Потерянный в Поднебесной

Глава 39: Яростный тигр очнулся котёнком, или беда для его попечителя

Когда произошло внезапное копошение в постели, Чон Чонгук в очередной раз препирался с Шибаем, который приходил по утрам в его дом и уходил вечером вот уже месяц подряд. Чонгук опустил кулак, направленный на низкорослого Шибая, обернулся на странный звук и сначала замер, а после оказался у кровати в мгновение ока, как будто стоял там всё время с самого рождения. Ким Тэхён, ранее бледный, как смерть, вдруг вернулся к живому оттенку и мило, лениво шевелил худыми ногами. Согнув их в коленях, он сонно потёр глаза и по привычке поправил чёлку, наконец уложив её так, как она должна была быть уложена. Шрам на шее давно стёрся — благодаря приложенным усилиям его убийцы не осталось ни следа. Чон Чонгук, страстно и без продыху старающийся ради сегодняшнего осеннего пробуждения этого человека, плотно сжал губы от волнения и, замерев, наблюдал. Шибай у двери окаменел. Этот Великий Мудрец только очнулся, а его уже пропитало могущественной и плотной духовной энергией вдоль и поперёк. Когда Ким Тэхён приподнял тяжёлые веки, его взгляд плыл и рассеянно двигался по красивому, изящному лицу перед собой. Недолго он рассматривал и концентрировал всё внимание на Чон Чонгуке, прежде чем аккуратно поднялся в сидячее положение. Тело переполнялось призрачной, но тяжкой слабостью. Он ощущал головокружение и зовущее желание прилечь обратно. В глазах темнело, а в том месте, где он очнулся, и так всё было тёмным. Зрение то собиралось, то отступало. Играло с ним. Смазанно смотря на свои пальцы, проснувшийся медленно ими шевелил, при этом ощущая себя так, словно сам он лишь тень, способная раствориться при свете солнца. Ресницы устало и недоумённо трепетали, когда он принялся осматривать свои ноги так, как будто никогда не их прежде. Сквозняк пробирался под тонкие одежды, которых оказалось на нём не так уж много, и он странно дрожал. Чонгук возжелал тут же выгнать Шибая и принести остальные два халата. Чуть позже Тэхён провёл ладонью по чёрным простыням и вдруг вспомнил кое-что. Он приоткрыл губы, сомкнул вновь и всё-таки хрипло попросил: — Можно воды?.. Чон Чонгук, с ожиданием наблюдавший, бросился на выполнение просьбы — и уже скоро Ким Тэхён держал в руке чашу. Выпив всё, он почувствовал облегчение, кашлянул и поставил её на тумбу. Комната сохраняла безоговорочную тишину. Этой тишиной распоряжался исключительно тот, кто сидел на кровати и долгое время не собирался вставать. А потом Тэхён как-то неожиданно поднял голову и мягко зацепился пальцами за широкий рукав Чонгука. — Ты. Я помню тебя? Тот опешил и с подозрением оглянулся на Шибая, якобы выпрашивая ответ на вопрос о том, что вообще такое происходит с его величеством. Однако мелкий помощник пожал плечами и прикрылся шляпой. Видимо, он был сконфужен его поведением не меньше. — …Да. Я надеюсь, — тихо и неуверенно прозвучал ответ. Ким Тэхён выглядел настолько беззащитно и слабо, что он даже забыл перейти на уважительный тон. — Да. Я помню тебя, — он подтвердил и внимательно рассматривал черты лица Чон Чонгука, а затем тихо сказал абсолютно простодушно: — Ты мне нравишься. У Шибая упала челюсть. — Святые Ямы! Признаться честно, его дух рухнул в гроб и ушёл под землю на сто лет. Чон Чонгук медленно хлопал глазами. Виновник же их потрясения спустил ноги с высокой кровати на прохладный пол и встряхнул головой так, что волосы упали на брови. Он ослабленно постучал пальцами по деревянному балдахину. — Чья это кровать? Твоя? — он вновь обратился к Чонгуку. — Хорошая кровать. «К чему всё это?!» — взбушевался молодой заклинатель внутри себя. Ким Тэхён встал, держась за балдахин, обошёл хозяина дома и еле-еле дошагал до приоткрытого окна. Начиная ощупывать всё, что видит, он с любопытством осматривал комнату, точно никогда не бывал в комнатах раньше. — Что с ним? — мрачно опустив брови, Чон Чонгук метнул грозный взгляд. — Что он сказал? Ты ему.. Нравишься?.. — Шибай держал ладонь у рта. — Какие у вас отношения, грёбаный ты чёрт? — Что ты с ним сделал?! Почему он так себя ведет?! Ради своей же безопасности Шибай тут же отошёл подальше, покрутил саксофоном и ответил: — Побочный эффект. Я не говорил? Он денёк побудет таким, а на завтрашнее утро придёт в себя. Теперь давай мешок золотых, и я отчаливаю. — Он ничего не помнит? О своём имени, о жизни? — Да, да. Остались вопросы? Давай мешок золотых. — Объяснись. Шибай закатил глаза и потоптался на месте от нетерпения. — Да что тебе не нравится, в конце-то концов? Очнулся твой полубог? Очнулся. Придёт в себя? Да! Завтра! А пока делай с ним хоть что! Ничего не вспомнит! Всё! Отдавай уже мешок!!! Ким Тэхён шуганулся громкого звука и, запутавшись в ногах, стукнулся о стену лбом. Чон Чонгук не смел терпеть Шибая и дальше. Вместе они спустились на первый этаж. — Кстати, грёбаный ты черт, — говоря это, Шибай уже обнимался со своим награждением и собирался отбывать, — по старому нашему знакомству делюсь с тобой таким советом: получше следи за своим Мудрецом. Скоро придётся помогать ему. — О чём ты? — Да так. Просто по Городу Мёртвых слушок ходит, что кто-то готовит казнь Звёздным Водам. Его спина напряглась. Холодные веяния задели сердце. — Кто? — Как знать? — тот лукаво улыбнулся. — Будь благодарен, что предупредил. Сначала Шибай сказал, что это слух, но закончил так, словно знал обо всём в подробностей. Не оборачиваясь, он покинул роскошные владения и оставил за собой тёмный взгляд. — Ваше величество, что вы делаете? Зайдя в комнату, Чон Чонгук увидел, как сидящий на полу Ким Тэхён постукивал его драгоценной флейтой. Он, судя по всему, не понимал, как ей пользоваться, но очень хотел, поэтому старался изо всех сил. — Ваше величество? Тот даже не откликался. Он всё бил флейту о пол, как будто это помогло бы ему узнать, что с ней нужно делать. — Ким Тэхён. Он попробовал так, и вот чудо — получилось. Тэхён поднял голову и растерянно оглянулся: — Меня так зовут? Приведя чувства в порядок, он сложил руки на груди и согласно кивнул. — Мне не нравится. Тэхён расстроенно вернулся к постукиванию драгоценной заклинательской флейтой, недовольно прикусив губу и надув щеки. — Твоё имя красивое. Но тот и думать уже забыл про это. — Что это? — он наконец спросил и в непонимании нахмурился. — Флейта. Чон Чонгук ожидал следующего вопроса, но Ким Тэхён, словно всё осознав насчёт флейты, с тем же невинно-недоумевающим видом положил её в сундук и заглянул за спину Чон Чонгука. Старался рассмотреть, что там в дальнем проходе, но не выходил. — Можно туда?.. Чонгук обернулся, а затем странно посмотрел на него, потому что до этого он творил, что хотел и никогда не советовался ни с кем. В конце концов он кивнул. Они вышли из спальни и попали в широкий коридор, выход из которого вёл к лестнице и нескольким дверям дальше. Неясно, Ким Тэхён проигнорировал те двери или всего лишь не заметил, но сразу отправился к лестнице. Первые его шаги выглядели уверенными в знании того, как правильно нужно спускаться, но через пару секунд он снова запнулся и, не схватись за перила, тотчас упал бы. Выпрямив ноги, Ким Тэхён вопросительно обернулся на Чон Чонгука. — Ты долго спал. Скоро всё вернется в норму. Он сказал это и подошёл ближе. Похоже, Ким Тэхён воспринял это как приглашение и обхватил его руку. Брови Чон Чонгука непроизвольно приподнялись, а взгляд заметался. Он замялся и не произнёс ни слова более. Ким Тэхён отпустил его, лишь когда они спустились на первый этаж. Тогда он принялся трогать всё, что его интересовало, поднимать и опускать, обходить кругами. Он спешил входить в комнаты и выходить, но его ноги со слабостью переносили вес тела, и даже руки иногда тряслись, когда он поднимал ту или иную вещицу. Поглаживая листы домашнего растения, он спросил: — Я здесь живу? — Ты живёшь в другом месте, — голос прозвучал вкрадчиво и мягко, точно при разговоре с малолетним дитя. — Где это место? Он присел за стол с чайными принадлежностями, сложил ладони на коленях и взглянул на картину на стене. На ней изобразили высокие горы с выступами, прячущиеся просторы зелёных красот и резкие воды, наполненные булыжниками. — Там? Мой дом. Чон Чонгук опустил голову. Белый дворец. Но лучшее ли это место, чтобы назвать домом? Родительский дом. Но Ким Тэхён никогда не хотел туда возвращаться. Чон Чонгук сомневался. Поэтому промолчал. — А можно жить здесь? Мне нравится этот дом. Но и на это он не нашёл разумного ответа. Чуть смутившись, он попросил: — Подожди немного здесь. Я приготовлю кое-что. Нужно поесть. И отлучился на кухню, оставив Ким Тэхёна в одиночестве сидеть на стуле и любоваться картиной на стене. Тэхён поднялся на ноги и, ещё побродив по тёмным хоромам, отыскал комнату, похожую на одну из немногих, но отличающуюся широкими коричневыми дверями. Он не поторопился их раскрыть и уйти. Вытащив откуда-то шахматы, мужчина долго и не без пристрастия перебирал их, кидал, пытался грызть и поднимал над собой. Так он походил на слабоумного или сумасшедшего и наверняка упал бы в глазах своего ученика и восхищающейся им О Ысыль. Но в тот момент в его голове царила тишь да гладь — ни единой лишней мысли. Наведя беспорядок в той приятной комнате, Ким Тэхён сложил всё в коробку и сунул туда, откуда достал. Теперь настало время для самого интересного: он раздвинул загадочные коричневые двери и вошёл в залу, служившую, как оказалось, купальней. Вокруг разместилось множество принадлежностей, таких как полотенца, моющие средства и всякие украшения в виде лепестков цветов и масел. В этой же зале пар исходил от вод, огороженных камнями. Так и манили воды вернувшегося к жизни Ким Тэхёна, оттого он с превеликим удовольствием подошёл ближе, чтобы наклониться и коснуться. Но он переоценил свои возможности, и в тот же момент его колени не выдержали — он рухнул в горячие источники. И мог бы умереть во второй раз, если бы Чон Чонгук, разыскивающий его для завтрака, не услышал барахтанье и не заметил открытые двери. Вбежав, он тут же подтащил тонущего к себе и вытащил на сушу. — Что ты делаешь?! Тебе и впрямь мозги отказали?! Ким Тэхён, обтекая с ног до головы, сжал его локоть и растерянно смотрел на лицо того, кто его ругал. Он не чувствовал ни обиды, ни вины. Возможно, только холод от сквозняка и сырость. Сорочка облепила его тело, как и штаны, и теперь всё выставилось напоказ. Чон Чонгук окутал его полотенцами ради приличия и провёл обратно в спальню. Тот сидел на краю кровати и, точно превратив молодого заклинателя в своего прислугу, следил за тем, как он обтирает сначала его с ног до головы. Чон Чонгук взъерошил его волосы, пару раз их протер и кинул полотенце на голову. — После завтрака я высушу твои нижние одежды. Пока что просто надень внутренние и сорочку, хорошо? Тэхён вздернул подбородок, стараясь из-под полотенца взглянуть на говорящего. — Я не помню, как это сделать. Сказать, что это поставило Чон Чонгука в неудобное и неловкое положение — ничего не сказать. Он ошарашенно замер. — Ты… Не помнишь?.. Как это делал Чонгук, Тэхён кивнул, и полотенце скатилось с его лица на сырую одежду. О, этот невинный взгляд. Нет, он не врал. Но легче почему-то не становилось. — Ты мужчина, и я тоже, — пространно смотря на него, сказал Чон Чонгук и примолк. Он повторил это пару раз в своей голове и глубоко вздохнул, сжимаясь, точно ёжик превращался в колючий клубок. — Это странно. Но ладно. Я переодену тебя. — Мне лечь? Чонгук мимолётно взглянул на его худые ноги, как будто усомнившись в ответе, но нервно вскинул рукавом: — Стой на месте! Тэхён послушно встал и казался всё таким же отстранённым и рассеянным. Можно подумать, он где-то потерял свою душу — такое выражение он носил в тот день. Ему не было никакого дела до ситуации, в которую он их и ввёл. Другой, настоящий Ким Тэхён так бы не отреагировал, так не сделал, но этот… творил сущий произвол. Чон Чонгук распахнул нижнюю сорочку и сказал: — Запоминай, как это делать. Второй раз в этой жизни я тебя раздевать не собираюсь. Его тёмные глаза пробежали по крепкому телу с расписными шрамами на плечах. С закусанной изнутри щекой он как можно скорее и спокойнее надел на Ким Тэхёна вторые одежды, затем и первые. Чонгук укатал его в одеяния и облегчённо выдохнул. Однако ему всё же пришлось усадить Тэхёна на кровать. Он присел на корточки и стянул штаны с его ног. — А ну сомкни колени! — смущённо воскликнул Чон Чонгук, отвернул голову и, не в силах ждать, сделал это самостоятельно. Закончив, он поднялся и отскочил от Ким Тэхёна так, как будто он был огнём, сжигающим его руки. Чон Чонгука жутко лихорадило, точно чума вселилась в его тело, и бросило в жар, словно само дьявольское Подземелье разразилось в его груди. Сжав ткань своих рукавов, он прикусил щёку изнутри так сильно, что пошла кровь. Завтракали они в тишине. И в тишине оставались ещё долго. Чон Чонгук кидал короткие взгляды в его сторону, не прекращал трогать свои пылающие щёки и гадать, какое лекарство ему стоит выпить, чтобы жар прошёл. Лекарств выпил много. К вечеру осознал, что это была не болезнь.