Потерянный в Поднебесной

Глава 25: Тайна несбывшегося Его Высочества. Часть 1

Чёрный плащ отразился в спокойных и ясных глазах юноши перед тем, как он погрузился в царство мрака и продолжительной трясучки. Что-то неизвестное обвило тело и сжимало его до невозможности пошевелить хоть пальцем. В полусознании он помнил, как его тело вскидывалась, падало, перекатывалось, билось о деревянные предметы. Как ненужное забытое барахло барахтается в карете, переезжающей через самые неровные холмы и глубокие тягучие болота — так он терпел долгий путь. Процесс продолжался ровно до того момента, пока материю, в которую он оказался завёрнут, не распахнули. Небрежно дёрнув за край вещицы, незнакомец в чёрном капюшоне высвободил Ху Сунь-ши из плена — тогда он прокатился по холодному полу и снова ударился головой. Взгляд юноши долго не прояснялся, и сквозь ту мутную пелену, валяясь на земле, он пытался распознать бродящие вокруг силуэты. Пребывая в дурманящем состоянии, когда он не был способен слышать чужие голоса, видеть их лица, распознавать запахи, Ху Сунь-ши внезапно зашёлся в кашле и схватился за грудь. Один из неизвестных похитителей, не жалея сил, зарядил сапогом ему по груди и мог бы убить, не будь Ху Сунь-ши совершенствующимся заклинателем. Неясно, сколько ещё он валялся на полах, прежде чем самый яркий из силуэтов, постепенно проясняющийся, сошёл с верхнего подъёма и, вскинув кричаще-жёлтые одеяния, украшенные золотой волнистой вышивкой и выведенными рисунками-оберегами, встал рядом с валяющимся учеником Белого Дворца долины Звёздных Вод. — Беглец, приветствую тебя, — острый, будто оголённые камни на дне потухшего вулкана, и колючий, точно тысячи терновников, голос прогремел над Ху Сунь-ши. Наконец он прищурил глаза и, поднявшись на незаметно подрагивающих ладонях, разглядел то жадное, злобное и свирепое лицо перед собой. Если черты его были милы, то образ наполнен неутолимой жаждой. Мужчина с длинными волосами, сложно заплетёнными и искрученными линиями, имел острый подбородок. У него были маленькие миндалевидные глаза с порхающими густыми ресницами и благородная осанка. Он гадко улыбнулся Ху Сунь-ши в его ногах, и улыбка та могла бы растворить в своей кислоте что угодно. Прошло много лет. Такой промежуток, за который знакомые перестают узнавать друг друга. Ху Сунь-ши помнил этого человека ещё в образе ребёнка, но узнал сразу, как мог узнать только кровного родственника. Лишь этот взгляд напомнил ему так ясно о прошлом, что далёкие годы показались вчерашним днём. — Сан Су ведь помнит меня? — Ху Сунь-ши вздрогнул, расслышав это обращение в свою сторону, и отполз назад, но тот ступил вперёд. — Помнит свой дом? — Мужчина показательно обвёл взглядом зал дворца. — Сколько лет прошло? Десять? Одиннадцать? — улыбка всё растягивалась и растягивалась, становясь такой большой, что его лицо могло порваться. — Я так искренне молил богов о твоей смерти! Как ты выжил, Сан Су? Вот же настоящее чудо, да?! Этот кусок дерьма сбежал в восьмилетнем возрасте и всё равно выжил! Счастливчик!!! — последнее слово он прокричал во весь голос, вспыхнув гневом, но тут же его умерил. Ужасный человек наступал на его коричневые одежды и норовил наступить на живот, когда Ху Сунь-ши, пусть дрожащий, но безмятежный внешне, подскочил на ноги. Неужели он позволит кому-то столь грязному топтать себя? Этот чудак, пусть и со знаком дракона на одежде, абсолютное ничто. Ху Сунь-ши поднялся на ноги, и тогда их рост сравнялся. Оба высокие, красивые, но разные до мозга костей. — Сан Чжо. Ху Сунь-ши совсем остыл, когда назвал это имя вслух. Ладони храбро сжались в кулаки. Взгляд потемнел. Мужчина, вновь поднявшийся на волне гнева, оголил меч и рывком приставил к горлу юноши. — Думаешь, ничего не изменилось, уродыш?! Не смей так обращаться ко мне! Я занял этот трон! Уже который год властвую над Синим Пламенем! Неужели не знаешь?! Я — государь! Я — правитель! И слова эти, настолько громкие и решительные, — не меньше, чем правда. Сан Чжо — старший наследник павшего императора долины Синего Пламени и сейчас полноправный правитель. А Сан Су, ученик Белого Дворца Звёздных Вод, носивший иное имя — Ху Сунь-ши, являлся его младшим братом… Эта история брала начало в далёких годах, когда на свете ещё жил предыдущий правитель долины — Сан Кан-цзы. Сан Кан-цзы занимал место на троне двадцать пять лет и за них не сделал почти ничего, что казалось едва ли возможным, но ему удалось. Удивительно, что его правление запомнилось лишь одной глупой войной, сотворённой из-за его ленивого языка, и рождением двух сыновей по прихоти дворцовых советников. После женитьбы на такой же никчёмной и неспособной женщине, как он сам, в их союзе появилось двое детей: первый сын — Сан Чжо, второй — Сан Су. Ни первый, ни второй сын не вызвал в родителях чувств и, в общем-то, нужны были не более чем для престола. Император и императрица не любили друг друга и своих детей, но как никого обожали самих себя и устремляли взор исключительно в зеркало. Императрица предавалась интересу в нарядах и чужих мужчинах, а император наслаждался одним сном и бичеванием. Если говорить о детях, то больше страдал старший ребёнок — Сан Чжо. Мальчик любил своих дурных и пустоголовых родителей, несмотря на то пренебрежение и брезгливость, какими они были переполнены. В детстве он имел хрупкое сердце, жаждущее много любви. Он слышал множество сказок о прекрасных и добрых семьях, но жил в жестком кошмаре в полном одиночестве. Этот мальчик любил своих родителей всем сердцем, возвышал их мерзкие образы и долго, долго находил оправдания, тихо рыдая в комнате по ночам. Но по мере взросления его голова остужалась, а хрупкое сердце растворялось в злобе. С тех пор мягкого ребёнка в его лице забыли. Сан Чжо обходил стороной семью и полностью погрузился в избивание слабых. В конце концов мальчишка подрастал глумливым, бессердечным и самовлюблённым ослом. Сан Чжо совсем подурнел в тринадцать лет и этим навлёк на себя неодобрение всех советников дворца: с малых лет пошла молва о том, что на престол скорее взойдёт младший сын, нежели старший. Ленивого в учёбе, жестокого сердцем и хвастливого в народе Сан Чжо постепенно сдвигали в сторону, ставя на его место того, кто отличался хорошими манерами, спокойствием и искренним стремлением в учёбе, — младшего ребёнка, Сан Су. Разница между Сан Чжо и Сан Су составляла шесть лет, но в то время как Сан Чжо рыдал и кидался в ноги родителей, в возрасте семи лет младший ребёнок императорской семьи уже смотрел на своих жалких родителей укоризненно. Играя в лучшие вырезанные игрушки долины, Сан Су часто сидел на мраморных полах в главном зале, недалеко от трона, и оглядывал свою тупую мать, никогда не обращающую на них внимания. Он думал о чём-то, что заставляло его тихо вздыхать. — Как тебя, так и меня они не любят, ясно? Им плевать, хочешь ты с ними побыть или нет, — подсев к играющему брату, Сан Чжо попытался выдавить из его глаз слёзы, какие когда-то ронял сам. — Хорошо, — шепелявя, приглушённо ответил маленький мальчик, не отвлекаясь от игрушек. С глубокого детства он мало с кем говорил. В его детских глазах, лишённых наивности, равнодушие лилось смертельным водопадом. Дворцовые слуги любили наблюдать за странным Сан Су и перешёптываться, ведь, будучи таким маленьким, он совсем не походил на ребёнка. Сан Чжо, недолюбливая брата, считал, что тот притворяется перед всеми, но тихо плачет по ночам. Он не раз подходил и делился какой-нибудь однообразной правдой, веря в то, что увидит на лице мокрые следы: — Если ты умрёшь, мама и папа даже не заметят. Но Сан Су никогда не плакал, точно так же, как не улыбался и не смеялся. — Ладно. Могли бы задеть его слова Сан Чжо, ведь он бы не проронил ни слезинки, пусть и все они умрут разом? В императорский сад приглашалось много детей, но Сан Су стоял там, пока наблюдали слуги, а после уходил и шатался в глуби владений, играя и гуляя в одиночестве. Сан Су ненавидел дворец и предпочитал в жару и в холод оставаться в своём укромном месте — на траве меж зданий храма. Вот и в тот день, когда прохладный дождь падал с небес, мальчик ожидал его окончания и никуда не спешил. Он промокал и смотрел на серые небеса, но в какой-то момент по его драгоценным одеждам перестали стучать капли. Повернув голову, он заметил того, кто распахнул над ним старый, потрёпанный зонт. — Сидеть под дождём, когда у тебя есть такой большой дом, — очень глупо, и это даже злит. Незнакомый мальчик в неопрятных изумрудных одеждах с завязанным высоким хвостом, который выглядел немногим старше императорского дитя, высказал своё мнение без сомнений, словно они значились родственниками. Красивый мальчик протянул руку испачкавшему свои белоснежные одеяния Сан Су и поднял его с земли на ноги, продолжая держать зонт над бесценной головой. — Нельзя так обращаться с членами императорской семьи. Сан Су произнёс предупредительную фразу, но привычно шепелявил, отчего она потеряла всю серьёзность и только вызвала улыбку на чужом лице. Ресницы семилетнего мальчика прекратили трепетать. Он застыл, не отводя глаз от этого мягкого жеста. Разве в тот день ему не впервые улыбнулись? Старший мальчик продолжал держать тёплую улыбку на лице совсем недолго, и словно погасли солнечные лучи в жуткий мороз. — А как можно? Я не стану целовать твои следы, — высокомерно хихикнул тот. Сан Су растерялся и промолчал. Он не понял значения этих слов. — Что делает здесь ваше маленькое высочество? Разве вокруг тебя не должна виться тысяча слуг? — он оглянулся в поиске взрослых, однако в тот дождливый день дороги пустовали. — Меня зовут Сан Су, — стараясь говорить отчётливо, неожиданно представился ребёнок, как будто кто-то в императорском городе не знал его имени. Он протянул свою маленькую руку и повторил: — Моё имя Сан Су, а как зовут тебя? Едва ли хоть один посторонний человек осмелился бы назвать крохотного господина наследного принца по имени, но паренёк, держащий над ним зонт, бесстрашно пожал потянутую руку с удивлённой улыбкой и смело сказал: — Для тебя я гэгэ. Находились бы там взрослые — давно отстегали бы этого нахала. Говорить с наследным принцем в подобной форме и пожимать его руку! Что за кошмар?! И кто только воспитал этого ребёнка? Неужели не знал он, с кем говорил? Неужели не знал он, как нужно говорить с этим семилетним посланником небес? Но Сан Су в том возрасте не особо хорошо разбирался в почестях, манерах и ритуалах и ничего не понял. — Гэгэ? Забавляющийся мальчишка перед ним рассмеялся и сквозь свой красивый, заливной смех ответил: — Да. Будешь так меня звать, Сан Су? Молчаливый и серьёзный ребёнок кивнул. С того дня у вечно одинокого дворцового отпрыска появился блеклый луч в его тёмной пещере. Виделись они нечасто, но когда это происходило, гэгэ его высочества играл с ним, веселил и часто делился чудными историями о монстрах и заклинателях. Дети встречались между зданиями храма и проводили короткое время вместе, прежде чем гэгэ приходилось уходить за негромким женским зовом. — У А-Су есть мечта? — как-то спросил парнишка, сидя напротив и подпирая подбородок рукой. — Хочу быть сиротой... Гэгэ, ходящий в синяках побоев, громко засмеялся и понимающе кивнул. — А мы похожи, — играючи пихнув его, он расхохотался снова. — Гэгэ тоже не любит свою семью? Гэгэ посмотрел на серое небо с остывающей улыбкой, как будто видел что-то приятное перед своими глазами. — Я их ненавижу, — он взглянул на наследного принца и склонил голову: — Для своих лет ты довольно грустный. Вы так богаты, но в вашей семье тоже всё плохо? Сан Су хлопал ресницами и молчал. — Однажды я сбегу. Забрать тебя с собой? Мальчик широко раскрыл глаза, а затем слабо улыбнулся и быстро закивал. Гэгэ рассмеялся. Но, к сожалению, дружба и крохотное счастье младшего ребёнка императорской семьи длились так же коротко, как их встречи, разговоры и смех. Однажды, в очередной раз выйдя в сад, Сан Су увидел, как его единственного друга избивал родной брат. Сан Чжо лупил упавшего на землю гэгэ сапогами и противно смеялся, размахивая руками в разные стороны. Остальные дети разбежались кто куда и молча наблюдали. Сан Чжо никто не силился остановить, даже гордый и смелый мальчишка, когда-то раскрывший зонт над головой Сан Су, не осмеливался, хотя и мог дать отпор. — Сан Чжо!!! — облившись страшным гневом, он бросился на помощь и, подбежав, ткнул брата в плечо. — Прекрати! — Почему это? — Сан Чжо диковато покосился на явившегося братца, но бить прекратил. Сан Су родился неярким и безразличным, будто потерял где-то свою душу, и никак ни на что не реагировал. Очевидно, такая реакция заинтересовала его старшего брата. Но маленький мальчик ничего не стал объяснять, вместо этого кидаясь к поднимающемуся парнишке. — Гэгэ!.. — взволнованно пролепетал Сан Су. Но окровавленный гэгэ, потупивший свой пристыженный взгляд в землю, сначала отступил, а потом сорвался на бег. — Трус! — кинул ухмыляющийся Сан Чжо и вновь вернулся к осматриванию младшего брата. Сан Су не погнался за тем, кто скоро скрылся, но поступил бы иначе, знай он, что эта встреча была последней. Первый и последний блеклый луч сдвинули острые булыжники. Сан Су возвратился в свою презренную и ненавистную пещеру, где жил в безмолвии и терпении. Куда и почему пропал его гэгэ, семилетнему ребёнку не удалось бы узнать, пройди он на своих коротких ногах хоть все императорские владения. Он снова ничего не имел, кроме равнодушия и изысканных детских игрушек. Таким образом прошёл год, и после празднования восьмого дня рождения второго наследного принца в начале зимы императорская семья в полном составе на самой роскошной и дорогой карете отправилась по приглашению в долину Звёздных Вод, дабы погостить в Белом Дворце и заняться переговорами о государственных делах. Между двумя долинами беспрестанно ещё десятки тысяч лет назад шла ожесточенная борьба, ведь так и происходит, когда в мире расправляют крылья две сильные птицы. В прописанной истории эти долины воевали чаще кого-либо, по очереди занимая первое место. В древнее время Синее Пламя и Звёздные Воды развивались нога в ногу, и оттого возникал конфликт на конфликте, однако последние три тысячи лет Звёздные Воды преобладали над всей Поднебесной, то и дело сажая на свои троны Великих Мудрецов. Звёздные Воды являли на свет бесчисленное количество хозяинов воинственного дара, обладали самой мощной тюрьмой в Поднебесной — Небесной Тюрьмой, — и буквально шестьсот лет назад создали собственную долину Погребальных Ям, в которой заточили большую часть всей нечисти, тёмной твари и предводителей, что также прибавляло власти. Заклинатели Звёздных Вод занимали первые места на всеобщих соревнованиях, превращали в белоснежный песок всех, кто осмеливался на них позариться, и благодаря своему удачному расположению слыли богатейшей долиной. Кто бы не признал их превосходство? Синее Пламя давно потеряло возможность нападать и присваивать, вот поэтому императорская семья и приезжала из десятилетия в десятилетие в Белый Дворец ради мира и благополучия. — Да что такое?! — выкрикнула императрица в небольшое окно. Они разместились в просторной карете, обитой красным шёлком изнутри и обеспеченной различными удобствами. Напротив императора и императрицы сидели их подросшие скучающие дети. Уже двадцать минут они стояли на месте и не двигались. Мысли о продолжительности пути утруждали и вызывали охи да ахи. — Дерево упало на дорогу, ваше высочество. Эти почтительные слуги заканчивают его убирать, — услужливо и боязливо прозвучал ответ. Императрица глубоко вздохнула, цокнула и бросила: — Так быстрее! Это невыносимо! Она продолжила свои пустые тирады о неудобстве и холоде. От безысходного положения Сан Чжо и император внимали её жалобам и обратили на надоедливую особу всё своё внимание. Сан Су смотрел на приоткрывшуюся дверь со своей стороны, откуда проглядывал прекрасный ровный снег. Его обогревали зимние одежды и тёплая меховая накидка. В случае чего не замёрз бы до смерти сразу. Сан Су поднял взгляд на занявшихся жалобами родителей, слушавшего их брата, и снова посмотрел на снег. Что говорила его голова? Или это кричала одинокая душа, когда он тихонько выпрыгнул из кареты и, терпя разогнавшееся сердцебиение, начал убегать от своей семьи так, будто бежал от ужасного кошмара? Маленькие ножки тонули в снеге и замедляли его, поэтому Сан Су молил лишь об одном в тот миг — вот бы они заметили слишком поздно. Он мчал и мчал, не останавливаясь и тогда, когда всё тело онемело. Он не любил их. Он их ненавидел. Сан Су мечтал осиротеть. Сан Чжо оторвал взгляд от родителей и, ощутив пустоту рядом с собой, через окошко заметил отдаляющегося младшего брата. Все их слуги погрузились в проблему с деревом. Никто и подумать не мог, что императорское дитя посмеет сбежать. — Беги, беги… И не возвращайся, смельчак, — еле слышно прошептал старший брат и ухмыльнулся.