Потерянный в Поднебесной

Глава 60: Прежний трон, прежние стены — меняющееся сердце

Восемь лет трон в Драконьем Зале пустовал. Восемь лет Белый Дворец оставался беспризорным. Долина обходилась без императора. Его возвращение прошло сумбурно. Однако, будучи меньше всего озабоченным церемониями в это время, на следующее утро Ким Тэхён вышел из своей спальни в золотисто-белых одеяниях, неся на голове жемчужный венец — специальный убор императора — в сопровождении стражи, слуг и вездесущего советника Яна. Он был готов оголить оружие, принять бой, на кон которого положил собственную судьбу. В тот день он не отпускал Императорский Клан до глубокой ночи. Он рассматривал все государственные заключения, проверил расходы казны, состав главной действующей армии и каждое судебное дело, прошедшее через дворец за эти годы. Все поняли ясно, что Ким Тэхён настроен серьёзно. Он не юноша больше. Выяснилось, что, с тех пор как он ушёл, Императорский Клан почти не изменился в составе, поэтому одновременно было и легко, и сложно. Эти люди когда-то лицезрели его главный и самый позорный провал, а теперь сидели в главном зале весь день и вынуждали быть опрошенными, даже не стараясь делать вид, что в них осталась хоть капля уважения к нему. На миг Ким Тэхён ощутил себя так, словно вернулся в те годы, когда только взошёл на престол: одиноким и растерянным. Но, несмотря на их чувства, никто всё же не осмеливался переходить границы и слишком долго задерживать свой взгляд. Старые лица мозолили глаза, и он вновь вспомнил, кто тут за что борется. В прошлом Императорский Клан пытался сбить его с места — и у него вышло. Тогда и сейчас он не имел ни одного союзника во всем Белом Дворце. Мало того, все эти люди были настроены самым негативным образом и входили в круг советника Яна, обладающего наибольшим влиянием. По сути, единственная причина, по которой Ким Тэхён всё ещё держал жемчужный венец на голове, — его дар и чужой страх перед этим даром. Но, будь он обычным воителем, давно был бы смещен или убит. Его возвращение могло напоминать старые времена — это правда — но изменилось кое-что существенное — он сам. Может быть, Ким Тэхён боялся Неба и Земли, но старейшину Хо, советника Яна и Императорского Клана, который обязательно будет стараться оставить его разве что на облезлой строке многочисленных книг по истории Поднебесной, — он не боялся никого из них. Ким Тэхён больше не сбежит. В нынешних условиях от своего титула он мало что получал, но корни уже пустил. «Ждите и наблюдайте», — уверенно думал он, косо смотря и размышляя здраво. Первые две недели император принялся кропотливо разбираться с нападениями на север и запад высокоуровневой нечисти и тёмных существ. Ведь кто-то должен был этим заняться. Прорыв в Погребальных Ямах Императорский Клан объяснил точно так же, как когда-то одна заклинательница Ким Тэхёну. Пять лет тому назад вырвавшийся наружу и сбежавший предводитель оставил за собой огромный проход, который впоследствии устранили и залатали. Императорский Клан опустил момент с уточнением личности устранившего проход и назвал его «неким заклинателем», тогда как Ким Тэхён ясно помнил — Ху Дэ именовала его «создателем Погребальных Ям». — «Неким заклинателем» мог быть создатель? — попытался спросить он. Один из храбрых голосов вежливо ему ответил: — Ваше величество, верно, запамятовал. Погребальные Ямы создал союз древних заклинателей, умерших сотни лет назад… Ким Тэхён равнодушно повернулся к молчаливому советнику Яну, внимательно изучавшему его. — Что вы скажете об этом, учитель? — Я рад, что ваше величество не забыл. Верно, я ваш учитель. И, как учитель, позволю себе наглость дать совет: пролистайте книги по истории. Неужто из-за длительного отсутствия вы забыли о столь важном событии своей долины, как объединённый союз воинов? Он робко улыбнулся. Кончики пальцев яростно дрогнули. Взгляд застыл. «Ты отплатишь за это, старикан». Они не желали говорить об истинном создателе Погребальных Ям, покрывая всё тонкой плёнкой жестокой лжи. Ким Тэхёну оставалось лишь гадать зачем. Он лишь в очередной раз убедился в неполности и искривленности информации, годами потребляемой им, и в том, что советник Ян — не менее чем лисица в козлиной шкуре. Затем рассказ продолжился, и из их уст Ким Тэхён узнал: мелкая трещина, оставленная незамеченной «неким заклинателем», постепенно расширялась и в конечном итоге привела к новому прорыву в Погребальных Ямах. Так вся тварь вырвалась наружу. По какой-то причине нечисть и тёмные существа атаковали исключительные территории Звёздных Вод, но с ужасом накинулись на соседние долины. Озвучили предположение о том, что всем этим кто-то злоумышленно руководил, не отметая лукавых намёков в сторону Города Мёртвых или того самого, пять лет назад вырвавшегося предводителя. Также отметили, что фактом прорыва Погребальных Ям крайне недовольны другие правители Поднебесной. Они требовали срочного запечатывания и отлова всех сбежавших тварей. Однако без Ким Тэхёна — единственного во всём мире не скрывающегося Великого Мудреца — никто не смог справиться с этой проблемой. И вот теперь они имели то, что имели. «Отличная сказка», — с тихим выдохом подумал он и кивнул Императорскому Клану. Когда-то Ху Дэ также сказала: «Белый Дворец покрывает прорвавшиеся Погребальные Ямы». Он не мог поверить в это долгое время и оправдывал услышанное её недальнозоркостью, ошибочным мнением. Несмотря на своё грубое сердце и готовность идти на крайние меры вне зависимости от их сущности, советник Ян и старейшина Хо являлись самыми преданными слугами Звёздных Вод, которых только Ким Тэхёну приходилось видеть на своём веку, уже очень долго. Эти двое положили свои жизни на развитие и процветание долины. То, что они сделали для Звёздных Вод, — неоценимый вклад. Ким Тэхён уважал преданность и приписывал её им без задних мыслей. Они не могли распахнуть ворота Погребальных Ям и поставить Звёздные Воды под страшнейшую угрозу. Так он смотрел на вещи раньше. Возвращение дало преимущество вырасти, стряхнуть пелену с глаз. Пока что он не мог быть уверенным даже в собственных мыслях и заручился молча наблюдать за всем, попутно выводя для себя новые примечания. Первым делом Ким Тэхён действительно отправил советника Хо на север для объяснений перед одичавшими от страданий жителями и выслал несколько послов во все пострадавшие города и деревни с серьёзными суммами. Он не поскупился подумать и о медицине, поэтому десятков дворцовых лекарей вынуждали отбыть. Императорский Клан сильно сетовал на этот счёт и пытался «образумить» императора, однако тот не шёл ни на какие уговоры, ещё и пригрозил им. Во всех тех заботах прошёл беспокойный месяц. Камень не разобьёшь палкой. Так думала Ху Дэ, печально оборачиваясь на Ху Сунь-ши, потому что все послания и просьбы об аудиенции, посланные во дворец, отвергались Императорским Кланом. Целый месяц после возвращения Ким Тэхёна на престол они не имели возможности свидеться с ним. Официальную церемонию возвращения перенесли на день празднования Нового Года, внутрь Белого Дворца никого не пускали, и даже хвалённый Су Сонхо не мог с этим помочь. Первое время оставшихся при дворце заклинателей отправляли перебить всю тёмную тварь. Только с середины зимы Ху Дэ начала запрашивать аудиенции, но у неё не выходило. — Может, его величество просто не хочет нас видеть?.. — с головой спрятавшись под одеяло, подал голос Ху Сунь-ши, который на новогодние праздники переехал в дом к сестре. — Его отец, господин Ким, сказал, что с семьёй он тоже до сих пор не виделся, — сидящая в кресле девушка вязала что-то при слабом свете свеч. — К тому же Тэхён только недавно вернулся в Белый Дворец. Мы должны проявить терпение. У него накопилось слишком много дел. Чиновники поговаривают, что император проводит круглые сутки в главном зале. — «Император»… — замученно повторил юноша и примолк на минуту. — Я провёл с ним столько времени… Не могу поверить, что он на самом деле носит титул «императора»… Этот человек… Они находились в доме Ху Дэ, расположенном далеко от дворца на мирной, молчаливой улице, поэтому говорить о чём угодно — это их привилегия. Заклинательница называла своего императора по имени без опасений лишь потому, что была уверена в том, что никто не услышит. Она усмехнулась и подняла голову. — Узнал его немного лучше? Ким Тэхён кажется чересчур чудным и легкомысленным для Сына Неба — так думаешь? Ху Сунь-ши внезапно выбрался из-под одеяла и слипающимися от усталости глазами посмотрел на сестру. — «Легкомысленным»? Сестра, говорим ли мы об одном человеке? Ху Дэ заметила, что они перешли на тему, иную от той, которую обсуждали из вечера в вечер и из-за которой её брат выглядел столь ужасно, поэтому внутренне всполошилась. — О-о, верно, твоя сестра совсем забыла о прошедших восьми годах. Ким Тэхён изменился? Я знала его легкомысленным. Улыбчивым. И очень наивным. — Я бы описал его величество как странного и отрешённого человека, который почти не улыбается. Мне, по крайней мере… — подумав, юноша вспомнил о Чон Чонгуке и добавил едва не шёпотом: — «Наивный»? Это всё же в нём сохранилось. — Похоже на правду, — Ху Дэ туманно усмехнулась и продолжила вязать. — Знаешь, он рос в месте, где его ругали даже за дыхание. Насколько я помню, этот ребёнок слишком долго был добр к тем, кто этого не заслужил. Они ужасно к нему относились, но он так старался их оправдать… Я думала, Ким Тэхён вырастет тираном. — Она безрадостно улыбнулась. — Мне его жаль. — Почему?.. — В ответ за прошлое он до сих пор пытается отомстить не тем, кто сделал его таким, а тому единственному, кто принял это всё, — самому себе. Ху Сунь-ши нечего было на это ответить. Как бы то ни было, за три дня до празднования Нового Года, когда жители прибирали дома, готовили угощения, закупались подарками и занимались украшением всего и вся, наклеивая на ворота изображения богов очага и иных божеств, Ху Дэ пришло извещение о том, что Императорский Клан передал императору просьбу об аудиенции и тот её принял. По велению правителя юношу и заклинательницу привели не в главный зал, полный лишних ушей и глаз, а на задний двор к его личным имениям, где Ким Тэхён ожидал их, как ни странно, в полном одиночестве, без сопровождения стражи. Радость засияла в его красивых глазах при их виде, но в той срочной встрече — он ещё не знал — радостного ничего не крылось. Ху Сунь-ши низко поклонился, а девушка обошлась без этого. И раньше, чем он успел бы что-либо спросить, она выпалила с окаменевшим сердцем: — О Ысыль мертва. Ху Сунь-ши сжал ткань своих рукавов и опустил голову. Лёгкая полуулыбка на лице Ким Тэхёна застыла и слетела вместе с зимним ветром. Вокруг засело безмолвие. Лишь снежинки перекатывались по зимней обуви и оседали на плечи. Солнце неярко сияло на побелевшем небе. Ветви голых деревьев у императорских спален подрагивали и цеплялись друг за друга. Без промедления Ху Дэ продолжила говорить с опущенными глазами: — Мы остановились на границе в маленькой деревне, где буйствовали тёмные существа. Она вдруг погналась куда-то, но, когда я заметила её пропажу, уже было поздно… — голос под пристальным взглядом дрогнул. Встав на одно колено, она вложила кулак в ладонь и раскаялась: — Простите! Вы оба простите за то, что позволила ей погибнуть, хотя вы положились на меня… Ким Тэхён долго не произносил ни слова. Он злился на Ху Дэ. Ещё больше он злился на себя. Ким Тэхёну с трудом верилось в услышанную новость, хотя и раньше он понимал, что она не составит им компанию слишком долго в этом опасном мире. Но всё же надеялся на то, что сможет помочь устроиться О Ысыль при возвращении во дворец. Думая об этом сейчас, он вспоминал о том, какой была эта девушка, и ощущал, что каждый из них четверых чувствовал необходимость в ней. Как звено, что кажется незначительным, пока ты его не потеряешь. Теперь он стоял перед Ху Сунь-ши и Ху Дэ и хотел рассмеяться от того, насколько всё глупо. О Ысыль связалась с тремя заклинателями и всесильным полубожеством, но всё равно умерла так быстро. Какая польза от них, какой толк, если силы не позволяют спасти человеческую жизнь? «Ким Тэхён, ты бесполезен!» — завопил его демон, и он сощурился от резкой головной боли. — …Её тело цело? — Да, — ответил Ху Сунь-ши, и по его щеке прокатилась слеза. — …Вы уже похоронили О Ысыль? «Неужели мне действительно довелось спрашивать об этом?.. Как так вышло?» Боль от этой потери напомнила ему так ясно, как никогда, причину, по которой Ким Тэхён хотел идти по жизни в одиночестве. В конце концов все уходят. Они исчезнут, а он останется… Как же сложно оставаться равнодушным в этом мире. — На городском кладбище. Ху Сунь-ши всхлипнул. Он уложил цветок ей на грудь перед последней встречей, и это причинило ему столько боли, что юноша целый месяц почти не смыкал глаз по ночам. О Ысыль ушла — и он осознал, что потерял друга. С того дня все трое начали винить себя в её гибели так, будто самолично прогрызли ей глотку. Вместе они посетили кладбище и в морозный день положили на могилу букет цветов из дворцовой аллеи, цветущей и зимой и летом. Через пару дней Ким Тэхён смог в одиночестве навестить дом семьи Ху. Ху Сунь-ши сидел за книгой, а Ху Дэ расфасовывала свою чайную посуду, сидя на полу, когда в их зал вошёл Тэхён. Он поставил корзину с фруктами, принесённую им ради приличия, на стол. — О, ваше величество, а вы раньше, чем обещали. Юноша поднялся с кресла и низко поклонился. Ху Дэ ворчливо обернулась на вошедшего с претензией: — Ну вот! А я так хотела приготовить для тебя чай! Уже семьсот лет не занималась этим. Тут взялась, а ты всё испортил! Зачем пришёл раньше времени? Это неприлично! — Сестра… Его величество принёс фрукты. — О-о? Правда? Это я люблю! Спасибо! Ким Тэхён проигнорировал. Он выглядел до тревожной крайности серьёзно, как будто только что сбил солнце с неба. И с таким серым выражением лица он присел на кресло рядом с Ху Сунь-ши. Ему явно было что сказать, и он не медлил, обходился без церемоний: — Тот день на севере долины, когда ты заметил странные нависшие над лесом тучи и отправился проверить обстановку, а потом очнулся в другом мире при смерти… Ты помнишь об этом? Ху Сунь-ши растерялся, а Ху Дэ заинтересованно подползла на корточках к ним и навострила уши. — Да, но… — Хорошо. Тогда ты также должен помнить, что в твоих воспоминаниях есть помутнения. Ты же не помнишь, кто тебя растерзал до такой степени в том лесу? — Нет… — Потерпи, пожалуйста. Ким Тэхён сказал это и вдруг с нетерпением приложил два своих пальца к его лбу, пустив легкий поток энергии. Тот дёрнулся, но сжал ладони и перетерпел, как сказано, не издав ни звука. Ху Дэ наблюдала за тем, как некоторое время Ким Тэхён прибывал в своих мыслях, получая информацию с помощью проводимого процесса. Он то сводил брови, то хмыкал, то неопределённо вздыхал. В конце концов Тэхён прекратил и недоумённо постучал по своему виску, делая какие-то выводы. — Я так и думал. Кто-то намеренно вырезал именно эту часть из твоих воспоминаний. Вернее, нет, судя по всему, её не вырезали, а запечатали. Мне не хватает навыков и опыта, чтобы восстановить воспоминания о том дне, но могу сказать точно — тот, с кем тебе пришлось встретиться в лесу, определённо обладает страшной силой. Меня мучают сомнения. Почему, имея возможность уничтожить с концами воспоминание, этот заклинатель или предводитель просто запечатал его? Ху Дэ вытащила откуда-то травинку и, напоминая пасущуюся на поле корову, жевала её. — Ху Сунь-ши недооценили. Сам подумай: какой-то силач встретил замаранного мальчишку в деревне на севере. Возможно, он спешил и не стал заморачиваться. Тем более он считал, что убил его, — она пожала плечами и усмехнулась. — Иногда даже умнейшие и сильнейшие злодеи тормозят, поверь. А вся проблема в чём? В тщеславии! Этот гадёныш… — последнее она шикнула себе под нос. Никто не обратил на это внимания. — Вероятно, ты права, Ху Дэ. Но в любом случае я считаю, что этот человек связан с ситуацией в долине. Мог ли это быть тот самый предводитель, вырвавшийся из Погребальных Ям пять лет назад? Ху Дэ ответила мгновенно, без намёка на сомнение: — Не, не. Не то. — С чего ты взяла? — Ким Тэхён нахмурился. Она вдруг заулыбалась. — Ну, я имею в виду, маловероятно! О нём же так давно никто не слышал! В общем, я думаю, это кто-то другой. — Кто-то высокого уровня самосовершенствования бродит по Звёздным Водам. У него дурные намерения. Мне это не нравится… Ху Сунь-ши напряжённо кивнул. Официальная церемония возвращения состоялась в новогодний день. Под удары барабанов и тянущейся игры соны в сопровождении стражи и представителей Императорского Клана император показался на вершине белоснежных ступеней после того, как его имя звонко и величественно прозвучало на всю площадь. Одетый в ланпао под богатой тёплой шубой, с короткими волосами, спрятанными под жемчужным венцом, и украшенный с головы до пят различными драгоценностями, Ким Тэхён держал в руках посох и оглядывался на тысячи собранных людей с достоинством. Он разглядел в выстроенной толпе главную действующую армию в командовании Су Сонхо, Ху Дэ в ряду первых заклинателей долины и Ху Сунь-ши среди учеников при дворце. Движение императорских представителей и самого императора прекратилось на изысканной платформе, украшенной четырьмя тиграми. С того места, где он стоял в этот раз, не то что площадь, а всю долину рассмотреть не показалось бы сложным. Всё повторилось точь-в-точь как в день его коронации десять лет назад: весь народ склонился и громко поприветствовал его, затем заговорили красноречивые дворцовые высокопоставленные жители, вроде потомственных генералов и князей. Каждый, кто особенно желал выделиться перед его величеством, а это были в основном все те, кого отверг Императорский Клан, рассыпались в самых аккуратных и вежливых речах, выражая свои радость и счастье по поводу его возвращения. Далее приезжие иностранные гости из менее заметных долин передавали прислуге подарки для Тэхёна и кланялись в пол, высказывая признательность и желание сохранять мирные отношения. Последней частью церемонии являлась новогодняя речь самого императора, и Ким Тэхён, так как готовился, произнес её чётко, всех устраивая ей. Затем церемония наконец завершилась и он поспешил в Белый Дворец в страхе случайно заметить среди толпы свою семью. «Лишь бы нет, лишь бы нет, лишь бы нет! Святое Поднебесье, лишите меня такого счастья!» Видеться с ними он, поверьте, желал менее всего. Однако, как ни смешно, этим же днём в тихий главный зал, где он вместе с советником Яном разбирался в поступивших документах о требований соседних долин устранить нападающих тварей, без предупреждений ворвались отец, господин Ким, под руку со своей дочерью, красавицей Ким Тхуан. — В главный зал входит семья императора! — объявила стража, когда эти двое уже прошли половину. Ким Тэхён положил руки с бумагами на стол и с выдохом, застрявшим в горле, обратил к ним взгляд, полный сожаления по поводу того, что он ещё раньше не запретил пускать семью в Белый Дворец. Как же он так забыл… — Сын мой. Ким Тэхён кивнул всем присутствующим оставить их наедине. Даже советник Ян, обычно игнорирующий подобные повеления, поднялся и следом за остальными покинул главный зал, возможно, с ехидным хмыком. — Тэхён, — Ким Тхуан выдавила улыбку и сделала вид глубокого, чуть ли не слёзного счастья. Честно говоря, прошло целых восемь лет, и, помимо внутренних изменений, люди менялись и внешне. Совершенно неожиданно и вовсе нежданно перед его взором предстала взрослая женщина, которая, насколько он знал, прославилась в заклинательском деле и недавно вышла замуж. Последний раз он видел её ещё цветущим лотосом, но, несмотря на то что её возраст подходил к тридцати, сейчас она выглядела почти таким же прекрасным цветком. Лишь больше статности и присущей взрослым женщинам красоты появилось в сестре. Кроме того, она улыбнулась — и он заметил небольшие морщинки у глаз. Тогда пришло окончательное осознание — они действительно долго не виделись. Об отце Ким Тэхён не мог сказать, что он мало изменился с их последней встречи. Нет, господин Ким сильно постарел и прибавил в годах. Он являлся заклинателем и не должен был стареть, но, когда приключилась беда с матушкой, он приложил все усилия, чтобы вытравить из тела духовную энергию и превратиться в обычного человека. Поэтому его длинные, тёмные волосы и борода побелели во многих местах, лицо застилали старческие морщины, а под глазами почему-то висели полумесяцы-синяки. Хотя он и обладал такими средствами, что мог только отдыхом и заниматься всю оставшуюся жизнь, его внешний вид напоминал бедного, загнанного крестьянина восьмидесяти лет, которому не давали продыху и морили голодом круглые сутки. Ким Тэхёна ощутил тревожность, но внешне остался бесчувственен. Прошло восемь лет. С чего бы стоило начать? Хотели ли они услышать историю о том, где он находился всё это время, что с ним произошло? Должен ли он спросить о чём-то? Ким Тэхён надеялся на их самостоятельность, потому что единственное, чего желал он сам, — это встать и уйти за закрытые двери. — Тэхён, — строго прохрипел отец, огляделся по сторонам и негромко заругался: — Скажи мне, слухи о тебе во дворце — это ведь неправда?! — он кашлянул и с явным отвращением дополнил: — Ты же не обрезанный рукав?! — Отец… — Ким Тхуан, строившая сегодня из себя ту, кем никогда не являлась, попыталась напомнить ему о том, что это первый их разговор за долгие годы и не стоило бы начинать его столь резко. — Сейчас же ответь своему отцу! — все не успокаивался тот. Ким Тэхён уткнул в него опустевший взгляд. Всё его нутро дрожало от абсурдного и звонкого смеха. Какие-то вещи не изменятся, пройди хоть сто лет. — Спасибо. Со мной всё хорошо. Все эти годы я жил счастливо. Не волнуйся. Он смотрел на его старческое лицо с заполненной головой и терпким сердцем. Ким Тэхён находился в жемчужном венце, скрывавшем его короткие волосы, и отец не стал порицать его, потому что он, очевидно, сделал бы это, если бы заметил. — Это всё, чем ты хотел поинтересоваться? — он отвёл усталый взгляд и беззастенчиво вздохнул. — Так ты говоришь с отцом?! Я удивлён, как такой бессердечный человек занимает пост императора! Дворцу стоило бы найти лучшего кандидата!.. Кх-хх-кх, — мужчина зашёлся в кашле и, поддерживаемый дочерью, не смог договорить. Ким Тэхён дослушал, вдруг схватился за живот и рассмеялся вслух. «Он назвал меня бессердечным». Смех отозвался эхом и заполнил их уши. — Таким ты стал, сын?! Тебе весело, когда я кашляю?! — закричав, он снова закашлял. Ким Тэхён прикрыл улыбку рукавом, наклонил голову, и его лицо вновь посерело. — Шицзе, в день Белого Дворца должна была состояться твоя свадьба. Всё прошло хорошо? — вопрос, полный безразличия. Ким Тхуан дёрнулась и приняла смиренный вид, что совсем не походило на неё. Ким Тэхён изогнул бровь. Отвращение разлилось по груди. Ведь это она всё детство называла его ничтожеством. Он помнил, как она к нему относилась. С чего бы принимать вид послушного солдата и напоминать здешних чиновников, не смеющих поднять головы? Если сестра собиралась стараться, он хотел, чтобы она знала, что это пустая трата времени. Тянувшийся к ней цветок признания свернулся и завял очень давно. Стоило бы это понимать. — Тэхён, ты не прибыл к тому дню, и мы решили перенести свадьбу. — Только из-за меня? Она сложила руки на груди и на секунду сделалась недовольной. — Я же сестра правителя долины. Конечно, я не вправе выйти замуж без твоего благословения. В каком бы свете это выставило нашу семью и меня саму? — ещё немного, и она бы цокнула, но сдержалась. Как будто резко о чём-то вспомнив, Ким Тхуан выдавила очередную улыбку и смягчилась: — Более того, я очень хотела видеть младшего брата на своей свадьбе. Но, к её неудаче, вместо того, чтобы безоговорочно поверить в каждое слово, Ким Тэхён нахмурился и молча кивнул, чем здорово озадачил старающуюся Ким Тхуан. Она держала его за дурака. — Я знаю, что ты не одобряешь Сай Ду, но ты видел его не в лучшем свете. Это хороший, честный и трудолюбивый человек. Пожалуйста, дай нам своё благословение. Мы действительно хотели бы его получить для своей любви и видеть тебя на нашей свадьбе, — её лживая улыбка стала ещё шире. Ким Тэхён замял ироническую усмешку в губах. — Думаю, у меня есть дела сейчас. Во дворце очень холодно. Возвращайтесь домой, — его величество равнодушно вернулся к копошению в бумагах. Ким Тхуан не понимала, что сделала не так, и от удивления не могла подобрать слов. — Сын не собирается встречать Новый Год с семьёй? — прохрипел отец с осуждением. Он больше не смотрел ни на одного из них. — Твой сын — император. — Зайди хотя бы проведать свою бедную матушку! Господин Ким не дождался никакой реакции, поэтому, толкнув Ким Тхуан в плечо, направился на выход, и скоро оба покинули главный зал. Новогодняя ночь пришла быстро, и Ким Тэхён сам не заметил, как переступил порог дома Ху Дэ и по традиции вручил ей два мандарина. В следующее мгновение они уже сидели за пышно укрытым праздничным столом вдвоём, где обязательно располагались пельмени, ломтики из клейкого риса, тофу, блюда из рыбы и курицы, все виды сладостей. Они ели и слушали выкрики пожеланий со всех сторон вперемешку со звуками салюта. — Поверить не могу, что сам Его Величество Великий Мудрец выбрал мою старческую компанию вместо своей семьи и прекрасного господина Су Сонхо, — смеялась девушка, наслаждаясь терпким вином. — Не льсти себе. Я лишь сжалился над тобой, — усмехнулся он и тоже сделал глоток. — Благодарю! — поклон. — Я и правда думала, что проведу Новый Год в одиночестве. Кроме Ху Сунь-ши у меня никого нет. — Говоря об этом, как он посмел променять тебя на Шэнь Гэна? Шэнь Гэн — достойный господин, но поступок этот бессовестный. — Ваше величество мало знает, — Ху Дэ подмигнула. — Шэнь Гэн пересёк полмира, чтобы приехать в столицу и умолять Ху Сунь-ши поехать с ним. Всё сложно, но я знаю, что им нужен этот Новый Год. И не думай! Мне вовсе не обидно. Тем более что в конечном итоге не кто иной как сам император отмечает со мной этот праздник! Тэхён кивнул и наклонился к еде. Его манили пельмени. Он не мог оторваться от них и подумать о чём-либо. Ведь весь день даже в праздник он дышал неспокойно и не давал себе ни минуты отдыха, пытаясь понять какие-то вещи и хорошенько обдумать некоторые государственные ситуации. Помимо специальных тарелок для них двоих, выбирая из блюд, Ким Тэхён случайно задел взглядом ещё две полные еды тарелки, уготовленные по традиции для тех, кто не мог быть в этот Новый Год с ними за одним столом. Пару минут он молча поглядывал на них, продолжая тянуться от одной миски к другой, но не выдержал и, когда со смехом дослушал историю Ху Дэ о её страхе перед мышами, спросил: — Для кого ещё одна тарелка? Разве она не сказала, что, кроме Ху Сунь-ши, ей некого больше ждать? — А-а, это. Для человека, расстраивающего меня каждый раз при мысли о нём, — она усмехнулась, и её лицо приняло выражение, подобное тому, когда люди резко опечаливаются, но изо всех сил пытаются заверить окружающих в том, что это не так. — Зачем же ожидать этого человека к столу тогда? — Всего лишь глупое обещание, данное в детстве. Не стоит обращать на это внимание, — она улыбнулась и, дабы перевести тему, подняла чарку: — Давай выпьем за тех, кого мы всегда храним в сердце и кому желаем счастливой жизни, несмотря ни на что! Стук, всплеск, салют! В ту ночь они обменялись подарками и Ким Тэхён ушёл с двумя мандаринами в руках, смотря на блеск от салюта в звёздном небе и ропотно думая о том, проводит ли эту ночь за широким столом Чон Чонгук.