Потерянный в Поднебесной

Глава 78: Сун Цинлин. Сладкий апельсин стал кислым. Часть 1

Говорят, великие люди, чьи имена записывают в исторические книги, рождаются в ночи, полные звёзд и лунного света. Сун Цинлин родилась в дождливый вечер, когда ветер переворачивал повозки и валил под своим напором толстые деревья. Получеловек, полудемон, она появилась в доме богатейшей семьи Города Мёртвых. Будучи первым и единственным ребёнком в семье, Сун Цинлин получала всё, чего могло бы пожелать дитя: любовь и заботу, заморские игрушки и послушных слуг, платья из шёлка и парчи, все вкусности света и развлечения. Всё в их поместье принадлежало ей одной — так говорила матушка. Несмотря на широту своих прав, Сун Цинлин была славным ребёнком. Никого не обижала, с другими детьми вела себя щедро, с животными обращалась ласково и нежно. Девочка полностью брала пример со своей матушки, за платье которое всегда хваталась. Она ничего не боялась, хорошо себя вела и жила беспечностью, какой только могут жить дети. Однако же детство стало мутным воспоминанием её жизни. Почти выдумкой. Оно казалось короче, чем зимний день. Её матушка являлась светлейшей особой с бескорыстным сердцем. От неё Сун Цинлин досталась все красота и женское очарование. Отец же напоминал самого низшего из людей. Сун Цинлин едва запомнила его, но знала, что тем, кто забрал у неё жизнь и маму был именно он. Одной из ночей этот больной зарезал жену, потом и себя. На самом деле, Сун Цинлин должна была умереть в ту ночь тоже. Но ей не повезло выжить. В те времена в Городе Мёртвых, как и во всём мире, подобное случалось постоянно. Отняв всё до последней капли, тебя бросали в борьбу за жизнь в полном одиночестве. От семейства Сун осталось только жалкое дитя. Ни дома, ни богатств — всё разворовали не прошло и дня. Кому бы она понадобилась? Лишь какое-нибудь доброе сердце могло её спасти. И такое сердце нашлось. Отца Сун Цинлин терпели исключительно из-за его состояния, но матушку Сун Цинлин любили за тёплую натуру. Именно из-за своей матери маленькая, осиротевшая девочка обрела крышу над головой. Её приютила состоятельная семья. Милостивая красивая женщина, добродушный, статный мужчина и их собственное чадо — чистейшей души девочка, которую все звали просто Дэ-дэ. Все они знали матушку Сун Цинлин так близко, как будто были ей роднёй, поэтому отнеслись к Сун Цинлин так же. С тех пор она снова вернулась в светлый рай детской жизни, который больше, однако, ей не принадлежал. И это стало весомым переломом. Приютившие Сун Цинлин люди обращались с ней чудесно. Они суетились о её здоровье, отмечали все её дни рождения, сажали за семейный стол и полюбили всей душой. Но Сун Цинлин не любила их в ответ. И ничего что они делали для неё она не делала для них. Если бы только могло это дитя забыть хоть на секунду о том, что она чужая, возможно, ей случилось бы прожить более достойную жизнь. В конечном итоге, всё сложилось так, как оно сложилось. Она росла и становилась старше. В том же темпе менялось её сердце. И всё меньше оставалось там следов от того, чему учила её мама. Дэ-дэ, ребёнок доброй пары, приходился Сун Цинлин шицзе, старшой названной сестрой. И Сун Цинлин возненавидела её сразу, с первой встречи. Тайно она строила против неё казни, пару раз даже пыталась подставить и каждый раз выставляла в наихудшем свете. Сун Цинлин осталась нескончаемо одинока в этом мире. Она несправедливо лишилась всего сразу, хотя всегда была примерным ребёнком и пыталась даже цветы заставить улыбаться. В отличии от своей шицзе, которая постоянно фыркала, строила из себя императрицу Поднебесной и бросалась на руки к своим родителям, как будто её всё ещё кормили молоком. Сун Цинлин считала, что это шицзе должна была переживать все беды, это она заслужила терпеть горе. Ведь ничего из того, что имела, эта девочка Дэ-дэ не была достойна. Словом, Сун Цинлин страшно её недолюбливала. Однако, им пришлось сдружиться. Через пару лет две девочки неожиданным образом сблизились. Они вместе росли, учились и играли. Отношение друг к другу смягчилось незаметно. Став юными девицами, они обменялись сокровенными секретами и стали словно кровные сёстры. Сун Цинлин осматривала луки и наконечники для стрел на местном базаре, вежливо беседуя с торговцем, когда откуда-то раздались громкие ругательства и её шицзе выскочила из толпы. — Сун Цинлин, я побила какого-то мужика! Спаси!!! — Молодая особа, старшая, но ниже ростом, схватила её за руку и энергично запрыгала на месте. Девушка, осматривающая товар, глубоко вздохнула и, вложив её ладонь в свою, бросилась бежать с непроницаемо раздражённым выражением лица. Платья затрепетали. Они мчались по городской улице сквозь шумные выкрики, пока не скрылись внутри какого-то ремесленного магазина. — Перестань без разбора избивать людей, шицзе! — поставив руки в боки, заругалась Сун Цинлин. — Ты позоришь родителей! — Да ладно. Никакого я не позорю. Ты ведь меня всегда спасаешь! — она щелкнула её по носу и захохотала. Сун Цинлин росла сама по себе и до сих пор числила себя незнакомкой в чужом доме. Но, несмотря на это, она оставляла немного места в своём крохотном сердце для этой шумной девушки. По крайней мере, если кто-то и был дорог ей в этом мире, то это именно Дэ-дэ. Такими их отношения и были. Иногда лучше, иногда хуже. А вечерами, когда Сун Цинлин листала какие-нибудь книги и усердно вела записи, её милая шицзе бесцеремонно врывалась в спальню с мокрыми волосами и смехом. — Эй, нанеси мне масло на волосы! Живо! Она подкладывала подушку и сажалась на пол у её кровати. — Тебе приходиться сложнее, потому что ты неполноценный демон, да? У тебя сильно болят жилы, когда используешь тёмную магию? — спрашивала шицзе, пока Сун Цинлин растирала масло по её волосам. — Немного больно, потому что одновременно развиваются золотое ядро и демонические жилы. Но терпимо. Очень давно господин Сун, богач и дурак, выбрал в себе в жёны обычную девушку из верхнего мира — мира людей и утаивал это, идя на любые жертвы. Из-за своего происхождения, которое скрыть не удалось, Сун Цинлин часто терпела нападки и насмешки. В Городе Мёртвых с отвращением относились к людям и в особенности к заклинателям. Шли десятилетия страшных войн между двумя царствами. Время, когда заклинатели преобладали в силе лишь немного. Город Мёртвых слыл не просто городком и убежищем, а настоящим тёмным царством. В те давние, давние времена родиться получеловеком означало заполучить вечное клеймо позора. Некоторые пытались выслать её в заклинательский мир, и, если бы не отец шицзе, так бы всё и произошло. Она росла полукровкой, но заняла сторону тёмных существ и старалась развивать только демонические жилы. Это оказалось сложной задачей. Ведь развивая одно, как не развивать другое? Сун Цинлин готовилась терпеть любую боль, лишь бы раскрыть в себе полноценного демона. Но не переставала бояться, что будучи и тем, и другим, она в конце концов станет никем. — Тебя больше не мучают боли, как раньше? Когда только начались уроки развития демонических жил, Сун Цинлин жила словно на острых штыках. Не могла ни есть, ни спать. Тогда не в силах терпеть это, она звала шицзе и та сидела у её кровати бывало всю ночь напролёт, пока Сун Цинлин в мучениях сжимала её руку. Именно в то время они особенно сблизились. Всё-таки быть полукровкой — не награда. Порой она задумывалась, перестанет ли судьба преподносить ей всё новые трудности, когда хватало старых. — Ну ты и вспомнила. Уже давно такого не было. — Я тебе завидую. Усатый учитель сказал, что у тебя великое будущее, потому что ты можешь быть и заклинательницей, и демоницей. Разве не здорово? Тоже так хоч-у-у-у. А я всего-то демон. У тебя больше шансов стать сильной и успешной! Сун Цинлин дёрнула её за пряди и та вскрикнула. — Эй! Ты чего? — Следи за словами. Нечему тут завидовать. Она подскочила и опустила свои руки на плечи Сун Цинлин: — Да ладно. Я в тебя верю. С таким характером ты получишь всё, что захочешь! — Всё, что хочу? — Конечно. — А если я захочу получить всё, что принадлежит тебе? Получу? Сун Цинлин в неё глубоко серьёзно всмотрелась, но шицзе лишь беспечно ухмыльнулась: — Я отдам тебе всё, что у меня есть. Но попробуешь отобрать — и тогда я заберу всё, что есть у тебя. Честно? Сун Цинлин поражённо раскрыла глаза и с азартом прищурилась, впервые слыша от сестрицы подобные слова. Ведь она всегда строила из себя наивную дурёху и не выражала даже намёка на твёрдость. Шицзе опустила руки и на прощание добавила: — Но, не волнуйся, я в любом случае всегда буду на твоей стороне. Даже если разозлюсь. Ты же моя семья. В иные вечера — это запечатлилось в памяти более чётко, чем всё остальное — когда одиночество одолевало, Сун Цинлин приходила на кухню в западной части дома и нежданно обнаруживала там свою шицзе. Сестра занималась красивыми ароматными чайными церемониями, а Сун Цинлин присаживалась рядом и расслабленно следила за процессом. Это лечило и её твёрдое сердце, и тяжёлую душу, и все раны, которые зудели но ночам. Шицзе несла спокойствие, а это то, в чём Сун Цинлин всегда нуждалась в тревожные дни. — Попробуй, — закончив, с улыбкой говорила шицзе и протягивала свою любимую чашечку из белой яшмы. Порой казалось, что шицзе знает о Сун Цинлин совершенно всё. Делая чай именно для неё, она никогда не ошибалась с выбором добавок и температурой. Наверное поэтому Сун Цинлин с такой силой полюбила чайные церемонии и сам чай. Он никогда её не расстраивал и не разочаровывал. — Вкусно, — она мягко улыбалась и склоняла голову. — Почему у меня не получается такой? В ответ на вопрос шицзе стучала по её лбу и смеялась. — Даже такие идеальные люди, как ты, не могут быть хороши во всём! Затем пролетело пару лет. И наступила зима. Холодная, суровая и ветренная. Они сидели за одним праздничным новогодним столом, ели и смеялись. Уже получили пожелания от родителей и обменялись подарками. За окном шумел салют и слышались далёкие крики радости. Очередной семейный ужин подошёл к концу. Только два человека остались за укрытым блюдами столом, пока родители говорили с соседями, а прислуги носились из стороны в сторону. Серебряная луна висела над их домом. Снегопад кружил у дверей. Давно наступила ночь и ветер завывал диким зверем, сквозняком пробираясь в чужие дома. Укутавшись в плед, юные, повзрослевшие особы сидели рядом друг с другом. Одна высокая, худая и строгая. А другая несерьёзная, светлая и с вечно неуклюжей прической. — Через пару дней я уезжаю на учёбу, — сказала Сун Цинлин. — Ага, — легкомысленно кивнула шицзе и потянулась за очередным пельменем. Вся семья знала, что учителя из соседнего уезда пригласили её для совершенствования навыков и участия в ежегодных соревнованиях демонов. Талант, как однажды и сказала шицзе, привёл Сун Цинлин к тому, чего она желала. — Учитель сказал, я могу задержаться там на несколько лет, — аккуратно произнесла девушка после некоторого молчания и неуверенно покосилась на шицзе. Шицзе вдруг подавилась своим пельменем и громко закашляла. Одной рукой она прикрыла рот, а другой била по своей груди, пока пораженно не выкрикнула: — Что?! Несколько лет?! Сун Цинлин вздохнула. Она знала о том, что эта девушка реагирует эмоционально на всё, чего не может предвидеть, и на то, о чём, ни разу не думала. Она многое знала об этом человеке рядом, но никогда не считала, что ей будет этого человека не хватать. Шицзе находилась в её сердце, но она также и царапала его. Сун Цинлин только и ждала дня, когда перестанет мозолить о неё свои глаза. И всё же она отвернулась и, задумавшись о чём-то, спросила: — На Новый Год будешь ставить для меня миску?.. Миску ставили для тех, кого не было рядом в праздник, но кого страстно хотели бы видеть. Шицзе бросила палочки и полностью развернулась к Сун Цинлин. Она долго и проникновенно на неё смотрела, прежде чем шепотом произнести: — И правда надолго собирается уезжать… — а затем коснулась её ладони и со всей искренностью сказала в полный голос: — Конечно буду. Клянусь. Если не вернёшься, до самой своей смерти буду ставить для тебя миску! Сун Цинлин подняла взор и слабо улыбнулась. Она яростно подавляла в своей груди чувство раскаяния, желание извиниться за то, что оставляет их. Она знала, что этому нет разумного места. Шицзе продолжала довольно долго держать свою руку на её ладони и не опускала глаз, как будто пыталась донести до неё ещё какие-то другие слова. — Когда станешь великой, не забывай про нас, хорошо? — тихо произнесла шицзе и сжала её руку. Пришёл день и Сун Цинлин покинула чужой дом, поклонилась чужим родителям и на прощание, которое могло стать для них последним, обняла свою шицзе так крепко, как только могла. Она трепетно поправила заколку в её волосах и повернулась спиной. Они обменялись пожеланиями и сквозь смех и слёзы расстались. Как оказалось, уехала Сун Цинлин навсегда. Совсем навсегда. Но конец той жизни предвещал нашей Сун Цинлин только начало новой. В дальнем от дома уезде девушка действительно осталась на несколько лет, где совершенствовала свои навыки, проходила войну и участвовала в ежегодных соревнованиях высших демонов. Сун Цинлин приобретала имя в Городе Мёртвых и смогла заручиться даже уважением. Она жила скромной жизнью только ступающего на свою дорожку демона. И кто мог бы подумать, что независимая, твёрдая и колючая полукровка в те учебные лета, наполненные днями, стремительно меняющими её жизнь, столкнется со своим будущим мужем? Он представился Симэнь Цзинем, чужим именем, и врал о своём происхождении. Но ни одной гнилой кости не нашлось в его теле, ни одного чёрного пятна. Человек со светлой и благородной душой, подобный святой матушке Сун Цинлин. Он защищал слабых и не смотрел на одежды, не замечал украшений или потрёпанных сапогов. Симень Цзинь не делил существ на плохих и хороших и имел слишком широкий взгляд для тех веков. Он считал, что мир и порядок — единственный девиз, способный одарить счастьем всю Поднебесную. Этот мужчина храбро улыбался и гордо поднимал свой меч против всего мира. Но, что печально и иронично, каким бы мудрым и совершенным человеком не был Симень Цзинь, погубил его всего один недостаток — он был разгоряченной натурой. Симень Цзинь очень поспешно и не менее слепо полюбил Сун Цинлин. Они разнились, словно небо и земля. Он был прост и понятен. Она — нет. Он верил в голубое небо и будущее лучших цветов. Она не верила. Сун Цинлин он вручил своё сердце, себя всего и возгласил единственной любовью всей жизни. Она е вручала ни сердца, ни души. Несмотря на это, в Городе Мёртвых эти двое действительно сблизились так, как могут сблизиться хороший мужчина и красивая девушка. В конечном итоге истинное имя Симень Цзиня оказалось ей открыто, как великая тайна и несомненное доказательство глубины его верности ей. — Император Звёздных Вод… — поражённо прошептала Сун Цинлин. Мало того, что человек. Ещё и правитель самой могущественной долины Поднебесной, одной из тех, кто с наибольшей страстью истреблял тёмных существ. О природе её чувств к нему говорить не стоит. Стоит говорить о том, что её сердце полнилось бесконечной преданностью к своей родине, к своему демоническому началу и она не собиралась от того отказываться. — Вам нечего страшиться, госпожа! К плачущей девушке подсел низкий демон-коротыш, постоянно носящий чудные шляпы и саксофон — Шибай по имени. Шибай стоял по обе стороны океана, хватаясь скорее за нутро, нежели за род и кровь. В Город Мёртвых он прибыл вместе с Его Превосходительством Императором Звёздных Вод и служил ему верой и правдой. Поэтому взялся оберегать и её. — Уйди! Что ты несёшь?! Как нечего? Он прикажет мне выбирать… — Его превосходительство не такой человек. Послушайте же… — но она вскинула рукой и ушла прочь. Сун Цинлин с сердцем, расколоченным на мелкие куски, дала свой ответ. Она не могла предать Город Мёртвых и бросить всё, чего добилась. Она не могла изменить самой себе. Сун Цинлин не хотела отправляться в мир людей и быть с ним связанной. Она отдала государю кольцо и просила уходить, чтобы не причинить большей боли, не заставить его глаза сверкать от ужаса перед ней. Но император только рассмеялся и нежно поцеловал её в щёку, зажав кольцо в женской ладони. Он доверчиво и слепо сделал ещё один шаг на встречу. — Я не прошу ничего давать взамен, дорогая. Лишь женись на мне. Этого будет достаточно для всего моего существования. — Зачем тебе эта женитьба? Ты дурак?.. — Сун Цинлин скрыла лицо за широким рукавом и от мучения её лицо перекосило. — Прошу. Будь моей женой, — он встал на колено и оставил поцелуй на пальцах её бледной ладони. Сун Цинлин рассмеялась в слезах и вскинула голову к хмурым дождливым облакам. Они провели тайную свадебную церемонию и повязали свои жизни воедино. Их совместная жизнь, пусть не была долгой, но — настоящей. Довольно часто его превосходительство забирал Сун Цинлин в мир заклинателей и на краю Тихих Берегов в отдалённой роще на холме они скрывались от чужих глаз наедине друг с другом. При свете плеч в просторной, красной гостинной они медленно танцевали. Покров ночи и густые лесные заросли таили в себе добрый шёпот и невинную чувственную мелодию. Как и всегда чистую луну и дальние звёзды застилали печальные облака. Сквозной ветер гулял по дому и колыхал их парные красно-белые подолы одежд. Совместный портрет висел над вазой — молодожёны с изысканными лицами на фоне лотосов. «Долгой и счастливой жизни вместе!» — мелкая подпись внизу. Чайные принадлежности пылились в шкафу. Брошенный на постель меч, императорский убор и верхняя накидка, расписанная узором летящего дракона. — Ваше превосходительство когда-нибудь думал о конце? — положив голову на его сильное плечо, тихо спросила Сун Цинлин. Она тоскливо смотрела в окно, где свободно трепетала листва. — Моя драгоценная, давайте идти, пока мы можем, — поглаживая её волосы, ответил государь. Девушка вздохнула. — Всегда вы отвечаете одно и то же. — Вы слишком много думаете. Отбросьте думы и живите свободно, дорогая. Сун Цинлин отпрянула, чуть склонила голову и посмотрела в его нежные глаза. — Свободно? — Свободно. — Непременно. — Она нежно коснулась его волос. — Я буду жить свободно. Не волнуйся обо мне… Не прошло и года. Его превосходительство погиб в страшной войне. В ожесточённой войне, одной из тех, которые происходили до его рождения и продолжались до скончания времён. Он погиб в войне с напавшим на столицу Городом Мёртвых. Они вышли из ниоткуда, повылезали из стен и полов, из дорог и деревьев. Зная обо всём, о чём не должны, тёмные существа заполонили столицу и в тот день, Звёздные Воды едва не потерпели крах. Белый Дворец взяли в плен. В столице отвратной смертью гибло всё больше людей. Тёмные твари выбрали день, когда сильнейшие из сильнейших заклинателей отсутствовали, и привели самых властных чудовищ с собой. Город Мёртвых заключил договор со страшнейшими из живших тогда предводителей и собирался уничтожить столицу, перестроить заново и подчинить всю долину себе. Император Звёздных Вод оказался поражён. Кто бы мог подумать! Разве не был он одним из Великих Мудрецов? Книги гласили: лишь Мудрец, более великий по силе и духовной энергии, способен лишить жизни другого Мудреца. Это единственное правило смерти у бессмертных. Ничто другое не смогло бы их поразить. Жена, имеющая в себе более хрупкую и сложную структуру, предала чистосердечного и искреннего во всём мужа. Более того, ей удалось скрыть от него невероятное. Вот и вся сказка. Сун Цинлин было за что бороться. Она убила его в надежде захватить Белой Дворец и покончить с преклонениями тёмных существ перед заклинателями. В попытке возвысить себя и в первую очередь — их она пошла на всё. Будучи демоном-полукровкой, Сун Цинлин развивала своё золотое ядро намного медленнее, так как одновременно с тем шёл процесс развития демонических жил. Поэтому для неё Цветение наступило позже. Она узнала о своём даре не за долго до приезда его превосходительства в Город Мёртвых и успешно скрывала его за демонической энергией — её привилегия. Дар Великого Мудреца. Вот, чем одарило её Цветение. Сун Цинлин вырвалась из толпы и, оставив касание на его щеке, без жалости пронзила мечом насквозь. Хлынула кровь. Государь рухнул с уничтоженным золотым ядром. Скрывая своё лицо за маской, она бесчувственно смотрела на его закрывающиеся глаза, слабую улыбку и стояла рядом до тех пор, пока вдруг не ощутила, как его крепкая рука сжала её запястье и резко потянула на себя. Он заставил присесть ее на колени рядом со своим пронзенным телом и с трагической усмешкой произнёс: — Я назначил тебя следующей императрицей, дорогая… Не нужно было меня убивать. И сорвал маску с её прекрасного и абсолютно испуганного лица, чтобы в последний раз насладиться незабываемой красотой, чтобы дрожащей ладонью прикоснуться к щеке. Злостный ветер трепал темные длинные волосы и кисточку на окровавленном мече, который она держала на поясе. Улыбающийся мужчина, её муж, смотрел в глаза Сун Цинлин и ничего там не искал, продолжая держать её тёплую ладонь в своей. Он смотрел на неё, пока последние духовные силы не покинули его. Его превосходительство умер прямо под её немыми, бесстыдными слезами, место для которых не существовало в этой жизни. Войну Город Мёртвых проиграл в одно мгновение. В те времена императоры имели право оставлять трон для кого-то определённого, если не появлялся сильнейший из заклинателей и не утверждался засчёт своего дара. Поэтому, лишь только прошёл трехлетний траур, Белый Дворец официально по бумагам, оставленным его почтившим превосходительством, назначил следующего правителя. Императрица Сун. Как выяснилось позже, его законная жена, получающая все резиденции и накопления после его смерти, а также государственный трон. Для дворцовых преданных она появилась из ниоткуда, как будто призрак, выскочивший из-за угла. С самого начала императрица проявила себя достойно. Но только благодаря Шибаю, который с ненавистью в сердце следовал последней просьбе своего господина — защищать её, госпожу Сун признали и женой, и следующим посланником Небес для Звёздных Вод. Она заняла главный зал Белого Дворца и очень быстро получила всеобщее признание. Его превосходительство имел и впрямь храбрую и бескорыстную душу. За времена правления вокруг себя он собрал преданных и благородных людей, которые служили ему даже после смерти. Они радушно приняли Сун Цинлин, как члена семьи почтившего императора, и помогали ей во всем, заботились о ней и пытались оградить от неудач и трудностей. Потому что никто не знал. Никто не знал о том, как она взошла на трон. Никто не знал о её планах подчинить Звёздные Воды Городу Мёртвых. Никто не знал о том, какая тёмная кровь текла в её теле. Сун Цинлин получила всемогущий дар, выше которого только Небеса. Она разорвала договор в городе Мёртвых и оборвала все обещания. Предводители бежали или оказались ей убиты. Городу Мёртвых она пообещала вернуться и приказала отступать. Хотя все они послушались, Сун Цинлин возгласили предательницей и отступницей. Шибай скрывал своё происхождение и никому не выдавал своей личности ровным счётом как и тот, кто возвысился в долине. Единственный во всём дворце он презирал всеми почитаемую императрицу. Сун Цинлин оказалась намного наглее и бесстыднее, чем кто-либо, знавший её, мог подумать. Эта женщина убила человека, относившегося к ней с таким трепетом, словно она была для него самым драгоценным камнем. Шибай считал, что она никогда не слышала о понятие «благодарность». Сун Цинлин заняла чужое место и пользовалась чужой любовью, как будто смела иметь на это право, как будто хоть что-то в её худой душенке заслуживало этого. В глубине своих мыслей она хранила мечты о кровопролитных днях, не заслуживающих ни уважения, ни принятия. Эта особа обольстила и обманула весь Белый Дворец, всё огромное и могущественное государство, она одурачила невинных людей и не раскаивалась. Шибай думал, наверное, у неё в груди огромная сквозная дыра. Он желал ей смерти. Нет. Он желал ей что-то более ужасное, чем смерть. Шибай сжёг бы ее на костре, подверг столетним пыткам, покрамсал бы на куски или запер душу в гнилом кувшине. Он испытывал отвращение, просто смотря в её сторону. Ведь Сун Цинлин так часто улыбалась, так часто она вела весёлые разговоры. Абсолютно всё в её внешнем виде демонстрировало равнодушие к кровавым следам, которые она оставила после себя. Шибай не считал себя за добродетеля и не отличался тёплым сердцем, но мог различать хороших людей. Одним из таких являлся его погибший господин. Он также мог различать несправедливость. И несправедливость всего мира видел на троне. Но право на месть у него отняли обещанием защищать её. Оставалось наблюдать из угла и терпеть. Данное слово не позволяло Шибаю воздать Сун Цинлин по заслугам. Шли года. Десятилетие за десятилетнем. Власть императрицы Сун возрастала и крепла. Сколько она сделала для Звёздных Вод — и не сосчитать. Она поставила на колени Синее Пламя, вошла в сотрудничество с Ветряными Оравами, поборола в долине страшную эпидемию и самостоятельно возглавила главную действующую армию. Императорский Клан в Белом Дворце состоял из её ближайших друзей, людей, которые почитали её, подобно божеству. Они докладывали ей в мельчайших деталях обстановку внутри Звёздных Вод и служили честно, добросовестно. Сун Цинлин правила в превосходных условиях. Само Небо благоволило ей. Императрица Сун вдохновляла свой народ и действовала не жёстко, но твёрдо. Она благодетельствовала, но не расходовалась. Налагала работу, но не вызывала ропота. Желала без алчности. Была довольна, но не горда. Внушительна, но не свирепа. Когда она оправляла своё платье и императорский убор, взор плескал достоинством, и, смотря на неё, люди чувствовали уважение. — Пустая болтовня. За выпивкой в столичном баре Шибай говорил с молодой девицей, являющейся служанкой в государственном городе. Он устало выпивал уже третий кувшин и морщился всякий раз при упоминании «Великой Императрице Сун». — Ты это о чём сейчас? — нахмурилась уже захмелевшей. — Она… Этой Сун Цинлин гнить в аду, вот что я скажу. — Как смеешь?! — служанка стукнула кулаком по столу и встала. — Что несёшь? Ты разве не служишь Её Великолепию?! Наша императрица — лучшая в Поднебесной! И она жена Его Превосходительства! Думай, что говоришь! — служанка закончила возмущенную речь, плюхнулась обратно и опустошила новую чарку, пробормотав: — За такое вообще казнить могут… Тем же вечером Шибай вломился в спальню императрицы Сун без стука, растолкав всю стражу. Сун Цинлин расчесывала свои длинные, тёмные волосы за туалетным столиком и смотрела на нелепый и неумелый рисунок какой-то особы. Резко спрятав лист с рисунком в тумбу, она встала и вальяжно прошагала к дверям, отпуская взволнованную и разъяренную стражу. Двери закрылись. В её спальне тускло горели свечи. Сун Цинлин сложила руки на груди и сверху вниз посмотрела на пошатывающегося Шибая. — Чем обязана твоему визиту? — Сегодня день твоего знакомства с его превосходительством. Императрица застыла. Ледяная непроницаемость сошла с её лица. Шибай усмехнулся. Он решил, что Сун Цинлин боится шантажа. Разумеется, о такой, как Сун Цинлин, он не мог подумать иначе и приписать этой изменчивости не страх, а навеивающиеся сожаления и боль от совершенной ошибки. Он давно перестал видеть в ней человека. Ничего человечного, ничего хорошего. Сплошная вонючая гниль. Его тошнило. — Забыла? О, ну да. Её Великолепие слишком занята наслаждением жизни, которая ей не принадлежит. Грёбаная воровка… Сун Цинлин хранила молчание. Шибай обошёл её и стал прогуливаться по огромной и роскошной спальне. — Как тебе живётся? Ха-ха-ха! День и ночь водишь всех за нос! Такая молодец! Помогла Звёздным Водам возвыситься, нашла так много друзей и заполучила всеобщую любовь. Народ в восторге от императрицы Сун! Порой Шибай заявлялся к ней с подобными речами и изводил её душу. Она не противилась. Всегда тихо стояла в углу комнаты и покорно выслушивала. Пусть это приносило ей несравненные страдания, пусть это заставляло её возвращаться к прошлому и биться в истериках после его ухода. Это меньшее наказание за то, что случилось. Сун Цинлин принимала всё, что сотворила, пусть Шибаю было и невдомёк. — А что же с Городом Мёртвых? Ты забыла про них? Она подняла свои глаза. Уже много лет прошло с тех пор, как она отказалась от своего плана. Звёздные Воды стали её домом. Она похоронила мечту возвысить Город Мёртвых за их счёт. Шибай рассмеялся ей в лицо. — Ничтожество! Он заложил руки за спину и подошёл ближе. — Наслаждайся, пока есть возможность, Сун Цинлин. Но ты не сможешь лгать вечно, — он яростно указал на неё пальцем. — Однажды твоя гадкая паутина вранья порвётся и ты упадёшь глубже, чем кто-либо, поняла? Живи спокойно, пока Небеса позволяют. Но ты демон на чужом троне. Меня успокаивает лишь одна мысль — что в конце концов ты закончишь плохо. О-о, обязательно. Так и будет, поверь. Судьба отберёт у тебя намного больше, чем то, что отобрала ты. Помни об этом! Прокричав последнюю фразу, Шибай что-нибудь разбивал и уходил. А Сун Цинлин скатывалась на пол и обессиленно роняла слёзы, которых никому никогда не понять. Из раза в раз Шибай напоминал ей о плохом конце. Он пророчил ей день, когда она сломает свои ноги и разобьется с той высоты, куда поднялась. И такой день пришёл. Земля под её ногами раскололась.