Потерянный в Поднебесной

Глава 53: Карета

Ким Тэхён не ведал о том, при каких ужасающих обстоятельствах в деревне у столицы Звёздных Вод встретились его друзья, Ху Сунь-ши и Шэнь Гэн. Он также не имел понятия о том, что тёмная тварь высшего уровня вырвалась из Погребальных Ям. Ким Тэхён когда-то пообещал Чон Чонгуку, что откроет Небесные Врата для него, и сейчас, всё ещё находясь в приграничном городе, он думал собирать карету и отбывать, вот только злобное предчувствие не оставляло ни на миг. Тяжёлое сердце покрывалось инеем. Он не прекращал ощущать нечто, подбирающееся к ним ближе, подобно дрожащим снегам на высоких горах, что собирались опасть. Но перед Сун Цинлин и Чон Чонгуком он не выдавал своих чувств. Воистину, Тэхён дал неподъемное обещание. Какой силой бы ни обладал, он собирался призвать духа Небесного Города и сойтись с ним в бою, а это не то, о чём можно было бы сказать «даже собака справится». Книги, принадлежащие потайной библиотеке Белого Дворца и расположенные в самой её глубине, гласили: лишь обладающий божественной силой Великого Мудреца способен преодолеть четырёх драконов Поднебесной и превзойти духа Небесного Города в боевом мастерстве, и только способный на столь возвышенный подвиг удостоится прохода внутрь. В юности Ким Тэхён ни разу даже не задумывался о надобности подобных стараний. Знал ли он тогда, что в будущем захочет дать такое грандиозное обещание одному хорошему мужчине? Так как Тэхён уже прошёл восстановительный и тренировочный этапы, ему, по словам Чонгука, надлежало пробыть в медитации в течение трёх дней, переполняя сильной и плотной Ци свои меридианы. Однако никак не удавалось заставить себя прийти в умиротворение. Ведь когда за спиной гремят раскаты молний и бури сносят земли, сложно сосредоточиться на чистых и благоприятных мыслях. И пока он продолжал делать попытки на возвышенном холме среди деревьев и природной тишины, кому-то не находилось времени для мира и спокойствия. Чон Чонгук устремил взор в свою обувь, но на самом же деле проделывал некоторые просчёты в своей голове. Сун Цинлин, шагающая вблизи от него, вглядывалась в крайне гадкое расположение его духа, потому готовилась внимать каждому слову. Из них двоих она являлась старшей, но всегда относилась к тому, что говорил Чон Чонгук, с беспрекословным послушанием. Их странная прогулка расположилась на шумной улице на пути к отелю. — Этот идиот всего лишь блефовал, одаривая меня пустым слухом, — неожиданно сурово сказал Чон Чонгук. — Скрутить бы его шею! Какая польза была от всего времени, что мы потеряли в конечном итоге в Городе Мёртвых? — Всё же… — неуверенно подала голос она, — Шибай оказался прав, господин. Они вели речь о словах того дурного жильца Города Мёртвых, который однажды наведался в дом Чон Чонгука и помог пробудить его величество Ким Тэхёна после его первой смерти с помощью саксофона, — Шибае. «— Кстати, грёбаный ты черт, — говоря это, Шибай уже обнимался с мешком золотых и собирался отбывать, — по старому нашему знакомству делюсь с тобой таким советом: получше следи за этим Мудрецом. Скоро придётся помогать ему. — О чём ты? — По Городу Мёртвых слушок ходит, что кто-то уготавливает казнь Звёздным Водам.» Однако же в Городе Мёртвых ни одна блоха не владела большей информацией. Лишь этот смелый слух и пустые додумки к нему. Занимая не последнюю в городе роль, Сун Цинлин старалась выпытать из жителей хоть что-то, стоящее внимания и интереса, но, не говоря о мелких пешках, даже правящие силы города не имели понятия, о каком нападении шла речь. То вызывало самое чистое разочарование, но Чон Чонгук пытался сосредоточиться и в итоге сделал довольно ценный вывод: мирные, пугливые существа из Города Мёртвых никак не относились к предостережению Шибая. Это означало, что в ряды потенциальных нападающих абсолютно точно входили выходцы из Погребальных Ям, те самые сбежавшие преступники, сейчас наводящие беспорядок по всей Поднебесной. Кто-то собирался нанести по столице удар и использовал грязные игры. — Не хотел доходить до крайностей, но вынужден просить тебя отправиться в Звёздные Воды и следить за обстановкой до моего приезда, — с тяжёлым сердцем сказал он. Дело в том, что Сун Цинлин, как известно, ходила по тонкому льду, являясь одной из самых разыскиваемых преступниц. Не так давно по Звёздным Водам прошло скандальное дело: кто-то посмел проделать пространственную дыру между долиной и техногенным миром. Как не сказать, что за столь наглое и бесстрашное нарушение за ней едва ли не охотились? Помимо всего прочего, Сун Цинлин тащила за собой неподъемный пласт и наиболее крупных деяний. Ей действительно было чего опасаться. Очевиднее, чем день и ночь: отправлять эту заклинательницу в столицу приравнивалось к выбрасыванию её в кипящий котел. Как если бы мышь со звенящим колокольчиком на шее угодила в логово котов. Но как было сказано не раз: она, кем бы ни являлась, не осмеливалась сомневаться и, тем более, ослушиваться Чон Чонгука, принимая любой его выбор за лучший и самый верный из возможных. Её уважению и вере в этого человека не существовало начала и конца. Потому из всего услышанного ее более остального смутило другое: — Господин! «До вашего приезда»? Вы тоже собираетесь навестить Звёздные Воды??? Чон Чонгук вдумчиво произнёс: — Я хочу помочь его величеству. Сун Цинлин не радовало это, ей это не нравилось, но не оставалось ничего, кроме как понимающе кивнуть. Ким Тэхён поправил свой широкий пояс на талии с подвеской в виде тигриной морды и пропустил Чон Чонгука в карету первым. К тому времени солнце заходило за горизонт, на улицах загорались вечерние фонари и из баров начинала пробиваться музыка, а значит, как настала пора отъехать в столицу Сун Цинлин, так и двое мужчин собирались отправиться в своё путешествие. Оба вошли внутрь самой непримечательной и обычной кареты, загнанной двумя лошадями и ведомой сморщенным стариком с горбом за плечами. Набитые золотом мешочки за пазухой позволили бы взять им не то что роскошную карету со всевозможными удобствами и приятными запахами, а пять и даже десять лучших карет! Однако богатой карете гораздо сложнее мирно проехать по лесу, тем более если сидит в ней не кто иной, как Великий Мудрец. Ким Тэхён счёл хорошей идеей не привлекать внимания. Зайдя внутрь, они не без неловкости обнаружили, что сидячих место было лишь два с одной стороны, и притом эти места даже на первый взгляд казались недостаточно просторными для двух хорошо сложенных мужчин. Ким Тэхён кашлянул, присел первым и сделал вид, что ничего странного внутри кареты нет. Когда Чон Чонгук, последовав его примеру, присел рядом, тот крикнул кучеру: — Можно ехать! — Как скажете, господин. Карета тронулась. — Ты же знаешь, куда мы направляемся? — спросил Тэхён. Они уместились без труда и стеснения, но плечи их касались друг друга, как и локти, и бедра, и щиколотки. В некоторой степени Тэхён ощущал неудобство. Также его не устраивало то, что, стоило повернуть свою голову, чтобы взглянуть на Чонгука при разговоре, как оказывалось, расстояние между их лицами неподобающе минимальное. При желании они легко могли бы уловить дыхание сидящего рядом. — Мы едем в Северные Земли, полагаю. Северные Земли издавна служили проходом к испытанию Небесного Города. — Верно, в Северные Земли. Думаю, доберемся к утру. Чонгук следил за видом из окна, так как ему посчастливилось сесть рядом с ним, а Тэхён и не надеялся во что-либо уткнуть свой взгляд. Ему оставалось только если любоваться стенкой впереди. — Ваши медитации. Вы готовы? Это нешуточное дело. — Ай!.. Чон Чонгук, за кого ты меня принимаешь? Конечно готов! Мои медитации прошли отлично. Тебе не о чем волноваться. На самом же деле Ким Тэхёну наступили на больную мозоль. Все дни с отъезда младших, Ху Сунь-ши и О Ысыль, он только об этом и думал. Усердная борьба с самим собой — попытка изо всех сил впасть в глубокую медитацию… Ким Тэхён не мог напрямую сказать Чон Чонгуку, что не чувствовал уверенности в своих силах. Он не мог сказать, что боялся провалиться в столь важном деле и, очевидно, не говорил о том, что из-за тревожных мыслей его Ци циркулировала не очень хорошо. Чон Чонгук молчаливо отвернулся к окну. Они всё продолжали ехать и ехать… Прошло совсем немного времени, прежде чем Ким Тэхён заскучал и вдруг стал стучать кулаком по колену спокойно сидящего рядом заклинателя. Он не выносил скуки и пытался чем-то заниматься каждую минуту своей жизни, будь то важное или бессмысленное занятие. — Гу-гу, Гу-гу, Гу-гу. Чонгук повернулся, и Тэхён чуть отклонился назад. Заполучив чужое внимание, он предложил: — Давай поиграем. Чон Чонгук изогнул бровь. — Что за взгляд? Только не говори, что не любишь играть! В любой ситуации, при любых обстоятельствах, на земле или на небесах, в котле у дьявола или в божественном дворце, знала Сун Цинлин, Чон Чонгук просто отвернулся бы обратно и ничего не ответил. Разве его сухие и печальные глаза не говорили о многом? Разве вечно бесстрастный голос позволял предложить что-то подобное? Разве от характера до одежд он напоминал человека, с которым можно повеселиться? — Все любят играть, — ответил Чон Чонгук. — Здорово! Он засмеялся и схватил его за руки. — Ты знаешь о «певучих птенцах»? Ким Тэхён с детства любил эту игру. Играющие отбивали известный двоим ритм о руки друг друга и напевали детскую песенку. Правила просты: кто первый собьется, тот получает щипок за любую часть тела. Обычно после проигрыша дети носились по округе, стараясь догнать проигравшего и общипать до смерти, а столь узкое пространство навряд ли позволит, но он не расстраивался. Это обещало быть весёлым уже потому, что он играл с Чон Чонгуком. — Дети всё ещё играют в нее? — рассеянно спросил молодой заклинатель. — Конечно. В своё время я часто в неё играл с тётушкой. Но, честно говоря, с тех пор, как она уехала, я больше ни с кем не соглашался играть в «певучих птенцов», — он продолжал улыбаться. — А сейчас? Ким Тэхён мило усмехнулся: — Вокруг меня не было хороших детей, но сегодня передо мной очень хороший ребенок, так почему нет? Он тотчас расхохотался опущенным бровям и упавшей на лицо тени. Чонгуку определённо не нравилось это, но пытаться переубедить человека напротив — всё равно что желать остановить водопад. — Давай уже начнем! Для того, чтобы не сжимать друг друга, им всего-то нужно было развернуться спиной к дверям кареты. Найденное пространство позволило свободно играть в «певучих птенцов». Единственное, что оставалось вне рамок приличий, — это плотно соприкасающиеся колени. Первые пару минут они часто прерывались и под смех Ким Тэхёна усердно вспоминали строки из песни вместе, а чуть позже уже всецело погрузились в процесс и сосредоточились. — У вас красивый голос, — заметил Чонгук. Он произнёс это так, словно не сказал ничего странного, но Тэхён растерялся и спутал движения. Он совсем не ожидал услышать что-то подобное. — Что?.. Чон Чонгук мягко ущипнул его за щёку в виде наказания, но на самом деле так, словно погладил милое животное, и следом сделал вид, что и прежде, — вид непринужденности. — Ты сбил меня с толку. Это нечестно. Но внезапно Чон Чонгук тихо и тепло усмехнулся. И Ким Тэхён растерялся снова., ещё сильнее. Его сердце громко забилось, и понадобилось время, чтобы вернуть себе лицо. Это было странно. Так странно. Всё же они вернулись к игре очень скоро. Всё проходило ровно, оба почти приблизились к середине песни, когда Чон Чонгук случайно сомкнул ладонь в кулак вместо того, чтобы хлопнуть ей по тыльной стороне ладони Ким Тэхёна. — Ха-а-а-а! А вот и неверно! В Ким Тэхёне вдруг очнулось столько радости и бьющей энергии, сколько он много лет не ощущал. Чон Чонгук обреченно вздохнул и не успел разомкнуть губ, как Ким Тэхён больно ущипнул его за щеку в отместку, ещё и потрепал. — Больно! С недовольством заклинатель незамедлительно хлопнул по надоедливой ладони. — Я не так делал, — мрачно и расстроенно заявил он. С игривой улыбкой и белоснежными огоньками в глазах Тэхён снова ущипнул Чонгука. На этот раз за ухо, и перед тем, как отпустить, чуть потрепал снова. — Ким Тэхён! — вне себя от раздражения повысил голос тот, кто в жизни ни разу не получал к себе подобного обращения даже от старшей сестры. Тэхён натурально принял, что его назвали по имени, засмеялся, но охват ослабил и наконец отпустил беднягу. Однако тут же заметил, что чужое ухо сильно покраснело из-за его щипка, поэтому нежно провел пальцами по коже в намерении погладить и сомнительно утешил: — Ну ты сам виноват. Не нужно нарушать правила. Молодой заклинатель застопорился, но из-за осознания: «Он смеет так просто играть со мной!» — лишь сильнее разозлился. Сквозь зубы Чонгук сурово сказал: — Продолжим. Он поставил цель — безоговорочно выиграть. Ким Тэхён обязан отплатить за это унижение! Игра продолжилась, и между ними заискрился сопернический дух, желание одержать победу любыми способами за право щипка. Чонгук воспринял всё серьёзно, но и Тэхён не списывал себя со счетов. Хлоп, хлоп, хлоп. Одно! Одно слово! И Ким Тэхён повалился на пол с мягкой скамьи, защищаясь от Чон Чонгука, который больно щипал его за щеки, оттягивал кожу на шее и дергал за мочки ушей. — Прекрати! Больно! Больно! — прикрываясь и отворачиваясь, он ругался и истерически смеялся одновременно. — Ты так несправедлив ко мне! Ха-ха-ха!!! — Нужно играть честно, ваше величество! Если бы мог, Чон Чонгук рассмеялся следом, потому что радость опалила и его грудь. Он приподнял уголок губ и боролся за щипки, не останавливаясь. Карета тряслась из-за них, но под чувством веселья, смеха и напрочь исчезнувшей скуки никто, кроме старого кучера, того не замечал. Щёки Ким Тэхёна огненно полыхали. Он не был в состоянии терпеть пыток и дальше, потому сгоряча вдруг присел и прикусил кожу на шее молодого заклинателя. Чон Чонгук дернулся и отскочил. Голова его стукнулась о закрытую дверцу, а рука шокированно зажала место укуса. — С головой не дружите, что ли?! — вспыхнули его щёки и уши. Ким Тэхён удивился самому себе не меньше. Он сконфузился, но безмятежно поднялся на ноги с мыслями о том, что при любой возможности всё-таки укусил бы его снова. Отряхнулся и присел на место, как ни в чем не бывало. Но Чон Чонгук не ожидал этого и удивленно продолжал сидеть на полу, осознавая, что император и государь самой могучей долины в Поднебесной только что укусил его! За шею! — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — Ким Тэхён в забаве усмехнулся. — Так и будешь там сидеть? Они играли до поздней ночи. Разговоры, споры и бои длились так долго, что даже кучер начал устало вздыхать и, смотря в полные звёзд небеса, думать о том, когда же эти двое угомонятся. Со стороны они выглядели высшим произведением искусства, примером мужественной красоты и достоинства, они выглядели так, словно могли разлить океаны и одним ударом меча повалить гору, но, оставаясь наедине, вели себе как озорные маленькие полудурки! Переваливало за полночь, когда мечта старика, ведущего лошади, исполнилась. Всё стихло. Чон Чонгук, сложив руки на груди, оперся об окно и ничего не выискивал в меняющихся лесах. Они прекратили разговаривать, истратив все силы, ведь говорили так много, что заболели их языки, и играли так долго, что заныли ноги и руки. Чон Чонгук думал, что Ким Тэхён давно уснул, но в один из моментов вдруг заметил, как тот положил свою голову на его колени и бессильно прошептал: — Пожалуйста, потерпи меня немного. Он настолько устал, что его губы едва шевелились. Равнодушное спокойствие разливалось по телу и укачивало. Чон Чонгук обвел засыпающего взглядом, но ничего не ответил. Первые пару минут он сидел неподвижно, а потом, разомкнув руки, неуверенно, робко опустил их. Придерживал одной рукой спину Ким Тэхёна, а другую уместил недалеко от его лица, потому близко ощущал теплое дыхание. Ким Тэхён почти впал в свой сон, когда внезапно расслышал крайне тихое: — Почему после всего вы решили вернуться во дворец?.. Мне не по силам понять. Он, наверное, и не думал, что его могут услышать. Но в груди Ким Тэхёна громко пробило, и как будто луна на небесах качнулась. Сонливость сошла. Его окунули в снег с головой и обморозили кожу, заставили сердце покрыться коркой льда. Но он всё ещё лежал на коленях Чон Чонгука, не мог злиться на него за этот вопрос, медленно моргал в темноте и вспоминал обо всём, что произошло много, много лет назад. Ответ прозвучал неожиданно. — Есть вещи, от которых никуда не денешься, Гу-гу. Судьба не изменится только потому, что ты хочешь сбежать. И даже если убежишь… — улыбка, ледяная и болезненная, застыла на его губах. — Если будешь думать, будто нашел конец всему, то всё равно обернешься и узнаешь, что это всегда стояло за твоей спиной, было твоей тенью, и на самом деле ты никуда не убегал, — Тэхён усмехнулся, но его голос дрогнул: — Не чудно ли? Лёжа на его коленях, он смутно взглянул на ладонь, находящуюся в цуне от него. Такую бледную и красивую, какой, любуясь, не налюбуешься никогда. И, не пользуясь здравым рассудком, с остывающей улыбкой, полной сокрытых мыслей, он накрыл её своей ладонью. Глаза под напором усталости закрылись. — Хочу спать. Я так устал. Так устал… Ким Тэхён обогревал остальных одним своим существованием. Но было ли в его сердце так же тепло? Он не показывал своих страхов и терзаний, но означало ли это, что он бесстрашный? Смотря на его опущенные ресницы, водянистые темные глаза Чон Чонгука немного прояснились.