Потерянный в Поднебесной

Глава 57: Во веки веков он прояснил больше, чем требовалось. Часть 1

Ранним утром кроны высоких елей ещё томились в цветах ночи, и солнце лениво поднималось из-за горизонта, но будто пряталось за ширмой. Лесные обитатели бесшумно и хрупко спали среди просторов леса. В это время некоторые жители Северных Земель бодрствовали за закрытыми дверями своих комнат. Кто-то, вроде Шу Бяо и его слуг, действительно спал, но кто-то из заклинателей тайно пробирался в малые залы и продолжал учение. В любом случае ранними утрами всё ещё горели ледяные огни, освещающие белоснежные коридоры по ночам, и не сотрясаемое никем молчание хранилось в стенах дома нынешнего владельца. Ким Тэхён перевернулся на бок, затянув меховую накидку покрепче. Его ресницы не трепетали, дыхание оставалось как никогда спокойным, наполненная синевой Ци циркулировала и тепло заполняла его нутро. Через закрытые глаза и унесённое сознание он видел в своём сне несущиеся облака. По телу растекалась вязкая утомлённость, граничащая с уютом, когда облака постепенно покидали его и превращались в темноту под веками. — Ваше величество… Чон Чонгук мягко качнул его плечо. Проигнорировав попытку его разбудить, Тэхён лишь уткнулся губами в коленную чашечку Чонгука и коснулся ладонью его лежащей руки. Молодой заклинатель прикусил щёку изнутри. Ему не сразу удалось продолжить. — Пора ехать, ваше величество. Ким Тэхён повернулся на спину и сонно приоткрыл глаза. — Я снова заснул на твоих коленях? — потирая лицо, он присел и чуть отодвинулся. Чон Чонгук непроницаемо наблюдал за ним. За его устало трепещущими ресницами, мягкими губами и ладонями, протирающими закрывающиеся глаза. А затем в манере, весьма непривычной для свой натуры, он протянул руку и стал поправлять растрёпанные волосы проснувшегося. Ким Тэхён медленно поднял взгляд, но тот, на кого он так странно посмотрел, даже не смутился. Пока Чон Чонгук заботливыми движениями не привёл его волосы в порядок, не успокоился. А затем поднялся на ноги и сделал лицо ни в чём не повинного человека. — Нужно идти. Ким Тэхён запрыгнул на черношёрстного оленя с извилистыми рогами самостоятельно и ощущал при том воздушную легкость. Рана на ноге не исчезла, но он совершенно забыл про неё, точно никогда и не хромал. Он понимал, что кое-кто прознал о его трудностях с трёхдневной медитацией. Ким Тэхён заметил очевидные изменения в течении своей духовной силы: если раньше она прерывалась, вела себя неустойчиво и вызывала сплошное постоянное беспокойство, то после часовых лечений Чон Чонгука и пары его самодельных отваров духовная сила пришла к наилучшему своему состоянию. Небеса расцвели и превратились в красно-фиолетовый океан, переливаясь друг в друга и развеиваясь ветром. Застывшие озёра отражали приход вставшего холодного солнца. С энергией Чон Чонгука и его познаниями было что-то не так. Он трудился над медитациями три дня, но приблизился только к малой части восхождения своих меридиан, однако Чон Чонгуку хватило одного короткого вечера. Вместе с тем, разве его Ци не напоминала спящие воды и пылающие огни одновременно? Она умиротворённо растекалась по телу, но в то же время разжигала внутри огоньки. Чон Чонгук действовал довольно хитро: израсходуй он больше своей энергии, Ким Тэхён тотчас смог бы уверенно сказать о его возможностях в заклинательстве и даже различил бы уровень дара. Но Чон Чонгук поделился крохотной частью, а для остального использовал отвары и травы. Его способности оставались тайной, но Ким Тэхён имел глаза. Он всё ещё думал о бесконечных отъездах Сун Цинлин. Он думал о том, чего Чон Чонгук не произносил вслух, но что так отчаянно пробивалось сквозь тёмные полотна его прошлого. В любом случае он надеялся, что его не принимали за наивного дурака, потому что это стало бы ошибкой немалого размаха. Чон Чонгук выручал его с первой встречи до этого дня, он имел доброе сердце, светлый разум и не прятал пагубных намерений. Ким Тэхён желал сохранить только хорошие воспоминания о нём, даже если и видел тени позади. Подол трепетал на ледяном ветру, покрывающем открытые участки кожи и страшно морозящем горло. Утром температура упала ещё ниже, и создавалось ощущение, что капля воды не успела бы долететь до земли, как превратилась бы в замёрзшую льдинку. Северные Земли оправдывали своё имя, а Ким Тэхён чувствовал, что его одежды бесполезны при подобной погоде, и потирал своё горло. — Замерзаете? — Чон Чонгук, ещё не забравшийся на оленя, тревожно оглядел его. Голова Ким Тэхёна переполнялась разными мыслями. Он не заметил, как откровенно начал дрожать и растирать участки покрасневшей шеи. — А? — он резко опустил руку и, не желая вызывать промедления, в отказ замахал: — Нет, всё нормально. Но его локти подрагивали — достаточно веская причина для того, чтобы Чонгук тотчас перевернул половину дворца и вернулся с шубой из соболя. Он прошёл и протянул её. — Откуда?.. Ким Тэхён растерялся, и его тут же одолела злость. — Ты же не собираешься сейчас сказать, что разбудил всех слуг господина Шу Бяо из-за меня? Что произошло с угрюмым и бессердечным молодым человеком, которого он знал в Сеуле? Тот парень не согласился бы и пальцем пошевелить ради него, но почему этот бежал за шубой, лишь завидев, что Ким Тэхён замерз? Воистину, он не мог не злиться из-за сущего и полного непонимания. — На то они и слуги, — и откуда это высокомерное отношение в нём? — Наденьте. Честное слово, внезапно тёплое отношение к себе кого-то настолько неотразимо бесстрастного, как Чон Чонгук, заставляло содрогаться. Что он сделал? Что изменилось? Голова Ким Тэхёна набухала. Он решил отпустить ситуацию и без лишних препираний принял шубу. Отношение Чон Чонгука. Масса иных осложненных вещей жизни должны интересовать его куда больше! У того, кого люди звали «ваше величество», имелись обязанности отличного рода, и он собирался впасть в них. «Нет» — это ответ глупым мыслям. — А что насчет тебя? — Тэхён вяло окинул молодого заклинателя взглядом. — Я с трудом чувствую, — он склонил голову, но вдруг вспомнил и поспешил добавить: — холод. На том любопытство Тэхён оборвал. Животное сбавило ход у резной арки из красного дерева. Арка стояла не в чаще леса и не на поляне — она находилась на широком каменном выступе, ведущем в снежную пропасть. Собравшиеся белые горы, уходящие далеко в небеса, точно собрались полукругом и как великаны-зрители наблюдали за прекрасной аркой. — Мы на месте, — понял Ким Тэхён. С тяжёлым камне на сердце он спрыгнул с оленя, подождал Чон Чонгука. Оба заклинателя в благодарность за помощь отпустили поклоны духовному животному и попрощались с ним. Резная арка появилась в один день с Северными Землями. Древние люди в своих записях уверяли, что само существование Северных Земель заключалось именно в этой резной работе, несмотря на то, что большинство заклинателей испокон веков заявлялось в эти ледяные просторы в поисках наиболее наделённых энергией мест, а не из-за арки. Книги рассказывали, что арка в сердце Северных Земель приведёт к Небесным Вратам и откроет их, если путник владеет трёхуровневой техникой распечатывания, которой заклинатели обучались едва не с пелёнок. Горькая правда заключалась в том, что всё звучало намного легче, чем было на самом деле. В книгах писали: «просто сорвите растение», но растением оказывалось дерево. Найти резную арку на каменном выступе в сердце холода — невыносимое испытание, если за дело берётся одинокий путник или команда незнаек. Для того, чтобы куда-то приехать, ведь нужно знать, куда держишь путь. Проще говоря, Северные Земли чересчур велики, чтобы отыскать арку раньше, чем умереть от холода. Им повезло, потому что Чон Чонгук отловил духовное животное и невероятным образом заставил привезти их к резной арке. Ким Тэхён рассуждал: молодой заклинатель очаровал этого оленя или запугал? В любом случае теперь они прибыли на верное место. Ким Тэхёну не составило труда произвести трёхмерное распечатывание. Для распечатывания допустимо начертить в воздухе знак Звёздных Вод — пятиугольную синюю звезду, и провести три линии к центру знака. Однако он пошёл иным путем: на глазах Чон Чонгука начертил созвездие Дракона и разбил его тройным знаком огня. Молодой заклинатель вздрогнул, но не высказал ни слова. Используемый Ким Тэхёном вид распечатывания пробил измерения в арке, и им открылась пространственная дыра. Невозмутимо его величество обернулся на Чон Чонгука и, задержав в его тёмных потерянных глазах свой взгляд чуть дольше обычного, махнул ладонью и вошёл в переливающуюся темноту первым. Сначала Тэхён ощущал полную пустоту вокруг себя. Прозрачная, словно дымка, но в то же время непросветная и всепоглощающая, непроглядная. А затем внезапно распахнул глаза и почувствовал многочисленные укусы за ноги. Крупные чёрные жуки с толстым панцирем впивались зубами в его колени. Они настолько полно застелили нижнюю часть ног, что он уже не различал, где правая нога, а где левая. С каждым новым укусом голова начинала болеть сильнее и заполняться неразборчивым, но очень тонким криком. Он попытался стряхнуть их, но мелкие существа так цепко вцепились в тело, что удалось сбросить лишь половину. — Ваше величество! Раздался взволнованный крик Чонгука, а за ним на Тэхёна набросилась бы огромная обезьяна размером в чжан, если бы он не среагировал достаточно быстро. Отпрыгнув в сторону, Тэхён опёрся о землю и живо поднялся. Ноги слегка онемели, а в голове поднимался ураган, но он смог призвать свой лук и со скоростью ветра выстрелить прямо в лоб страшной обезьяны, наполовину облезшей. Её красные глаза закатились, и уже скоро ветер разнёс прах. Щурясь от боли, он заметил, что после прохода в пространственную дыру они очнулись в пустынной местности, где из земли росли острые, широкие камни и пунцовые тяжёлые тучи чуть ли не оседали на землю. Чон Чонгук побежал и яростно принялся смахивать мелких дряней с ног Ким Тэхёна. Они, однако, страстно держались и не желали разжимать свои челюсти. — Это первый этап испытания, — прояснил он. Первый этап к проходу Небесных Врат. Ким Тэхён уже понял. Молодой заклинатель чересчур погрузился в оказываемую им помощь, потому не заметил выпрыгнувшей из ниоткуда уродливой обезьяны. Ким Тэхён же мгновенно выстрелил в неё, не давая ни шанса, ни надежды. И пока Чон Чонгук с трудом откреплял существ, помутнивших рассудок его величества, обезьяны бросались на них с разных сторон. В какой-то момент вдалеке за тысячи ли раздался грохот. Он шёл от неба до земли и содрогал даже трон князя Подземелья. Там, где тучи плотно оседали на вершину горы, создавая вид толстого вьющегося полотна, внезапно темноту пробили расходящиеся лучи света. Как будто боги разразились от гнева или вознёсся новый бессмертный. Только успел свет пробиться, как Ким Тэхён разглядел прелестный сверкающий золотой дворец на вершине. Изнутри дворца, прекраснее которого не найти на свете, происходило невыносимое трясение, точно восседающий там звонко бил чем-то о землю. Постепенно грохот приближался и скоро начал пробиваться сквозь кости двоих заклинателей. Поднялись пыльные бури. Мощный поток безжалостно отбросил Чонгука в сторону — и в то же мгновение все оставшиеся чёрные жуки с силой, подобной биение скалы о хрупкое тело, оставили по укусу на коже Тэхёна, после чего отпали замертво. Буря затмевала взгляд, воздух становился несноснее и вызывал кашель. Не упало ли на них проклятие? Грудь тяжко сдавило, голова норовила разорваться на мелкие пылинки, и в коленях раздался хруст. Ким Тэхён пошатнулся и упёрся ладонями о камень. Все чувства, кроме бешеной боли, настолько парализовало, что он с трудом удостоверился в сохранности своего духовного ядра. Он понятия не имел, что нёс в себе последний укус мелких тварей, но, учитывая жуткий хруст в коленях при малейшем движении, он не означал ничего радужного. Очень некстати грохот наконец настиг их — миллионы огромных обезумевших обезьян прорвались из беспросветного тумана. Отталкиваясь от земли, они страшно разевали рты и перекошенно крутили белыми, как снег, глазами. Голодные и мерзкие существа бросились на прибывших гостей, как будто веками не знали еды. Чон Чонгук кинулся к неважно выглядящему Ким Тэхёну, готовый оголить своё оружие, как вдруг новый поток грязной бури застал его. Встреча с бурей напоминала чувства человека, пробитого насквозь громадной кувалдой. Внутренности едва не разносит, и энергия вылетает из тела так, словно ничего не стоит приравнять её к воздуху. Чон Чонгуку показалось, что во время падения он на мгновение потерял сознание, потому что очнулся с резким и глубоким вдохом. Он встал снова, но на этот раз его окружало лишь несколько бурь и страшные рёвы погибающих. Ким Тэхён понимал: он постепенно разваливался, из него, как из пробитой скважины, всё вытекало. Однако во что бы то ни стало он бился за свою жизнь и за жизнь своего младшего. Пусть сквозь ужасающую боль в костях, с падающим зрением, с оглушающим гулом в ушах, но он ни на секунду не останавливался. Так началось сражение. Он не использовал свой лук часто из невозможности выстреливать настолько быстро, насколько на него кидались обезьяны. Ким Тэхён примерял свои познания в боях без оружия. Высоко прыгая, он отталкивался от морды одной обезьяны и, вкладывая утекающую энергию в ноги, сносил головы обезьян ударами других обезьян, нескольких за раз. Ким Тэхён действовал жестоко, кидая одно существо в другое, но при том ощущал, как сердце билось всё медленнее, словно ему оставалось недолго. На самом же деле медленное сердцебиение являлось одним из последствий укусов тех насекомых, как и его отвратительно ужасное состояние. — Ваше величество! Тэхён продолжал слышать прерывающийся голос Чонгука. — Ваше величество! Вы где??? Слышать, но не находить возможности ответить: прикладывая силы, он не мог издать и звука. Темнота бурь не уходила, чёртовы обезьяны лишь росли в мощи. Чон Чонгук находился близко, но при том достаточно далеко для того, чтобы Ким Тэхён не смог схватить его за руку и подтащить к себе. Пропустив один из ударов обезьян, он упал на колени от осознания: ведь он не знал, хватит ли умений Чон Чонгука для выживания в одиночку. К тому же он понял, что не слышал его голоса уже давно. Что… Если с ним что-то произойдёт?.. Эта мысль неожиданно превратилась в стрелу, пронзившую насквозь сердце. Грязные существа навалились на его спину, грозясь переломать все кости и превратить в красное пятно, но по рукам полубога прошлись синие лучи. Синие лучи превратились в изящные узоры, а затем озарили всё вокруг. Невероятно, что для того, чтобы раздробить землю и отбросить всех обезьян замертво, ему стоило только подумать об одном мужчине. И правда! Ким Тэхён использовал оставшуюся в теле энергию — и синие лучи разбили всё вокруг. Вместе с павшими телами крупных тварей непросветные бури медленно опустились, тишина заполонила местность. С минуту стояло молчание, а затем из пыльного тумана с мечом в руке выбежал молодой заклинатель. Щека его была забрызгана чужой кровью, волосы слегка взлохматились, про одежды и говорить не нужно. Но главное — бесстрастное выражение лица резко переменилось при виде сидящего на коленях Ким Тэхёна. — Ваше величество! Он чуть поднял голову, но смотрел сквозь. «Гу-гу, кажется, я ослеп». Вместо слов из него вышел лёгкий выдох, и он хохотнул. Чонгук услышал смешки. Его нутро дрогнуло, когда по губам его величества полилась кровь. Не медля он приложил свою ладонь к затылку Тэхёна. Чёрный дымок, разливающийся по чужому телу, оказался выведен. Чонгук гневно сжал ладонь, и дымок, оставленный жуками, испарился. Он ткнул в грудь Тэхёну. Тот глубоко вздохнул и зашелся в кашле. — Я могу говорить! — он поднял глаза на сидящего перед собой и улыбнулся: — И видеть тебя! Вот прелесть! Истина: нельзя забывать ценить привычные вещи. Переволновавшемуся Чон Чонгуку, однако, смешным это не показалось. Неотрывно смотря на побледневшего и ослабшего мужчину, он аккуратно вытер своим рукавом кровь с его губ и поднял их обоих на ноги. — Мы не пойдем дальше, — безоговорочно определил Чон Чонгук. Ким Тэхён обладал невероятной силой, живая мощь во всём её проявлении. Внутри него ещё сидели целые океаны и горные долины — несомненно. Приди он в другое время и с иными навыками, от Небесных Врат не осталось бы ни щепки. Возжелай он когда-нибудь подчинить себе вообще всё Небо, у него бы вышло — лишь вопрос времени. Но конкретно в тот момент все океаны и долины ещё не подчинились его молодому сердцу. Для того, чтобы пользоваться ножом, нужно уметь смело крутить его, а иначе только проткнёшь самого себя. За всю жизнь Ким Тэхён использовал свой дар первый раз в жизни, и ему пришлось туго. Сражаясь, он старался сдерживать горящую энергию внутри и тут же находить силы на продолжение боя. Это как тушить большой пожар и в то же время разбрасывать везде искры для движения вперёд. Он был совершенно плох в этом. Баланса не достичь без учений и многочисленных тренировок, сколько бы мощи ты в себе ни прятал. Ким Тэхён истратил заклинательский набор энергии, опустошил кувшин на нижней полке до дна, и, если он хотел выпить больше, ему пришлось бы вырастить себе крылья, потому что кувшин с духовными силами Великого Мудреца стоял слишком высоко. Чон Чонгук осознавал, к чему всё ведёт, и принял лучшее решение в худшие времена. Но разве согласился бы Ким Тэхён? Он рассмеялся ему прямо в лицо. — Думаешь, Небесные Врата — это проходной двор? Кроха, ты слишком наивен. Мы уже не сможем уйти, даже если я соглашусь. Ким Тэхён вдруг почувствовал себя бесстрашным при взгляде на прекрасного молодого заклинателя. Следя за тем, как вновь сводятся к переносице прямые брови и на водной поверхности его тёмных глаз появляется непосильная злость, Тэхён с глупой усмешкой подумал: «Может, он улыбнется хоть раз, если я пройду этот адский путь?..» — «Кроха»?.. Чонгук скривился, чем вызвал звонкий смех. — Я дал тебе обещание. И я со всем справлюсь. Только следуй за мной и не умирай, договорились? Ким Тэхён расцветал, светился всё ярче и ярче. «…Только следуй за мной и не умирай». Чон Чонгук внезапно оторопел. Его взгляд дрогнул, а прохладная водянистая гладь, затмевающая взор, будто припустилась. «Не умирай». Он не верил своим ушам и переживал столь непостижимое удивление, столь грандиозное смятение, что готов был пасть на колени и согнуться в три погибели. Люди раз за разом безжалостно пытались выдернуть гнилой и рослый сорняк с беспросветной и мерзкой тенью. Говорили, он приносит сплошной вред, напоминали об уродствах, о всех грехах. Они ни за что не простили бы ему его тень. Но внезапно самый чудесный солнечный цветок на вершине склона, не идущий ни в какое сравнение с другими, обернулся на ничтожное создание и сказал: «Не умирай». Что же ему ответить на это? Горячее желание быть тем, кто он есть без щитов и оружия, пробило грудь. Крохотное и оледенелое сердце запылало.