Потерянный в Поднебесной

Глава 33: Вот уж странные дела!

Чон Чонгук стоял перед ними в центре и с самым сосредоточенным лицом повторял сложные движения. Он действовал опытно и настолько естественно, что у постороннего не возникло бы ни единого сомнения в том, настоящий ли он учитель. Кроме того, Чонгук обучал их сдержанно, без лишнего хвастовства. Он действовал с упорством и искренностью в помыслах. Взгляд всполыхнул и загорелся. Ким Тэхён, лучший обладатель всевозможных стилей и видов боя, который отдал своё сердце мастерству сражения, наблюдал за ним издалека и не мог не поразиться. Как точны и верны были его движения, как изысканны и продуманны! Онемев от восторга, он возжелал скорее увидеть Чон Чонгука в настоящем бою. Они сражались и раньше, но то являлось больше игрищами. Его охватило невыносимое любопытство узнать обо всех умениях, сравнить их навыки, ведь если Чон Чонгук был лучше, то Ким Тэхён с радостью принял бы урок от хорошего учителя. Едва занятие окончилось, как обучающиеся срослись с той толпой переговаривающихся девушек и стали громко обсуждать своего учителя. — Учитель Чон! — кто-то позвал из толпы. — Учитель Чон, а вы женаты? Откровенный и невинный Чон Чонгук нашёл взглядом ту девушку, что задала вопрос, и честно ответил: — У меня нет жены. А почему это важно? — Вы такой красивый! . Следом раздался иной вопрос: — Учитель Чон, тогда у вас есть кто-то в сердце? Чон Чонгук показался Ким Тэхёну опытным молодым учителем, но, оказывается, опытным только в своих знаниях — не в общении с учениками — потому что он явно не понимал, к чему все они клонят, и отвечал простосердечно. — В сердце? Не понимаю, как это связано с обучением. — Не увиливайте, учитель! Значит, вы скрываете какую-то привязанность в глубине своей души? — Да! Почему не отвечаете прямо? — Хорошо, — благосклонно сказал Чон Чонгук. Он думал, что говорит с чистыми и бескорыстными детьми, поэтому говорил в той же манере. — Никого нет, если вы хотите слышать правду. Кое-кто вскинул брови и постучал пальцем по виску. — Никого на примете?.. — прошептал Ким Тэхён, всё ещё скрывающийся в грушевых деревьях. Затем он прищурился и злобно прошептал: — Ага, а Сун Цинлин? Услышав удовлетворяющий их ответ, девушки прямо-таки плотно окружили молодого учителя и, не стесняясь, стали засыпать его вопросами в различных сферах. Они не осмеливались к нему прикасаться, но откровенных заинтересованных взглядов более чем хватало, чтобы Ким Тэхён ощутил, словно его товарища раздирают на кусочки. Однако же, несмотря на надоедливость и навязчивость этих детей, Чон Чонгук говорил с ними мягко, даже с полуулыбкой, с добрым и снисходительным выражением лица. Ким Тэхён ни разу не видел, чтобы этот молодой заклинатель с кем-либо так говорил, ведь в обычное время он ходил бледным, как смерть, и бесстрастным, как кусок деревяшки. Что уж говорить: до этого удивительного момента он считал, что Чон Чонгук физически не владеет умением улыбки. — Учитель Чон, а когда у вас день рождения? — Осенью. — А конкретнее? — Я не помню. — Учитель Чон, а сколько вам лет? — Я старше вас. — Учитель Чон, а что с вашими волосами? — Я подстриг их, потому что был в другом мире. — Че-е-его?! — Учитель Чон, а у вас есть хобби? — Часто молюсь. — Учитель Чон, какой ваш идеальный тип девушки? Хи-хи-хи. Он немного растерялся. — Никогда не думал об этом… — Я похожа на ваш идеальный тип? — спросила одна из особ, выступив вперёд, и мило надула губки. Он чуть нахмурил брови и в недоумении замер, так ничего и не ответив. Этот учитель считал их маленькими безобидными детишками, как мог он что-то сказать? — Чон Чонгук! — этот голос заставил молодого учителя с облегчением уйти от столь неловкой ситуации и с потаённой радостью обернуться на него. Ким Тэхён, постукивая поднятой с земли веткой грушевого дерева по руке, вприпрыжку приблизился к бесстыдной толпе и с самым беззаботным и милым выражением лица растолкал мелкотню в стороны, иногда тыкая в их бока своей палкой. — Временный перерыв. Отдохните, — объявил Чонгук, и послышались крайне разочарованные и раздражённые ахи и охи. — Что ваше величество здесь делает? — заговорил он, когда толпа рассосалась и поблизости не осталось любопытных ушей. При виде Ким Тэхёна его доброе и снисходительное лицо потеряло краски и вернулось к обычному бесстрастию, улыбка смылась, даже тон перестал быть милым. Посторонним показалось бы, что Чон Чонгук встретил того, кого ненавидел больше всего в жизни и не против был бы прибить его. Ким Тэхёну даже стало немного обидно. — Пришёл посмотреть на того, кого эти мелкие извращенцы назвали первым красавцем в Поднебесной. Так значит, ты так хорош, что обучаешь детей? И как так вышло? — Создатель Чёрного Кольца попросил заместить его, — сухо рассказал он, не желая вдаваться в подробности. — Ты согласился помочь Шэнь Гэну? От чьих глаз могла бы скрыться неприязнь Чон Чонгука к Шэнь Гэну? Ким Тэхён не поверил такому объяснению. — Я люблю детей. Они невинны. — Невинны? — тот прыснул со смеху, и огоньки умиления засверкали в его карих глазах. — Чон Чонгук, это ты невинен! — он легонько шлёпнул его по плечу. «Ну вот. Опять это со мной», — подумал Чон Чонгук напряжённо и постарался продолжать моргать, разжав побелевшие ладони. — Так значит, сегодня на весь день ты учитель этих балбесов? — Они не балбесы, — упрекнул он. — Я отвечаю за них до заката. — А знаешь ли ты, куда отлучился уважаемый господин Шэнь Гэн? — Не знаю. Не спрашивал, — Чон Чонгук ощущал себя неудобно при напоминании о своём одолжении и поспешил сменить тему: — Где Ху Сунь-ши? Он в порядке? — А-а… Этот юноша выглядит лучше, но ведёт себя странно. Резко просил отлучиться. — Его вдруг кое-что осенило, и озорная улыбка украсила губы. — Кстати! Сегодня Гу-гу приготовил для меня завтрак? Чон Чонгук вспыхивал яростью и недовольством каждый раз при этом глупом детском обращении, и весь положительный настрой слетал в никуда. — Вот ещё! Стану я для вас делать что-то. Создатель Чёрного Кольца попросил передать этот завтрак, — со взмахом чёрного рукава, он развернулся, чтобы уйти. Ким Тэхён задорно захохотал, всё же думая, что завтрак — это дело рук его младшего друга, выскочил за ним и дёрнул за летучий рукав. Чон Чонгук с его отличной реакцией вскинул руку вверх и высвободился из захвата. Тогда Ким Тэхён вновь улыбнулся так и произнёс: — Эй, Чон Чонгук, я вызываю тебя на бой! Некоторые отдыхающие дети, до чьих ушей долетали частичные отрывки того диалога, ошарашенно повернули головы и до смерти заинтересованно распахнули глаза. Сам временный учитель тоже немало подивился и, забыв про былую злость, растерянно спросил первое, что пришло на ум: — Я вас чем-то разозлил? Ким Тэхён улыбнулся ещё ярче и довольнее, даже звёзды не сияли столь ослепительно. Но он, разумеется, не имел в виду ничего плохого. — Вовсе нет, — заложил руки за спину. — Сразимся как друзья и товарищи. Мне всего-то интересно, насколько ты хорош, и лучше ли ты, чем я. — Вот как, — бровь Чон Чонгука приподнялась и, подумав совсем недолго, он дал ответ: — Я не против. — Отлично! Ха-ха-ха! Хорошо, тогда на закате у озера Биянь, м-м? — он дождался кивка и перед уходом вспомнил: — А-а, и без использования дара. Лишь навыки и умения, договорились? — Разумеется. Ким Тэхён настолько обрадовался выдавшейся возможности, что не удержался и, как подмигивал сотни раз на камеры во время своей карьеры айдола, так и подмигнул Чон Чонгуку напоследок. Тот скорчил гримасу и вернулся к занятию с детьми. Нежно и с любовью поглаживая светлую гриву лошади, он прикусывал губу и сдерживал внутри весь восторг и восхищение от этой поездки на грациозной и умной лошади. С детства домашние слуги обучали маленького господина Кима верховой езде, прививали ему заботу к лошадям, рассказывали множество любопытных фактов про них, поэтому он просто не мог не полюбить их всем сердцем. За последние восемь лет Ким Тэхён запрыгивал на лошадь всего один раз — когда они с Чон Чонгуком отправились в Тихие Берега. Но в тот день, так и не насладившись ездой, он думал лишь о расположении храма и о том, что ужасно устал. Именно поэтому сейчас, сев на лошадь, Ким Тэхён ощущал себя невероятно счастливым. Проезжая по серым и невзрачным улицам меж домов, он не переставал впадать в воспоминания о детских годах и годах, когда езда для него была крохотным кусочком свободы среди белых стен. Тэхён также вспоминал о давних грехах и о своих снах, где он заскакивал на белоснежную лошадь и гнал изо всех сил и со всей страстью, пока не оказывался в просторах зреющих рисовых полей. За всё это время он соскучился по ощущениям, которые испытывал, так сильно, что иной раз в груди щемило. Так, предавшись воспоминаниям, Ким Тэхён и не заметил, как дверь дома на одной из улиц отворилась и во дворе появился прелестный юноша. — Ваше величество! — выкрикнул Ху Сунь-ши и подбежал к дороге. Ким Тэхён обернулся на зов и притормозил. — Ваше величество, прошу меня простить! — виновато склонившись наполовину, пролепетал он. Ху Сунь-ши пришёл в крайнее беспокойство, ведь долгое время осмысливал то, как эгоистично и слабо повёл себя ранее, он также думал о совершенных ошибках и ещё о многих пугающих вещах. Его одолело ярое чувство стыда, собственной глупости и немощности. — Ах, встань. Нет причин для этих извинений. Ху Сунь-ши выпрямился, но, опустив голову, не осмеливался поднять взгляда. — Тебе лучше? — Мне? Да… Лучше, — ответил Ху Сунь-ши, на секунду поднял взгляд и спросил: — …Откуда эта лошадь у вашего величества? — А-а… Эм… — неловко замялся тот, и его пальцы тотчас покраснели. — Это неважно!.. Она шла, и я встретил её… И… Вот так! «Я украл её, потому что очень хотел покататься!». Ху Сунь-ши вдруг выпрямился и изменился в лице. — Вы что, украли её? — Нет! Что?! Думаешь, я на такое способен?! Ты как говоришь с императором, а?! На юношу точно гора с небес упала, и он вновь согнулся в поклоне. — Прошу прощения! Этот ученик груб и неразумен! — Ага… Именно! Ким Тэхён прятался за своим титулом и считал, что это худшее, что он мог сделать, но всё равно так поступил. Этот мужчина не умел врать, поэтому оставалось надеяться только на высокое положение и манипуляции. Немного помолчав, полный горя и отчаянья Ху Сунь-ши подал голос вновь, жалобно упрашивая: — Ваше величество… Может ли этот ученик отправиться по одному пути с вами и защищать вас?.. Этот ученик многократно ошибся, но он готов всё исправить… Ким Тэхён явно ощутил, что переборщил, поэтому добросердечно улыбнулся и попытался мягко от него отделаться. Однако Ху Сунь-ши, которого полноценно поглотило чувство вины, упорно не сдавался и продолжал настаивать на своей возможной пользе. — Ты даже не знаешь, куда я собираюсь ехать! И у тебя нет лошади! — Этот ученик готов бежать за вами хоть на край света! И это почти заставило Ким Тэхёна согласиться, но затем он хорошенько подумал. — Ху Сунь-ши, по своему пути я отправлюсь в одиночестве, но в моё отсутствие у меня есть для тебя задание, — сказал государь, и его защитник резко задрал голову, горя всем сердцем и душой. — Всё, что угодно, ваше величество! Этот ученик всегда готов отдать вам свою жизнь! Глубоко тронутый Ким Тэхён сделал важно-драматичный вид и наконец озвучил государственный указ: — Я просто обожаю лесные ягоды. Насобирай их для меня, пожалуйста. И это, разумеется, отразилось жутким разочарованием в глазах Ху Сунь-ши, но тот не подал виду, сохранил при себе уважение и почитание, про которые бесчисленное множество раз забывал. Проводив тем же поклоном Ким Тэхёна, отправился в леса на поиски лучших ягод для его величества. Не героическое пожертвование, конечно, но хоть что-то! Тем временем, умиротворенный и довольный этим днём, Ким Тэхён приехал в небольшой городок, не принадлежащий Чёрному Кольцу, абсолютно свободный и дружный. Жили там люди набора ещё более пестрого, чем в ближнем Чёрном Кольце. Вот их уж точно можно было назвать жильцами безымянных земель! Город этот и близко не походил на привычные столицы могущественных долин: проезжая по его центру, Ким Тэхён рассматривал теряющиеся вдалеке извилистые холмы, обстроенные небольшими домами, оборачивался на крохотные лавки на первом этаже у остальных домов, располагающихся по двум сторонам от дороги. Он также с неподдельным восторгом рассматривал зелёные благоухающие просторы окружающей местности и, щурясь, поглядывал на голубые небеса, величественно сливающиеся с горизонтом цветочных полей. Чудесный городок, окружённый лучшими красотами природы. Проходящие люди с любопытством осматривали новоприбывшего гостя, кто-то вежливо здоровался с ним и желал удачи, кто-то поражённо рассматривал непозволительно дорогие одеяния. Император Звёздных Вод на своём пути встречал и пожилых добрых дам, и дружелюбных учеников, держащих в руках книги, и целые семьи на дневных прогулках. Как-то по дороге он лицезрел забавнейшую картину, как один молодой господин вёл за собой громадного быка и хмуро взирал на окружающих, а следом за ним вприпрыжку шагал ещё один молодой господин, который весело попрекал его: — Ся Най, Ся Най, ну и куда ты только собрался от меня сбежать, а-а? Хотел на юг, что ли, уйти? А всё потому, что нечего было мне одежды изрезать! Взгляни, даже кусок волос отрезал! Поделом тебя наказали! Ха-ха-ха! Мелкая вонючка! — Да заткнись ты! — чуть ли не со слезами по-детски обиженно крикнул мальчик по имени Ся Най и, топнув от злости, продолжил идти. Ким Тэхён проезжал мимо и не уставал ухмыляться, встречая такие интересные картины. Его брало любопытство о том, что кроется за обрывочно услышанными фразами, какие истории расцветают в жизнях встреченных им людей. Он объехал огромное, широченное дерево с устало раскинувшимися ветвями, распластавшееся прямо в центре дороги, когда мимо него пробегало двое мужчин. Один из них выглядел зрелым и гнался за вторым, кто был ещё весьма молод, с выкриком: — Хэй! Вэй Вондо! Живо отдай это, иначе я за себя не ручаюсь! Юноша не сбавлял темпа и со смехом выкрикивал: — Сначала я посмотрю на вашу жену, учитель Ся! Посмотрю и отдам! Обещаю! Ким Тэхён ожидал, что их мимолётно свяжет одна и та же дорога, ничего больше, и проезжал мимо без особого внимания. Однако вот неожиданность: мальчик резко свернул перед идущей лошадью, на ходу разворачивая скрученную бумагу, и даже не заметил, что стоит перед громадным животным. — Я уверен, что она не так уж и красива! — разворачивая, с улыбкой сказал мальчик. Ким Тэхён, увидев мальчишку перед собой, резко затормозил ход лошади, но та поднялась на дыбы, чтобы наступить на беспечного.