Потерянный в Поднебесной

Глава 43: Ненамеренное воткнутый в сердце нож

Той ночью во сне он вернулся в место с рыдающим незнакомцем на белоснежных ступенях и ледяным ветром, забирающимся под одежды. Вновь оказался в радостной толпе, всё повторилось точь-в-точь, лишь двух советников не оказалось. Незнакомый юноша с ненавистью смотрел вдаль, но Ким Тэхён не повернул головы. Осенний сквозняк из приоткрытого окна морозил. Проснувшись, он тяжело и жадно дышал. Каждый сон был таким страшным и печальным, что он начинал вспоминать, какими ужасными могут быть ночи. Ким Тэхён бродил меж иссохших веток, иногда подолгу смотрел на них, чувствуя сквозняк в голове. Он поднимался и спускался по ступеням, обросших мхом. Вспоминая их первую прогулку вместе, Тэхён смотрел на собирающиеся тучи и заранее знал о встрече, приближающейся с каждым днём. Впрочем, думать о той встрече ему приходилось с угрызением совести. Закончив с прогулкой, он в одиночестве занимался тренировками. Прошёл почти месяц с того момента, как Ким Тэхён вернулся к жизни, и будет наглой ложью сказать, что с тех пор его умения мало изменились. Он до сих пор не справлялся с некоторыми проблемами и был действительно далёк от идеала, но перестал быть слабым и беспомощным хотя бы отчасти. В любом случае теперь желание запечатать свои силы прекратило быть столь трусливым. За этими размышлениями и прогулками прошло несколько часов. Чон Чонгук ещё с рассвета куда-то отлучился по неозвученным причинам. Ким Тэхён не оказался даже предупрежден о его отъезде, просто заметил, что никого, кроме него, дома не осталось. Таким образом, когда за окном послышались быстрые шаги и следом за ними раздался тройной стук, ничего удивительного не было в том, что вместо хозяина дома на пороге появился Ким Тэхён, успевший нацепить маску. Он распахнул двери. — Ху Сунь-ши?.. — Ваше величество! Секундно глаза юноши, одетого в утеплённые коричневые одеяния, наполнились слезами, которые он никогда не сдерживал. Ху Сунь-ши бросился вперёд, чтобы крепко обвить императора своими руками. Он зажмурился, уткнулся ему в плечо и замер. О Ысыль выскочила из-за Ху Сунь-ши и тоже накинулась на него с объятиями. Она радостно выкрикнула: — Тэхён-оппа! Я знала, что ты жив! Но Ху Сунь-ши тут же ревниво оттолкнул её ногой. Он крепче обнял своего императора и не желал отходить от него, как будто тот мог бы умереть снова. Ким Тэхён, однако, оторопел от столь тёплых жестов к своей персоне. Брови его чуть приподнялись, ресницы затрепетали. Он не привык к тому, чтобы по нему скучали, и абсолютно растерялся, потому что не считал, что близок им настолько. С давних пор он не собирался ни к кому приближаться и всегда думал о конце с самого начала. Ким Тэхён мог дорожить Ху Сунь-ши, и Чон Чонгуком, и О Ысыль, но в первую очередь он помнил о том, что куда бы ни пошёл дальше, сделает это один. Честно говоря, он размышлял о том, чтобы навсегда остаться в уединении со своим сердцем. И даже сейчас, подняв руки, он похлопывал по спине разволнованного Ху Сунь-ши и обреченно улыбался. Может, проблема была и не в том, что остальные собирались уходить, а в том, что Ким Тэхён не желал больше с кем-то идти. — Простите! — отскочив, тут же выпалил ученик и согнулся в низком поклоне. Тэхён с облегчением выдохнул и отшагнул. — Я очень рад видеть вас, Ваше Величество Великий Мудрец! Я рад, что вы… живы. С вами всё хорошо?! — Э-э… Хм… Со мной всё отлично! Лучше, чем когда-либо. Встань, встань, — он выпрямился и потянул его за плечо с доброй улыбкой. — Скажите, как вы добрались до этого дома? — А! — О Ысыль заговорила и оттолкнула в сторону растрогавшегося Ху Сунь-ши. Тот едва остался на ногах и чуть не слетел в пруд. — Милый братец Шэнь Гэн хотел привезти нас на своей колеснице, что было бы очень удобно! Но этот малолетний придурок, который думает только о собственной персоне и ни о ком более, — она презрительно покосилась на Ху Сунь-ши, и тот раскрыл рот в возмущении, но остался молчалив, — он сказал, что лучше умрёт, чем поедет вместе. И нам с этим придурком пришлось целую неделю сюда добираться на лодке. — Я вижу, вы двое всё лучше ладите, — усмехнулся Ким Тэхён и посмотрел за их спины: — А где Сун Цинлин? Она приехала? — Сестрёнка Сун Цинлин сказала, что у неё появились какие-то неотложные дела. Она встретится с нами позже. Ху Сунь-ши уловил недоумевающий взгляд Ким Тэхёна, когда тот услышал «сестрёнка Сун Цинлин». Ведь, насколько он помнил, О Ысыль недолюбливала Сун Цинлин до скрёжета зубов. Не так ярко, как Ху Сунь-ши недолюбливал Чон Чонгука, но достаточно для того, чтобы вообще никак её не называть. Но вот, стоило Ким Тэхёну ненадолго отлучиться, как Сун Цинлин для неё стала «сестрёнкой». — Она делает вид, что у них хорошие отношения, — Ху Сунь-ши цокнул. — Я не делаю вид! Мы стали близки! Наверняка так же, как Чонгук с Тэхён-оппой, — никто не заметил, как О Ысыль перевела стрелки и с улыбкой невинно произнесла: — Кстати, Тэхён-оппа, Чонгук рассказал тебе о своём отъезде с сестрёнкой Сун Цинлин? Камень, упавший на голову. Он резко повернул голову. — Они уехали вместе? Взгляд Ким Тэхёна глупо заметался при упорной попытке вспомнить, говорил ли молодой заклинатель что-нибудь об этом. Ведь они беседовали крайне много, каждый день. Да Ким Тэхён ни с кем в жизни столько не разговаривал! И неужели Чон Чонгук даже словом не обмолвился? — Да! Да! Ну скажите же, они будто тайные возлюблённые — везде вместе! — она широко растянула губы в беззаботной улыбке. — Ещё и скрываются, голубчики! Разве вы не замечали? Мне кажется, Чон Чонгук влюблён в неё. О да! Они были бы отличной парой! Или эти двое уже пара?! Но О Ысыль была единственной, кто умилялся. Ху Сунь-ши обозлённо обернулся к ней: — Заткнись уже. Не неси чушь. — Да ну, сам подумай! Их любовь логична! Если мужчина и женщина проводят всё время вместе, они очень просто могут влюбиться. — Она права, — настолько тихо согласился Ким Тэхён, кивая самому себе, что никто не услышал его. Он отступил и пропустил их в чужой дом: — Думаю, мне можно вас впустить. Но на самом деле он знал, что в дом Чон Чонгука их впускать нельзя. И всё же сделал это. Потому что ему вдруг стало горько. О Ысыль, довольная исходом, живо прошмыгнула внутрь и начала рассекать по богатым владениям. Она трогала всё подряд и громко выкрикивала о том, что это место — лучшее, где ей приходилось бывать. Она также не забыла упрекнуть их о простеньких трактирах, в которых приходилось ночевать ранее, и припомнила ночёвку в чаще леса. «Как такое могло произойти, если один из вас настолько богат?!» — вот об этом девушка думала, а раз думала, то, разумеется, говорила. — Ваше величество, этот дом принадлежит Чон Чонгуку? — Ху Сунь-ши остался на месте и не отводил глаз от него ни на секунду. Он не решался войти и, хотя Ким Тэхён дал на это разрешение, он видел на его лице сомнения. — Да. Вся эта площадь. Я жил здесь целый месяц. Это безопасно, Ху Сунь-ши. — Ваше величество помнит, что этот подозри… Помнит, что Чон Чонгук совершил в тот день? В день вашей смерти. — Я всё прекрасно помню. Он распахнул глаза и неуверенно уточнил: — О том, что он убил вас, а перед этим… — Да-да, он убил меня. Почему ты так странно говоришь? Он сделал это из светлых побуждений. Ким Тэхён пребывал не в лучшем расположении духа. Только что он узнал, что человек, с которым он проводил день за днём, не посчитался с ним и бросил одного ради, подумать только, какой-то девицы! Кроме того, шутки О Ысыль оказались совсем не к месту. Теперь он считал, что Чон Чонгук скрыл от него ещё и свои отношения с Сун Цинлин. Поставил его ни во что. Сравнял с пустым местом, не имеющим никакого значения. Вот к чему пришёл Тэхён, утративший веру в ценность своей личности и любящий иногда драматизировать. — Но перед этим… — Ах, это, — опомнился он и виновато кивнул: — Я убил того человека, Лео… Прости за то, что увидел меня в таком состоянии. Хм, больше тебе не придётся видеть моих слабостей. Забудь о них. Сейчас всё намного лучше. Этого не повторится. Ху Сунь-ши выслушал его и понял, что его величество не вспомнил очень весомой части того происшествия. Оставив этот разговор на потом, он прошёл с горящим отвращением в дом гадкого человека. Совершенно не ясно, что и кому пытался доказать Ким Тэхён, когда неумело, абсолютно неумело проводил экскурсию по чужому дому, делая это с особым пристрастием. Ведь он понятия не имел, для чего на первом этаже заперты все гостиные, но сказал, что ключи от них потерялись. Как назывались старинные вещи на полках в шкафу? Он ответил, что о них рассказывать запрещено, хотя на деле это всего лишь оказались принадлежности для рисования. Просто он не сразу понял. Ким Тэхён не знал, почему все двери расписаны в одном стиле и зачем на втором этаже аж семь спален, но это не мешало ему стараться изо всех сил. Он откровенно умничал и говорил обо всём так, словно сам тут жил, словно всё это принадлежало ему. — Этот дом такой бо-о-о-ольшой! — разводила руками впечатлённая О Ысыль. — У меня кружится голова! — приложив ладонь ко лбу, она драматично опёрлась о плечо Ху Сунь-ши. — Слишком, слишком много комнат! Неужели у Чонгука пятнадцать детей и семь жён, а? Зачем ему одному такие хоромы?! Нет! Здесь может жить целая деревня! Тут к О Ысыль пришла мысль, и она подскочила к Ким Тэхёну, чтобы схватиться за его локоть. — А если меня утащат призраки?! Что делать?! Как быть?! Ох, бедная я! — она откинула голову. — Какие призраки? — скептично вздохнул Ким Тэхён. — Злобные, разумеется. Хотя я боюсь и обычных. — Ты всего боишься. Трусиха, — посмеялся над ней Ху Сунь-ши. О Ысыль насупилась, но их оборвал угрюмый голос: — Давайте я покажу вам ваши комнаты. — Да дело не в этом! Тэхён-оппа, дай мне самую большую комнату наверху! Там меня призраки точно не достанут! Только в огромной спальне я буду чувствовать себя безопасно! Как у вас тут говорят? — она на миг задумалась и радостно воскликнула: — Во! Видят Небеса, я не лгу! — ударила себя в грудь, но тут же закряхтела, потому что переборщила. Ким Тэхён решил, что прибывшие останутся в доме Чон Чонгука на ночь. Он указал им комнаты и настойчиво попросил О Ысыль не входить туда, куда не просили. Конечно, он умолчал о том, что сам именно этим и занимался в свой первый день. Он пожадничал и утаил сад, в котором проводил всё свободное время, зато щедро поделился горячими источниками, едва не убившими его. Ху Сунь-ши ни на что не смотрел и желал лишь поскорее уйти. О Ысыль же, забывшая о своём страхе перед призраками, норовила остаться там жить. — Даже не мечтай. Если кому и позволено здесь жить, то только мне. — И с чего бы это?! Тэхён-оппа, с давних пор ты заделался женой хозяина этого дома? — она злобно загоготала. Ким Тэхён растерялся, но сидящий в кресле Ху Сунь-ши выкрикнул: — А ты с давних пор отдала сердце Сун Цинлин?! Вот это удар! О Ысыль, невозмутимая, но пылающая от злости, собралась воспользоваться больной точкой и пошутить о Шэнь Гэне, как Ким Тэхён не выдержал и прервал их: — Поменьше таких грязных шуточек в моём доме! То есть, в доме Чон Чонгука! — А то что? Тэхён-оппа очень смутится, потому что… — А то, вернувшись на трон, тебя выдам замуж за бедняка. А тебя, Ху Сунь-ши, женю на первой попавшейся дуре. Ху Сунь-ши сразу примолк. — Фу, как по-старикански, — фыркнула смелая О Ысыль. — Просто кошмарно, — едва слышно кашлянул юноша в поддержку. Тогда Ким Тэхён развернулся к ним и с лукавой улыбкой придумал: — Или женю вас друг на друге, м-м? Так даже лучше. Ху Сунь-ши и О Ысыль переглянулись. Стояла тишина. А затем юноша прикрыл рот и согнулся в тошнотворном порыве. Возмущённая до ужаса девушка взмахнула своими волосами, поставила руки в боки и топнула ногой: — И что это за реакция?! Я отличная партия, знаешь ли! — Прости, я представил тебя своей женой, и мне поплохело, — он замахал рукой, дабы прийти в себя. О Ысыль взбесилась ещё сильнее. Разразился очередной громкий спор, чуть ли не дошедший до драки. Долго же они препирались друг с другом и кидались разными язвительными фразами. Ближе к вечеру в дом прибыли Чон Чонгук и Сун Цинлин. И приятный вечер обернулся ядовитым дождём. Ким Тэхён приветствовал вошедших натянутой улыбкой, и он прекрасно понял своё упущение с первых же секунд. Он пожалел о своём поступке сразу же, стоило разглядеть разочарование на чужом лице. Разочарование в нём. Когда Ким Тэхён заметил, как глубоко раненый Чон Чонгук вздрогнул, встретив О Ысыль и Ху Сунь-ши, и вовсе затрещал от собственной глупости. Чон Чонгук разозлился. Нет. Он жутко разозлился. Настолько, что рука потянулась за мечом, а глаза покрылись ночным небом без единого огня — сплошная тьма и мрак. Ху Сунь-ши и О Ысыль рассекали по его владениям, громко ругались и смеялись в одно время. Горели свечи, и былая тишь с чистотой постепенно выходили за порог. Впервые за проведённое вместе время он прожёг Ким Тэхёна столь бурным и разгневанным взглядом, как будто они вернулись в презрительное прошлое в Ханаме. «— Я сразу понял, что это дело первой важности для этого ублю… Чон Чонгука, в смысле. Дом для него — что-то святое, вот уж правда. Помешался, как сумасшедший, и никогда никого внутрь не пускал. Так что я подумал, что вы самый близкий для него человек, и поспешил вас предупредить обо всём, — небрежно рассказал Шибай в одну из случайных встреч. — Святое Поднебесье, городишь всякую чепуху. Я-то самый близкий? — он сидел на пне и жевал тыквенные семечки. — Клянусь сердцем короля, никого он туда не пускал! Даже его лучший друг так и не получил права… А вы и впрямь особенный, — он хмыкнул, оглядев Ким Тэхёна с ног до головы. — Впустил меня внутрь впервые за все годы знакомства только ради вас. Его дом — это место, где он уязвим. Советую вам этим воспользоваться». Ким Тэхён решительно про это забыл. И сделал то, чего делать не должен был. Мог не впускать никого внутрь, отправиться в путь с утра, но выбрал сглупить. Потому что в отношениях никогда не отличался умом и опытом. Так Ким Тэхён скрипуче улыбался Чон Чонгуку в лицо и притворялся, будто не видит ни в чём проблемы, хотя сам трещал пламенем стыда и сожаления. — Чонгу-у-у-ук! — позвала О Ысыль и радостно замахала руками. Но Чонгук смотрел только на стоящего перед собой Тэхёна и вынудил того убито спросить: — Что?.. Примерно неделю назад, в один из дней, когда они вместе проводили вечер за обсуждением книг в библиотеке, Чон Чонгук прервался и серьёзно попросил: — Ваше величество. — А-а? — Я не люблю гостей. Со дня на день приедут остальные. Искренне прошу вас понять меня и не впускать их… — О-о, я знаю. Я знаю, не волнуйся об этом! Твой старший не впустит сюда даже ветер. В тот вечер, в который Ким Тэхён предал собственные слова, он не знал, скажет ли Чон Чонгук ему что-нибудь. Он не надеялся на то, что он просто молча уйдёт. Он надеялся, что Чон Чонгук разозлится и ударит его. — Я доверял вам. Слова мгновенно пронзили голову, сердце и душу — мысленно Ким Тэхён свалился в гроб и засыпал самого себя землёй. Его отравило кислотой и бросило в жар. Уродливые лапы демонов вылезли наружу и беспощадно сжимали Ким Тэхёна в объятиях вины, отвращения к себе. Они царапали острыми когтями его горло и держали глаза широко открытыми, чтобы он разглядел всё разочарование Чон Чонгука. Ким Тэхён рухнул в яму и выронил из рук всё, что держал. Чонгук пронзил его взглядом и ушёл, потому что доверял ему настолько, что впустил в свой дом. Это был знак, намного больший, чем Тэхён мог понять. Чонгук впустил его внутрь, и это моментально обнажило его сердце. «Это то, что я сделал для тебя. Мой дом — самое ценное, что у меня осталось в этом мире, и я делюсь им с тобой», — вот о чём он не сказал. Возможно, это его вина, раз он решил, что Ким Тэхён не станет этим пренебрегать и не откроет двери для остальных. Ким Тэхён же в свою очередь мог хвататься только за глупое оправдание: «Он злится из-за такой ерунды! Как по-детски!». Но, в конце концов, Чон Чонгук был замкнутым и сложным человеком с самого начала. Не новость, что он относился к своим владениям как к чему-то неприкосновенному и личному. И самое ужасное — Ким Тэхён соврал бы, сказав, что не знал о том, что этот жест глубоко ранит его. Более того, он впустил их именно по этой причине. Потому что единственное, как Ким Тэхён мог защититься от укола в сердце — это уколоть в ответ. Он обо всём знал. И всё равно так поступил. Вот что задело Чон Чонгука более остального, из-за чего своё бьющееся сердце он насильно покрыл льдом, отвернулся и вышел наружу. «Тебе дали кое-что ценное, но ты откинул это в сторону, как безделушку, Ким Тэхён». Сун Цинлин посмотрела на него укоризненно и вздохнула, покачав головой. Скоро погасло солнце, и небеса почернели. В тот вечер Сун Цинлин, Ху Сунь-ши и О Ысыль весело проводили время за шашками в багровой гостиной. Они шумно спорили, расхваливали друг друга, ещё чаще бросались обзывательствами и поедали из большой тарелки сладости, добытые на кухне. То время, которое отсутствовал Ким Тэхён, эта троица провела вместе в Чёрном Кольце, но они рассказали, что из-за Ху Сунь-ши почти уехали в соседнюю долину. Ни один из них прямо не заявил об этом, но стало понятно, что юноша не переставал реагировать на Шэнь Гэна. Они не уточняли, что произошло, но после одного случая Ху Сунь-ши кинулся собираться в путь и пообещал уехать из Чёрного Кольца чего бы то не стоило. Узнав об этом, Шэнь Гэн уехал первым и тем самым позволил всем остаться. Он не появлялся до самого отъезда своих гостей, поэтому Сун Цинлин, О Ысыль и, главное, Ху Сунь-ши спокойно прожили там оставшееся время. До сих пор никто не осмелился поинтересоваться, что между ними произошло. Даже бестактной О Ысыль эта история казалась слишком щепетильной. Она шутила, но подробностей знать не хотела. Единственное, что все они поняли: Ху Сунь-ши ненавидел Шэнь Гэна в разы больше, чем кто-либо мог ненавидеть человека, проявляющего подобную заботу. Но что произошло, то произошло — Шэнь Гэн исчез на месяца и не давал о себе никаких вестей, пока его важные гости прожили все те дни в Чёрном Кольце и покинули его лишь после засекреченного для остальных послания от Чон Чонгука к Сун Цинлин. Ким Тэхён слушал об этом до такой степени вяло и незаинтересованно, что забыл спросить, куда вообще вместе отбыли Чон Чонгук и Сун Цинлин. Он уже придумал, что они были на свидании, и потому эту мимолётную мысль сбила другая, огромная и сочащаяся — мысль о случившемся, как будто повозка со мчащимися конями сбила крохотного зайца. Он сидел в кресле в тёмном углу комнаты, подперев коленом подбородок, и отрешённо следил за игрой. — А где Чонгук? — в какой-то момент опомнилась О Ысыль. Её компаньоны обернулись и только тогда заметили его отсутствие. — Сказал, что пошёл спать. — Спать? — обернулась Сун Цинлин и прозвучала так, словно услышала что абсурдное. Плотно сжав губы, Ким Тэхён ничего не ответил. Скоро настала ночь, и все отправились по комнатам, совершенно наплевав на распределения его величества. Благодаря просторным владениям для каждого нашлась собственная широкая кровать за закрытыми дверями. О Ысыль заняла комнату на втором этаже в самом конце коридора, Сун Цинлин заняла комнату на том же этаже, только в самом начале — так девушки оказались на разных концах. — Вот уж и правда близки как сёстры, — презрительно хмыкнул юноша, ставший свидетелем этого. — Обещались друг другу, что разделят комнату. Пх-х-х… Ху Сунь-ши прошёл наверх и занял комнату рядом с комнатой Ким Тэхёна, ушедшего туда раньше остальных. Он тихо постучал и медленно её приоткрыл после разрешения. — Ваше величество ещё не спит? Теребя зубами ткань своего рукава, тот сидел на своей постели, покачивался и рассеянно смотрел в пустую точку. Вздрогнув, он заметил Ху Сунь-ши и кивнул. — Уже собираюсь. Иди, набирайся сил. Но Ху Сунь-ши некоторое время неуверенно топтался на месте, прежде чем выйти с поклоном: — Доброй ночи, Ваше Величество Великий Мудрец. Я и правда очень счастлив видеть вас живым. Тот же лишь растянул губы в благодарной, но неискренней улыбке и махнул, делая вид, что беспокоиться не о чем, когда сам он волновался так сильно, что просидел на постели несколько часов. Ху Сунь-ши ушёл, а Ким Тэхён продолжал разрываться между тем, чтобы остаться самым ужасным человеком в Поднебесной, и тем, чтобы набраться смелости и привести всё в порядок. Это был выбор не из лёгких. Но Ким Тэхён всё же решил бесшумно открыть дверь в комнату Чон Чонгука, чтобы увидеть его пронзающий взгляд, спросить, почему тот не спит, и, упав на колени, рассказать о том, какой он бесповоротный идиот. «Если он снова возненавидит меня, я и впрямь этого не переживу». После того, как Чон Чонгук обратил на него свой разочарованный взгляд, Ким Тэхён не мог избавиться от назойливого страха. Он совершил ошибку и боялся, что из-за неё они двое вернутся к тому, что было между ними раньше. Он так боялся, что Чон Чонгук больше не заговорит с ним, что едва не сломал себе пальцы, пока представлял это. Но, в конце концов, зря скапливал для разговора храбрость и подбирал слова. Потому что внутри спальни молодого заклинателя лишь ночной ветер постукивал дверцей открытого окна и колыхал смоляно-чёрные простыни на пустой постели. — Чонгук?.. Бурный поток холодного ветра укутал его с головы до ног. Кроны деревьев насильно склонялись. Листья над головой срывались и шелестели. Проникающий запах омертвевшей плоти и сгнившей древесины ударял по ноздрям. Ноги, перебирающие по земле, спешили до тех пор, пока он не сорвался на бег. И чем глубже в лес убегал, тем явственнее становился омертвляющий мерзкий запах. Мелкими каплями дождь размеренно застучал по голове, когда Ким Тэхен внезапно запнулся и испуганно поднял голову. Чёлка упала на его сверкающие в ночи глаза. Полы одеяний тревожно развевались на позднем осеннем ветру. Губы разомкнулись, не в состоянии вымолвить ни звука. Размером с двух высоких мужчин волк с изуродованным широким человеческим лицом, огромными заостренными лапами и словно пришитым длинным хвостом тяжело и шумно дышал, ударяя вонючим дыханием по ноздрям. Зрачки великого в размерах зверя голодно скользнули в сторону и уткнулись в замершего Ким Тэхёна, который испугался, что Чон Чонгука похитили, и бросился разыскивать его. И кто знает, что могло случиться, если бы не появились надёжные и сильные руки, схватившие Тэхёна за плечи для того, чтобы отвести в сторону. В следующее мгновение высокий и безупречно прекрасный Чонгук скрыл его за своей спиной, бесстрашно поражая уродливое существо мечом. Волк с человеческим лицом, лишившись своей головы, рассыпался в горку песка, точно так же, как когда-то рассыпалось чудище по имени Цан Цзе.