Потерянный в Поднебесной

Глава 51: Ху Сунь-ши. Переплетённые жизни. Часть 2

Девушка, знакомая ему, сидела в позе лотоса у дерева прямо на снегу и заплетала себе небрежную косу. — Вы?! — мальчик испуганно прижал к себе раскрытую книгу и отступил на пару шагов. — Ты?! — она передразнила его удивление и ладошкой прикрыла рот, наигранно распахнув глаза, а затем рассмеялась, из-за чего пар поплыл по воздуху. Ху Сунь-ши не знал, как реагировать, и просто застыл. Его нос покраснел, на волосах спали снежинки, а пальцы и губы напоминали синеву бушующих морей. — Ты самостоятельно учишься читать, Су? Это похвально, правда! Но зимой нужно заниматься дома. Ху Дэ улыбнулась и беззвучно зааплодировала. — Откуда вам известно моё имя? — А это твоё имя? Непохоже. В любом случае, его мне сказала уважаемая госпожа — бабушка Мин Минки. — Это и есть моё имя! — нервно возразил он. — Оно неполное, — сложив руки на груди, поспорила Ху Дэ. И оказалась права, но стоило мальчику сказать, что его фамилия — Сан, как всё бы тут же прояснилось. Эту фамилию носила исключительно королевская семья. В таком случае, он решил, у него больше не было полного имени. — Какое хочу, такое и ношу! Отстаньте! Из-за опасений быть опознанным он разозлился и захотел уйти, никогда не возвращаясь, но его в землю вбили услышанные из-за спины слова: — Хочешь, я научу тебя чтению??? Я хорошо образована! Не уходи! Он гадал, почему сказанное Ху Дэ прозвучало столь отчаянно и желанно, словно заниматься с неграмотным Ху Сунь-ши — подарок небес для неё. — Зачем вам меня учить? Мальчик взглянул на неё строго и настороженно. — Я хочу помочь тебе, вот и всё. — У меня больше нет еды. Он решил, что она снова думает заполучить маньтоу, поэтому предупредил девушку заранее. Вопреки же мыслям ребенка Ху Дэ звонко расхохоталась и, с умилением на него смотря, заверила: — Мне не нужно ничего взамен! В конце концов, я в силах купить для себя еду, Су. Ху Сунь-ши оглянулся на неё недовольно и спешил разругаться, но обомлел, так ничего и не ответив. Его встретил нежный взгляд, мерцающий отчаянными просьбами. Ху Дэ, подшучивающая над ним, почему-то сжала ткань одежд в руках и, привстав, готова была броситься в погоню, лишь бы Ху Сунь-ши согласился ей поверить. Ребёнок внезапно вспомнил, что видел такие же усталые и добрые глаза в прошлом. Эта странная девушка, Ху Дэ, походила на одинокую женщину, с которой Ху Сунь-ши когда-то вместе смотрел на луну. Он не понимал, в чём проявлялась схожесть, но почему-то подумал, что ему и впрямь стоит остаться. В итоге мальчик зашагал вперёд и молча присел рядом. С того дня они занимались вместе. Ху Дэ укрывала его своей накидкой, постоянно чем-то угощала, часто и со страстью хвалила за малейшие улучшения и не задавала вопросов, на которые он не мог ответить. Она дурачилась, говорила абсурдные вещи и вела себя совсем иначе, чем остальные дамы, встреченные Ху Сунь-ши. Он не знал, отчего решил сравнить Ху Дэ с доброй госпожой, потому что она отличалась ото всех на свете. Императорский ребенок впервые встретил такого человека. Он не видел в ней ни взрослого, ни кого-либо ещё. «В один день она просто не придёт на холм и навсегда исчезнет». Он ждал этого дня со страхом. Ху Сунь-ши думал об этой мысли каждый раз при встрече, и в тот день, когда увидел её из окна библиотеки, понял, что, похоже, этот день наступил скорее, чем он ожидал. Он спускался по ступеням, сдерживая злые слёзы и сжимая ладони в кулаки, а затем остановился в дверях за горбатой старушкой, слыша мягкий голос: — …Так что, если он согласится, я хотела бы взять его с собой. Не думаю, что мне нужно ваше согласие, поэтому позовите Су, пожалуйста. Одна лишь фраза «Я хотела бы взять его с собой» вытолкнула его вперёд. — Я тут. Мальчик обратился к Ху Дэ и заискрился любопытством к предъявлению объяснений. Его хотят с собой взять? Куда взять? У него будет дом? Ху Дэ ласково улыбнулась, увидев его. У нее на лице вырисовывалось то, как рада видеть она этого ребёнка. — Госпожа, — прохрипела старушка, — прошу ответить мне честно: вы собираетесь отдать это дитя в школу «Лунхэ»? Девушка сдержанно кивнула. — Могу я попросить вас? Возьмите моего Минки с собой. Я заплачу вам большой суммой, только заберите его с собой… Ху Дэ нахмурилась, выслушивая дальнейшую мольбу, а затем прервала старушку вторым согласным кивком. Ху Сунь-ши, растерянно молча, и предположить не мог, что с того момента начнут расписываться самые счастливые и тяжёлые страницы всей его жизни. Любопытно хлопая ресницами, держась своих друзей и оглядываясь на старших, дети, знающие друг друга не первый год, рассматривали странно одетых гостей. Кто-то из воспитанников сводил брови, цокал и даже закатывал глаза, а кто-то заинтересованно шептался и хихикал. Гости, которых эти дети встретили, отличались от них и ото всех, кого детям приходилось видеть. Такие небрежные, замученные и озлобленные на вид! В тех местах, где выросли мальчики и девочки, разодетые в нежно-розовые и голубые цвета, их умывали, заплетали и поправляли воротники всегда. Каждый ребенок если и знал о тяжком труде и жестокой жизни, то только из своего далёкого прошлого. Им не приходилось встречать детей, похожих на маленьких поросят, тем более с настолько печальным и серьезным взглядом. Пока не заговорил старый даос с длинной белоснежной бородкой в плывущих одеждах, никто не осмелился высказать ничего лишнего, кроме почтительного приветствия. — Поздравляю с успешным прибытием, милые мои будущие ученики! С возвращением, драгоценная Ху Дэ, — заговорил даос и чисто улыбнулся ей сквозь старческие морщины, растягивающиеся по лицу. Ху Сунь-ши смутился многочисленных взглядов, его грудь пробил резкий холод. Ребёнок заметил, что один из взрослых мужчин в светлой меховой накидке не сводил с него глаз и словно что-то выискивал в его внешнем виде. Он испугался и собирался спрятаться за Ху Дэ, но раньше этого ещё более расстроенный и растерянный Мин Минки утаился за его плечами и крепко в них вцепился, как будто просил о защите. Ху Сунь-ши пришлось остаться на месте и стойко выносить всё. Мальчику не нравилось, когда на него смотрели, и то было подобно клинкам, вонзающимся в его плоть. Им обоим исполнилось 11 лет, когда черноволосая девушка в красных одеждах появилась из ниоткуда и рассказала, что подарит им новые жизни, новые возможности. Она обещала увезти двух сирот в место, где снега самые чистые, где цветы прекраснейшие на земле, где небо над головой светлое и яркое. Эта девушка рассказывала о пушистых ёлках, о просторных садах и добрых людях. Так два ровесника, разные во всём, оказались связаны судьбой и попали на территорию крохотной деревни в чаще лесов, окружённой водопадами и несколькими потухшими вулканами. Ху Дэ привезла их в деревню, прилегающую к столице Звёздных Вод, где располагалась безызвестная школа для развивающих будущий дар детей. Детей набирали раз в 2 года и обучали до самого Цветения. Обучали в той школе по доброму сердцу, ничего не требуя, кроме искренности и добрых намерений. Ху Сунь-ши уже знал, что новеньких там не принимали и они стали жутким исключением, поэтому остальные ученики, собранные для знакомства и приветствия, столь удивлённо на них косились. — Могут ли уважаемые будущие ученики представиться? Старый монах обратился к мальчикам, но в первую очередь к Мин Минки, вынуждая его вышагнуть вперёд. Продолжая держать Ху Сунь-ши за рукав, он кашлянул и, опустив глаза, достаточно громко сказал: — Здравствуйте! Моё имя Мин Минки. Я хочу многому научиться! Спасибо! А закончив, скрылся вновь за своим другом. Тогда монах с ожиданием посмотрел на Ху Сунь-ши, но тому не нашлось что сказать. Он знал своё имя, свою фамилию, но не мог произнести вслух. Так и вышло, что у него не было имени вовсе. — А вас, дитя, как зовут? Ху Сунь-ши бессильно повернулся к Ху Дэ и молитвенно воззрился. — У него больное горло. Юноша представится в другой раз, старейшина. Старый монах благосклонно кивнул, точно слово Ху Дэ здесь имело большое значение, и тотчас отстал от мальчика, позволяя ему с лёгкостью выдохнуть и лишь молча благодарить свою спасительницу. — Мы можем выдать им одежды прямо сейчас? — мужчина уже тише обратился к Ху Дэ. — Для начала я хочу узнать об их потенциале. Возможно ли провести экзамен завтра на рассвете? Заведующие всем монахи принимали и сирот, и бедствующих — это правда, но с учётом того, что перед поступлением в их школу дети сдадут трёхэтапный проходной экзамен. Лишь после того ученикам предоставляли жилье, одежду, еду и само учение. Экзамен значился необходимым для того, чтобы сразу распознать возможные способности детей, позволял узнать даже об их достижениях в будущем и складывающемся характере. Старейшина не сомневался, что Ху Дэ, слывшая основательницей той школы и её главой, приметила в тех двоих что-то славное и необычное, но на первый взгляд он не распознал, что именно. — Да, госпожа, — дал ответ монах и, подумав, решился поинтересоваться: — Могу я узнать, что в этих детях вас привлекло настолько, что вы отказались от нерушимых принципов приема учеников? — Есть вероятность, что они — настоящий чёрный нефрит… Загадочно поделилась девушка и, распорядившись, скрылась в своих покоях. Вместе с Мин Минки их поселили в одну комнату в маленьком коричневом доме, слегка продуваемом и находящемся вблизи от храма на небольшом холме, и оповестили о том, что на рассвете за ними зайдут одни из проводящих экзамены. Мин Минки не думал об экзамене. Он сидел за деревянным столом у кровати и со слезами на глазах коряво вырисовывал свою бабушку на листе бумаги, предназначенном для каллиграфии. Капли падали и смазывали линии, но он пытался вновь и вновь, пока окончательно не разрыдался, превратив рисунок в сгусток грязи. С тех пор, как они покинули тёмный, полный преступности город, прошло около трёх или двух дней. И всё это время Минки не прекращал тосковать по своей бабушке ни на минуту. Он делал это молча, но по одним лишь опущенным уголкам губ и тихому бессильному тону голоса становилось явна его безудержная печаль. В том его нельзя винить. В отличии от Ху Сунь-ши Минки был самым обычным ребенком: он плакал, когда болел, смеялся и шутил, когда находил что-то интересное и забавное, и он видел весь свой мир в людях, которых любил. Мин Минки провел всё своё детство с бабушкой, он любил приготовленную ей еду и рассказанные на ночь истории, поэтому после разлуки сильно загрустил. Он ценил бабушку и считал её своей семьёй, так что у ребенка нашлось множество оснований и чувств для слёз. Но они не увидятся. Вероятно, никогда больше. Об этом честно ему рассказал Ху Сунь-ши, который сам в тот вечер забился в угол комнаты и усердно тренировался в чтении. Ху Сунь-ши не понимал Минки, и обычно он ничего не говорил, замечая слёзы Минки. Этот мальчик имел нежное сердце, но в силу своей озлобленности попросту предпочитал игнорировать товарища. Он ненавидел Мин Минки и оставил его в одиночестве переживать своё разбитое сердце. Расстояние между ними не достигало и пары чжанов, но почему-то казалось, что эти дети находились на разных частях земли, каждый страдая в своё удовольствие. Рассвет наступил быстрее, чем снежинка в полёте приземлилась на ветви ёлки и чай успел достигнуть края фарфоровой чашечки. К своему поражению, Ху Сунь-ши будто уснул в темном углу с книгой, прижатой к груди, а когда открыл глаза, уже шёл рядом с Ху Дэ, закончив с экзаменом. Он на всё ответил, всё выполнил и теперь ожидал чего-то от девушки, пригласившей его на разговор во время небольшой прогулки по заснеженному саду. Плотные и пушистые снега застелили землю на десяток цуней, они поблескивали на слабом и давно не греющем дневном солнце. С дуновением сухого ветра иногда с веток белоснежных деревьев на головы падал снег, он же падал и с извилистых синих крыш, и с плеч занимающихся. Небеса тоже казались снежными землями — облака не сходили, не оставляя жителей без своего общества. Темная меховая накидка следовала по земле за детскими следами. Она не подходила по размеру Ху Сунь-ши, ибо ему не принадлежала, и тащилась позади, но зато он ощущал тепло, хоть его нос всё ещё и краснел. Ху Дэ предпочла померзнуть, как и в те дни, когда они беседовали на холме, и шла в одних лишь красных одеяниях. На ее волнистые длинные волосы падали изысканные маленькие снежинки, они приземлялись и на пышные ресницы. — Почему ты так уверенно зовёшь себя сиротой? Ху Сунь-ши не ожидал столь резкого вопроса. Он вздрогнул и окаменел. Накидка мягко спала с детских плеч, снег под ногами перестал хрустеть. Мальчик поднял на нее испуганный взгляд и почувствовал уверенность в том, что готов бежать. За доли секунд он умудрился убедиться в том, что попал в ловушку с самого начала. Ху Дэ тоже остановилась. — Ты же знаешь, что у тебя есть семья, Сан Су? Ладони побелели, губы приоткрылись. Он шокированно зашагал назад с застрявшим в горле дыханием. Её дополнение прозвучало как ключ, что запирал дверцы в его клетке. Ху Сунь-ши думал об этом раньше, ведь это то, что мучило его при первом их знакомстве, и сейчас ему оставалось только вспомнить о пугающих предположениях. Должны ли из-за деревьев выбежать дворцовые слуги, забирающие его обратно в долину? — Нет. Стой. Не убегай. Я никому не говорила, — она волнительно его заверила и подняла вверх руки, доказывая отсутствие иных помыслов. Ху Дэ разглядела его намерения раньше, чем они успели бы превратиться в действия, потому что этот ребёнок собирался сбежать вновь и на этот раз сбежать от большого мира навсегда. Стоит сказать, она знатно поразилась. Маленький мальчик настолько боялся возвращения к своей семье? Обычно дети его лет принимают любых родителей за идеальных божеств. Она понятия не имела, почему Ху Сунь-ши стал исключением, но одно осознала более чем ясно, — он сирота не потому, что лишился родителей, а потому что сам лишил их себя. — Клянусь, Сан Су. Никто не знает. Мыслящий о своем спасении, он неуверенно замялся под неожиданным напором заверяющих слов, не решаясь ни подойти, ни убежать. Признаться честно, ему хотелось верить этому человеку, как никому другому, но ещё больше ему хотелось знать, что он не вернется в гниющее гнездо, которое однажды покинул. По крайней мере, Ху Сунь-ши никогда снова не хотел видеть тех людей перед собой и ради этого готов был пойти на все. Ху Дэ близко подобралась к его сердцу, но Ху Сунь-ши не понимал, что ей нужно и чего она ждёт. В конце концов, даже если ее разум чист и думы безопасны, что мог бы Ху Сунь-ши дать взамен? Приметив его сомнения, девушка словила момент и продолжила убеждать: — Ты знаешь, что тебя ищут, верно? Если скроешься здесь, то, обещаю, никто за тобой не придёт. Веришь мне? Ее голос звучал уравновешенно и тихо. Она говорила как взрослая, знающая, что делать, а он застыл, как потерянный олененок, пойманный в ловушку. Ху Сунь-ши ничего не отвечал, но каменное напряжение и страх отпустили. Он неосознанно доверился всему сказанному и даже подался вперёд. Ху Дэ нежно улыбнулась, приблизилась и, подняв меховую накидку, застегнула на плечах мальчика. — Послушай меня: ты волен делать всё, что угодно твоему разуму и душе. Можешь убежать или остаться. Я не погонюсь, — молвил негромко честный голос. На момент она спуталась в мыслях, видя перед собой кого-то большего, чем ребенка, но продолжила: — Хочу, чтобы ты знал: я желаю помочь тебе от всего своего сердца, стать твоей старшей сестрой, если позволишь. Здесь ты постигнешь светлое начало и проживёшь счастливые юношеские годы. Стоит лишь согласиться или дать отказ. Она отпустила его плечи и в ожидании отступила. Но для Ху Сунь-ши дать ответ оказалось не так просто. В жизни ему крайне редко предоставляли выбор, и что уж говорить о том, что он никогда не слышал подобных слов. Предложение о заботе, о приёме в семью? Он рассеяно опустил голову и коснулся накинутой на себя накидки. — Вы хотите стать моей семьёй?.. И хотя Ху Дэ обескураженно приоткрыла глаза, не ожидая такого вывода, она ответила ему, словно сама думала в том же направлении: — Я бы очень хотела попытаться. — Тогда хорошо. Если у вас нет семьи и у меня нет, мы можем быть одинокими вместе, — важно заключил мальчик. Край его губ слабо приподнялся, выражая измученную улыбку. Ху Дэ еще не ведала о том, что лицезрела кое-что крайне редкое на его лице, поэтому коротко рассмеялась и закивала. — Что ж, на правах старшей сестры я смею посоветовать тебе, ребёнок, сменить имя для начала. Мы не сможем вернуться в деревню и сказать всем, что ты Сан Су из Синего Пламени. Она сложила руки на груди. — Имя?.. Имя… Как много оно означало? Будучи Сан Су, он в состоянии быть кем-то ещё? Но, возможно, тот день настал для того, чтобы он понял, что пришло время наконец вырасти из Сан Су. В первую очередь то имя принадлежало его родителям и дворцу, оно принадлежало кому угодно, от советников до самой долины, но не Ху Сунь-ши, не тому маленькому мальчику с серьезным взглядом. Это являлось одной из причин, почему Ху Дэ сделала то предложение. — Но какое имя я должен выбрать?..

***

— Фай-фай? Или Лу Яо? Нет, подожди, это точно У Фай! — Нет, не то и не это! Милая девочка с большими глазками в персиковых одеждах и с нежными лентами, вплетенными в ее длинную косу, засмеялась и замахала руками. Женщина, худая, словно усохшие ветви деревьев, держала ее за руку и весело улыбалась в ответ. — Кто ещё из учеников имеет красивое личико? Ну же, Соль, расскажи маме, кто очаровал тебя так, что улыбка не сходит с лица целый день. Они прогуливались вдоль оживающего сада, где от снега оставалось всё меньше и меньше следов, и неспеша направлялись домой. Учения закончились, и все ученики разбежались. Кто-то прогуливался, кто-то веселился с друзьями во дворе храма, другие засиживались в библиотеках или оттачивали боевые движения и выстрелы из лука. Весна славилась временами особой занятости обучающихся. — Ху Сунь-ши… — девочка захихикала, поделившись сокровенной тайной. — Он помог мне подняться, когда я случайно зацепилась за корягу. Сунь-ши такой милый! Мам, он самый классный в целом мире! И он очень, очень, очень красивый! Красивее всех из всех! — Ху Сунь-ши, — женщина призадумалась, напрягая память. — Один из пришедших новичков? — Да-да. Сунь-ши высокий, и у него красивые глаза! Он постоянно ходит в коричневом. Мам, вспоминай! — А-а… Что-то и правда припоминаю, — она слукавила, но не подала вида. — Этот мальчик понравился тебе, правда? Соль тотчас разочарованно фыркнула и недовольно сложила руки на груди, как будто и вовсе ничего подобного не говорила. — Понравился? Сунь-ши всем нравится, вот только ему никто не нравится! Пара ребят из соседнего класса предлагали ему дружить, но он так пугающе на них посмотрел, что больше к нему никто не подходит. Соль продолжала рассказывать о том, что этот Ху Сунь-ши настолько недружелюбный и скрытный, что не ведёт дружбы даже с тем, с кем делит комнату — Мин Минки. А ещё она мельком упомянула, что если Ху Сунь-ши кто-то не нравился, он сразу же бросался драться. Все решал через кулаки. С терпением, в общем-то, у него дела обстояли не очень хорошо. — А почему он тогда тебе нравится? — шокированно поинтересовалась её мама. Но пусть в глазах остальных детей Ху Сунь-ши и впрямь рос кактусом, некоторым удавалось разглядеть его доброе сердце и безупречный ум. Он помогал всем, кто в том нуждался, и получал хвалу на каждом занятии. Учителя полюбили натуру этого мальчика, потому что он проявлял отстранённость к окружающим и почитание к своим наставникам и учителям. Это уважалось, одобрялось. К тому же из-за разницы между навыками Ху Сунь-ши тренировался всё время, он просил о дополнительных занятиях и с головой окунулся в идею стать лучше всех. И вот, прошло всего пару месяцев с его приезда, как мальчик постепенно нагонял товарищей. Это правда — он ни с кем не вел дружбы и никому не улыбался, но сиротка заботился об окружающих, заступаясь при случае несправедливости и выручая без просьбы. — Ох, похоже, он не такой уж и плохой! Ты можешь предложить ему дружить ненавязчиво. — Нет, нет, нет. Ты что! Он никого к себе не подпускает, кроме госпожи Ху. — И всё же… — женщина собиралась попробовать уговорить дочь, как вдруг зацепилась взглядом за невысокий силуэт меж деревьев. — Со-ра, смотри, это разве не Ху Сунь-ши? Девочка так всполошились, что едва не подпрыгнула, и с радостью оглянулась, надеясь увидеть новичка, но тут же обронила свою улыбку. — Это Мин Минки, мам! Не различаешь совсем лиц… — пробурчала Соль и безразлично отвернулась. Мин Минки действительно находился в лесу во время отдыха в тот день, поскольку заметно отставал не только от сверстников, но и от своего друга. Минки занимался уже около часа и выдохся, решив присесть и прикрыть на секунду глаза. Но не успел он спокойно выдохнуть, как из-за спины раздался порицающий голос: — Бездельничаешь? Ты должен больше стараться. Я не собираюсь делать все за тебя. Ху Сунь-ши заставил вскочить его на ноги и приветственно улыбнуться. Ху Сунь-ши грубил постоянно. И раньше Мин Минки эгоистично думал, что он — единственный, кого этот мальчик не выносит, а затем они приехали в деревню, и он увидел, что мальчик просто не любил каждого на свете. Ху Сунь-ши жил сам по себе и будто ни в ком никогда не нуждался. Осознав это, Минки больше не принимал резкость Ху Сунь-ши близко к сердцу и вспомнил о своей выдумке — их крепкой дружбе лучших друзей. — Спасибо за то, что согласился помочь! Он безразлично качнул головой. Ху Сунь-ши тут же принялся объяснять и тренировать Минки. Вместе они пробыли в том лесу до самого вечера, пока не настал час ужина. Минки болтал о девочке по имени Хонсоль и рассказывал, какая она хорошенькая и милая, поделился тем, что встретил её сегодня днём и его захлестнуло счастье, но Ху Сунь-ши шагал молча. Он никогда не слушал Мин Минки. Ненависть его по-прежнему жила. — Ого! Кто это??? — в середине своего рассказа сбился ученик и остановился, заставляя выбиться из мыслей Ху Сунь-ши. Оба разом повернулись в сторону шумных взмахов и прыжков. Ветки, на которых только-только проглядывались почки, содрогались, трава втаптывалась под твердыми сапогами, резво переступающими по земле, воздух рассекался на десятки, нет, сотни частей легкими тренированными взмахами. Темные волосы высокого юноши кружили при его поворотах и нападениях, изумрудно-белоснежные одеяния с поясом, выделяющим талию, приподнимались и изящно падали обратно. Он уверенно держал меч с длинным лезвием в своей молодой руке и с выражением, полным сосредоточенности и отстраненности от внешних забот, сражался с невидимым врагом. Ни Ху Сунь-ши, ни Мин Минки, как новоприбывшие и полные новички во всем, ни разу не видели тренировок с настоящим мечом, тем более настолько умелых тренировок. Они занимались с ровесниками, которым в силу возраста, очевидно, выдавали исключительно деревянные мечи, но им не приходилось встречать старших детей, поэтому наблюдали мальчики за встреченным юношей с приоткрытыми от восторга ртами и обескураженно хлопали ресницами. — Я тоже так хочу… Завидно вздыхая, Минки не отрывал глаз ни на секунду от прелестного и поражающего зрелища, тем временем как Ху Сунь-ши с трудом отбросил чувство восхищения и, недовольно поджав губы, отвернулся. — Ничего особенного, — глупо соврал Ху Сунь-ши и невежливо дернул Минки за рукав: — Пошли. Это тебе не уличные представления. — Давай посмотрим! Он такой кла-а-ассный! — Да что тут классного?! Он не сдержался и выместил обиду не на том человеке. От громкого выкрика птицы испуганно всполошились и взлетели в небо. Последовало неловкое эхо. Изящная и умелая рука застыла, застыли шаги, воздух соединился воедино, а ветви медленно успокаивались. Ху Сунь-ши боялся этого, но, повернувшись, столкнулся со смотрящими на него сверкающими глазами талантливого юноши. Юноша 13 лет, на вид которому дашь все 15, вмиг из сосредоточенного сделался печальным, и страшное разочарование, смешанное с чем-то еще, залило краской худое лицо. Он горько сглотнул, продолжая смотреть на Ху Сунь-ши, уже убравшего свой взгляд от него, и крепче сжал рукоять меча, словно вспомнив о чем-то самом неприятном. Маленький наследный принц буркнул что-то нехорошее Мин Минки и очень скоро исчезнул среди деревьев. Не так давно Ху Сунь-ши встретился с давним другом, которого когда-то тепло звал «гэгэ», и с самой встречи не был счастлив из-за этого ни минуты.