Потерянный в Поднебесной

Глава 91: Чон Чонгук. Повелитель Драконов. Часть 4

На следующий день после Праздника Осени стояла сносная, не дождливая погода. Облака застилали небосклон и медленно плыли, следя с высоты за кружащими птицами, живущей и громкой как всегда столицей, а также… за переполохом в доныне спокойном дворе Белого Дворца. Громко били по барабанам, заиграла праздничная сона. Высокие и обитые узорами ворота распахнули. Дворцовые служащие, словно испуганные крысы, разбежались в разные стороны, а воины выстроились с обеих сторон просторной и обширной площади. Два медных льва могуче смотрели на появившееся шествие. — Его Благородство Император! Прозвучали эти слова и под радостные возгласы встречающих на территорию Белого Дворца во главе армии на чёрном сильном коне въехал безупречный мужчина в абсолютно чёрных одеждах, чьи непомерно широкие рукава были обшиты летящими драконами. При шаге коня длинные пряди, выпущенные из его высокого хвоста, колыхались. Золотая заколка блистала, прямая осанка говорила о его положении, крепкие руки сжимали поводья. Этот мужчина исходил мрачной аурой, а на лице его покоилось бесстрастное выражение. — Желаем долголетия Его Благородству Великому Мудрецу! — все, как один, прокричали и встали на колено, подобающе сложив руки. — Где генерал Чхве? — спросил император без церемоний и обвёл взглядом площадь. — Ваше благородство! — вперёд выскочил усатый мужчина в годах и также припал на колено с низко опущенной головой. — Этот недостойный смеет выразить восхищение и уважение к его благородству! Слышал, вы успешно закрыли границы Синего Пламени! — Это так. Генерал Чхве, где военачальник Шу? Он ответил на моё письмо? — Этот недостойный спешит доложить, что ни вестей от военачальника, ни письма не поступало. — Об армии, которая отправила с ним, тоже ничего неизвестно? — Нет, ваше благородство. Император нахмурился и подал жест рукой, чтобы воины разошлись. — Объявите, что церемония переносится до дня, пока военачальник Шу не вернётся. — Как скажете, ваше благородство! Ближе к полудню в спальне государя в новые багрово-чёрные одеяния, чистые и ещё более красивые, служанки одевали статного и благородного молодого мужчину. Они со всей нежностью, какая только могла поселиться в сердце, оправляли его рукава, закалывали волосы и завязывали пояса. За места этих девушек билась половина дворца. Одевать и ухаживать за императором, что красивее самого изысканного нефритового изваяния, — не это ли предел мечтаний? Они вились и кружились вокруг него до тех пор, пока заключительным жестом не стал «убор дракона», одетый на его голову. Он сиял и сверкал под блеклыми осенними лучами солнца, проглядывающими из небольшого окна. — Посол нового императора из Ветряных Орав просит аудиенции вашего благородства. Он ожидает её ещё с первого дня прошлой луны, с того дня, как только вы отбыли в Синее Пламя. Что прикажете послать в сообщении? — Вижу, у него отличное терпение. Но всего лишь посол? Ветряные Оравы недооценивают меня. Выставите его, как можно скорее. С императором редко смели спорить, несмотря на то, что он с благоразумием принимал ко вниманию каждое мнение своих приближённых. Всё потому, что его благородство вёл дела лучше кого-либо. Ни одна душа не сомневалась в нём. Ещё ни разу со своей коронации, которая прошла в прямом смысле век назад, он не принял решения, которое бы непоправимо навредило Звёздным Водам. — Как скажете. Остальные бумаги было приказано унести в главный зал. — В главный зал? — император обдумал кое-что и поднял тяжёлый взгляд. — Он снова собрал Императорский Клан? — Да, ваше благородство. — Ладно, — мужчина покосился на окно. — Что ж, все свободны. Покиньте мою спальню. До главного зала я дойду сам. Давайте, — он махнул рукой. Когда все поспешно вышли и двери спальни закрылись, император обернулся и нахмурился. — Чонгук-а! — Учитель Юй, — скептически произнёс он. — А ты подрос! И растерял все эмоции! Чего такой угрюмый? Даже не удивишься тому, что я здесь? Мужчина впрыгнул через окно в спальню. — Вы пропали сто лет назад. Верно. Довольно удивительно. — Ой! Сто лет уже прошло? Вот уж не ожидал, что пропаду так надолго. Теперь понятно, почему ты выглядишь повзрослевшим, — учитель обошёл его со всех сторон, бесцеремонно поднимал руки и щупал ноги. — Эй! Стал таким красавчиком, что сейчас сердце остановится! Значит, флиртуешь с дворцовыми девами уже целый век? Отлично. — Я никогда с ними не флиртовал, — он недовольно произнёс. — Почему вы пропали? Сто лет назад, в день Цветения. И почему появились сейчас? Это нагоняет на меня тревогу, — но на его лице не было ни капли тревоги, вообще ничего. Учитель Юй походил кругами, заложил руки за спину и остановился перед Чон Чонгуком с глупой ухмылкой. — Даже не скажешь «спасибо»? Я ведь тебе здорово помог, ваше благородство. Воцарилась продолжительная тиша. Двое смотрели друг другу в глаза. Между ними пролегала солнечная полоса. Мужчина в драконьем уборе смотрел на своего учителя и вдруг выражение его лица стало расслабленным и будто благодушным. Чон Чонгук усмехнулся и сказал: — Сегодня ровно сто лет с моей коронации. Вы были правы, учитель. И правда, спасибо… И с этого момента луна и солнце завращались в обратном порядке. Все сто зим и вёсен закрутились и возвращались назад до тех пор, пока не вернулись ко второй луне весны ровно сто лет назад. К тем временам, когда вся Поднебесная ещё не стояла на коленях перед Звёздными Водами, когда не существовало Погребальным Ям и когда имя «Чон Чонгук» мало, что говорило. В те года в Белом Дворце обучались три юноши, имена которых записали в историю всей Поднебесной. Чон Чонгук. Шу Лян-хэ. Сыма Ню. Трое друзей, навсегда повязанных одной историей. Итак, однажды из всех троих учитель Юй, чудак во всём своём проявлении, выбрал Чон Чонгука для того, чтобы сказать ему: «Ты станешь императором». Он сказал это мальчику, который мечтал стать великим и вершить не менее великие дела. Учитель Юй выбрал мальчика, который приехал в Белый Дворец с огнём в своём сердце и никогда не забывал о своей цели. Чон Чонгук не любил своего учителя. Он презирал его. Но он не презирал свою веру в себя и свои мечты. До этого чудака никто ни разу не говорил ему «Ты станешь императором», ничего подобного. Поэтому Чонгук оставался после учёбы и шёл за учителем, а не за Шу Лян-хэ. — Пока ты не понимаешь, для чего тебе те знания, которые я дам. Но поверь мне. Это то, чему тебя больше никто не научит. — Это связано с коронацией? — Это связано с твоей сущностью, — мужчина загадочно улыбнулся. Местом, в которое Чон Чонгука уводил его учитель Юй, являлся бамбуковый лес за дворцовым городом. В этот лес обычно сувались лишь заядлые охотники и затерявшиеся путники. Про него ходили сумасшедшие легенды, словно спуск с Небес на грешную землю располагался именно в том лесу. Некоторые отшельники хвастались тем, что видели настоящих небожителей. Так, к примеру, Чон Чонгук слышал от одноклассников, что один заплутавший путник недавно утверждал, что встретил саму богиню Си Ванму. Этот лес хранил в себе много тайн. Учитель Юй, однако же, повёл его за тренировками именно туда. И в первый их урок он привёл юношу в самое необычное место на свете. — Последний раз человеческая нога ступала здесь в правление императрицы Сун. Слышал про такую? — мужчина-чудак обернулся на него со странной ухмылкой. Они остановились перед старым полуразрушенным храмом, покрывшимся мхом и скрипящем при каждом дуновении ветра. Казалось, ему больше лет, чем самой Поднебесной. Чон Чонгук скривился и окинул сомнительным взглядом своего довольного учителя. На миг ему подумалось, что следовать за этим чудаком было всё же плохой идеей. — Сун Цинлин, бежавшая демоница-полукровка. Последний обладатель дара Великого Мудреца за это тысячелетие. — Да. Не поверишь, но тогда я её сюда и привёл! Сам! Как и тебя сегодня. — Вы? — он приподнял бровь. — Вы бессмертный что ли? Рассказывали же, что коронация императрицы Сун была пятьсот лет назад. — Пятьсот пятьдесят, если быть точным. Рад, что хоть кто-то слушает мою болтовню, — учитель поправил усы и подмигнул. — Чонгук-а, тогда ты наверняка слышал, что я сказал следом за этим, да? Юноша подошёл ближе, стряхивая с себя колючки, и произнёс так, словно это не имело для него никакого значения, хотя на самом деле являлось тем, о чём он думал перед сном, как влюблённые размышляют о предмете своего воздыхания: — Прошло уже пять веков с момента Цветения Сун Цинлин, а это значит, что высока вероятность появления нового Великого Мудреца. Или же нет. Великие Мудрецы появляются раз в пятьсот или тысячу лет. Возможно, в этом столетии обойдётся без такого могущественного дара. — Молодчина! — он внезапно протянул руку и потрепал Чонгука по волосам в качестве хвальбы. — Эй! — тот отпрыгнул в сторону и поправил свой хвост. Чон Чонгук скривился, нахмурился и сложил руки на груди. — Для чего вы привели меня к этой мерзкой развалюхе? — Для того, чтобы рассказать тебе. Учитель Юй вытащил из рукава белый свиток бумаги, развернул его и, стоило ему лишь щёлкнуть пальцами, как свиток заискрился золотым сиянием. Он дунул на золотой свиток, отчего по воздуху полетела пыльца. Пыльца осела на покрытую мхом крышу старого храма и произошло то, чего Чон Чонгук никак не ожидал: мерзкая развалюха, как он выразился, вмиг превратилась в изысканный, высокий храм, отделанный дорогими камнями и прекрасными завораживающими узорами. Драконы и фениксы разлетались по расписанным стенам. От храма, такого потрясающего, что замирало сердце, исходило такое же золотистое сияние, как от того свитка, который держал учитель Юй. — Вау… — Ну что? Пройдём, ваше благородство будущий император? Сердце юноши дрогнуло, в глазах вспыхнул тёплый огонёк. Он кивнул и вбежал первым. Внутри храма всё оказалось ещё более роскошным и изумительным, чем снаружи. На самом деле, это место не являлось обычным храмом с изваяниями небожителей. Вместо низких столов с пожертвованиями и всех остальных ритуалов Чон Чонгук увидел золотые стены. на которых в рамках висели портреты. Стены эти уходили так высоко, что им не было видно конца и края. Как будто муравей закинул голову к небесам. На момент его голова закружилась. И на всех этих стенах висели портреты людей, которых и за день ни за что не сосчитать. По залу пролетали развеивающиеся дуновения зажжённых благовоний, чей запах мягко заползал в лёгкие и словно распространялся по всему телу. Подобно выставке в широкой и бесконечно просторной зале на расстоянии друг от друга стояли чудотворные статуи. Но то были не небожители. Чон Чонгук на ватных ногах, чувствуя головокружение и восторг, не помещающийся в груди, с раскрытым ртом и бегающим взглядом медленно шёл вперёд. — Кто… эти люди? Учитель Юй, заложив руки за спину, вошёл следом и осмотрелся так, как осмотрелся бы человек, знавший каждого из изображённых на портретах и статуях лично. — Все когда-либо жившие императоры Звёздных Вод. Чон Чонгук остановился перед портретами. Под ними подписывали полное имя, год правления и возраст. — Все? — Да. С самого-самого начала. Чонгук прошёл вдоль стены с начала и до конца. — А кто был первым? Учитель внезапно остановился и как-то неестественно серьёзно ответил на заданный вопрос: — Тот, кто создал Звёздные Воды, разумеется. Юноша обернулся. — А кто их создал? — Разве ты не проходил это в детском возрасте? — Учителя говорят «лучшие заклинатели Поднебесной» всегда, когда не хотят говорить правду или её не знают. Один мой учитель сказал, что школу при Белом Дворце создали те самые лучшие заклинатели Поднебесной. Но ведь её создала императрица Сун. Я не верю этому. Но Чон Чонгуку никто не хотел отвечать. Учитель просто молча смотрел на него, как будто тоже не хотел говорить. — Так, кто же создал нашу долину? — Богиня Си Ванму. Юноша распахнул глаза. — Правда?! Мужчина продолжил шаг с опущенной головой. И Чон Чонгук последовал за ним. — Да. Си Ванму была первой императрицей и относилась к своей долине, как к собственному ребёнку, пока другие люди не изгнали её с собственных земель… И всё же, несмотря на то, что люди иногда поступают так плохо, она не бросила своё «дитя» и вознеслась на Небеса ради того, чтобы быть полезной долине. Ведь ты знаешь, Чонгук-а, что это Си Ванму сбрасывает яблоки бессмертия? Она и есть само Цветение. Именно потому, что Звёздные Воды — дело её рук, Великие Мудрецы почти всегда появляются там. Поверь мне, Си Ванму до сих пор старается изо всех сил. Но хватит об этом… Меньше знаешь — крепче спишь, да? Тот день стал днём, когда Чонгук узнал больше, чем когда-либо, чем кто-либо. Он шёл так долго, что его ноги заболели, пока учитель шёл рядом. Глаза юноши то раскрывались от удивления, то сужались с презрением. Он узнал все имена, написанные на нижних портретах. Это императоры последнего тысячелетия, о которых они слышали в школе Белого Дворца. Иногда он усмехался, вспоминая позорные рассказы о том или ином государе, порой восхищённо вздыхал. — Почему не все портреты одинаково аккуратно выполнены? Это зависело от мастера? Некоторые картины и впрямь смущали тем, как уродливо на них изображались правители. И дело состояло не в том, что человек выглядел уродливо, а именно то, каким образом его изобразили. Так, к примеру, кто-то мог сделать красивую конфету, но совершенно невкусную, а кто-то — самую обычную по виду, но невероятно приятную на вкус. — Нет, что ты. Каждый портрет появляется здесь, как только заканчивается раз и навсегда правление императора или императрицы. Сам храм изображает их. — Тогда… Причина различия в их поступках? Кто-то дурак — и его портрет уродливый, а кто-то великий — и его портрет изысканный, так ведь? Учитель Юй благосклонно улыбнулся. — Цветение никогда не выбирало в императоры дураков, Чонгук-а. Ты можешь не поверить, но оно ни разу не ошибалось. Чон Чонгук, как и следовало ожидать, нахмурился. Он знал истории императоров, которые едва не повергли собственную долину, которые творили произвол и подводили Звёздные Воды к краху. Возможно, единственная причина, по которой Звёздные Воды до сих пор существовали, состояла в том, что во время краха долины словно из ниоткуда появлялся какой-нибудь герой и доставал, что называется кинжал из сердца, быстрее, чем оно бы перестало биться. Конечно он думал, что пару раз, но Цветение ошибалось с тем, кого сажало на трон. — Цветение выбирает правильных людей, которые в той или иной мере приносят долине и людям вокруг пользу, понимаешь? Они заканчивают по-разному: кто-то не справляется и погибает, а кто-то цветёт и сияет. Но правда остаётся правдой — даже что-то разрушая, они приносят пользу. Каждый император, как и человек на земле, кому-то необходим, для чего-то нужен. Тот, кто не осознаёт этого в полной мере, — вот, кто дурак. Чонгук понял. И расслабил брови. «Бесполезных вещей не бывает, даже если ты пока не понимаешь, для чего они нужны», — всё время повторяла его матушка. Юноша остановился напротив последней заполненной картины, где ему в ответ смотрели глаза красивой и сильной женщины, которую он уважал. Императрица Сун. — Сун Цинлин отлично справлялась со своим даром. Знаешь, Чонгук-а, ведь дар Великого Мудреца — это такая тяжёлая ноша, к которой никогда не привыкнешь. Бессмертие в полном его понимание. И безграничная сила, о которой можно сказать то же самое. Людей, не погубивших Поднебесную, имея этот дар, уже стоит чтить и превозносить. — …Это так тяжело? Учитель Юй встал рядом с ним, плечо к плечу и загадочно поправил свои усы. — Невыносимо. — Почему?.. — Если бы ты жил в одном доме с дьяволом, которого едва возможно запереть, ты бы понял, почему. Чон Чонгук примолк и долго ничего не говорил, прежде, чем обратил внимание на следующие рамки. Они пустовали. После портрета Сун Цинлин ничьи лица больше на него не смотрели. А затем юноша опустил глаза на подпись пустой рамки и обомлел. В него словно ударила молния и сожгла всё сердца без остатка. «Чон Чонгук». Год правления отсутствовал, возраст отсутствовал, лишь выгравированное золотом имя. Он ошарашенно повернулся к учителю. — Правда… я? — А ты думал кто? Сыма Ню? — он рассмеялся. — Вообще-то, если хочешь, я позволю тебе заглянуть в будущее и увидеть имена тех, кто будет править после тебя, — мужчина указал рукой на стену, конец которой, в отличии от остальных, уходил в темноту. Чон Чонгук, поражённый до глубины души, медленно моргая, уставился на пустующую рамку, внизу подписанную его именем. Он постарался запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь, потому что догадывался, что не посетит это место больше никогда. Налюбовавшись вдоволь, он двинулся вперёд и старался не потерять равновесие от шока. После его имени шло всего два имени. Дальше темнота скрывала рамки от взора. «Ян Хуан». Он прошёл и остановился у последней надписи. «Ким Тэхён». Почему-то в его груди что-то больно дёрнулось. Головокружение взяло вверх, внутри всё закололо. Он пошатнулся и упал бы, не подхвати его учитель под руку. Видение стало перед его закрытыми глазами. Крайне мутное, неясное видение. Светлый силуэт исходил тёплым добрым сиянием. На поясе вечерних синих одежд покачивалась подвеска в виде тигра. Короткие волосы развевались на ветру. Силуэт держал его за руку в тёмном, страшном лесу. «Иди со мной, хорошо?». Внезапно видение блеснуло и силуэт растаял среди ярких звёзд, светящих так близко, и так далеко одновременно, что от этого становилось печально, тоскливо на душе. «Гу-гу, ты слишком добр», — сказал незнакомый голос и едва заметная спокойная улыбка коснулась губ. И перед тем, как он открыл глаза и глубоко вздохнул, перед ним появилась подвеска в виде лаванды. Она мирно покачивалась над морем, пока где-то за спиной звучал всё тот же голос: « — Смотри, — он попытался объяснить и указал на отражение луны в воде, — она там. Я хочу её поймать. Я собираюсь улететь на ней вместе с тобой! Почему не пускаешь?». — Что это было?.. — он очнулся и повернулся к учителю. — Это… — Чон Чонгук растерянно посмотрел на выгравированное имя «Ким Тэхён». Учитель Юй как всегда задумчиво улыбнулся. — А ты что-то увидел? Как странно. Раньше ни с кем этого не случалось, — он покачал головой, хотя совсем не выглядел озадаченным. Чон Чонгук посмотрел на пустую рамку, на учителя и встряхнул головой. — Я видел… — Кого? — Человека. Этого человека. Учитель вскинул бровью и рассмеялся снова. — Чонгук-а, ты видел человека, которого ещё нет на свете? Не дуришь ли ты своего учителя? Чонгук вдруг вспомнил, с кем говорил, надулся и не тратил на него ни секунду больше. С тех пор до самого Цветения юноша и его учитель приходил в храм, чтобы проводить там обучение и тренировки. В любом случае, предсказание учителя Юя сбылось. Цветение прошло. И оно принесло Чон Чонгуку дар Великого Мудреца. Оно сделало Чон Чонгука императором. Самым великим из всех. Ему было семнадцать лет, когда он впервые встретил того, кого звали Ян Хуаном. Скоро весь дворец начал звать этого старика советником Яном… Учитель Юй исчез ровно в тот момент, когда пришёл советник Ян. Чон Чонгук ясно помнил, как впервые встретил его в главном зале. Старик с большими глазами грязного цвета, который смотрел на нового императора слишком странно, поклонился Чонгуку единственный раз в своей жизни — в день коронации. Вместе с его приходом случилось также новое открытие. Дар Великого Мудреца дал о себе знать. Эти слова подразумевали под собой всё то, что заставляло из поколения в поколение полубогов посвящать свои жизни поиску смерти. Чон Чонгук пережил огромное горе, потеряв сестру и отца, но он никогда даже не подозревал о том, что однажды ему может быть настолько больно. Он испытывал голод каждую секунду, ярость растекалась по его телу, стоило лишь почувствовать малейшее шевеление рядом. Он вспыхивал огнём по любому поводу и в начале своего божественного пути даже пару раз сжигал людей. Духовным животным Чонгука был дракон. Учитель Юй сказал, ему будет непросто и сочувственно покачал головой. И с тех пор, как дракон вспыхивал в его груди, жизнь Чон Чонгука была не то что сложной, а невыносимой. Он бился со своим драконом до тех самых пор, пока не стало уже слишком поздно биться с ним. Учитель Юй сказал, что у Чонгука обязательно будет тот, кто поможет ему справиться со своими безграничными силами и бессмертием. Но своим наставником ему пришлось звать… Советника Яна. Ян Хуан. Конечно, он помнил это имя. Следующий император Звёздных Вод после него. Но это не всё. Советник Ян появился из ниоткуда и третировал честного императора всё то время, что обучал. Чон Чонгук не разбирался в людях и сперва доверился ему. Он считал, что все в Белом Дворце бояться его дара, поэтому, конечно, помогут с любой просьбой. Но это мнение было ошибочным. Советник Ян не боялся Чонгука, он не боялся ни земли, ни неба. И прознав о всех слабостях императора с помощью слепого доверия, стал проворачивать разные фокусы и приживаться во дворце, как змея, которая собиралась обосновать себе тёплой место, чтобы остаться навсегда. Так советник и говорил: — Это всё теперь моё. И ты тоже принадлежишь мне. Этот старик смотрел пронизывающе, словно его душу кто-то проклял. И он относился к Чон Чонгуку действительно так, как об этом говорил. Манипулируя его слабостями, рождёнными даром, он пришивал верёвки и желал сделать из человека не более, чем куклу. Советник Ян знал о том, что Чон Чонгук с трудом контролирует свои силы, знал о всех его страхах, знал всё, что врагу знать не полагается. Потому что за всю жизнь у Чонгука не было врага более очевидного, чем этот седой старик с жёлтым поясом. Они сражались всю жизнь. Потому что Чон Чонгук никому не отдавал того, что принадлежало ему. А советник Ян ни за что не опускал руки, борясь за чужое. Каждый думал, что держит туз в своём рукаве, поэтому они, скрывая свою вражду от всего дворца, смотрели друг на друга с одинаковой насмешкой. — На чём держится твой самоконтроль? Я могу заставить тебя уничтожить весь мир одним щелчком пальцев. Не забывай, что ключ от клетки, в которой ты запираешь своего дракона, находится у меня, — говорил советник в пустой библиотеке и ехидно усмехался. В тот день Чон Чонгук впервые рассказал о том, о чём никто не должен был ведать. Он сложил руки на груди, обошёл советника Яна кругом и прямо посмотрел ему в глаза. — Для бежавшего небожителя вы чересчур высокомерны, господин Дун-вангун. Старик побелел и едва не умер на месте. Он шагнул назад и испуганно заметал взглядом по бардово-чёрной фигуре. — Должно быть, вас сейчас весь божественный пантеон разыскивает. Больно падать с Небес? — Чон Чонгук подошёл ближе и утянул его воротник, становясь серьёзным и злым. — Без понятия, для чего вы прибыли на родину своей жены, богини Си Ванму, но вот что, господин Дун-вангун: мы с вами заключим сделку. Чон Чонгук не отдал трон человеку, носившему поддельное имя Ян Хуана, и удерживал абсолютную власть в своих руках целых сто пятьдесят лет по большей части не потому, что превосходил советника Яна, а лишь потому, что случайно разузнал его главный секрет. Дун-вангун. Небожитель, покровитель бессмертных и муж богини Си Ванму. Однако же, сбежавший с небес.