Потерянный в Поднебесной

Глава 62: Пытаются завести осла в ловушку

Ким Тэхён. Все четыре года после возвращения он отлично справлялся с ролью государя, хотя камни на него были свалены, а ножи вонзены в спину. За прошедшее время он поднабрался опыта во всем: в государственном деле, стараясь разрешить конфликты из-за Погребальных Ям; в военном, вызываясь на войну с Безымянными Землями, обезумевшими в конец; даже в заклинательском деле, совершенствуя дар на заднем дворе своего поместья. Императорский Клан до сих пор напоминал бешеную лошадь, готовую укусить в любой момент, и он не имел способности приручить её. Но, по крайней мере, на стороне его правосудия наконец появились союзники, верные и храбрые. В этом огромном дворце, где в красках власти омывался один советник Ян, они встали рядом с Ким Тэхёном. Его величество был занят каждый день, каждый час, едва успевал дышать. Но, пройдя историю с севером и западом четыре года назад, он решил, несмотря ни на что, каждую зиму разъезжать по долине с проверками. Посещал самые бедные районы своего государства и жил там некоторое время, не выдавая своей личности. По возвращении в те места, где бывал, Ким Тэхён посылал целые паланкины с помощью, которую только мог отослать. И хотя он не выдавал себя когда разъезжал в подобных поездах, слух пошёл. Как выяснилось, это не могло не сыграть ему на руку: славная молва пошла о вернувшемся императоре. Люди, и до этого видящие в нем свое Небо, теперь вовсе доходили до крайностей в своём почитании. Появлялись новые песни, портреты императора активно распространялись по стране. Постепенно даже пошли стихи. Ему почти дали звание «Добротворец». Но что самое важное, благодаря путешествиям, Ким Тэхён знакомился с разными личностями, изредка, но ему везло встретить некоторых людей, которых он позже забрал во дворец. Одним из таких стал молодой человек по имени Лаолао. Худощавый, длинный, с вытянутым лицом и большими добрыми глазами, напоминающими два круглых солнца. Несмотря на свой молодой вид, Лаолао шел сорок первый год. Они познакомились в чайной лавке зимой. Лаолао заметил, что они заказали один чай и, не подозревая, что обращается к императору долины, спросил разрешения составить веселую компанию. Так, они просидели в чайной до позднего вечера, а после еще несколько случайно раз встречались в городе. Его величеству довелось узнать, что Лаолао раньше честно и совестно служил во дворце Тихих Берегов и служил министром самого правителя. Выполнял свою работу со всем усердием и здорово помогал государю справляться с его обязанностями. Все, знавшие Лаолао, твердили, как один, что он талантливейший и справедливейший из людей. Он отказывался от всех данных ему привилегий и работал на износ, лишь бы сохранять покой и мир в государстве. К несчастью, один промах, даже ложный, всегда перечеркивают всё хорошее за одно мгновение. Как-то один крайне неблагопристойный человек пустил слух о том, что Лаолао намеревается сместить нынешнего правящего и занять трон сам. В его собственные мысли подобные тщеславные идеи никогда не закрадывались. Однако, слушать никто не пожелал. Государь, испуганный слухами, внезапно осознал, что Лаолао действительно мог бы отобрать престол, лишь бы пришлось ему это по вкусу, и выгнал бедолагу. Мало того, он лишил его всех малых почестей, обозвав предателем и злоумышленником. — Благодарю Небеса за то, что меня хотя бы не казнили, а ведь могли! — говорил Лаолао. — Но как же вы очутились в Звёздных Водах, уважаемый господин? — Очень прискорбная история! После того, как я оказался выброшен из Дворца Гор и Семи Морей, люди, прослышавшие о моей жалкой истории, принялись кидаться на меня, подобно животными. Они приписали мне намерение убить правителя, и это, конечно, очень злило их. Куда бы я не поехал, в Тихих Берегах мне не давали воздуха глотнуть, потому пришлось бежать с родины. И вот, теперь я всего лишь простолюдин, любящий выпить чаю. Ким Тэхён не упустил его. И скоро у него появился Наставник Дракона, новый приближенный. Абсолютно очевидно, что Императорскому Клану становление незнакомца на столь высокий пост не принесло удовольствия. Они требовали от императора объяснения, кто-то настаивал на оспорении этого решении. Долго еще шум не унимался, пока Лаолао не проявил себя. Тогда их говор угомонился, но единственным, кто ничего не говорил по этому поводу, оставался советник Ян. Это заставило Тэхёна припустить брови и напрячься. В любом случае, он продолжал действовать и набирать силу вокруг себя. Естественно, всего было мало. Иной раз, ему казалось, что как бы он не поступил, что бы не сделал, — никогда не будет достаточно. Государственные дела из века в век шли медленно, но он все еще мог об этом переживать. С тех пор, как он переступил порог Белого Дворца, его положение, как императора, улучшилось. К сожалению, о себе самом он того же сказать не мог. Его величество вернулся в Звёздные Воды. Но Ким Тэхён вернуться туда не смог. Су Сонхо пытался найти подход. Но выходило ли? Ким Тэхён однажды сказал себе: «Больше я не совершу ошибок». Он не хотел смотреть на того, кто стал центром его вечного стыда. При встрече с ним, Тэхён отходил так далеко, как это возможно, и пространственно водил взглядом по земле. В остальное время он относился к его существованию так, словно видел Су Сонхо не больше, чем пустым силуэтом в толпе. Тэхён не хотел думать о нём дольше секунды. Он даже не смотрел с ним на одну и ту же вещь вместе. Те юношеские года, та беспечность, с которой Ким Тэхён любовался суровым лицом и смеялся при оскорблениях, прошли. Он изменился, но Су Сонхо упорно этого не замечал. Ведь как иронично: он всегда смотрел на него сверху вниз. Это ставило их по разные берега одной реки. Ситуация обстояла так, что в тот вечер день рождения Ху Дэ, сидя напротив друг друга, один из них думал «Нет разницы», а другой — «Был ребенком. Им остался». Если задевать Ху Дэ, то ближе, чем с императором, она находилась в отношениях с господином Су. Они часто во дворце вместе тренировались, так же часто отправлялись вместе на задания. В общем-то, благодаря службе, эти двое заделались отличными друзьями, хотя Ким Тэхён относился к этому с осторожностью. Сам он держался старых принципов и был для себя единственной приятной компанией. Однако, подумать только! Шэнь Гэн, создатель Чёрного Кольца, почему-то решил записать его своим лучшим другом. Он отправлял ему письма чуть ли не каждый день. Стоит вспомнить, какие завышенные требования предъявлял этот юноша к окружающим его людям и также припомнить, что мнение о своей персоне он имел наивысшее. Такие, как Шэнь Гэн, редко заводят новые знакомства, пересыщенные ими в яркой молодости, еще реже сближаются с кем-то до переписок. Несмотря на это, быть самым близким другом придирчивого и высокомерного Шэнь Гэна выпало на долю никого иного, как Ким Тэхёна. Все началось четыре года назад, когда Шэнь Гэн мучил семью Ху своими приездами и случайно повстречал Ким Тэхёна, который в один из редких свободных дней занимался верховой ездой. За тем небольшим разговором Тэхён ненамеренно проболтался о том, что ему трепет невероятное желание посетить оружейную лавку в Хусян — южном городе, недалеко от столицы, и присмотреть себе новый меч, потому что при тренировках они постоянно разлетаются на части. Шэнь Гэн узнал, что хоть Ким Тэхён и собирался посетить Хусян, у него совсем нет времени. Поэтому он проявил воодушевленную доброту и затащил императора в свою прекрасную колесницу, переносящую хоть на край Поднебесной за несколько минут. Весь оставшийся вечер они провели в Хусян, вместе восхищались оружием, говоря то об одном, то о другом. С тех пор Шэнь Гэну сильно полюбились выставки в Хусян, но еще больше ему полюбился Ким Тэхён, чего не сказать об обратной стороне. Так как он ненавидел заниматься чем-либо в полном одиночестве, традиционно время от времени воровал императора из Белого Дворца и тащил с собой. А когда зимой Шэнь Гэн на день-два забирал Тэхёна, чтобы выпить в комнате его дома в Чёрном Кольце, где располагались десятки коллекций мечей и прочего, тот и слово в ответ не успевал вымолвить, прежде чем захмелевший уже не сражался мелким кинжалом с хозяином дома, обороняющимся опустошенными кувшинами. Словом, нездоровый фанатизм по оружейным изделиям позволил им двоим навсегда проститься с границами приличий и стать лучшими друзьями. Наивный в душевных делах Шэнь Гэн без сомнений придерживался мыслей о том, что если двое людей выпивают и любят одно и то же, — этого хватит. Нет, ему хватило бы даже того, что Ким Тэхён просто очаровательный, чтобы назвать его лучшим другом. Именно поэтому он беспрестанно отправлял ему письма и забивал голову самыми сокровенными вещами. Шэнь Гэн не сомневался в том, что они друзья навечно, и не видел никаких проблем в том, чтобы стереть между ними последнюю надежду на сокровенное. Ким Тэхён объяснял в письмах: «Гэн, я — император самой величественной долины в Поднебесной. Думаешь, у меня есть время, чтобы рассуждать о том, почему Ху Сунь-ши тебе сухо отвечает?». Но тот не поддавался и, закинув ногу на ногу, вальяжно отвечал: «Ай! Не нужно лапшу на уши вешать. У меня тоже полно дел, но я всё ещё нахожу время на дружбу. Не будь негодяем, ваше величество». Ким Тэхён смотрел на него с открытым ртом и медленно хлопал глазами. Он сопротивлялся, как мог, но в конечном итоге принял всё со смирением. Позволительно сказать, что дела Ким Тэхёна обстояли худо. Шли весна за весной, и он не молодел, но становился все более замкнутым и отстраненным. Своими рассуждениями ни с кем не делился, про всё умалчивал, и с подозрением, живущими внутри, ощущал паранойю, что идёт по кругу, не зная конца. Тогда шел 7 день пятой луны.

«5 луна — апрель»

Иногда Ким Тэхён прогуливался по территории дворца свободно, без слуг и Наставника Дракона в лице Лаолао. Обычно это случалось после заката, когда воинские тренировки прекращались и только мелкие чиновники бегали из стороны в сторону. Он не имел гарема, хотя получал упреки со стороны клана за это, поэтому множество домов на территории пустовали, дворы обделялись женскими соревнованиями за внимание, не существовали придворные дамы с толпой их прислужниц и, естественно, никаких гетер. Будучи человеком, ему требовалось освежиться и прочистить голову, потому что порой начинало казаться, что стены Белого Дворца сдавливают его мозг. Заложив руки за спину, он проходил по выложенной камнем дорожке и, пока прохладные веяния вечернего ветра вились у его кожи, следил за своими ногами. Его мысли горели. За последние года кошмары с плачущим юношей покинули его сны. Ким Тэхён даже забыл про них. Всё, что врывалось в его сновидения — это посредственные, серые картинки без особого смысла. Но несколько месяцев назад после возвращения в столицу, он снова начал просыпаться в ледяном поту. Бывало, вырывался из сна посреди ночи и, засыпая, вдруг проваливался обратно. Так происходило несколько раз, поэтому теперь он почти не спал. Вырываясь из кошмара, Ким Тэхён не ложился обратно. Ему начинало казаться, что с каждым разом увиденное пугает его все больше, приводит в сильнейший ужас. Как будто кто-то делает горячую воду совсем невыносимой, как будто он вариться в котле дьявола и норовится сгореть. Дойдя до заднего двора Вечного Сада, в котором он когда-то давно встречался с Су Сонхо, опустился на скамейку в паре чжаней от шумящего фонтана и поднял голову к синеющим небесам. С тех пор, как кошмары вернулись, Ким Тэхён пребывал в странном обрушенном состоянии. Перед его глазами неумолимо стояли жуткие картины, никогда, похоже, несвязанные друг с другом, но несущие в себе одну историю. Вспоминая и обдумывая это, он ежедневно сокрушался. Тэхён трудился на износ, и всё равно не получалось избавиться от засевшего внутри чувства, как будто это задело его душу, глубокое место, до которого он не мог добраться. — Тэхён-а! Из задних дверей Вечного Сада показалась фигура Ким Тхуан, идущей под руку с Сай Ду. Он вяло перевёл на них взгляд и омрачился. — Что ты здесь делаешь без сопровождения? Ким Тэхён устало вздохнул и хотел отвернуться, как вдруг заметил в проёме окна удаляющийся силуэт в болотно-зеленых одеждах с жёлтым поясом. Это был советник Ян. Он не подал вид, что что-то заметил, но внутри сердце вдруг со всплеском упало и вернулось обратно. Ким Тхуан улыбнулась. Ким Тэхён напряжённо сжал свой рукав. Она выглядела миролюбиво и нежно, стоило ей столкнуться с его величеством. Сестра вела крайне добрые беседы с ним, не давала волю свободному слову. Ким Тхуан часто навещала младшего брата, она интересовалась его здоровьем и присылала подарки на все праздники: от Праздника Осени до дня рождения. Сдерживала свою истинную натуру и старалась затмить яркими красками заботы ошибки своего прошлого, как будто хотя бы частица её усердия могла окупиться. Его величество оставался непроницаем на лицо, когда пара подошла к скамейке. Он не вставал, чувствуя сердцебиение в пальцах, и едва желал что-либо им говорить. Вопреки угрозам бестолковой Ху Дэ, Ким Тхуан ничего не потеряла из-за того, что переделала резиденцию своего братца в свой гардероб. Она не разозлила его своим браком, пусть и не получила благословления. И никто не осудил ее за то, что она настаивала на смене правителя, пока брат отсутствовал. Ким Тхуан считала, что для нее все проходило наилучшим образом, считала, словно вышла из воды сухой. Его манера говорить с ней, сереющий взгляд и то, что он запретил пускать Ким Тхуан к себе без официального запроса на аудиенцию, — всё это не волновало её даже в наименьшей мере. В общем-то, так она себе вела. — Это правда опасно, Тэхён-а. Лучше бери с собой стражу в следующий раз или советника Яна. Он поднял голову и абсурдно изогнул бровь. «Ты играешь в любящую сестру, но говоришь мне таскаться с советником Яном? Ким Тхуан…» — Что вы там делали? — спросил он, кивая в сторону Вечного Сада. Сай Ду дёрнулся. Ким Тхуан сохранила невозмутимость. — Посещали библиотеку наверху, — она улыбнулась шире и естественно добавила: — Ох, и как раз встретили советника Яна. Он спрашивал о тебе. Видимо, снова пришли письма из заграницы. — Верно, верно, — кивал Сай Ду. Ким Тэхён посмотрел в её глаза в то время, как она, держась улыбки, посмотрела в его. И если бы лань и пантера смотрели друг на друга в ожидании нападения или побега, это оказалось бы тем же самым. — Думаю, у вас ещё много дел. Он первым прервал тишину. — Да, верно. Нам нужно идти. Не замерзай и хорошо питайся, Тэхён-а. — Доброго вечера и спокойной ночи, ваше величество, — Сай Ду поклонился. Они отбыли. Им следовало бы знать, что Ким Тэхёну очень не нравилось, когда из него делали дурака. Звёзды плотно застелили небосклон и походили на миллиарды мелких глазок, внимательно наблюдающих за людскими жизнями. Светлый и ясный полумесяц покачивался из-за дуновения ветра, как дверная лента колышется из-за сквозняка. В весенних лужах растаявшего снега отражался свет зажженных ночных фонарей. Присев на корточки у расписной стены одного из домов, статный мужчина в расписных одеждах гладил белоснежного кота, выслушивая его жалобы насчет жестоких слуг, которые бросают ему лишь огрызки от костей, а ведь он не какая-нибудь псина! — …Ты понимаешь, к чему всё ведёт? А если отправят тебя или меня? Я боюсь здесь появляться и дрожу каждый раз при виде Императорского Клана… Незнакомый женский голос раздался откуда-то сбоку. Ким Тэхён сидел у стены и не видел людей за углом, но внезапно замер и, шикнув, отклонился от жалоб местного кота. — Я согласна с тобой. Они говорят, что всё в порядке, но ты получила хоть одну весточку от Ся-Ся? Ни ты, ни я. А ведь за все десять лет она не оставляла нас без новостей во время отъездов. Я так беспокоюсь… — Заклинатели пропадают без вести, — молвил низкий женский голос. — Белый Дворец ничего об этом не говорит. И все мои запросы на аудиенцию к Его Величеству Великому Мудрецу отклонили, но как мы посмеем обратится к «Вечному Императору»? — Он… Ты думаешь, это все он? — Я не знаю. Но что они пытаются сделать с заклинателями? Не понимаю, как клан выбирает тех, кого отправить в отъезд заграницу. И заметь: все, кто отъезжал под руководством военноначальника Су, возвращались. Но остальные? Кого посылали в одиночку. — Да. От них так и нет новостей!.. И если подумать, закономерность отбора в том, что они выбирают малозначимых заклинателей низкого ранга! Это значит, что мы следующие??? — Что же такое твориться? Куда они отсылают их?.. Неужели на верную смерть? Как только пораженный неслыханными новостями император поднялся на ноги, дабы подойти за допросом, раздался мужской сердитый зов: — Чем вы тут занимаетесь? Всю группу давно созвали на собрание. — О-о… По какому поводу? — спросила одна из них робко. Мужчина прищелкнул языком. — Мне почем знать?! Живее пошли! Я не собираюсь уговаривать вас полночи! Следующим днём Ким Тэхён, до которого не доходили никакие запросы на аудиенцию, проверил все отчеты за последние три месяца и не нашёл ни одной записи об отбытии низкоранговых заклинателей заграницу. Он отыскал подтверждения словам девушек о походах с Су Сонхо, но — ни одного о заклинателях, отъезжающих в одиночку. — Ты слышал что-нибудь об этом? — спросил он Лаолао, постоянно следующего за ним. Тот напряг память, но покачал головой. — До меня не доходили ни слухи, ни новости. Ваше величество, разве такое дело не обговаривают на государственном суде? Это слишком серьёзно для того, чтобы оставаться незамеченным. Может, те девушки всё придумали или шутили над кем-то? Лаолао пребывал в Белом Дворце всего два месяца. В некоторых местах его подводила наивность. — Это не ложь. Сохрани всё, что ты узнал от меня, в секрете. Я считаю, с этим стоит разобраться. До восхода луны Ким Тэхён просидел за письменным столом, копаясь в бумагах и своих мыслях. Он судорожно искал хотя бы одну зацепку, хотя бы упоминание, но ничего из желанного им найдено не было. В конце концов, с разбухшей головой он прошаркал к кровати и упал без сил. За окном грохотали раскаты грома. Дождь, точно бес, потерявший всякий контроль, лил без остановки. Чёрные тяжёлые тучи закрыли собой сверкающие, звёздные небеса. Спящий ворочался в огромной постели с темными простынями и перебирал ногами, плотно сжимая свои глаза. По его лбу, на котором расползались напряженные вены, отразились капли холодного пота. С широко распахнутыми глазами и до ужаса сбивчивым дыханьем Ким Тэхён проснулся под очередное грохотание грома и свет молний, выливающийся на мраморные полы его спальни. Оперевшись о руки, он поднялся. — …Почему… снова?.. Смаргивая слезы, он концентрировал свой взгляд, но мог только видеть, как слёзы всё падают и падают на его одеяло. — Почему я вынужден испытывать чьи-то мучения?.. Проливной дождь стучал по окнам. Крайне уставший и сонный Ким Тэхён опустил ноги на холодный пол и поднялся с кровати. Тридцать седьмая ночь с тех пор, как он не может нормально спать. Когда топот ног раздался за его дверью, он собирался зажечь свечи. Внезапно застыл и медленно обернулся на звук. Топот бежащего раздался снова, а затем в дверь постучали. Кто бы посмел потревожить императора неуверенным стуком в столь позднее время? Но Ким Тэхёна не страшили ни небо, ни земля: он подошёл и аккуратно приоткрыл дверь, выглядывая в пустой коридор, продуваемый будоражащим сквозняком. Никого не было. Он заранее знал, что никого и не будет. Накинув на себя бархатный халат, он вышел из спальни в пустующий коридор. Около входа обычно стояли стражники, но сегодня он их не обнаружил. Лицо посерело от неприятного предчувствия. Он знал, что кто-то есть рядом, но никого не видел. Его начинала брать нервная злость. Что задумал этот бесстрашный силуэт, вздумавший шутить с Великим Мудрецом? — Где моя мама?! Едва сделал Ким Тэхён шаг, полупрозрачный дымчатый силуэт, вырвавшийся из стены, мимолетно промчался впереди и пеленой растворился в соседней стене. Он вздрогнул и обомлел. И не успел ничего предпринять, как резко тот же размытый дымчатый силуэт выскочил снова и, спотыкаясь, в конечном итоге упал на колени. Он спрятал свое лицо в дрожащих руках. Высокий хвост упал, скрывая линии лица. Призрачный силуэт зарыдал в голос, подобно умирающему волку. Он взвыл с горечью и так громко, что это отразилось уродливым эхо. И вдруг Тэхёна пронзила адская боль в груди. С вскриком, спрятанным в сомкнутых губах, он схватился за себя. Тем временем мальчишка хватался за свои волосы и рыдал все громче и громче, оглушая единственного слушателя. — Я хочу домой!!! Отпустите меня!!! Он кричал настолько громко и пронзительно, что из ушей Тэхёна вот-вот намеривалась хлынуть кровь. Такая жуткая и крутящая боль сжала его, какую он давно забыл, еще со временем своего шестнадцатилетия. В него точно вколачивали камни, пробивая внутренности и ломая кости. Если бы кто-то распорол тело в сознании и тыкал палками, — вот как ощущал Ким Тэхён, ясно как день, не свои мучения. Тот, к кому обращался юноша, не выходил. Тогда он принялся биться головой о мраморные полы. Тэхён пораженно отскочил и с трудом удержался на ногах. Мальчишка с лицом, закрытым дымкой, изо всех сил старался раскрошить свой мозг, но единственное, что крошилось, — это полы под ним. Тот принялся разбивать свои руки, но лишь с криком сжался. Он сломал их, но не сломал себя. — Не надо! Ким Тэхён бросился вперёд, как будто мог помочь этому приведению, как будто мог защитить его, но вместо того, чтобы достигнуть юношу, оказался сбит мечом, появившимся из темной пустоты коридора. Меч пролетел сквозь его грудь и растворился в воздухе, а он ощутил, словно все произошло наяву. Боль от ранения показалось настоящей, но длилась пару секунд, после чего всё растворилось, как выдумка, что могла ранить только сердце. Ким Тэхён сидел на коленях в совершенно пустом коридоре.