Потерянный в Поднебесной

Глава 40: Истинное пробуждение

Наступила ночь. Оба непризнанно ожидали скорейшего наступления утра. Они поднимались на третий этаж, чтобы уложить его величество спать. Чон Чонгук рассуждал о том, выдаст ли тот ещё что-нибудь. — Тэхён. Он собирался пройти в спальню, где очнулся, но Чон Чонгук на это не рассчитывал. — Это моя спальня. Спи в гостевой комнате, как положено, — он приглашающе приоткрыл соседнюю дверь. Ким Тэхён остановился, замер на момент, но после послушно прошёл в другую комнату. В просторной комнате, украшенной шелками, он расстелил постель и залез под одеяла, мирно прикрыв свои глаза. Чон Чонгук с поражением наблюдал за тем, как быстро дыхание его стало спокойным, а ресницы больше не вздрагивали. Он заснул, стоило лишь прилечь. Чонгук прикрыл дверь в ту спальню с тихим, завистливым вздохом. Повисшая в небесах переливающаяся луна проснулась в окружении звёзд, тускло сияющими за осенними облаками. В мрачных беспросветных лесах на холмах завывали волки. Огни в деревне у подножья угасали, и последние голоса смолкли. Чон Чонгук взмахом клинка, загнутого на конце, проделал переливающуюся волнами дыру в пространстве и шагнул туда под покровом ночи… Поставив на серебряный поднос к остальным принадлежностям расписной фарфоровый кувшин, наполненный соевым молоком, он не торопясь развязал свой чёрный фартук и отложил его в сторону. Прохладный сквозняк пробрался на просторную кухню, где он провёл некоторое время после прогулки и небрежного осмотра заднего усохшего сада, и мягко пробегал по коже рук и шеи. Осмотрев поднос с плотным и ароматным обедом, Чон Чонгук подумал о том, не нужно ли принести ещё одеяло наверх. С каждым днём осень постепенно пробиралась и в дома, и под одежду. И если он уже давно сменил летние одежды на утепленные, то кое-кто, проспавший со вчерашней ночи до середины сегодняшнего дня, ещё нет. И Чонгук почти вспомнил кое о чём, когда дверь наверху со стуком распахнулась. Послышались твёрдые, разъярённые шаги. Как будто коренастый гном с железным молотом спускался в безжалостных прыжках. «Лишь бы ступени остались целы». — Ты?! Ким Тэхён застыл на пятой ступени и медленно опустил лук с опасно направленной стрелой. Выражение его лица, раннее огненно настроенное на сражение, теперь выражало то же неловкое недоумение, что и вчера, но только более эмоциональное. С первого взгляда Чон Чонгук с радостью подумал о возвращении своего друга. Сам же Ким Тэхён этой радости не разделял: сведённые брови создали морщинку на лбу, зубы клацнули, раздражённый взмах руки убрал и стрелу, и лук. Пару минут назад он очнулся полностью одетым в совершенно незнакомой комнате. Проснулся от холода, терзающего плечи и ноги, с противным привкусом смешанных лекарств во рту и палящей болью в районе горла. Голова его работала сложно. Сначала Тэхён не помнил совсем ничего и пусто смотрел в высокие потолки. Затем воспоминания накрыли его волной, какая могла бы смыть целую долину. И мгновенно подняли на ноги. Он вдруг обнаружил себя с распечатанными духовными силами. Энергия бешено мчалась по телу и тепло бурлила в центре золотого ядра, вызывая чистое беспокойство и страх. Тэхён смотрел на пальцы и мог видеть синюю энергию, циркулирующую внутри. Ощущая слабость, он всё же был в состоянии сломать целый мир. Он не нашел времени на запечатывание, поэтому, поправив одежду и волосы, призвал своё второе духовное оружие — лук со стрелами — и бросился на поиски информации о своём местонахождении. Пробегая вниз по ступеням, он волновался о друзьях из Чёрного Кольца, о Сун Цинлин с О Ысыль, о Чон Чонгуке и Ху Сунь-ши. Он паниковал, строя предположения о будущем и прошлом, и заранее нагружал себя за всё ответственностью. Встретив Чон Чонгука у стола с подносом, он, однако же, опешил. Осознание убийственно нескоро собиралось паззлом в его голове. — Проснулся? — только и спросил он и прошёл к столу. — Поговорим там. Ким Тэхён тонул в тревоги, но взял себя в руки. Он ощутил, как духовная энергия скапливается на кончиках пальцев, потому живо остыл и прошёл следом. Небольшая отдельная комната со столом из красного дерева, резными стульями, расписной вазой в углу и картиной на стене показалась ему крайне знакомой, но Тэхён сосредоточился не на этом и не на том, что в доме почему-то было прохладно, хотя, когда он заснул, за окном стоял летний зной. Чонгук расставил по столу сладкую кашу, засахаренные апельсины, выпеченные из рисовой муки пирожные с финиками, крендели с начинкой и соевое молоко в кувшине. А после выдвинул стул для проснувшегося, сам присел напротив и взял из подставки железные палочки. В то утро, видит небо, Тэхёна меньше всего заботила еда, несмотря на ворчащий голод, но больше всего — то, что, в конце концов, произошло. Он присел на заботливо выдвинутый стул и не отрывал взора от Чонгука. — Что мы здесь делаем? — Сначала еда. — Что это вообще за место?! — Еда. — Что произошло?! — Прошу вас поесть, ваше величество, — его голос характерно изменился и приобрёл узнаваемую угрюмость. Но на третий раз Ким Тэхён действительно угомонился и с крайне недовольным фырком взял в руки палочки. Начал запихивать еду в рот и при этом с негодованием поглядывал на Чон Чонгука. Они снова ели вместе. На этот раз о прошлом их совместном обеде помнил только один. Чон Чонгук кидал на уплетающего закуски Ким Тэхёна задумчивые взгляды и за маской равнодушия глубоко наслаждался тем, что наконец он — это он. — Я закончил! Чон Чонгук помедлил, но также отложил палочки. Что ж, он забыл, насколько невыносим и поспешен настоящий Ким Тэхён. И очень скоро произошло то, почему он предложил сначала поесть перед разговором, — Ким Тэхён лишился желания открывать рот, способности смотреть в глаза и наполнился сожалением с кончиков ног до макушки. Потерев шею в районе сошедшего пореза, Тэхён впился пальцами в колени, сжал челюсть и сделал свою голову невыносимо тяжёлой. Его взгляд потух. Он вспомнил. Он вспомнил всё, что упустил из-за потери контроля, и не оказался из-за этого счастлив. — Ты не дал мне наделать ошибок… Спасибо… Чон Чонгук не думал, что за это существовала благодарность, поэтому промолчал. К тому же, он умолчал об одной значимой детали. Не без усилий Ким Тэхён продолжил: — Тогда… Как много времени прошло? — Наступила первая луна осени. Он распахнул глаза. — Праздник Белого Дворца?! — Через две луны. Он потерял много времени. И столько же упустил! Из-за выходящих за рамки чувств божественное сияние просыпалось в глазах, его пальцы загорелись. — Ваше величество, — Чонгук прибавил своему тону мягкой беззаботности. Но тот, кого он звал, начинал постепенно разгораться всё больше, точно и не замечая этого. — Ваше величество! Чон Чонгук поднялся на ноги с громким зовом — только тогда Ким Тэхён откликнулся, и сияние спало. — Где Ху Сунь-ши и остальные? Ты уже отправил им послание? — Нет. Они не прибудут, а вы не отбудете. В смятении он не сразу понял, что означали те слова. — Хм?.. — Чем чаще дар выходит из-под печати, тем хуже запечатывание будет действовать на него в следующий раз. Вам повезло, что обошлось без особых потерь, но в следующий раз, если дар снова захватит ваш разум, всё может зайти очень далеко. — Но… без печати как ещё держать его в узде? Чон Чонгук нахмурился и сложил руки на груди: — Контролировать. Сидящий напротив болезненно ухмыльнулся и потерял едва зародившуюся надежду. — Если бы всё было так легко… — Я научу вас. — Что?! Каким образом?! Чон Чонгук, объяснись! — вспылив, он чуть не подхватился на ноги. Духовная энергия вспыхнула на пальцах, но мгновенно погасла, сжатая в кулаках. — Дворцовые советники при вас обязаны были этим заняться, знаете об этом? — Почему ты так уверенно говоришь? Откуда старым скрягам ведать о даре Великого Мудреца? — Правда не догадываетесь? — бровь вопросительно изогнулась. Ким Тэхён напряжённо смолчал. Чон Чонгук отбросил эту тему так, словно ничего и не говорил. — В любом случае легче вас убить, чем позволить вернуться в подобном состоянии. Сказали, что хотите занять трон? Если вы не научитесь контролю, то, как и предыдущие Мудрецы, утащите долину в беды и смерти, — он вздохнул и объявил без шанса на оспаривание: — Какое-то время вы будете жить здесь и учиться у меня. Глаза Ким Тэхёна сверкнули, а рот приоткрылся. Сердце болезненно застучало у горла, и стук его побежал по всему телу. Он сощурил глаза с недоверием. Большую часть своей жизни, чтобы получить учение, ему приходилось умолять. От Ким Тэхёна отрекались всё время его жизни, ему напоминали о несносном характере и смотрели с пренебрежением. Ему и в голову не приходило, что кто-то может появиться и сказать: «Я научу тебя». Чон Чонгук. О, этот странный мужчина. — Время, — бессильно выдавил он, имея в виду свадьбу сестры и собственную церемонию. — В конце концов, Храм Добродетели и Небесная Тюрьма? — Обучение займет тридцать дней. — Так мало?.. — Я и не сказал, что обучу всему. Лишь основам. Откуда мне знать обо всех тонкостях? Я всего-то не хочу, чтобы вы стали одним из тех, кто покромсает Поднебесную на куски. Как бы Ким Тэхён ни волновался обо всём, это — то, на что он и согласился. Тридцать дней обучения контролю. Обучение с Чон Чонгуком в роли наставника. В его доме. — Хорошо. Я согласен. — Я вас и не спрашивал, — хмыкнул он и вышел из-за стола.