Потерянный в Поднебесной

Глава 69: Всё сложнее понимать друг друга

— Твоя кто?! Невеста?! Ким Тэхён вытаращил глаза, выбежал вперёд и уставился на ту, которая лежала в постели. Только что омытая от кровавых ран, с глубокими колодцами под глазами, рассыпанными на плечах волосами и мертвенно-бледным цветом кожи. Чон Чонгук поверг в шок абсолютно всех присутствующих в комнате, но, похоже, не сильно тем озаботился сам. Он прошёл к постели, бережно вытащил из-под покрывала её тонкую руку, мягко нажимая на запястье, чтобы проверить духовные силы, и тут же отправился с хозяйкой дома в другую комнату за лекарствами. — Она — его невеста??? — поражённый Ким Тэхён жестикулировал руками. — Первая любовь, получается??? Шибай не двигался и размеренно хлопал ресницами. — Ты что-нибудь об этом знаешь??? — У… У Ч-Чон Ч-Чонгука есть с-сердце? Вот уж не ожидал… Ким Тэхён стукнул Шибая. — Конечно есть. Хочешь сказать, что он бесчувственная склянка? Господин в шляпе дёрнулся и завертел головой. — Но в-вы же… Тоже не знали? Он пожал плечами. — А может они воссоединятся после её пробуждения, а? Вот история будет! Несколько секунд Ким Тэхён молчал, а затем тяжёло закатил глаза и вскинул рукавом. «Сколько ещё потенциальных жён у этого парня? Беспечный негодяй!». Тем же вечером, как только Чон Чонгук закончил со своими делами лекаря, Шибай, Ким Тэхён и хозяйка дома собрались за столом в свете нескольких свеч. — Обычно мы питаемся иными деликатесами, но я попросил вторую жену приготовить что-нибудь человеческое специально для вас. — О, благодарю! — сложил ладони Ким Тэхён и поклонился невзрачной женщине напротив. — Хотел бы также поблагодарить за гостеприимство и убедить, что мы совсем недолго будем им пользоваться. — Почему же? — Шибай разлил подогретого вина по чаркам. — Не расслабляйся. Ты уезжаешь с нами, — присоединился к разговору Чон Чонгук. — А? Зачем вам я?! Честно говоря, моя миссия закончилась ещё на границе в Город Мёртвых! — Ты в ответе за Чон Джиён больше, чем кто-либо из нас. — Какого хр… — Ты же не откажешь нам, правда? — Тэхён закинул пельмень в рот и мило улыбнулся. Шибай, разумеется, застопорился и обдумал свой ответ ещё раз. — А-а… Э, не откажу! Естественно, не откажу. Сделаю, как скажете, ваше величество. Но, могу я спросить хотя бы о том, куда мы отправляемся дальше? И для чего? Ким Тэхён в это время перекладывал кусочки мяса из своего риса в миску к Чон Чонгуку и занимался этим слишком увлечённо, поэтому не сразу разобрал вопрос. — Я не люблю мясо, но ты ведь любишь, — он глупо улыбнулся и живо вернулся к своей порции. — Верно, — рассеянно кивнул Чон Чонгук, внимательно рассматривая его лицо, — я помню, что вы не любите его. Тогда возьмете больше закуски? Спросив, он сам этим озаботился и переложил закуску. Хозяйка дома повернулась к мужу и они обменялись озадаченными взглядами. Тем не менее, когда Шибай собрался переспросить, Ким Тэхён удосужился вспомнить о их беседе: — Цан Цзе разыскивает эту девицу. То есть, невесту Чонгука. Так что… — Она мне больше не невеста. — Но была же ей, — он произнёс это так строго, что никто не осмелился бы оспорить. — Так что хорошо, если мы где-то укроемся до её полного выздоровления. Собственно где… Мы ещё об этом не задумывались. Нет, правда, а где мы собираемся пережидать? — В резиденции мужа Сун Цинлин. Ким Тэхён поперхнулся капустой и судорожно закашлял. Он бил себе кулаком по колену до тех пор, пока не вернулся к способности говорить. — У неё есть муж? И как много ещё женатых пар, о которых я не знаю? Почему никто не рассказал мне о том, что она замужем?! — Нет, — стукнув по столу, Шибай поднялся на ноги. — Это и есть то, для чего я нужен вам, а? Я говорю «нет». Ни за что. Он закончил ужин на этой ноте и вышел, хлопнув дверьми. Похоже, Шибай был как-то связан с резиденцией мужа Сун Цинлин. Чон Чонгук не мог войти туда сам, поэтому обратился к нему? Неужели резиденция запечатана? Но почему?.. Хозяйка дома, сидящая напротив, поспешила разъяснить ситуацию, как можно быстрее, чтобы избежать недоразумений и недопониманий: — Госпожа Сун Цинлин действительно была замужем. Шибай служил её мужу очень долго. Знаете ли, он очень преданный слуга и имел с её мужем крепкие дружеские связи… Однако, вскоре госпожа Сун овдовела… — Но насколько мне известно, сейчас Шибай служит самой Сун Цинлин, — Ким Тэхён выглядел крайне заинтересованно и пользовался шансом найти ответы, пока мог. — Да, это так… Разумеется, он служит ей. А вы разве не знаете, кто такая Сун Цинлин, ваше величество? — Не слишком ли много для ужина, госпожа Ко? — их прервал Чон Чонгук и тоже вышел из-за стола. — Я думаю, если понадобиться, я или Сун Цинлин сами просветим его величество в эти недостойные внимания мелочи. В любом случае, я уверяю, что это не стоит внимания при нынешних обстоятельствах. На этой паузе я вынужден отлучиться. Благодарю за чудесный ужин. Ваше величество, я поговорю с Шибаем. Затем нам нужно будет отбыть, — с поклоном он покинул комнату. Ким Тэхён продолжал умолять женщину без слов, но та жалостливо улыбнулась и прошептала: «Прошу прощения, я не могу». Потерев шею, он вскинул голову к потолку и тошно вздохнул. «Я постоянно единственный, кто совершенно ничего не знает и не понимает, о чём идёт речь. Это несправедливо!» Чуть позже на пороге комнаты, которую выделили специально для Чонгука, появился кое-кто, тревожно теребящий свой пояс. Чонгук перебирал какие-то травы для отвара Чон Джиён, когда услышал копошение позади. — Проходите уже. Ким Тэхён тихо вздохнул. Он прошёл к столу, за которым сидел молодой заклинатель, и простоял молча продолжительное время. — Вам действительно нет необходимости знать эту историю с Сун Цинлин, — сказал Чон Чонгук. Но Ким Тэхён молчал. Понадобилось ещё несколько секунд, прежде чем Чон Чонгук отвлёкся от своих трав и полностью повернулся к пришедшему гостю. Стоило сказать, его крайне напрягало такое необоснованное присутствие рядом с собой. — Вы хотите что-то сказать. Тэхён глубоко вдохнул, отвёл взгляд и тихо произнёс: — О Ысыль мертва… Прости, что не сказал раньше… Уже четыре года прошло. Он сказал и робко посмотрел на Чонгука. Однако, вместо глубокого поражения и резко нахлынувшей печали, ничего, кроме тоски, на его лице не появилось. Чонгук кивнул. — Я знаю. Ху Сунь-ши отправил мне письмо. — Ху Сунь-ши?! Он? Тебе? Вот это новость! И вместе с тем какое облегчение! Значит, они оба уже пережили это. — Я был поражён не меньше. — Что ж, раз так… Хорошо, что ты знаешь. Значит, убьём Цан Цзе за неё вместе? — Разумеется. Только давайте придерживать этого «вместе», хорошо? Цан Цзе сильнее, чем вы думаете. Из-за его прозорливости с ним не так уж легко справиться. Ким Тэхён замысловато на него покосился. — О нём ты явно знаешь побольше моего. Молодой заклинатель опустил голову и закончил разговор. Чон Чонгук потерпел крупнейший крах в попытке говорить с Шибайем. Его величеству же это удалось почти сразу. Несколько минут вежливостей и заливных речей хватило, чтобы этот чудной господин смягчился и дал своё шаткое согласие. Помимо того, что Шибай устроил целую драматичную сцену по этому поводу, он ещё и не упустил момента, чтобы заставить Ким Тэхёна сказать: — Я перед тобой в долгу. Таким образом, Шибай с магическим саксофоном, сонный Ким Тэхён и Чон Чонгук с девушкой на руках перенеслись на каменную дорожку перед красивым в своей простоте красным домом с летучей коричневой черепицей. Взошедший полумесяц притаился за деревьями. Птицы с шорохом перелетали с ветку на ветку. Небеса, залитые звёздами, встретили заклинателей с улыбкой. Шибай подошёл к воротам, крайне недовольный обернулся на Чон Чонгука и с протяжным вздохом снял печать. Это заняло какое-то время, а затем они прошли в уютный дом. Шибай знающе пробежался и зажёг свечи. Ким Тэхён заметил приятный запах чайных трав. Если бы не сон, давящий на веки, и не тяжесть пройденных дорог, он бы нашёл любопытным с усердием рассмотреть каждый уголок дома. Они все разошлись по комнатам и готовились ко сну после долгого путешествия. Каждый раз, когда он опускал свои веки и погружался в темноту снов. Каждый раз, когда оставался один в комнате. Каждый раз, когда ему приходилось ненадолго расстаться с реальностью и дождаться утра. Все эти разы Ким Тэхён мучился в холодном поте и просыпался с тяжелым дыханием, больше не имея сил заснуть. Казалось, это стало его настоящим проклятьем. Сны были разные, но они пугали его сердце одинаково сильно. Среди ярких душистых цветов, под пахучей расцветающей сливой, освещаемой разливными лучами солнца, мальчик скакал с места на место и деревянным мечом сражался с другим мальчиком. Юные, весёлые и светлые образы перемещались по поляне и играли в бой, всё же без намерения задеть. С уст срывался смех. Чистое и голубое небо над их головами. Шаг. Выпад. Шаг. Отступление и поворот. Проткнут насквозь. Прервался дружеский азарт. Один юноша залил кровью второго. И потухло веселье в глазах. Сжав рану, он упал на колени, а тот, кто стоял перед ним, громко захохотал и следом проткнул сливовое дерево. Тотчас яркая и красочная поляна утонула в сером цвете, словно гроза свалилась на райские земли. Ни следа от прежней красоты. Лишь грязное уродство, утонувшее в крови. Ким Тэхён читал «Павших на землю небожителей», сидя на мосту и слушая журчание мелкой бирюзовой речки. Дул свежий утренний ветер. Колыхалась яркая листва. Он заметил, как чёрная фигура вышла из дома и неспеша направилась к мосту, поэтому лишь спокойно повернулся, когда Чон Чонгук сказал: — Пойдёте завтракать, ваше величество? Он туманно взглянул на мужчину, всё ещё прибывающего в теле юноши. — Чонгук. — Да? — Ты когда-нибудь использовал при сражении деревянный меч? Чон Чонгук прищурился, вспоминая. — …Может быть, в детстве. К чему вы спрашиваете? Ким Тэхён опустил глаза и встал на ноги. — Простое любопытство, — и он тотчас переменил тему: — Как твоя рана на голове? Припомнил случай, когда подставкой от свечи случайно ударил Чонгука вместо Цан Цзе. — Я нашёл кое-что, чтобы она быстрее зажила, — Тэхён кивнул на небольшую баночку с мазью, которую протянул в руке. — Хотел отдать ещё вчера, но ты ушёл молиться раньше. — Вы же не разбираетесь в лекарствах. Спросили у Шибая? — Нет, нет. У его жены. — Спасибо за это, — Чон Чонгук произнёс благодушно и обратил внимание на книгу: — «Павшие на землю небожители»? Хотите вознестись? Ким Тэхён неловко улыбнулся, прикрыл её рукавом и кивнул, предлагая вернуться в дом. Сразу после завтрака он вернулся наверх и написал письмо, предназначенное Ху Дэ, в котором просил о посещении Центрального Дома в Чёрном Кольце. Ким Тэхён не сомневался в Шэнь Гэне, но тревожные мысли засели в его голове. Всё ли с ним в порядке? Вернулся ли он в ценности и сохранности? После отправки письма его величество обошёл весьма скромные убранства старого дома и уделил необходимое внимание каждой интересной вещице. К сожалению, кроме несметных богатств чая и его принадлежностей, о проживании здесь Сун Цинлин ничего не говорило. Ни одного портрета, ни единой картины. Книжные полки, давно забывшие вкус книг, пустовали. Дом как дом. Ничего примечательного. Даже поместье Чон Чонгука казался более выразительным. Первое время Шибай ходил за ним попятам и вёл себя так, как ведут себя люди, когда усердно пытаются что-то скрыть. Ким Тэхён ещё давно понял — здесь что-то нечисто. Судя по всему, личность мужа Сун Цинлин либо весьма известная, либо крайне статусная. Все они отказывались о нём рассказывать, а значит, было что скрывать. Но Ким Тэхён не расстраивался. Рано или поздно он узнает. Обязательно узнает, как обо всём всегда узнавал. — В какой долине мы находимся? — смотря в окно, спросил он. — Тихие Берега. — А-а?! Святое Поднебесье! Не врёшь? Ким Тэхён всполошился. Ведь его милая и чудесная тётушка жила близ Тихих Берегов. Он так долго её не навещал. Лишь редко по праздникам высылал поздравительные письма. Неужели теперь выпадет шанс? — А где именно? — Хэнхайский округ Цанчжоу. — Цанчжоу… Недалеко от горы Лунмэнь? — Именно, — кивнул Шибай. — О-о, — он разочарованно примолк. — …Так далеко. Как только экскурсия закончилась, а любопытство Ким Тэхёна уныло погасло, он отлучился на помощь крайне занятому с самого утра Чон Чонгуку. Тот не покидал спальни, где без сознания лежала больная девушка. Но скоро обнаружилось, что помощь Ким Тэхёна была не нужна. Его выпроводили после того, как он случайно разбил какой-то бутылёк и сказали отдохнуть. Так что, будучи тем, кто оказался абсолютно бесполезен при нынешних обстоятельствах, в раздумьях обо всём случившимся Тэхён покинул двери бывшего семейного гнёздышка и отправился, куда глаза глядят. На самом деле, кое-что терзало его. И он решил вдаться в размышления об этом за одинокой прогулкой по лесу. День назад они ворвались в поместье Цан Цзе и тот прокричал: «Ваши старания бесполезны! Тот самый всё равно сильнее тебя! Он сильнее вас обоих!!!» И раньше было понятно, что это мерзкое существо с двумя парами глаз — всего лишь одна из пешек. Но кто же стоял за занавесом и передвигал эти пешки? Если подумать, в прошлый раз четыре года назад, когда Чон Чонгук и он были вместе, Сан Чжо, правитель долины Синего Пламени и кровный брат Ху Сунь-ши, произнёс нечто очень похожее. Они с Чон чонгуком одолели его прямо во дворце, но он выразил луковое предупреждение с ухмылкой на устах: «Не это вас сразит, ваше величество». За Сан Чжо тоже кто-то стоял — вот, что ясно. Случай с прорывом Погребальных Ям и сбегавшими тёмными силами. Пропажа одиннадцати заклинателей. Те странные вещи, которые происходили с Ким Тэхёном в Белом Дворце… Похоже, между этими событиями имелась некая определенная связь. Путаясь во всём и делая поспешные выводы, он решил в первую очередь дождаться пробуждения Чон Джиён. В её словах могла скрываться правда, которую так судорожно он выискивал. А пока Тэхён пробовал осмотреться и спуститься в город. Ближе к середине дня Чонгук встретил его фыркающим в гостиной за разговором с Шибаем. — Ну! У тебя же есть саксофон! Почему ты не соглашаешься? Шибай исходил десятым потоком горевания. Едва не плакал. — Ваше величество, я правда, правда очень хотел бы вам помочь!!! Но на моём саксофоне нельзя играть просто так! Это почти что духовное оружие! Простите! — Ох! — он драматично приложил ладонь ко лбу. — В чём дело? — спросил Чон Чонгук и осмотрел обоих. — Нет! Ни в… — Его величество ищет того, кто сможет сыграть для него на городском конкурсе. Дуэт. Один играет, другой танцует или поёт. — Зачем вам это? Чон Чонгук поинтересовался без издёвок, но Ким Тэхён ощутил себя глупым баловным ребёнком, взмахнул рукавом и отвернулся: — Нет. Всё. Ни за чем. — Я сыграю для вас. Вы забыли. Я владею игрой на флейте. Пойдёмте же. О нет. Конечно он помнил о том, что Чонгук играет на флейте! Отлично помнил. Но Тэхён совсем не рассчитывал на это. Не слишком ли неловко и неуютно им будет после всего произошедшего? Он не выдержал бы такого напряжения, поэтому живо попытался отвертеться: — А как же твоя невеста? Бросишь её больной на грани смерти, только чтобы со мной на праздник пойти? Тебе стоит остаться! Ты занят! Не будь бессовестным! — Чон Джиён мне не невеста. И она не на грани смерти. Нет ничего плохого в том, чтобы пойти с вами. Глаз Ким Тэхёна нервно дёрнулся. Он хотел бы продолжить, но хмыкнул и остановился. — Ладно. И правда. Ничего плохого. В конечном итоге они всё же вместе спускались по тропинке в город. Летний ветерок колыхал волосинки на тёмных макушках. По небу мчались редкие облака. Ким Тэхён обмахивался крупным веером, найденным в доме Сун Цинлин, и попутно разглядывал местные заросли. Две юные фигуры, одна белоснежная, другая нежно-голубая, сохраняли молчание некоторое время. — Почему вы хотите участвовать в этом конкурсе? — Я… Из-за приза. Но лучше тебе будет увидеть самому, когда мы выиграем, — он нелепо улыбнулся. Снова они замолчали. И так и не заговорили до самого спуска на городскую площадь, где проходило какое-то празднование. Что касается внешнего вида, Шибай сказал, действие заклинания пропадёт к закату сегодняшнего дня. Вообще-то он рассчитывал на более скорое возращение их привычного вида, но так уж вышло. В любом случае, Ким Тэхён находил в этом один приятный бонус — тот факт, что в теле шестнадцатилетнего ему не находилось надобности носить дурацкую маску. К их приходу сцену занимали две девушки в красочных нарядах с пышными причёсками на их головах. С притягательными улыбками они играли и танцевали одновременно, что заставляло собравшихся зрителей восхищённо перешёптываться, а затем громко аплодировать. Чон Чонгук и его друг устроились позади дуэта молодых парней, неуверенно переговаривающихся. — Считаешь, стоит попробовать?.. — Ну… Мы же репетировали. Ты чего? — Не знаю, просто немного волнительно… Но Ким Тэхён, притянувший к себе взгляды всех девочек десяти лет, забыл о волнениях перед выступлениями ещё давно. Он трепетно ожидал шанса повеселиться всю свою жизнь. Нашлось ли у него время на сомнения? — А теперь попрошу следующих выступающих подняться на сцену и удивить зрителей своим незаурядным выступлением! Едва ведущий закончил предложение, Чон Чонгук, возле которого собралась гурьба истекающих слюнями пожилых дам и юных дев, оказался резко дёрнут с места. Его величество растолкал сомневающихся парней и вытащил их на сцену. Он лишь успел улыбнуться, а Чон Чонгук поклониться, как вдруг зрители завизжали. Кто-то даже пытался обращаться к ним. В какой-то момент прозвучал вопрос, обращённый к Чон Чонгуку: «Юноша, а не хочешь посвататься к моей дочери?». Ким Тэхён согнулся со смеху, но потом чуть прикрыл собой его и пригрозил пальцем той женщине, которая осмелилась о таком спросить: — Мы артисты, госпожа. А затем тише обратился к нему самому: — Тем более, у тебя уже есть невеста, правда? — Ваше величество… — обречённо попытался начать Чон Чонгук, но его прервали. — Дорогие и уважаемые зрители, прошу насладиться нашим выступлением и не судить строго. Мы молодые и неопытные, но всё же надеемся вас удивить. Спасибо! — он поклонился и подал знак Чон Чонгуку. Тот выудил из внутреннего кармана сяо. Выступление началось. Забавное, милое и в некоторой степени странное, но зрители не переставали улыбаться и охать. Ким Тэхён пел и танцевал в одно время, чем не мог не удивить собравшийся народ. Во время танца он решил использовать свои белоснежные ленты как украшение, и вышло невероятно хорошо. Что касается Чон Чонгука, то он играл лучше, чем любые мастера, которых только удавалось знать миру. Сердца зрителей переплетались с музыкой и души уносились в небеса. Волосы, убранные в хвост, развивалась на летнем ветеру. Длинные пальцы перебирали по чёрной флейте и создавали приятный контраст на фоне его белоснежного цвета кожи. Живые глаза блестели. Он смотрел на того, кто танцевал и непостижимо приятно пел. Их номер закончился таким шумом, который мог бы оглушить всю долину. Мужчина, объявляющий выступления, непроизвольно коснулся своих ушей. — Ты был хорош, — игриво улыбаясь, Ким Тэхён легонько толкнул своим плечом его плечо. Они спустились вниз, где их тут же застали выкрики и комплименты. Девушки окликали юношу в нежно-голубых одеждах, но тот смотрел лишь на идущего рядом Тэхёна. — Спасибо, — Чонгук попытался улыбнуться, но из этого вышло что-то непонятное. — Редкий талант. Могу я сказать, что был очарован вами? Ким Тэхён вдруг повернул голову и свёл брови к переносице. Его нутро вскружило, но не понять — буря это или поток тёплого ветра. Он потерялся и решил рассмеяться, чтобы не выглядеть озабоченно. — Непривычно слышать от тебя добрые слова. — Вам не нравятся добрые слова? — Если они обо мне, то ты прав. Раньше от хвальбы меня могло стошнить. — Почему? — Скажем так, мне не по сердцу непривычные вещи. Я привык к унижениям, а когда кто-то делает что-то, о чём я не мог предполагать, например, хвалит, — такое мне не по вкусу. Ждёшь — и получаешь, не ждёшь — не получаешь. Вот так вот. Так что… — он окинул его мимолётным взором и чуть понизил голос. Надеясь, что будет правильно понят, Ким Тэхён сказал: — Давай оставаться теми, кем мы знаем друг друга, и будем вести себя так, как мы привыкли себя вести. Без изменений. Это ведь намного проще, правда? Ха… Благо, этот сомнительный разговор оборвало новое начавшееся выступление.