Потерянный в Поднебесной

Часть 48: Где мы нашли свое начало

— Кто эта девушка? — подогнув ногу под себя, спросила О Ысыль. Поездка продолжалась в бесконечной болтовне между этими двоими и не спешила прекращаться. Несмотря на то, что солнце исчезло за плотными облаками, пересекающимися с подходящими тучами, и с утра до вечера время стояло, в действительности пробил лишь полдень. Они поедали орехи из мешочков, которые купила для них Ху Дэ перед долгой поездкой. — Ху Дэ — прославившаяся в народе добрым именем заклинательница. Зови её уважаемой госпожой. — Да здесь все кругом уважаемые господа! — девушка сложила руки на груди. — Я мало кого уважаю, и с чего бы мне так кого-то звать? Когда увижу, что твоя сестра настоящая госпожа, тогда и решу, звать её так или нет. Не приказывай мне. — Ты!.. — он выронил орех от возмущения. — Да что с тобой не так?! В этом мире другие правила! Тот, кого почитают все, — достойный доверия человек! — Ты невежественный и поверхностный, — она усмехнулась и закинула разом пару орешков в рот. — Человек, получивший всеобщую ненависть, заслуживает сомнения. Человек, заполучивший всеобщую любовь, заслуживает ещё больших сомнений. Запомни, Ху Сунь-ши. Это хороший урок. Ему вздумалось что-то возразить, но, припомнив историю своего правителя, Ким Тэхёна, он только зажевал губу. Раньше Ху Сунь-ши не ведал ничего о жизни его величества до восхождения на трон, но думал, что Ким Тэхён славился талантами и без труда получал внимание и любовь. Он считал, что у него имелись и друзья, и поклонники, и девушки. Он думал, что правитель имел славную юность, полную приключений и радости. Ху Сунь-ши сильно заблуждался в представлениях и потому с великой неожиданностью принял истинную историю. Тот, кто ослепительно улыбался, глупо шутил и являлся личностью самой достойной, — этот человек подвергался вечным гонениям, с детства рос в презрении и ненависти. Почему-то все близкие сердцу люди отрекались от него и винили почём зря, в него никто не верил и едва ли любил. Ким Тэхён рос в одиночестве, обманываясь чьим-то присутствием, но он совершенствовался, оставался всё тем же справедливым и праведным мужчиной, и смеялся по-прежнему игриво. Ху Сунь-ши думал о том, почему его величество не замкнулся ещё в детстве, почему не восстал против целого мира и как сохранил душу среди огня? Но потом он вспомнил самого себя. А почему Ху Сунь-ши сбежал холодной зимой? Как он пережил всё и не сгинул? Зачем было всё это терпеть, ну почему просто не сдаться, а бежать с горящим горлом по темнеющему зимнему лесу, полному волков? И он сразу понял всё: потому что жажда другой жизни настолько сильна, что ты переживешь любое сотрясение, потому что знаешь, что за одним из тысячи поворотов наконец найдёшь конец. Потому что однажды и самая маленькая лодка причалит. Ху Сунь-ши ощущал глубокое понимание, рассуждая об этом. В думах он даже не заметил, с какой взрослой и несвойственной ей гордостью на него смотрела О Ысыль. — Ты всё осознал? — она ехидно улыбнулась. — Хоть раз в жизни сказала что-то правильное... — Я всё время говорю правильные вещи, просто ты не замечаешь. Ты, юноша, даже не замечаешь, что я совершенно другой человек. Ысыль закинула ногу на ногу и, не отрывая от него взгляда, положила очередной орех в рот. Он мог бы пропустить те фразы мимо ушей, как очередную ерунду, высказанную этой особой, но вдруг напрягся. — Меня уже долго интересует, — прищурив глаза, Ху Сунь-ши с настороженностью наклонился и тихо спросил: — Ты что-то скрываешь? Стоило ему договорить, как девушка громко и бесконечно расхохоталась на всю карету, похлопывая при этом ногами по полу и запрокидывая голову назад. Она хохотала так долго, что начала задыхаться и махать руками, дабы остудиться, но попытки проваливались и О Ысыль сумасшедше заливалась дальше. Лишь немного смеркалось, когда кони притормозили с фырками и карета замерла. Ху Дэ, проводившая их в этом пути, спрыгнула с лошади и накрепко привязала её к одному из деревьев. Дверь кареты распахнулась, и О Ысыль буквально вывалилась изнутри с охами и ахами, при этом поругиваясь на свою усталость и скрипящую боль в пояснице. — Я могу сделать для тебя массаж, — добродушно улыбнулась Ху Дэ. — Ой! Правда? Здорово, конечно, но подождите, — она обернулась к вышедшему ученику. — Эй, Ху Сунь-ши, при боли в пояснице сильно помогает массаж? Юноша, поправляющий кожаный пояс своих коричневых, немного смятых у полов одежд, оказался неожиданно втянут в странный диалог и принял соответствующее выражение лица. — Почему ты спрашиваешь об этом у меня? — А нужно у Шэнь Гэна? — она многозначительно подняла брови с улыбкой. Жар остро вспыхнул на щеках и шее Ху Сунь-ши, но он не шелохнулся, точно превратившись в ледяную статую. На смешливую речь исключительно пораженно отреагировала его сестра — Ху Дэ распахнула глаза, боязливо обернулась на брата, следя за его реакцией и начиная паниковать. — Да нет, нет! Точно у тебя спрашивать нужно, — злобный и издевательский хохот. — Кстати, а это больно, когда… — Ты не понимаешь, о чем говоришь, девушка, — холодно произнесла Ху Дэ. То, с какой важностью и строгостью прозвучали слова заклинательницы, произвело на О Ысыль неслабое впечатление, поэтому, веселая и разгоряченная, она даже усомнилась в своих шутках. Ху Сунь-ши не знал, рыдать ему или смеяться от всего сердца. — Все нормально. Она все время себя так ведет. Делаясь равнодушным, Ху Сунь-ши попытался обмануть того, кто видел достаточно много, чтобы этому не поверить. Желая ему подыграть, Ху Дэ прикусила губу и вздохнула. Позже, когда карету привели в порядок и всё исправили, они продолжили свой путь. Солнце окончательно исчезло с небес, и леса, по которым они путешествовали, накрыла полуночная тьма. Несколько фонарей прикрепили для лучшего видения около кучера, заклинательница зажгла над собой световое облако, проезжая на белоснежном прекрасном коне с пышной рыжей гривой. Двое друзей продолжали рассуждения обо всём, пока луна не взошла и звёзды не замерцали. — Где мы будем завтра? — засыпая на его плече, шептала О Ысыль. — В одной крохотной деревне. — Ты был там? — Я… — Ху Сунь-ши устало приоткрыл глаза. Он положил свою голову на её и засыпал. — Вырос там… — Я думала, после того, как ты сбежал из Синего Пламени, то сразу встретил Ху Дэ и отправился в столицу Звёздных Вод, — она вяло удивилась и развела руками, сонно зевая. — Нет... Я ещё долго скитался после этого. А потом сестра... Привезла меня в ту деревню. Любой бы поинтересовался о том, как тогда Ху Сунь-ши поступил в Белый Дворец, где учеников принимают в возрасте пятнадцати лет до получения дара. Но О Ысыль, понятное дело, ничего о том не ведала. — Так это твой дом? — Мгм, — он сложил руки на груди, начиная замерзать. — Ты навещал свой дом с тех пор? — Я никогда не хотел возвращаться. — Но ты продолжаешь звать это место своим домом, хотя не хочешь возвращаться туда? — Мгм. — Ой, всё, смолкни! Я ничего не понимаю. Ломаешь мне мозг только, — она скривилась и отвернулась, давая понять, что намерена заснуть. Ху Сунь-ши цокнул и опустил ресницы. Через пару часов от разговоров ничего не осталось, лишь едва слышное милое посапывание. Ху Дэ стойко вела их за собой до самого восхода солнца. В ее голове роились разные мысли, и это отражалось на лице бледно-жёлтым лучом вставшего солнца. Светлые глаза становились полупрозрачными под омывающими солнечными водами. Волнистые длинные волосы покачивались при поездке и приподнимались из-за утреннего ветра, а медные рукава на красных одеждах благородно поблескивали. Кучер, седой и морщинистый мужчина в годах, утомленно зевал и медлительно моргал, послушно выводя лошадей вслед за госпожой на расширяющуюся дорогу. Дорога та вела к холмам, к высоким каменным возвышенностям и зарослям, скрывающим за собой небольшой город. Долго они ехали по лесным зарослям, прежде чем выйти на неё. Ху Сунь-ши мирно спал, несмотря на то, что его голова легонько тряслась. О Ысыль напротив давно устроилась так, словно лежала на кровати, но от неудобства не переставала ворочаться. Ночь прошла спокойно, лишь копошение этой особы могло напрячь кого-либо. Им обоим снились красочные сны, когда глаза пришлось испуганно распахнуть. — А-Су!!! До ужаса беспокойный крик сестры выдернул его из небесных грёз. Сон резко прервался. Через мгновение он выскочил наружу с сжатым в руке мечом. Опасность застигла их у въезда. Ху Дэ умело отбивалась, свободно изгибая запястье и раскручивая свою саблю, тем самым насмерть поражая двухметрового волка с изуродованным человеческим лицом, верёвочным хвостом и заострёнными лапами. Волк еле двигался и с трудом открывал окровавленную пасть со множеством сломанных клыков. Заклинательнице ничего не стоило прикончить существо с трёх ударов, но она переживала, что поблизости могут быть ещё несколько собратьев той твари, потому поспешила разбудить юношу. Ху Сунь-ши ужаснулся, никогда раньше не встречаясь ни с чем более уродливым, но вернулся в карету и тут же разбудил спящую девушку. Вместе с ней он отправился сестре на выручку, но та уже презренно просматривала на труп, стоя в нескольких чжанах от него. — О Небеса! — вскрикнула О Ысыль и спряталась за Ху Сунь-ши. — Сестра… — У меня плохое предчувствие. Поспешим. Все они бежали по дороге в город с замиранием сердца. Один раненый волк означал стаю, с которой он прибыл. Кто-то изранил его, а значит, встретился и сражался. Но если всё дошло до сражений и там действительно была целая стая… Значит, деревня залилась кровью. Ху Сунь-ши оцепенел и обронил свой меч. Тот с тихим звуком упал у его ног. Изумрудная подвеска тотчас перекрасилась, и лезвие омылось кровью, словно лишило жизни тысячу раз. Полуразрушенные дома, распахнутые двери, улицы, на которых расстилались дороги из трупов. Кровь на стенах, на земле, капающая с листьев деревьев. Выжигающий лёгкие запах умерших, кричащих и страдающих. Казалось, те темно-бордовые облака над землёй состояли из скопившихся несчастных душ. Ху Дэ подавилась собственным дыханием и тяжело взглянула на брата. ХУ Сунь-ши сорвался на бег. От горя он забыл про оружие, про то, что может встретить тех существ снова. Ветер от бега разгонял его слёзы по щекам, набивал внутренности безнадёжностью надежд на лучшее. Он бежал так быстро, как только мог, и старался не впадать в истерику из-за разодранных трупов на пути, старался не всматриваться в их знакомые лица. Но его колени подогнулись, он истратил силы и повалился на землю, сдирая ладони. Пряди волос упали на глаза, но Ху Сунь-ши отчётливо рассмотрел опустевший храм, разбитые вдребезги дома, и ощутил ровно тот же запах у школы, что и в деревне. Мертвые тела учителей и их маленьких учеников бездыханно валялись у фонтана, как будто значили не больше, чем опавшая и сгнившая листва деревьев. Те, с кем он учился, кто ему помогал, кого он уважал и чтил… Он видел их мертвыми и ничего не мог с этим сделать. Он не успел никому помочь, и теперь всё, что он знал и любил, ушло навсегда. Единственная счастливая часть его жизни исчезла, умерла. И последней каплей для разбитого сердца стал молодой господин в грязных и порванных одеждах, измазанный и сильно раненый. Он походил на живого мертвеца с бессилием в потухших глазах и сахарной бледностью на лице. Молодой господин стоял на ступенях старого храма и держал двумя руками меч с изумрудной подвеской, точно такой же, как на собственном мече Ху Сунь-ши. Но стоять ему пришлось недолго, потому что, встретив перед своим взором человека, которого предал в очередной раз, он свалился на колени. Шэнь Гэн не рыдал, но его сердце подобало хрупкому сердцу Ху Сунь-ши. Он чувствовал ровно то же, он любил так же, он горевал не меньше. У них был один дом на двоих, но ни один не смог его сохранить. Они забыли свое начало и, в конце концов, потеряли его.