Потерянный в Поднебесной

Глава 76: Тайны дурманят, но он привык

Предводители — это заклинатели, которые предпочли тёмную сторону самосовершенствования. Однако их бы не прозвали предводителями, если бы они просто занимались тёмной магией. Проблема состояла вовсе не в их своеобразном и опасном способе самосовершенствования, а в том, что при нём они всегда прибегали за помощью к высшим демонам и заключали договоры в Подземелье, обиталище Яньвана. Предводители и высшие демоны заключали сделку, при которой демоны делились своими грязными секретами и силой, а предводители взваливали на себя их проклятия или в худшем случае отдавали души. Проклятия проявлялись по-разному, но их цель состояла в одном — они высасывали из своих жертв жизненную энергию и духовные силы. Если на них накладывали облегчающие заклинания, то процесс шёл медленно, но, если никак не сопротивлялись, — проклятия действовали в полной мере день и ночь до самой кончины. Чем больше проклятий на себя взваливали предводители, тем меньше времени у них оставалось, но тем большую силу они набирали. Самые могущественные из них до сих пор остаются живы в низах Погребальных Ям, а те, что были слабее, — их кости давно сгнили. В такой тюрьме, как Погребальные Ямы, предусматривали, что предводители будут пытаться спасти себя от мучений, поэтому сделали всё так, чтобы проклятия действовали в полной мере, несмотря на все их старания. Таким образом, с созданием Погребальных Ям попавшиеся предводители медленно сгнивали без единого шанса на выживание, а оставшиеся на воле не смели даже носа показывать. Словом, против Погребальных Ям пойти никто не мог точно так же, как и разрушить их. Чон Чонгук попал под воздействие наложенных на него проклятий, но их явно было больше, чем те два, о которых ведал Ким Тэхён. Будь на нём всего два проклятия, он бы не впал в этот нескончаемый жуткий сон. Одно его проклятие подразумевало невыносимые кошмары. О втором Ким Тэхёну ничего узнать не удалось, но он по крайней мере ведал о его существовании. Теперь, когда он принялся за восстановление Чон Чонгука, то начал догадываться, что большая часть его равнодушия, мрачности и вечной водянистой глади в глазах — это воздействие проклятий. В общем-то, Ким Тэхён размышлял об этом всё время, если не думал о том, как сделать свой дар для Чон Чонгука полезнее. Стоило сказать, Ким Тэхён знал наверняка — Чон Чонгук не предводитель. Бывали случаи, когда проклятия являлись не платой, а наказанием. Молодой заклинатель часто упоминал о том, что он считает себя недостойным прощения, говорил о своём бесконечном чувстве вины. Как бы не обстояли дела, не оставалось сомнений — та мощь, которую в себе утаивал Чонгук, никаким образом ни к Подземелью Яньвана, ни к Городу Мёртвых не относилась. Ким Тэхён понимал больше, чем кто-либо мог догадываться. И от этого не становилось легче. Так или иначе, он почти не выходил из спальни все три дня с приезда в Перевал пяти птиц и занимался передачей духовной энергии. Он медитировал, понемногу восстанавливал меридианы Чонгука и прибегал к облегчающим заклинаниям, собираясь поставить на проклятия печать. К сожалению, Ким Тэхён не ведал о количестве всех проклятий и их расположении на золотом ядре, поэтому у него вышло запечатать только два. День за днём Чон Чонгуку становилось лучше — и это то, за что он боролся. На четвёртый день, когда дело постепенно подходило к пробуждению, Тэхён счёл разумным покинуть дом и отправиться поприветствовать остальных монахов. А также перекусить, потому что внезапно выяснилось, что он не ел все эти дни. Чувство голода обрушилось на его желудок. В своих волнениях и бесконечном потоке мыслей Ким Тэхён совершенно забыл о том, что он человек. К тому времени, когда он покинул двор, к его удачи все взрослые монахи вернулись с гор после продолжительной медитации и собирались приступить к обеду. — Желаем долголетия Его Величеству Великому Мудрецу!!! Они встретили Ким Тэхёна с ожидаемым почтением, присутствием манер и искренней симпатией. О его причёске никто и не подумал спрашивать, ведь они, как никто, хорошо знали, какого это — получать нежелательное внимание к своей голове. В общем-то, это манеры. А, может, они просто его боялись. — Смеем ли мы пригласить ваше величество на совместный обед? — спросил Шу Линь, стоявший во главе монахов. — Святое Поднебесье, я так проголодался, что буду сумасшедшим, если откажусь! — от предвкушения он взмахнул рукой и улыбнулся. Стойкие монахи задержали на его красивом лице свои взгляды и ощутили скорое биение сердец. Ким Тэхён проголодался так, как не голоден медведь в зимнюю пору! Но в какое же разочарование он пришёл, когда зашёл в обеденный зал. Перед собой ему пришлось лицезреть не вкусные и ароматные блюда, какие он ел всю свою жизнь, а, подумать только, какую-то водяную похлёбку и пресные лепёшки! Он долго гипнотизировал их своим взглядом, видимо, с помощью какого-то заклинания желая превратить их в овощной суп с тофу или хотя бы в тушёную мясом капусту. Но нет. Похлёбка оставалась похлёбкой и пресные лепёшки — пресными лепёшками. С тяжёлым вздохом ему пришлось подавиться тем, что дают. Во дворце Ким Тэхён ещё мог пожаловаться, но не в гостях. Конечно, он тоже обладал какими-то манерами и чувством такта иногда. Монахи не смели ничего спрашивать и лишь кидали на императора скромные взоры, создавая впечатление, что он их император, а не Звёздных Вод. Они соблюдали все приличия, начиная есть тогда, когда начал он, и старались закончить тогда, когда закончит он. Монахи прилагали усилия к тому, чтобы оставаться чистыми без единой крошки на губах, держали осанку и жевали так бесшумно, что самый ушастый бы не услышал. У кого-то даже дрожали руки. Заметив это, Ким Тэхён понял, что интересной беседы с ними не выйдет. Но он очень любил болтать за едой, поэтому стал интересоваться жизнью в горах и задавал им различные вопросы. Рассказывал их старший — Шу Линь. Остальные только кивали следом. В любом случае, Ким Тэхён узнал, что их отшельничья жизнь довольно увлекательная. В тот день для себя он решил раз и навсегда — как только найдёт преемника на трон, то непременно отправиться жить куда-нибудь в глушь, где нет людей, но — прекрасные виды. Дом Чон Чонгука пришёл ему в голову и он неловко отмахнулся от этой идеи, пусть и усмехнулся ей. Когда местные обыватели преступили к очередной медитации, Тэхён достал из внутреннего кармана засахаренные дольки мандарина, купленные им ещё в Данту, и отправился на прогулку. На вершине горы стоял прекрасный храм, который он посетил без особого интереса. Ничего не трогал, лишь осматривал. Ким Тэхён не молился даже своим богам-покровителям, что уж говорить о монашеском храме. Он любовался видом и размышлял о том самом непобедимом тигре, доставляющем неудобства поселению Янь, когда внезапно услышал какие-то крики и смех. Оказалось, недалеко от главного храма монахов находился ещё один такой же, но поменьше. Разумеется, нацепив маску, Ким Тэхён вошёл туда. Он аккуратно заглянул и увидел крайне интересную картину: мальчики, судя по всему здешние ученики, собрались в круг и внимательно наблюдали за тем, как два их товарища сражались. Прямо перед святой статуей. Кто-то из зрителей ругался, кто-то внимательно смотрел, другие хохотали. — Давай, наваляй ему, Вай-Вай! — кричал один из мальчиков. — Вай-Вай — это тот, что повыше? — Ага, ага, — кивнул тот же мальчик в ответ, но вдруг обернулся. — Эй, а вы ещё кто? Ким Тэхён согнулся и затесался в толпе зрителей. — Давай, Вай-Вай! Такой талантливый! Заряди ему ногой по колену! — кричал в позор себе Тэхён. Увидевший его мальчик толкнул своего друга, друг своего друга. В конечном итоге, все замерли, даже сражающиеся, и уставились на медленно хлопающего господина в маске. — Э-э… Кхм-кхм, — он выпрямился и убрал руки за спину. — Ты, — он указал на того, кого звали Вай-Вай, — в бою очень хорош. Есть потенциал и видны старания, вложенные в тренировки. Продолжайся учиться, едь в столицу — и станешь великим. А вот тебе, — он обратился к другому мальчику, — явно не хватает практики. Больше занимайся! — Эй, Чжань, слышал? Какой-то бродяга — и то тебя ругает! Ха-ха-ха-ха! Мальчик по имени Чжань бросил деревянную палку, которой сражался и озлобленный выскочил вперёд. Он встал перед Ким Тэхёном и взглянул на него так сурово, что едва не пошёл снег. — Да кто ты вообще такой, чтобы судить?! — Ай, ты чего такой ранимый?! Нечего тут обижаться. Раз услышал, как кто-то тебя ругает, так прислушайся, вдруг что-то толковое! Будешь таким мягкосердечным — и точно ничего не добьёшься, Чжань. Тэхён сложил руки на груди и вздёрнул подбородок. Он посчитал свои слова весьма мудрыми, но мальчишка вдруг подхватил свою палку и бросился на него. Естественно, Тэхён перехватывал все удары и ловко уходил от них, словно забавлялся с котёнком, еле научившимся ходить. — Овечка нацепила шкуру тигра? — мужчина в маске рассмеялся. А Чжань тем временем старался всё сильнее и, похоже, в каждое нападение вкладывал всю душу, переполненную гневом. — Вот! Уже лучше! — Да заткнись ты! Маленький монах резко замахнулся ногой и, желая снести Ким Тэхёну голову, лишь задел его маску. Вещица отлетела в сторону. Мальчишка тотчас замер. Ким Тэхён тоже остановился, потому что случайно натолкнулся спиной на монаха Шу. — И-император?.. — трясущимися губами пролепетал Чжань. Палка выпала из его рук. Глаза ошеломлённо заметались. Ким Тэхён усмехнулся и отошёл в сторону, чтобы не прижиматься к пришедшему Шу Линю. — Мун Чжань! — прикрикнул его наставник так, что мальчик рухнул на колени. Видно, монах застал его последнюю фразу «Да заткнись ты!», обращённую к императору, и от потрясения не знал, как быть и что делать со всей этой ситуацией. «А что если его величество сейчас сметёт всё поселения Янь?! Если не исправлю всё, так это и будет! О Небо!», — думал он с испугом. — Я не верю своим глазам! На кого этот ребёнок посмел нападать?! Неужели в тебя вселился демон и ты не узнал Его Величество Великого Мудреца, императора Звёздных Вод?! Мун Чжань, удивлённый до трясучки мальчик, кинулся кланяться. Стоящие позади мальчики сделали то же самое — упали на колени и низко кланялись, громко произнося хором: — Желаем долголетия Его Величеству Великому Мудрецу! На это сам Ким Тэхён не рассчитывал. Он хотел притвориться простолюдином перед детьми, но его слишком быстро раскусили. А ведь веселье только началось! Судя по всему, до самого пробуждения Чон Чонгука он не найдёт тут ни единого человека, с кем сможет нормально поговорить. До этого о его приезде не знали только дети, но теперь и того счастья лишили. — Ваше величество, — монах Шу поспешил откланяться в извинении, — я сейчас же отыщу самое тяжкое наказание для этого невежливого ученика! Прошу, умоляю! Не гневайтесь! Они, очевидно, плохо знали Ким Тэхёна. Он не злился на детей. И любил веселье. — Нет, нет. Сделайте мне одолжение. Не наказывайте ни Мун Чжаня, ни остальных. Я был в маске. Их вины в произошедшем нет. — …Благодари его величество, Мун Чжань! Мальчик кинулся кланяться снова, но Ким Тэхён с неловкой улыбкой схватил его за руку и поднял с колен, принимаясь стряхивать пыль с одежд. — Не стоит, не стоит. Мун Чжань пребывал в шоке. Глаза детей позади округлились и стали напоминать монеты. Даже Шу Линь отступил от неожиданности. Император для них был подобен небожителю, самим Небесам. И что делал? Отряхивал ребёнка! — Монах Шу, эти дети — ваши ученики? — Так и есть, — с опущенными глазами и склонённой головой ответил тот. — Могу с уверенностью сказать, что Вай-Вай и Мун Чжань очень хороши. — Неужели это и впрямь так? Благодарю, ваше величество. Ким Тэхён улыбнулся им на прощание, похлопал Мун Чжаня по плечу и вышел из храма. Последующие три дня его обходили за сотни ли, как будто он не человек, а разгорающийся костёр. Они боялись с ним говорить и даже на него смотреть, поэтому Ким Тэхён почувствовал себя самым одиноким человеком в Поднебесной. Неужели он страшный зверь? Так или иначе, раз они решили его избегать, он хотел отправиться в прогулку по округе. Однако в последний момент погода решила изменить его планы и запереть в доме — пошёл безостановочный холодный дождь. Ничего не оставалось, кроме как сидеть подле Чон Чонгука и пытаться пробудить его с помощью духовной энергии. Благо, его скучное одиночество длилось совсем недолго. Намного короче, чем можно было ожидать. Ким Тэхён сидел на постели и пролистывал книгу, которую которую когда-то прочитал в детстве. За окном шумел ливень и бушующий ветер. Не переваливало и за полдень, а небеса уже напоминали вечерние тучи. Дом поглотила тень, поэтому Ким Тэхён зажёг рядом с собой мелкую свечу. Он слишком увлечённо следил за страницами и с пристрастием поедал орехи из мешочка, чтобы сразу заметить, как ресницы лежащего рядом затрепетали. Его веки тяжело поднялись. Некоторое время Чонгук без единой мысли оглядывал белый потолок. Только после этого он с трудом повернул голову. Тэхён заметил движение рядом с собой и тотчас широко улыбнулся, отложив и орешки и книгу в сторону. Улыбнулся, как редко когда улыбался. — Гу-гу! Комната казалась тёмной, Тэхён сидел рядом и звал его так мягко, что Чонгук было решил, словно находился в своём сне. Эти двое долго смотрели друг на друга, прежде чем Чонгук с трудом привстал и вдруг ущипнул Тэхёна за щёку. — Чон Чонгук, — улыбка на его лице стала ещё нежней и веселей. Ким Тэхён рассмеялся, убрал чужую руку со своей щеки и с облегчением обнял молодого заклинателя. Знакомый запах, к которому он неизбежно начинал привыкать, сразу коснулся носа и это привело лишь к большей радости. Он глубоко вдохнул и похлопал его по спине. — Наконец-то. Однако не успел Чон Чонгук моргнуть, как его отстранили. «Нет, ещё», — жалобно пронеслось в его голове, но всё-таки безнадёжно. — Сейчас тебе должно быть немного легче. Я запечатал некоторые проклятия. Ким Тэхён внимательно вгляделся в его растерянность. Вероятно, проснувшийся не совсем понимал, что происходит. Он поднялся с постели, чтобы подать Чон Чонгуку его верхние одежды, так как тот находился только в штанах и нижней рубашке. — …Запечатали? — голос хрипел и пришлось немного прокашляться. Чонгук ослаблено закатал рукав и в подтверждение увидел, что бутон лотоса на коже померк. — Я вижу, что проклятий на тебе гораздо больше. Но у меня нет никаких сведений о них, поэтому не выходит их запечатать. Если расскажешь, я помогу. Он сказал это так просто… Чон Чонгук замер, подобно ледяной статуи. О таких серьёзных вещах Ким Тэхён говорил с улыбкой и безмятежно протягивал ему верхние одежды. Ведь проклятие — это не медаль. Душа Чонгука запятнанная, разве Тэхён не знал? Почему он притворялся, что относится к этому легкомысленно? — Не хотите спросить? — он положил верхние халаты на свои колени и задал вопрос еле слышно, совсем неуверенно. Например, спросить откуда на нём проклятия. Спросить, за что он живёт с ними. Спросить ещё множество вещей, о которых давно пришла пора узнать. Ким Тэхён присел на кушетку из тёмно-красного сандалового дерева и прикусил щёку. Он очень долго следил за одевающимся другом и молчал. А Чон Чонгук тем временем что-то для себя решал и поникал всё сильнее и сильнее, пока его фигуру не облачила мрачная тень. В какой-то момент Тэхён ухмыльнулся своим мыслям, которые, однако, не желал озвучивать, и поднялся с улыбкой. — Тут очень пресная еда, поэтому я пожарил хлебные палочки. Хочешь? До конца этого дня дождь не прекращался, поэтому они не покинули дом до следующего утра. Ким Тэхён рассказал обо всём, что Чон Чонгук пропустил: про их тайного спасителя, про добрых старика и работника, о монахах в поселении Янь и о том, что они по неизвестной ему причине, проживая на территории Тихих Берегов, почитают, как за собственного императора, государя Звёздных Вод. В свою очередь, пока они прогуливались вдоль улицы, Чон Чонгук ему всё объяснил. Чуть меньше половины тысячелетия назад, когда монахов повсеместно истребляли и грабили, один из правителей Звёздных Вод проезжал мимо и защитил Перевал пяти птиц от солдат Тихих Берегов. С тех пор этот правитель посылал наведываться туда своих людей и помог монахам прожить целый век в мире и покое, пока шум в Тихих Водах не устаканился. Поселение Янь никогда не было большим, вот они и принялись, словно за богов, почитать всех императоров Звёздных Вод. Молились о их здравии и благополучии и уважали каждого из поколения в поколение. Совсем неудивительно, что Ким Тэхёна встретили подобным образом. — Я уверен, об этом нет ни единого слова в книгах по истории. Слышу в первый раз. — Поселение Янь слишком маленькое для упоминания. Для историков не имеет значения, если император спасёт овечку. — Ты прав. Как-то я спас целых пять котов за раз. Никто и словом не обмолвился, — Ким Тэхён сложил руки на груди. — В любом случае, как всё это относится к посланию Сун Цинлин и её исчезновению? Надо напомнить, что до сегодняшнего дня Ким Тэхён пребывал в поселении Янь, даже не зная зачем. — Старейшина Перевала пяти птиц послужит ответом к её местонахождению. — Тот глава монахов, который уехал и в чьём доме мы сейчас живём? — Верно. Необходимо дождаться его приезда, чтобы двинуться дальше. Думаю, Сун Цинлин оставила у него послание. — Кем Сун Цинлин приходится этому старейшине? — …Однажды старейшина выручил её. С тех пор они довольно близки. Ким Тэхён вгляделся в его лицо. Чон Чонгук отвечал так аккуратно и опасливо, как ведут переговоры советники и чиновники в Императорском Клане. — Я вижу, Гу-гу снова что-то не договаривает, — пропел он, как бы невзначай, и отвернулся. Чон Чонгук виновато покосился на него. — Зовёшь меня своим другом, но хранишь так много секретов. Эх, Чон Чонгук, Чон Чонгук! Позор тебе, — издевался он. — Но что ж, скажи мне хотя бы, куда ты отправил нашего друга Шибая и свою драгоценную невесту Чон Джиён? — Они в поместье Шу Лян-хэ. Если вы помните, это мой друг… — Святое Поднебесье, я совершенно не понимаю. Почему именно туда? Поместье его друга Шу Лян-хэ, которого Ким Тэхён конечно же помнил, находилось на севере Тихих Берегов недалеко от долины, где проживала его тётушка Шан, и вблизи дома самого Чон Чонгука. Ким Тэхён бывал в саду того поместья. Его они вместе прибирали, туда несли цветы к могиле. — В свой дом я никого не пущу. Дом Шу Лян-хэ — второй в списке самых защищённых мест. До них никто не доберётся. — В каком ещё списке? — Был один список. — Чон Чонгук, ты держишь меня за идиота? Или водишь за нос? Объяснись! Почему ты отправил их в дом своего уважаемого друга? Почему Перевал пяти птиц? И как это всё связано, в конце-то концов?! Чон Чонгук проигнорировал. Ни на один из этих вопросов он, очевидно, не собирался отвечать. — Это во-первых. А во-вторых, Чон Джиён лишь друг моего детства. Нашей свадьбы хотели родители, а не мы. Больше эта девушка не моя невеста. Прекратите так её называть. — Не хочешь отвечать на вопросы? Хорошо, тогда… — Желаю долголетия Его Величеству Великому Мудрецу! У места, где подавали еду, их встретил монах Шу Линь в сопровождении своего ученика — Вай-Вая. — Приветствуем друга его величества! С выздоровлением, господин! Я — монах Шу Линь. Рядом — мой ученик. Чон Чонгук поклонился им в ответ. — Ваше величество и его друг идут обедать? — Мы хотим немного прогуляться. — Монах Шу предоставит вам паланкин. — Нет, нет, не стоит! У нас же есть ноги, — улыбнулся Ким Тэхён. — Как скажет его величество. Монах и ученик откланялись и ушли. Заклинатели не гуляли столько, сколько собирались из-за обильности грязи. Не очень хотелось перепачкать свои одежды и утопнуть в лужах. Старались идти там, где меньше луж, но в поселении Янь кругом располагались склоны. Лишь зайдя в сливовый сад, они смогли расслабиться и перестать следить за своими сапогами. Этот прекрасный сад был наполнен лепестками. При малейшем дуновении ветра нежно-розовые волны поднимались и падали на сапоги. Мягкий и несомненно сладкий запах сопровождал их, проходящих по аккуратно выложенным плитками дорожкам. Ким Тэхён с улыбкой удовольствия рассматривал такие приятные мелочи и принюхивался, ворочая головой. К нему возвращались воспоминания о Данту и мандариновых краях. Может быть, он немного скучал по тому городу. — Ваш друг не объявился? — поинтересовался медленно шагающий Чон Чонгук. — Какой ещё друг? Прошу, не говори, что так ты назвал Су Сонхо. Очевидно, так и было. — Но в детстве вы отлично ладили. — В детстве у меня не было головы на плечах, — он укусил персик, полученный от монаха Шу Линя и не хотел больше об этом вспоминать. — Нет, с тех пор, как мы оказались здесь, я не видел его. Знаешь, я ведь действительно забыл о том, что он куда-то делся. — Не волнуетесь о его сохранности? Цан Цзе вполне мог убить господина Су. — Су Сонхо — военноначальник Звёздных Вод. Если у него не получится сбежать от какого-то предводителя, то ему поделом. В любом случае, его отсутствие меня радует. Хотя это сомнительно, я хочу верить в то, что он принял верное решение и вернулся в столицу. — Почему вы так к нему относитесь? Чонгук не говорил этого, но он до сих пор помнил то, что услышал в Чёрном Кольце. Лео, бывший одноклассник Ким Тэхёна, сказал: «Тебя же ненавидели все подряд: ученики, учителя, собственная сестра. И даже уважаемый господин Су, слывший тебе лучшим другом, стеснялся с тобой рядом ходить!!! Насколько же ты ущербный, раз одного тебя презирало столько людей? Наверное, одиноко было? Бедненький ребёнок, которого любили в детстве, но отвергли выросшим. А, должно быть, много травм ты получил, когда весь дворец узнал, что Ким Тэхён-и — обрезанный рукав!». Тэхён помедлил, прежде чем ответить. — Он хочет занять моё место. Казалось, Су Сонхо никогда этого не скрывал, так что догадаться не составило труда. — Почему вы так решили? Ким Тэхён повернулся к нему с подавляющим довольством. Он, подобно своему другу, хранил несколько секретов. Чон Чонгук понял, что ему не собираются отвечать, и принял это спокойно. — Я лишь надеюсь, что вы не сомневаетесь в себе. Су Сонхо — мелкая мошка. С вами ему не справиться. Влажный ветер колыхал локоны его коротких чёрных волос. Одежды цвета ночных волн приятно отзывались на фоне бессолнечной и прохладной погоды, которую Ким Тэхён так любил. Он смотрел на него с умиротворяющим, но лепечущим чувством без названия. Смотрел так, как будто гордился лишь тем, что просто стоял рядом с Чон Чонгуком. — А тебе? Справиться со мной? Ким Тэхён остановился перед молодым заклинателем, и вытер рукавом влажные от сока губы. В его глазах загорели игривые огоньки. — Нет. Разумеется, нет. Улыбка на лице Ким Тэхёна совершенно расцвела, словно солнечные лучи озарили землю. Полное убеждённости лицо Чон Чонгука вызвало его звонкий смех. Ответ прозвучал без промедления и колебаний. Ким Тэхён подошёл ближе и насмешливо, мягко стукнул его в плечо. — Шучу. Я ни за что не стану сражаться с тобой. И раньше, чем Чонгук произнёс бы хоть слово, Тэхён продолжил идти и сказал: — Вообще-то, хватит разговоров. У нас есть одно важное дело.