Потерянный в Поднебесной

Глава 42: Скамейка

Они спустились в ту самую деревню, на которую по вечерам с высоты смотрел Ким Тэхён, прозвав «мелким огоньком». Он накинул на себя капюшон, чтобы скрыться от чужого любопытства, но люди по улицам почти не ходили. — Для чего мы здесь? — Тэхён вприпрыжку нагнал его. — Купить цветы. Мужчины проходили по пустой ветреной улице, где даже торговцы редко встречались. В домах не горел свет: кто-то спал, кто-то работал. — Осенью? Какие цветы ты хочешь купить? А не ударился ли этот молодой заклинатель головой? Ким Тэхён действительно собирался спросить о его самочувствии. — Маки, — сказав это, Чон Чонгук вдруг остановился. Ким Тэхён врезался в его плечо и хотел возмутиться, как обронил взор на сидящую у края дороги старушку в серых, потрёпанных одеждах. Её седые волосы были завязаны в две косы, лицо затянулось морщинами, а меленькие глаза так сощурились, словно солнце выжгло их. В плетённой корзине у её перевязанных ног покоились одинокие три мака. — Ночной господин! Давно же вы не приходили, — с улыбкой прокряхтела она, как человек перед последним вздохом. — «Ночной господин»?.. — Из-за одежды, — шёпот Чон Чонгука в ответ. — Здравствуйте, — он поклонился ей. — Это всё, что у вас осталось? — Да-да. Но если хотите порадовать своего друга тем же количеством маков, что обычно, поспешите за господином в шляпе. Он купил аж двадцать штук! — она указала рукой на дорогу, где не виднелось ни души. — Гу-гу! Я задержу его! Ничего не зная, но уловив главное, Ким Тэхён бросился в том направлении, куда было показано. Чон Чонгук успел лишь тревожно взглянуть на его удаляющуюся фигуру. — Могу я купить у вас эти три мака? — Конечно, конечно. — Она принялась аккуратно доставать цветы, тем временем молодой заклинатель положил в корзину золотой кусок. — Вы обзавелись новым другом? Спустя столько лет ночной господин пришёл не один! Я искренне рада за вас! Чонгук положил в свою собственную корзину маки и тревожно поглядывал в сторону, куда убежал его величество. — Простите за моё отсутствие, — он поклонился. — Следующей осенью я снова приду. — Что ж, бегите уже и не дайте ему убежать одному, — старушка добро улыбнулась и погнала его ладонью. — Спасибо. После третьего поклона он действительно сорвался на бег. Чон Чонгук пробежал довольно много и успел заволноваться, когда нашёл Ким Тэхёна у дерева, держащего направленный лук, своё первое божественное оружие, на откровенно низкого господина в шляпе. Маленький господин крепко сжимал целый букет маков. — Да отдам я! Отдам! Ваше величество, прошу, опустите эту преопаснейшую штуку! — Сколько ещё ты будешь препираться и нести всякую чушь?! Отдавай быстро! Тэхён отлучился всего на пару минут, а уже успел устроить предсмертную сцену для кого-то. — Гу-гу! Гу-гу, я поймал его! Полное вражды выражение лица вмиг изменилось, когда он обернулся. — Ваше величество… — разочарованно вздохнул Чон Чонгук и не смог продолжить. — Ты! Ты! Ты! Шибай залился истеричным смехом и замахал бы от восторга руками, да букет маков помешал. Ким Тэхён растерянно опустил лук. — «Гу-гу»?! — он взорвался смехом. — Да ты теперь ручной песик?! Ваше величество! — Шибай всё хохотал и хохотал, не силясь остановиться. — Ваше величество! Вы знаете, кого приручили? Ой, не могу! Да он же!.. — Стреляйте, — сказал сурово Чон Чонгук, и тот, к кому он обратился, без сомнений снова поднял лук. Шибай вдруг замер и больше не выглядел весело. — Не стреляйте! Ким Тэхён опустил лук с оглядкой. — Нет, правда, стреляйте. Тогда он снова послушно поднял лук и оттянул стрелу. Тут уж Шибай повалился на колени, всё ещё сжимая букет, и громко взмолился: — Пощадите! Прошу, пощадите! Сун Цинлин просила о моей невредимости! — Сун Цинлин? — Ким Тэхён взмахнул рукавом — и лук исчез. — При чём тут она? Объясните мне ситуацию. — А-а! Так вы не всё знаете! — стоя на коленях, товарищ с саксофоном на поясе кинулся объясняться. — Сун Цинлин отправила меня в дом Чон Чонгука, чтобы призвать вашу душу! Она попросила у него моей невредимости! Я точно это знаю! — Он говорит правду? Чонгук напрягся. — …Да. — Вот оно как. Гу-г… Чонгук не сказал мне. Прошу простить, — он поклонился и отошёл от Шибая. — Так это вы помогли мне очнуться? Благодарю за помощь. Низкорослый злючка тотчас поднялся с колен и, ошибочно решив, будто разочарованный и засомневавшийся правитель Звёздных Вод теперь встанет на его сторону, принялся жаловаться и браниться, как маленькие дети жалуются друг на друга: — Ваше Величество Великий Мудрец, убейте этого ублюдка в благодарность мне! — он указал пальцем на Чонгука, уродливо разинув рот в воплях. — Что?.. — И вообще, не верьте ему и не водитесь с ним ради своего же блага! Настоящий гнилой врун! Этот бессердечный чёрт несёт лишь беды! — Ты это… о Чонгуке? — взгляд Ким Тэхёна красноречиво изменился, и будь Шибай чуть внимательнее, заметил бы, что что-то не так. — Да! Конечно! О ком же ещё? Это мерзкий, мерзкий человек! Если вы его убьёте, Поднебесная станет чище и светлее, поверьте! Он!.. Пугающая тень задела лицо Ким Тэхёна. Неожиданно Шибай отлетел на несколько чи и безжалостно ударился спиной о дерево, едва не выронив все органы через рот. Раздался противный хруст — он переломал себе не одну кость, можно сказать, сломался пополам. Тэхён же ловко и изящно подхватил все до единого цветка и кинул полное серьёзности предупреждение: — В следующий раз душу измельчу, господин говорун. Следом он положил цветы в корзину и с доброжелательной улыбкой взглянул на потерянное лицо Чон Чонгука. — Не слушай его. Это чушь. Ким Тэхён протянул руку и потрепал его по густым волосам. Сердце Чонгука, если бы могло, закрутилось и лопнуло бы, разревевшись от боли и завопив от сожаления. Со стороны каменной дорожки, по которой они шли, слышались безудержные падения водопада, виднелись острые живописные горы, окружившие эти места и отдалённо напоминающие каменных великанов с картин Чон Чонгука. Перекрикивающиеся птицы кружили над обрывом недалеко от водопада. На горных выступах шептались последние зелёные растения, где-то кучками собирались бамбуковые стебли, провожающие путников. Густые облака оседали на вершинах гор и словно служили крышей, прячущей эту местность от лишних глаз. Два путника с ледяным ветром вдогонку спускались к пожелтевшей поляне, где располагались старинные красные владения с летящими зелёными крышами. Владения выглядели очень симпатично, но заброшенно и одиноко. В этих спрятанных и отдалённых землях кто за ними ухаживал? Однако и впрямь казалось, что уж когда-то здесь проживал отличный хозяин. Ким Тэхён сразу заметил бережно построенные дома для прислуг, что встречалось очень редко, но всегда говорило о доброй и щедрой душе. — Здесь никто не живёт, ведь так? Кивок. — А кто здесь жил? Возможно, говори он чуть громче, любой зверёныш услышал бы — такая тишь царствовала там. Они сошли на траву, и Ким Тэхён заметил построенный у каменной стены красивейший храм. Если бы не года, вырисовавшиеся на фасаде, он никогда бы не подумал, что храм заброшен точно так же, как всё остальное. — Мой друг. Ким Тэхён вдруг посмотрел на красные маки в корзине, тем временем как Чон Чонгук задумчиво продолжил: — В моей жизни я встретил всего одного бескорыстного человека, который дружил, чтобы дружить, любил, чтобы любить, и поступал храбро, чтобы не предавать самого себя. Ким Тэхён со вздохом прикусил губу. — Это всё принадлежало ему? Чон Чонгук коротко кивнул и не сказал более ни слова. Тэхён думал, что они зайдут в храм, но Чонгук, опустив ресницы, прошёл за высокий красный дом, откуда они попали в несомненно изумительный и ухоженный сад. И беседка там осталась целой, и за всеми растениями, хоть они сейчас и усохли, раньше хорошо ухаживали, и деревья стояли немёртвые, и лавка из дерева была вырезана самым умелым мастером и сохранена в идеальном состоянии, сколько бы лет ни прошло. Непроизвольно Тэхён вспомнил сад Чонгука и с жалостью впал в думы. Они шли и шли, пока не дошли до края сада, откуда виднелись всё те же горы и водопад. На том краю они увидели памятник, у которого с заботой и не без грусти Чон Чонгук уложил все двадцать три мака. Нетронутый временем молодой человек с изысканными серьгами и едва убранными тёмными волосами, красивый и нежный настолько, что мысли о его смерти опечалили бы непричастного. С портрета он смотрел на приходящих твёрдо и непобедимо, но честно и ни разу не жестоко. «Шу Лян-хэ». Выше овального портрета лишь надпись давала понять о том, кто этот человек. Ким Тэхён подумал о мужчине, о встрече с которым никогда не пожалеешь, знакомством с которым будешь гордиться всю жизнь. «…который дружил, чтобы дружить, любил, чтобы любить, и поступал храбро, чтобы не предавать самого себя». Следя за тем, как заботливо Чонгук раскладывал маки у могилы, стоящий позади рассуждал об этом не без чувств, но ничего не произносил вслух. Некоторое время уже после того, как Чон Чонгук разложил всё ровно, он сидел на коленях у могилы и молча смотрел на портрет перед собой. Это выглядело столь печально, что Ким Тэхён прикусил губу. — Я собираюсь прибрать сад. Посидите здесь, — сказал он, поднявшись, и указал на лавку среди деревьев. — Нет. Я тоже помогу. — Вежливость не к месту, ваше величество. — О вежливости не может быть и речи. Я хочу помочь, потому что думаю, что господин Шу Лян-хэ понравился бы мне. — Почему? — У него взгляд доброго человека, — Ким Тэхён легко улыбнулся и пожал плечами. Чон Чонгук, прежде чем ответить, вдумчиво посмотрел на его мягкую улыбку. — Таким он и был. Вместе они убирали тот небольшой сад весь день, с утра до вечера. Ким Тэхён, который любил порядок и был в уборке лучше кого бы то ни было, закатал рукава и носился из стороны в сторону то с сухими палками и ветками, то с брёвнами. Он работал усердно с потом и одышкой, но умудрялся находить время, чтобы посмеяться над Чон Чонгуком. Иногда он начинал скучать, убирая дальнюю площадь в одиночестве, потому добегал до молодого заклинателя и без единой причины на это обсыпал его сухими листьями. — Вы! Ужасный человек! Что творите?! — Чонгук шокированно раскрыл глаза, отбросив метлу. Но Ким Тэхён лишь безбожно смеялся. От смеха и улыбок его лицо всегда преображалось до такой степени, что любое, даже самое чёрствое сердце бросилось бы в пляс. Чон Чонгук не мог продолжать злиться на него, если Тэхён смеялся, поэтому ему всегда приходилось лишь напускать недовольный вид. Взяв метлу, он вдруг поднял такой сильный ветер, что деревья склонились, а хохочущий Ким Тэхён запнулся, зачертыхался и едва не упал. Кто знал, что его веселье только возрастёт от ответной реакции Чон Чонгука? Тэхён схватил с земли удачно длинную палку и бросился в нападение, всё-таки тепло и озорно улыбаясь. Он оказался в нескольких шагах от молодого заклинателя и нанёс удар, который отбили легко и живо. Чонгук отскочил в сторону, подобно ловкой птице, и уходил от его ударов более ловко, чем мог бы даже лучший мастер боевых искусств. Он не давал своему сопернику ни шанса на то, чтобы задеть хотя бы рукав одежд. Они тренировались вместе уже почти с месяц, но сражения в это не входили, и Тэхён постоянно получал одно скупое «Нет» на просьбу сразиться с ним. Чонгук, видимо, считал его самым настоящим хвастуном, но на самом деле Тэхён всего-то желал стать лучше. Потому что он знал — ни на небесах, ни под землёй не найти человека более опытного и искусного в делах боя. — Прекратите нападать, ваше величество, — хмуро произнесли. Ким Тэхён ухмыльнулся и запрыгнул на пень, становясь немногим выше соперника. Водопад шумел где-то вдали. Бело-оранжевые облака плыли над домом и прилегающим к нему саду. Зелень покачивалась вместе с прохладным, но не чересчур холодным ветром. Извилистые горные дороги пустовали. Благородный мужчина с овального портрета наблюдал за двумя мужчинами с удовольствием и счастьем, скрьым за неживым блеском в глазах. Если бы мог, он бы наверняка рассмеялся. Волосы Ким Тэхёна колыхались. Тигриная подвеска позвякивала. Он напоминал наивного, неумелого ребёнка, но воина с картин древних времён одновременно. Он отправил свою палку в полёт, прямо в ноги Чон Чонгука, чтобы тотчас сбить его, а сам бросился в нападение с рукопашным боем. И ничего удивительного не было в том, что Чон Чонгук как всегда успешно отреагировал. Палка не сбила его. Он вовремя прыгнул и, перевернувшись в воздухе, отскочил. Ким Тэхён напал уже без оружия, поэтому свою метлу, коей Чон Чонгук сражался до этого, пришлось отбросить в сторону. Они обменивались хитрыми приёмами и напоминали тренирующихся солдат из Белого Дворца до тех самых пор, пока Чон Чонгуку это не надоело. Тогда он обвёл его величество вокруг пальца и ударил под колено, чтобы тот рухнул на землю и смирился с неоспоримым поражением. Но вдруг кое-что пошло не по плану. Ким Тэхён действительно упал. Однако не назад, а вперёд — прямо на Чон Чонгука. Таким образом они оба полетели на землю. И почему всё всегда шло крахом, если дело касалось этого человека? Кряхтя, Ким Тэхён поднялся на руки и глупо усмехнулся. — Упс. — Почему вы постоянно падаете на меня?! — он скинул его с себя и поднялся, стряхивая пыль и грязь с одежд. — Кто знает? Может, я хочу тебя убить? . — Вы-то? — А-а?! Чон Чонгук, какого ты о себе мнения, скажи мне? Я — Великий Мудрец! — он ткнул пальцем в грудь и гордо поднял подбородок. — Угомонитесь. — Что ты хочешь этим сказать? — Ким Тэхён возмущённо подскочил и сложил руки на груди. Чон Чонгук поднял метлу и продолжил мести как ни в чём не бывало. — Вы бессмертный, но до меня вам ещё далеко, — Чонгук поднял на него раздражённый взор и выразительно повторил: — Очень далеко, ваше величество. Не мешайте убирать. Уйдите с дороги. И не надо тут яростно пыхтеть. Моё мнение не изменится от этого. — Чон Чонгук, ты роешь себе могилу. — Славно, славно. Подите прочь уже. Только когда солнце село, а небеса окрасились цветами заката, двое заклинателей присели на лавку и смогли насладиться и видами, и самим садом. Они изрядно устали и теперь были не против насладиться покоем и тишиной здешних мест. Ким Тэхён любовался уходящим за горизонт солнцем и слушал шорох опадающей листвы, когда откинул голову и сказал, может быть, немного неожиданно, однако совершенно искренне: — Звёзды, небо и природа… Почему люди хотят жить? Прожить короткую жизнь или вечную. Иногда мне кажется, что ничего из этого не держит меня здесь, но дурацкое чувство ожидания... Хотя я всё упустил, мне кажется, словно я ещё что-то могу сделать. Так глупо. Чон Чонгук, зачем Цветение дало мне бессмертие? — он не поворачивался и, раскинув руки, легкомысленно смотрел в небеса. «Странно», — подумал тут же Ким Тэхён, — «что я всё это сказал ему». Наверное, он совсем забылся, пока жил там целый месяц. Обещал себе идти по своему пути в одиночестве… Похоже, этот чудный план тоже шёл крахом, как и всё, что он делал. Чон Чонгук так долго молчал, что к моменту звучания его глухого голоса окончательно потемнели небеса, а полумесяц зорко покачивался под веяниями позднего ветра. — …Если побольше есть вкусной еды и поменьше общаться с глупцами, жизнь вполне сносная. Ким Тэхён медленно повернулся, осмотрел его и внезапно оглушительно рассмеялся. — Тебе настолько нечего сказать? Это твой мудрый совет? Видимо, глупец, с которым я общаюсь, — это ты, Чон Чонгук. Чонгук отвернулся и снова замолчал на некоторое время. Он дождался, когда Тэхён придёт в себя после смеха и произнёс негромко: — Вы рассуждаете так, словно смерть ничего не стоит, ваше величество. Но как много вы за неё заплатите? И сколько за неё заплатят остальные? Вы не император, а человек, помните об этом? — он повернулся и всего на миг заглянул в его глаза. — Возможно, жизнь и не стоит того, чтобы её жить. Я до сих пор сомневаюсь. Ким Тэхён ощутил, как твёрдость пробила что-то, то самое, которое лежало в его душе и внутри сердца и судорожно билось. — Так ты считаешь так же, как я? — Вовсе нет. — Не хочешь умереть? — В смерти нет ничего весёлого. Здесь я хотя бы могу поговорить с вами, но там никого не будет, — он поднял голову к звёздам. Совсем стемнело. И в тихом саду лишь филин звучал. — Мой друг погиб… Теперь я тоскую. Если я умру, хоть один человек, но тоже будет тосковать. Мне не нравятся такие мысли. Да и, похоже, — он сделал протяжную паузу и договорил едва не шёпотом: — есть то, что я люблю в этом мире. Мне не хочется с этим расставаться. По небу протекали полупрозрачные облака, и время мчалось быстрее падающих со скалы вод. Тот поздний вечер скоро пересечётся с ночью, и им придётся уйти, а пока они сидели на лавке вдвоём и говорили друг с другом. Ким Тэхён внимательно смотрел на него, как люди смотрят на тех, кто озаряет их. — Чон Чонгук… «Кто ты?».