Потерянный в Поднебесной

Глава 26: Тайна несбывшегося Его Высочества. Часть 2

Он слёзно держал надежду в покрасневших крохотных кулаках и без продыху мчался прочь. Молил о шансе на побег, о шансе на то, чтобы потерять семью, но найти настоящую. И в тот зимний морозный день императорская семья действительно навсегда потеряла своего младшего наследного принца, на которого неимоверные надежды возложили десятки дворцовых советников, в чьи руки должна была перейти власть, в ком видели врождённый талант и неразвитое умение. Никто из слуг краем глаза не уловил одуревшего ребёнка, страстно бегущего по снегам в чащу леса. Собственные родители пропустили этот момент и не заметили отсутствия второго чада, преспокойно витая в мыслях. Восьмилетний Сан Су покинул карету и скрылся в глубоких, неведомых лесах, где ночью на охоту выходили голодные, озлобленные волки, где не проглядывали следы человеческого существования и смерть нагоняла скорее ветра. С остановками, но спустя часы он продолжал бег. Щёчки и нос страшно покраснели, пальцы болели от холода, ноги устало ныли, а горло горело. Ему плохело, но щемящая боль в сердце гнала дальше и дальше. Он разгонялся и не замечал ничего вокруг. — Такая… Такая семья мне не нужна! — сквозь застилающую пелену слёз выдыхал Сан Су, убегая всё глубже. — Я найду другой дом! Без них! Те выкрики в пустоту и страх перед возращением в ненавистный дворец позволили пробежать ребёнку намного больше, чем осилило бы любое другое дитя. Ему было восемь лет, когда он сбежал от тех людей, и в одиночку бродил по быстро темнеющим лесам. Нет сомнений: в ту же наступившую ледяную ночь Сан Су умер бы от холода под деревом, погрузившись в сон, или оказался съеденным волками, и вся его страсть ушла бы в никуда. Всё случилось бы именно так, не попадись на его пути — он уверен — светлое божество-спасение, спустившееся с самих небес. Невысокая худая девушка, держащая в покрасневших ладонях кисть и исписанную бумагу, стояла вдалеке меж осыпанных ёлок. Зимний ветер развевал её нежно-лиловые одеяния, проглядывающие из-под молочной накидки, подбитой мехом. Ветер легко тревожил длинные чёрные волосы, заколотые шпилькой с порхающей бабочкой, которые блеклым светом омывала вставшая луна. Серьги из жемчуга едва покачивались. Упавший на снег восьмилетний Сан Су зацепился за её благодушный образ взглядом и не знал, стоит ле бежать или просить помощи. Они недолго смотрели друг на друга, прежде чем девушка зашагала навстречу к мальчику. В одной руке трепетал исписанный лист и кисть, другой она аккуратно поддерживала свои лиловые одежды и двигалась плавно, но спеша, подобно летящей птице. Глаза ребёнка слипались от изнеможения. Он из последних сил оставался в сознании и всё ещё рвано дышал. Кем бы ни была эта нежная госпожа, кровожадным демоном или прекрасной богиней, чего бы она ни желала, Сан Су не собирался убегать и совсем не хотел. Прекрасный силуэт приблизился к нему. Девушка опустилась на колено и протянула свою холодную мягкую руку к его лбу. Сан Су не знал, что у кого-то могут быть настолько приятные руки. Он никогда в жизни не видел таких красивых глаз. Смотря на её взрослое безрадостное лицо, мальчик думал, что алые тонкие губы наверняка очень красиво и тепло улыбаются, подобно солнечным блеклым лучам, какие когда-то грели его рядом с пропавшим гэгэ. — Почему ты совсем один?.. — спросил тихий, вкрадчивый голос. Сан Су слишком устал, у него жутко першило в горле. Ребёнок старательно пролепетал что-то, но до ушей звук не дошёл, и ответ так и не последовал. Не имея сил посмотреть обеспокоенно, госпожа отложила в сторону письменные принадлежности и, стянув с себя меховую накидку, заботливо закутала в неё мальчишку. Грустные добрые глаза со снежинками на тёмных ресницах — последний вздох перед падением в сон. В императорском дворце зимой и летом призраками выли сквозняки, в комнатах стояла вечная прохлада, и Сан Су, который отбрасывал одеяла во сне, просыпался из-за замерзающих ног каждый день из года в год, но в то утро его разбудил пробивающийся сквозь окно солнечный свет. Укутанный в два толстых и мягких одеяла, он лежал на широкой постели в комнате, где тепло исходило от вещей, а уют сочился из стен. Он подумал, что настало лето, и забыл, что был несчастным. Сохраняя ровную осанку, за столом у окна сидел знакомый лиловый силуэт с длинными волосами в простой причёске. На этот раз под солнечным светом в волосах девушки блистала заколка в виде пиона. Сан Су медленно привстал на локти и хотел незаметно подняться на ноги, но девушка отодвинула стул и, оправив одеяния, вдруг встала. — Доброе утро, — прозвучал негромко всё тот же вкрадчивый голос. Она подошла к кровати, и, загородив солнце, сама стала им. — Не поднимайся. Я принесу завтрак, — с этой просьбой девушка отошла, покинув комнату. Сан Су послушно присел и не вставал, дожидаясь её возвращения. Он не знал, кто эта госпожа, и не ведал, отдаст ли она его обратно в семью, но что-то в её вдумчивом взгляде и нежности движений заставляло сердце биться в спокойствии. Её дом с первого взгляда мог стать настоящим домом для кого угодно. Когда она принесла тыквенную кашу и миску красного сахара, позволив мальчику съесть всё самостоятельно, а сама, так, словно это самое обыденное утро для них, молча собирала бумаги на столе, Сан Су подумал: если эта госпожа позволит ему здесь остаться, то, наверное, он найдёт свой самый настоящий дом. В детских глазах, пусть не таких наивных, милосердная женщина, напоминающая образ мам из хороших песен, и тёплое место, в котором он оказался, выглядели той мечтой, живущей в сердцах всех брошенных и обделённых детей. — Спасибо, добрая госпожа, — закончив с едой, хрипло поблагодарил ребёнок. Она подняла на него молчаливый взгляд и унесла поднос, но скоро вернулась. — Это дитя потерялось? — присев на кресло у кровати, она разглядывала небеса сквозь окно и поглаживала своё колено. — Нет. Я… — он заколебался, но договорил, шепелявя и хрипя: — Я сбежал. И теперь я сирота, добрая госпожа. Сан Су хотел остаться с ней. Волнуясь, он ожидал, что, может быть… Она и правда оставит его? Примет и будет воспитывать, как мама, о которой он мечтал? Что, если эта красивая женщина в скромных одеждах защитит Сан Су и будет улыбаться ему без причины? — У тебя совсем никого нет?.. — У меня никогда никого не было. Она видела его дорогие детские одежды, не обнаружила следов побоев и приблизительно догадывалась об истине, но, услышав ответ, озабоченно сжала тонкие губы и долго думала. — Тогда… Тебе есть куда идти?.. — Нет, но я найду дорогу!.. Бездомных детей, бродящих по свету, не сосчитать и за сто лет. Таких тысячи, десятки тысяч! Неужели подобной бедой удивить людей? Те, кто воруют еду с уличных базров и дерутся за неё с собаками, кто просит милостыню и спит на улицах. Выйди за двери своего дома и сразу наткнёшься на это! Такая жизнь — не преступление. Добрая госпожа перевела взор на сложенные бумаги и вполголоса проговорила то, что заставило его криво улыбнуться и навсегда осветить сердце: — Наступила зима. Куда же ты пойдешь?.. Вот так потерянный императорский ребёнок стал жить у одинокой грустной госпожи. У неё был небольшой тёплый дом, сильно полюбившийся маленькому Сан Су, много красивой расписной посуды, коллекция сверкающих заколок-оберегов, нескончаемая бумага и мандариновое дерево во дворе. Девушка готовила для него самую вкусную тыквенную кашу и пекла аппетитные пампушки-баоцзы, а он умело и с выражением читал ей стихи по вечерам и с нескончаемым восторгом рассматривал её вещи. В доме, делимом ими пополам, почти всегда мелодично звучала тишина. Ни она, ни мальчик не отличались разговорчивостью, и случилось даже так, что Сан Су чаще говорил, чем госпожа. Она очень нравилась ему, но делилась рассказами так редко, что он запоминал всё наизусть и научился задавать вопросы. Госпожа постоянно сидела за своим столом у окна, держала в руке кисть и задумчиво смотрела вдаль, не произнося ни слова. Она писала, писала и писала. Иногда из её глаз на листы падали слёзы, но тогда девушка живо их вытирала и прятала взгляд за упавшими прядями волос. Сан Су всё гадал, отчего же добрая госпожа печалится и по кому так сильно скучает. В этом небольшом, но уютном доме она жила одна. Всегда ли это было так? Быть может, когда-то и её кто-то заставлял ярко улыбаться? Сан Су уверенно думал, что её тонкие алые губы стали бы улыбкой красивее цветов и изумительнее драгоценностей, но за эти дни он ни разу её не увидел и понимал, что навряд ли увидит. — Что вы любите, добрая госпожа? — усевшись рядом с ножкой стола, любопытствовал мальчишка. Он не боялся её и считал, что добрее в мире не сыскать существа. Небесное божество. — Я… Люблю цветы, — опустив кисть, благосклонно ответила девушка и, посмотрев на милое лицо ребёнка, неспеша встала из-за стола. Госпожа прошла к шкафу из палисандра и, со скрипом распахнув дверцу, вытащила оттуда небольшую потрёпанную временем бамбуковую вертушку. На одной из веточек на нити привязали покачивающийся вырезанный бутон лилии. Пройдя к сидящему на полу мальчику, она присела на корточки и протянула игрушку. — Я забыла, что сохранила это. Не отрывая от неё поражённого взгляда, Сан Су взял игрушку и мечтательно вздохнул. А вы точно не моя мама? Пожалуйста, будьте моей мамой!.. В уголках его глаз блеснули незаметные слёзы, и обида проснулась внутри. Как обидно! И как больно! Почему из всех мам в Поднебесной эта мама не досталась ему? Он променял бы все миры на её доброе лицо и нежные руки! Чем дольше Сан Су знал эту госпожу, тем сильнее привязывался. — Ого, добрая госпожа, смотрите: там полная луна! Она такая же, как на вашем рисунке, — облокотившись об её любимый письменный стол, он залез на стул и смотрел в окно на ночное небо. Раньше Сан Су отличался своим не присущим детям поведением и безразличием к окружающим вещам, но, прожив всего месяц с человеком, имеющим благородное сердце, он начал превращаться в обычного восьмилетнего мальчика. Рисунок полнолуния висел на стене у кровати. Им Сан Су любовался перед сном и только после этого хорошо засыпал. Он не знал, какую историю несла в себе прекрасная светлая луна на рисунке. Мальчик лишь был уверен, что это рисунок доброй госпожи, потому что сам видел, как она старательно рисовала луну, смотря в то же привычное окошко. — Добрая госпожа, луна так чудесна. Ко второму восхищению в комнату вошла госпожа, несущая на тарелке свежие пампушки-баоцзы. Поставив тарелку перед ребёнком, она молча взглянула в окно, и лицо её омыло благим спокойствием. — И правда, чудесна… Маленький мальчик и его добрая госпожа вместе любовались красотами мерцающих небес, за окном под лунным светом сверкал снег, плотные одежды согревали их. Сан Су уплетал баоцзы и мечтал о том, чтобы до конца жизни смотреть вот так вместе на луну. Но зима не могла длиться вечно, и вскоре незаметно в их дверь постучала весна. Ранняя, журчащая, расцветающая, ласковая и приветливая. Строгое и угрюмое время года подошло к концу, и их тихая жизнь вдвоём — тоже. Сан Су грезил, что вместе они оба приобретут счастливые искорки в глазах и милые улыбки, навеки простившись с болью и печалью, но, дорисовывая свою добрую госпожу, внезапно услышал: — Пришла весна, Сан Су, — голос её почему-то звучал ласковее и приглушеннее, чем обычно. В изысканных руках девушка сжимала очередной исписанный лист. Его очень пугало, когда она так что-то сжимала. За этим шли слёзы, а потом она и вовсе скрывалась во мраке своего двора. Ребенок понял всё без объяснений. Она его не выгоняла. Возможно, она тоже его полюбила. Но сказала уходить. — Ах, весна… — мальчик положил кисть, которой рисовал луну позади доброй госпожи, и поднялся. Она взглянула в его расстроенные глаза и протянула взрослую хрупкую ладошку к заплетенным волосам: — Я не смогу стать твой семьёй, Сан Су, и этот дом не сможет стать твоим домом, — добрые глаза наполнились едва заметными слёзами сожаления, но голос не дрогнул и остался таким же тихим и приятным, как в те поздние вечера, когда она что-то ему рассказывала перед сном. — Этой госпоже пора уходить… — А в какую вам сторону? — спросил он. По щекам вдруг медленно покатились дорожки слёз. — Я пойду на юг. Вам не на юг, да?.. В то весеннее утро, собрав немного еды, взяв тёплой одежды для холодных ночей и прихватив излюбленную бамбуковую игрушку, маленький восьмилетний мальчик покинул дом в чаще леса и с радостной улыбкой на прощание махал девушке в нежно-лиловых одеждах. Он знал, что никогда больше не увидит ту госпожу, которая напомнила ему впервые за детство о том, как должна выглядеть мама, и пообещал себе навсегда сохранить этот силуэт в своём сердце. Она махала ему в ответ. С улыбкой на лице.