и временами странным поводам. Они непременно отмечали день посадки деревьев, день холостяка и праздник зимнего солнцестояния, оттого Цюйфу прозвали «город-огонёк». На распродажи и за особыми товарами из других долин съезжался народ со всех Тихих Берегов. Следовательно, город отличался большим скоплением людей по всей своей территории. В любое время года таверны, трактиры и постоялые дворы были забиты настолько, что негде крысе приткнуться. Упустив красочные и весёлые соревнования на лодках, к Цюйфу заклинатели и смертная вышли как раз к началу вечернего торжества. Пускали салют, люди танцевали, принимали участие в конкурсах и уличных учениях. Занятий не перечесть, под каждый вкус и интерес. Закидывая в рот жаренные солёные бобы, Ху Сунь-ши покачивал головой в такт музыки, раздающейся из какого-то публичного дома, и недовольно следил за тем, как восторженно по утопающей в фонарях улице носилась О Ысыль. Она осматривала колоссальный выбор товаров: картины, акварели, игрушки из бамбука, всевозможные рукописи, фитили для светильников, бумагу из травянистого волокна, кисти, тушечницы и многое другое. — Смотри! Это стоило очень дорого! — подбежав к спокойному юноше, похвалилась девушка, прокручивая пояс с нефритовой подвеской. С фальшивой нефритовой подвеской. Ху Сунь-ши, проживающий и тренирующийся на территории Белого Дворца, хорошо разбирался в драгоценностях, поэтому злостно расхохотался: — Дурёха! Ты полная идиотка! Разве не видишь, что это подделка? Ты и правда ни в чём не разбираешься! — отсмеявшись, он вздохнул и продолжил идти вперёд, оставив внезапно погрустневшую О Ысыль позади. — Да откуда мне знать?! — возмущённо нагнала его девушка. — Это из-за того, что ты мне не помог! Я вообще из другого мира, — она обиженно сложила руки и закатила губу, тихо добавив: — И я потратила на это всё, что мне дал Тэхён-оппа. Кстати, куда все ушли? Я и не заметила, — в подтверждение О Ысыль начала оглядываться и так прокрутилась вокруг себя. — Его величество и этот подозрительный подлец остались в трактире, чтобы договориться о карете, а Сун Цинлин… Без понятия. Исчезла, — фыркнул юноша, продолжая поедать бобы. На протяжении всего пути до города Ху Сунь-ши беспрестанно осуждал Ким Тэхёна за принятое решение, повторял, что это его вина, и крутился в океане беспомощности. Он прекрасно понимал, что отравление не принесёт его величеству таких вреда и страданий, как ему самому, но придерживался мысли о том, что лучше умереть за правителя, чем заставлять его переносить свои мучения. Ху Сунь-ши действительно мог смириться со своей смертью, лишь бы с его величеством всё было в порядке. Он чтил свой долг воина и защитника, а потому перенёс бы что угодно, если это касалось императора. Теперь ему оставалось только молча страдать об этом. — Почему ты такой грубый по отношению к Чонгуку? Он хороший человек и вовсе не подозрительный, и вовсе не подлец. О Ысыль и Ху Сунь-ши не ладили и задирали друг друга, но иногда, особенно оставаясь наедине, могли временно прекратить вражду и переключиться на что-то другое от усталости или скуки. — Хороший человек? — переспросил Ху Сунь-ши, и то ли от попавшегося невкусного боба, то ли от невыносимого презрения, или всего сразу скрючил крайне недовольное выражение лица. — Одного взгляда хватит, чтобы сказать: «У этого паршивца есть страшные секреты»! Ты или его величество вообще знаете, почему ему прислуживает Сун Цинлин, которая выглядит старше, чем любой из нас? Кто-нибудь знает о его прошлом? Что у этого человека в голове? Он самый подозрительный из всех, кого я видел! Ему нельзя верить. Ху Сунь-ши оказался так красочен в своих высказываниях из-за того, что видел отношение его величества к этому подозрительному подлецу. Ху Сунь-ши не сомневался в своей правоте насчёт загадочной опасности молодого заклинателя, но беспокоился, что когда момент истины настанет, сердце Ким Тэхёна разобьётся в дребезги. Что, если он видел в нём своего близкого друга или родственную душу? Ху Сунь-ши приводила в ужас эта мысль. — Вот как? — судя по всему, О Ысыль была в корне не согласна. И дальше она разъяснила так, словно никогда в жизни не дурачилась и не говорила ерунды: — Ну тогда, что сказать о тебе? Причина случая с отравлением наталкивает на разные мысли, знаешь ли! Или как насчёт Сун Цинлин с её отношением к Чон Чонгуку и синдромом императрицы? Да даже Ким Тэхён, который почему-то не использует свой дар полубога, пугает меня! Ты, я и они — все мы полны противоречий и загадок. Наши тайны — это лишь вопрос времени. Можно ли за незнание вообще называть кого-то подозрительным подлецом? Это несправедливо и необоснованно! — рассуждая, О Ысыль разглядывала уличные фонари и ярко жестикулировала, не поворачиваясь к юноше. — И кто из нас идиот теперь? Ты не понимаешь элементарных вещей! Ха-ха! Улица шумела, разливаясь в вечернем праздничном свете. Громко кто-то играл на флейте, мимо пробегали смеющиеся дети с бамбуковыми вертушками в руках, то и дело слышались приглашения: «Посетите наш чудный бар «Золотой Феникс!», «Гребни! Последние заморские гребни по самой низкой цене!». О Ысыль остановилась среди потока веселящегося народа и растеряно посмотрела по сторонам, пока страх не пробрался внутрь и отозвался ледяными мурашками. — Ху Сунь-ши?.. Ответа не последовало. Сидя на полу у зеркала в одних нижних штанах, он брал мазь на пальцы и, щурясь от боли, проводил по кровоточащим ранам на спине. Не прошло и дня с той ночи, когда силы распечатали, как вновь пришлось их запечатывать. Раны поверх старых шрамов ныли и горели, но он проигнорировал это и закрыл в груди поток духовной энергии. В глазах слегка темнело, поднимался дурманящий жар. Он не доставал до порвавшихся старых шрамов на спине, сдерживая себя от прокинутой тумбы с лечебной мазью и оставления ран заживать самих по себе. Ким Тэхён не разбирался в лечебном деле. Сколько себя помнил, он не заострял внимания на своих увечьях и бросал себя на произвол судьбы всякий раз. А если всё же пытался вылечиться, то результат никогда не представал удачным. Зачастую он делал только хуже. Когда-то ему понятно и ясно объяснили одну вещь, прочно закрепившуюся в сердце и голове: «В конце концов, кому ты нужен со своими болячками и уродствами?». Кто-то повторял эту фразу так долго и громко, что она стала частью его самого. Да и разве нужен был ему хоть один человек на всём белом свете? Подобные времена прошли! Больше он в ни в ком, абсолютно ни в ком не нуждался! Ким Тэхён не видел трагедии в том, что никто не заботится о нём. Его не особо-то волновало одиночество. Это в свои шестнадцать он грезил о невероятной любви и остальной чепухе вроде семьи, друзей и так далее по списку. Сейчас же ему давно было не шестнадцать. Ким Тэхён отбросил глупые мечты и жил так, словно вообще не видел людей рядом с собой. Тумба всё же оказалось опрокинутой, а мазь звонко отброшенной в угол комнаты. Опустив плечи и простившись с осанкой, он потёр глаза и потянулся к сложенной верхней одежде. Ким Тэхён хотел напиться, опрокинуть все кувшины с вином из трактира, из лавок, выпить всё вино, которое только он мог купить в Цюйфу. Но, прихрамывая, ему пришлось разгуливать по переполненным улочкам в поиске своих младших О Ысыль и Ху Сунь-ши и лишь мечтать о чарке вина. Чон Чонгук и Сун Цинлин вместе отлучились ещё час назад и причин своего отбытия объяснить не пожелали. Видите ли, личные дела. Вероятно, лично-супружеские. Так, во всяком случае, думал Ким Тэхён. И от плачевного состояния здоровья ли, от распечатывания дара ли, он много думал об их уединении и, ощущая горькую обиду, всё же купил целый кувшин с вином, чтобы допить его, но не опьянеть ни на часть, пока в гордом одиночестве оглядывался по сторонам. Он неспеша шатался по городским улочкам и без особого энтузиазма рыскал взглядом по толпе. В детстве Тэхён грезил о весёлых и беспечных днях в Цюйфу, представлял, что сбежит из Звёздных Вод и приедет сюда с верной и преданной возлюблённой, что будет плясать до потери сознания и смеяться до болей в животе. Но что-то пошло не так. Что именно? В действительности он скучно прогуливался, даже не подпевая известным похабным песням, и запивал странные мысли о совместном времяпровождении Чон Чонгука и Сун Цинлин. И как его так занесло?.. — Ху Сунь-ши! Ху Сунь-ши! — послышался знакомый зов из толпы. Ким Тэхён ещё не знал, что произошло, и радостно позвал: — Ысыль! Эй! О Ысыль! Девушка в трепещущем розовом платьице тотчас вынырнула из густой толпы и подбежала к нему. Лицо её побледнело, руки дрожали, а глаза потускнели. — Тэхён-оппа!.. Ей стоило только появиться — и Ким Тэхён, словно ветхое дерево, павшее при явлении грозы, ощутил себя хуже, чем когда-либо. Неужели опять что-то произошло? О Ысыль раскрыла подрагивающие губы для объяснения, но внезапно, потрясая каждого из них, к ним выскочил хорошо знакомый заклинатель в белоснежно-изумрудных одеждах с высоким хвостом. Обычно его взгляд отличался высокомерием, но в тот момент в тёмно-карих глазах падали сотни башен и в прах разлетался целый мир. О Ысыль выглядела испуганной, но он — взволнованным до смерти, будто кто-то покушался на всё, что он имел. — Правитель Синего Пламени похитил Ху Сунь-ши. Он везёт его в свой дворец и собирается убить!