Потерянный в Поднебесной

Том 2. Глава 61: Время меняет обстоятельства

Изысканная колесница с резными дверями оставалась позади размеренно шагающего заклинателя, напоминающего свежую росу и обладающего насмешливыми алмазными глазами. Он поглаживал изумрудную кисточку на поясе и невнятно улыбался сам себе, пребывая где-то в отдаленных местах воображения. Как прилагающееся украшение, от его плеча не отставал широколобый мужчина в тёмном. — Императорский Клан сегодня никого не принимает, — стоящие у ворот стражники нахмурились и произнесли приказ безоговорочно, а в доказательство склонили свои оружия. — О, вы новенькие? Ответа не последовало. — Хорошо, — сказал господин и, находящийся в приподнятом настроении, смеяться дальше не стал. Без лишних разговоров он вытащил из кармана амулет в виде вырезанной из черного нефрита звезды и помахал перед ними с разрастающейся улыбкой. — Ну как? Стражники охнули и тут же расступились в стороны с опущенными головами. Ворота распахнулись и во внутреннюю территорию вошли двое — один высокий и притягательный мужчина в белоснежно-лазурных одеждах, а другой — низкий и непримечательный. — Жаль, что я недостаточно известен. Я питал надежды на то, что люди будут меня узнавать. Разве это не печально, Дундун? Шэнь Гэн усмехнулся и продолжил поглаживать кисточку на своем поясе, двигаясь вперед по двору и рыская взглядом ястреба. — Вы достаточно известны, если у вас есть амулет от самого императора Звёздных Вод. — Не могу позволить себе думать о причине, по которой он у меня есть. Это меня губит. Ведя диалог, он вдруг аккуратно схватил за локоть одну из проходящих прислуг Белого Дворца и спросил: — Милая, не знаете ли вы, где сегодня тренируется третье подразделение юных новобранцев главной армии? Девушка, одетая весьма достойно и награжденная уж слишком высокой внешностью для прислуги, держала в руках некоторые документы и носила чиновнический пояс, на который обеспокоенный посторонними вещами Шэнь Гэн, очевидно, не обратил внимания. — У вас глаз нет? Знайте, с кем говорите! Грубиян. Я вовсе не одна из прислуг, — она, обиженная ни за что, закончила с возмущенной речью и удалилась, взмахнув длинной косой так, чтобы больно задеть его плечо. — Ой-ой, — он раздраженно прищёлкнул языком. — Только взгляни, Дундун, какие сейчас девушки пошли. Их гордость и самомнение слишком легко задеть. — Вам не о чем волноваться. Шэнь Гэн обернулся на услышанное и его раздражение улетучилось в мгновение ока. — Верно! Игриво улыбнувшись, он задел изумрудную кисточку пальцами и с легкой душой продолжил путь. — Но как насчет тебя? Я хочу подыскать тебе жену. Что думаешь об этом? — Бесконечно благодарю за беспокойство. Но, пожалуйста, думайте о своей судьбе, господин. О своей я позабочусь самостоятельно. — Думать о своей судьбе, говоришь? Шэнь Гэн остановился у очередного расписного дворца, принадлежащего чиновникам из Императорского Клана. Дундун оглянулся по сторонам и, только когда посмотрел вперед, увидел широкое и просторное поле с выложенными дорожками, где собрали десятки новых солдат. Все они в мертвой тишине выслушивали наставления от сильного мужчины с аристократически светлым лицом, голос которого расходился по всей площади. Его слова звучали еще некоторое время, а затем собранные поклонились и после команды оказались свободны. Покрасневшее солнце уходилось за ровный голубой горизонт, покрывая весенние небеса, где расползались призрачные, полупрозрачные облака, вишневыми цветами. Мелкие птички закружили кругами и перелетали с дерева на дерево, никого не беспокоя. Учебный день закончился раньше, чем обычно, но все они чувствовали усталость гораздо большую, чем если бы тренировались до глубин ночи. Шэнь Гэн не лишался счастливых красок в сердце с прошлого вечера, а все потому, что сейчас среди толпы расходящихся и тихо переговаривающихся солдат он мог заметить особенно приятное ему лицу. Невообразимо статный воин, недавно ставший новобранцем, говорил со своими новыми друзьями и даже тихо смеялся. Завязанные в пучок волосы, заколонные серебряной заколкой, и новая медно-синяя форма шла его выразительному лицу. Вероятно, он собирался следовать за своими друзьями и весело проводить время дальше, но оказался одернут одним из них со странной улыбкой. — Ты разве не сказал, что он занят? — Мин Минки приподнял бровь и тепло разулыбался, а затем без промедлений объявил остальным их общим друзьям: — Господа новобранцы, на этом чудном моменте Ху Сунь-ши покидает нас. Давайте же помашем ему на прощание. Ху Сунь-ши проводил их кротким смехом и скоро пошел в другую сторону. Сверкающие миндалевые глаза и вылетающие из пучка передние пряди сделали его совершенно неотразимым при вечереющим прохладном свете. — Гэ-гэ? Почему ты здесь? — он сомкнул губы в линию, утаив улыбку, и сдержанно кивнул в приветствие Дундуну. — В своих письмах его величество рассказал, что ты скоро уезжаешь. Надолго. Я не мог не приехать, хотя ты не обмолвился и словом, когда писал мне. Истина крылась в том, что из-за плотной занятости всех заклинателей и действующих армий, новобранцев сегодня безжалостно и особенно жестоко готовили к отбытию на край Поднебесной за истреблением плодящихся темных существ. Большинство крупных долин, несмотря на прошедшее время с прорыва Погребальных Ям, продолжали терпеть убытки во всех аспектах, потому запрашивали помощь Звездых Вод. Долины хотели бы угрожать, но либо не имели на это право в силу своей неразвитости, либо же пока не приготовились к этому. Белый Дворец принимал и откликался почти на каждое письмо и на всех гонцов, потому и произошла нехватка в отправных силах. Ситуация постепенно складывалась таким образом, что скоро самого императора пришлось бы отправлять на помощь. Ху Сунь-ши писал очень скупо. Обычно он перечислял самые главные новости за последнее время, не расходясь ни в приветствиях, ни в прощаниях, и на том заканчивал, поэтому очень странно, что он не упомянул об этом в своем последнем письме. Юноша хотел бы ответить, но он пространственно покосился на стоящего рядом с ними Дундуна. — Что ж, не стану беспокоить вас. Господин, я отбываю, — не оставляя и шанса на возражение, слуга низко поклонился им обоим и тут же затерялся в толпе уходящих новобранцев. Теперь он наконец имел возможность говорить свободно. — Я слышал о проблемах в Черном Кольце. Что ты забыл здесь, гэ-гэ? Но Шэнь Гэн метался в бессилии от того, чтобы оставаться таким же сдержанным, как тот, с кем он вёл беседу. В его голове творился беспорядок и он недолго молчал, потому что когда ты заботишься о чем-то, что тебе очень нравится, трудно оставаться сосредоточенным. В конечном итоге он беззаботно произнес: — Пожалуйста, не думай, что перед тобой стоит несмышленное дитя. Перед отъездом я разрешил все проблемы, которые мог разрешить к сегодняшнему дню. Остальное немного подождет. — Я не считаю тебе несмышленным дитя. Всего лишь не хочу в последствии быть виновным во всех твоих проблемах. Шэнь Гэн открыл рот, но задето закрыл его и рассмеялся, хотя по его нутру разлился жгучий яд. — Считаешь, я обвинил бы тебя во всём, что не смог сделать? Прости, что заставил тебя так думать. Я бы никогда не сказал ничего подобного, — он осмотрелся и поторопился отойти от темы: — Ты свободен? Ху Сунь-ши сощурился, выбирая между «нет» и «для тебя — нет», но поднял голову и остановил все внимание на растрепавшемся хвосте Шэнь Гэна. Подойдя ближе, он, сильно разочарованный в своей тупой натуре, заправил передние пряди за его уши и равнодушно выдохнул: — Свободен. Шэнь Гэн ощутил, как его щеки свело от улыбки. Он, словно маленький ребенок, получивший то, что желал, и боящийся это потерять, схватил своего младшего за рукав. — Пошли к пруду?! Ху Сунь-ши опустил недовольный взгляд на чужую руку, но ничего не предпринял, даже если и обещал себе не быть таким. — Во-первых, — он считал на пальцах, — сколько тебе лет, гэ-гэ? Почему ты так небрежно завязываешь себе хвост? И во-вторых, — второй палец, — моя сестра устраивает сегодня ужин в честь своего дня рождения. Она очень любит этот день. Раз уж ты здесь, мы навестим ее вместе. Последняя фраза сама по себе очень понравилась Шэнь Гэну, но смысл всего раннее сказанного вовсе не послужил причиной его новой улыбки. Наоборот, он закатал губу и смешно надулся. — Ты же знаешь, как не любит меня Ху Дэ. Ху Сунь-ши мог бы кинуть бесчувственное «Ну, не хочешь идти — не иди», но мрачно и нехотя произнес крайне смущающий ответ: — Можешь положиться на меня. Уголок губ Шэнь Гэна дернулся — и он уже прижимался плечом к плечу и, обнимая его руку, уложил свою голову ему на плечо. — Положиться? Всегда с удовольствием! — Придурок. Ху Сунь-ши встряхнул рукавом и отстранился. — Пошли, — сначала он решил идти один, но чуть позже коснулся запястья гэ-гэ. С тех пор, как все произошло с их деревней, с тех пор, как Ким Тэхен вернулся на трон, с тех пор, как О Ысыль была похоронена под землей, прошло четыре года. Что касается Ху Сунь-ши и Шэнь Гэна, то для них эти четыре года прошли с падениями и взлетами, подобными бушующим мороям. В Новый Год Ким Тэхён выпивал за одним столом с Ху Дэ, а Ху Сунь-ши вернул подаренную когда-то кисточку обратно. Он поставил точку и покинул дом Шэнь Гэна, не оборачиваясь. Позже Шэнь Гэн пытался просить прощения. Много раз. Очень настойчиво. Ху Сунь-ши оледенел и в конечном итоге даже подрался с ним. Он избил его и выбросил за порог, как последнего пса, но Шэнь Гэн не нанес ни одного удара в ответ, даже не защищался. Прошло два года, прежде чем судьба свела их снова в Тихих Берегах. Вместе со своими сверстниками подросший ученик участвовал в ежегодных соревнованиях в столице. Ху Сунь-ши нравилась одна девушка из их школы и он получил от нее обещание о свидание, с условием в первое место на соревнованиях. Он усердно готовился и не менее усердно старался в состязаниях. Последний тур проходил в главном дворце Тихих Берегов — там Ху сунь-ши и получил свою медаль, там же ему на шею кинулась и Хонсоль, игриво назначив встречу на завтрашний вечер по возвращении в Звёздные Воды. Однако, ни ее солнечные ямочки, ни ее пышная грудь не восстали в воображении этого юноши, когда он вжимался в мужские плечи, пребывая в местном «секретном» отели. Ху Сунь-ши не вернулся вместе с группой. Не пришёл на свидание. Не получил ничего из того, на что обнадёжил себя и на что нарёк своё светлое будущее. Чон Хонсоль, безбожно милая по натуре и крайне серьезно настроенная на него, встретила Ху Сунь-ши выходящим из черной кареты с резными дверями и разъярённо отвесила оплеуху. Она собиралась выплеснуть на него свое расстройство, свое разочарование и обиду, ведь она не получила ни весточки и ждала Ху Сунь-ши до самой поздней ночи, так его и не увидев. Но раньше, чем ей удалось открыть рот, из темной кареты на землю ступил непристойно красивый высокий господин и, как бы кто не удивлялся, со злостью вернул ей пощечину, отправленную Ху Сунь-ши. Хонсоль упала на землю, схватившись за вспыхнувшую щеку и завопила не от ужаса, не то от боли. Мужчина ее ударил! — Шэнь Гэн!!! Показалось, что Ху Сунь-ши снова собирается драться. Шэнь Гэн колебался. — Если кто-то в этом мире думает, что может так свободно тебя бить, я покажу, что это не так, — он говорил непрерывно и решительно, как никогда, но так, будто все его сердце лопается и изливается. Девушка обомлела. Поздний вечер. Они стояли у темной рощи под выглянувшем полумесяцем среди тиши и обязывались молчаливо разойтись в разные стороны, делая вид, что не проводили ночь вместе. Но Шэнь Гэн вдруг схватил его за запястье и, чувствуя дрожь в своём горле, подал обреченный голос: — Я знаю, что единственный, кто все угробил — это я. Я знаю, что я испортил тебе жизнь! Я знаю, что с самого начала заставлял тебя думать, словно ты ничего не значишь!!! — слезы скромно застилали его алмазные глаза. От бессилия он кричал, как будто перед смертью, задирая голову к небу, лишь бы не превратиться в жалкое зрелище. — Прости, что я ничего не могу изменить в прошлом, потому что сейчас я не хотел бы поступать так, как поступил тогда!!! Я жалею! Я так жалею!.. И если ты будешь втаптывать меня в грязь — пожалуйста, если убьешь — ладно. Но прошу… Дай мне попытаться. Умоляю! Ему было стыдно, противно, жутко больно говорить обо всем это. Он слышал, как слова освобождают нутро, но ощущал, как они падают в пустоту сердца Ху Сунь-ши, как они исчезают в его разочаровании в нём. Только бы трясущиеся руки и опущенная голова с промокшими щеками имели какое-то значение, ведь он ничего больше не смел делать. Итак зашел дальше, чем следовало, и говорил о глупых вещах, кажущихся ложью, чересчур громко. Ху Сунь-ши оставил Шэнь Гэна через пару мгновение после того, как тот опустил свою голову, и помог подняться ошарашенной Хонсоль на ноги. Он молчал. Она больше не кричала и не ругалась. Оба, девушка и юноша, ушли с оглядкой на трясущиеся плечи взрослого мужчины, брошенного в тени своей величественной кареты. В любом случае, остальные два года до самого того дня, когда Ху Сунь-ши из ученика превратился в новобранца в главную армию долину, Шэнь Гэн навещал Звёздные Воды чуть ли не каждую неделю. Своими стараниями он привел их к тому, что они имели. Пусть Ху Сунь-ши держал дистанцию в четыре океана, он позволял быть ему рядом, позволял говорить с собой и иногда прикасаться. Это значило больше, чем что-либо, что Шэнь Гэн имел ещё в этом мире. Стоит сказать, что Ху Дэ не просто не любила создателя Черного Кольца, она его терпеть не могла, жарко ненавидела. Ее ресницы долго и тяжело трепетали, стоило брату появится на пороге с этим существом вместе. Не выдержав, девушка удрученно воскликнула: — О Небо! Как гвоздь в глазу! Ху Дэ приподняла бровь и не отпускала ее так долго, как только могла. Она не упускала ни одного шанса, чтобы тихо напомнить Шэнь Гэну о том, что ему крайне не рады здесь и желали бы его отсутствия. Сам Шэнь Гэн внешне смущался ее, но за молчанием скрывал ту же неутолимую ненависть. — Учитель Су, — Ху Сунь-ши учтиво поклонился встреченному в коридоре Су Сонхо. Тот пришел раньше них и помогал хозяйке дома не только разносить все блюда на богатый стол, но и с самого начала готовил вместе с ней, потому встретил пришедших гостей в милом фартуке, хоть и с прежним суровым выражением лица. За прошедшие четыре года Су Сонхо мало чем изменился. Он остался военноначальником, продолжал обучать новобранцев и был самым сильным и талантливым обладателем воинского дара во дворце. В войне три года назад заработал себе большую честь и продемонстрировал, насколько его навыки усовершенствовались и насколько еще они смогут вырасти. Поэтому Императорский Клан предложили ему занять почётное место во дворце. Сам Су Сонхо отказался, а потом и император сделал эту возможность невероятной. — Это последнее блюдо. Вы можете проходить за стол. — Но что насчет вина? — Ху Дэ выглянула из кухни и широко улыбнулась. Су Сонхо не оценил ее вопроса. — «Вино — источник гибели людей, Вино — источник грубости и ссор»… Он принялся зачитывать стихотворение, но заклинательница с энтузиазмом прервала: — «Вино согрелось, дышит ароматом! Мой дом — блаженства и беспечности приют. Заглянут гости — что же, буду рада им, Пусть и они со мною отдохнут!» Из того же произведения, она зачитала ему иное стихотворение в ответ и поразила всех, а потом со смехом расставила руки в боки: — Это же из «Цзинь, Пин, Мэй»? Господин Су, а вы достаточно бесстыдны, раз читаете запретную и настолько непристойную литературу!

«Цзинь, Пин, Мэй — самый загадочный и скандально знаменитый из великих романов»

Су Сонхо задумался, однако же, ни капли не смутился. Он хмыкнул и спокойно произнес себе в оправдание: — Бесстыдством это считают те самолюбивые зазнайки, которые не блещут просторным кругозором. Другие же, более грамотные, изрекают оттуда отличные примеры недостойной жизни. Некоторые, подобные вашей особе, которые злоупотребляют всем и вся, так и вовсе подражают героям. Отсюда, не желательно вам, подруга моя, в следующий раз читать что-нибудь этакое. Возьмитесь лучше за Дао Дэ Цзин наконец. — Сестра, ты не читала Дао Дэ Цзин?! Она показушно встряхнула небрежно завязанной косой и ушла в неясное направление. — Скучно с вами! Ху Сунь-ши покинул кухню задумчивым и потрясенным. Кто из заклинателей в их дни не то что не читал Дао Дэ Цзин, а не знал наизусть? — А-Су, повлияй на свою сестру, — Су Сонхо со вздохом присел за стол. — Я подарил ей книжное издание еще в прошлом году, но она и не притронулась к нему. Может быть, после прочтения эта дама образумится и избавится от своего сумасшествия. Ху Сунь-ши усмехнулся, присев перед Су Сонхо, вплотную рядом с Шэнь Гэном. — Вы преувеличиваете, учитель. Но лишь успел он договорить, Ху Дэ походкой крабика с одним кувшином на голове и двумя в руках вошла в просторную светло-изумрудную гостинную, пританцовывая на ходу. — Вино! Вино! Вино! — пропела она, прокрутилась вокруг своей оси и наполнила чарку на своем почетном месте. — «Я сплю, пою и пью вино. Хоть тесновато в хижине убогой, Но там вдали, за крошечным окном Мне холмик кажется уже горой высокой…» Она наполнила всем чарки и, когда наполнила последнюю пятую чарку, вдруг удивленно огляделась: — Кстати о высоких горах, а где наш император? — Его величество обещал придти? — подал голос юноша, явно обрадованный надеждой на его приход. — Он сказал, что придет… — Думаю, не стоит ждать его величество. Насколько мне известно, последние три месяца император день и ночь во дворце. Он не покидает его даже ради тренировок на лошади, что уж говорить о каком-то ужине? — объяснил Су Сонхо. — О каком-то?! Это вообще-то мой день рождение! — разбушевалась Ху Дэ, но быстро собралась с мыслями. С улыбкой она присела и согласилась: — Похоже, он так занят, что попытка просить его выделить свободную минутку равноценна попытке взобраться на дерево, чтобы поймать рыбу. То есть, все усилия бесполезны. — Разумеется, но не до такой степени. Абсолютно никем незамеченный он, словно вырос из земли, оказался в просторной комнате перед столом с подарком в руке. Ким Тэхён подмигнул имениннице. — С днем рождения от его величества.