Потерянный в Поднебесной

Глава 92: Чон Чонгук. Повелитель Драконов. Часть 5

Дун-вангун. Небожитель, покровитель бессмертных и муж богини Си Ванму. Однако же, сбежавший с небес. Чонгук не знал, почему и за что… Как бы то ни было, советник Ян оказался богом. Это объясняло то, какими умом, силой и могуществом он обладал. И тот же факт заставил его отступить перед Чон Чонгуком из-за готовности последнего на всю долину объявить о его сущности в любой момент. Советник Ян ничего не смог бы с этим поделать. Си Ванму создала Звёздные Воды и из-за брака с ней он не смог бы уничтожить их. И так, несмотря на небожителя под своим боком, правление Чон Чонгука проходило наилучшим для него образом все сто лет. Тихие Берега славились тем, что никогда не трогали мелкие долины и вели себя очень мирно. Персону на место государя они выбирали весьма старомодно и педантично: они выбирали наследника ещё ребёнком и воспитывали его в определённых рамках вне зависимости от дара. В какой-то мере это позволяло им контролировать вступающих на престол и поддерживать статус «миролюбивых». Но, хотя Тихие Берега и строили из себя блаженных монахов, они кидались на Звёздные Воды, стоило выпасть шансу. Никто не хочет видеть настоящего бога на троне, потому что в таком случае придётся подчиняться. В той же мере это относилось к долинам. Звёздные Воды уже многие века занимались главенствующее место в Поднебесной и возвышались только больше с каждым веком. Кому бы это понравилось? В тридцатом году правления императора Чона Тихие Берега стояли с Синим Пламенем в одной линии. В силах и статусе они равнялись. Выше стояли только Ветряные Оравы, ну и совсем высоко сверкали сами Звёздные Воды. С начала правления нового императора то и дело Тихие Берега пыталась атаковать долину Чон Чонгука. Они строили из себя бессмертных и считали, что Небо им не соперник. Постоянно отсылали шпионов в Белый Дворец, поднимались в городах бунты местных жителей, настраивали против других долин и всё подводили к войне. Это длилось на протяжении тридцати лет. Чон Чонгук слыл мудрым императором. Он любил воевать, но знал, что любая война в Звёздных Водах не послужит ничем хорошим, поэтому долгое, долгое время давал понять, что не желает кровопролития. — Ваше благородство, посланные Тихих Берегов атаковали княжеские дома и приближаются к дворцовым воротам! Неужели мы будем это терпеть и дальше? — воскликнул Шу Лян-хэ тогда ещё просто участник главной действующей армии, а не военачальник. Но, видимо, его намёков отступить никто не понимал. На главной площади он встретился со своим войском, которым руководил с двадцатого года правления. Сложив руки на груди, он бесстрастно произнёс: — Похоже, пришла пора наведаться в Цюйфу. Цюйфу — праздный город, где отмечались все праздники на свете и проводили самый яркий праздник Дуань-У в Поднебесной. Они непременно отмечали день посадки деревьев, день холостяка и праздник зимнего солнцестояния, оттого Цюйфу прозвали «город-огонёк». В давние времена этот город являлся столицей Тихих Берегов, именно поэтому специально собранное войско Чон Чонгука с ним во главе отправилось туда. Войско Чонгука называли сильнейшим из существовавших. На их одеждах они носили особенные эмблемы, так как принадлежали не Белому Дворцу, а конкретно императору — пламенного дракона. Он собрал их со всей долины и они стали его крыльями. Сквозь воду, огонь и опасность — они следовали за ним преданно. Чон Чонгук был твёрдым человеком. Он не увиливал в разговорах, в глаза смотрел прямо и умел менять мудрое выражение лица на острые клыки. Он поступал как настоящий мужчина, храбрый воин и величественный император. Поэтому эти люди, суровые и потрёпанные жизнью, но отважные и безгранично сильные, последовали бы за ним даже в Подземелье, ад. В нём никто не сомневался. И чем быстрее бежали года, тем крепче он вростался в их сердца. Когда правитель Тихих Берегов узнал, кто к нему приехал, он не сомневался в том, что всё пройдёт гладко. О Чон Чонгуке он слышал и давно ждал его приезда. Поэтому вальяжно спускался с трона и улыбался: — Как того и ожидалось, слухи не врут! Император Звёздных Вод и впрямь поражает своим изысканным лицом! Такой известный человек, полубог, заслуживает всех комплиментов, способных… Чон Чонгук двинулся вперёд и раньше, чем охрана правителя успела бы подбежать, с равнодушным видом схватил его за одежду на груди и приложил одним взмахом к полу. Он безэмоционально посмотрел в уродливое от шока лицо толстого мужчины, пока войско перебивало всех служащих дворца Тихих Берегов, и сказал: — Знаешь, что делали полубоги с теми, кто мнил себя бессмертным? Одного нажима хватало, чтобы превратить бесстрашие в пепел. Разве не удобно? — он показательно надавил на его шею и сказал тише, но проницательнее: — Оступи, пока не поздно. Но правитель Тихих Берегов не слал бы в Звёздные Воды своих прислужников тридцать лет подряд, если бы мог отступить так просто. Он рассеяно кивнул, дождавшись той минуты, когда Чонгук отпустит его, а затем вдруг подскочил на ноги, встал на трон ногами и изо всех сил дунул в рог. Чон Чонгук неспеша обернулся на него, и единственное, что увидел правитель Тихих Берегов — это то, как его бровь слегка дёрнулась. — Зря. Бардово-чёрные одеяния и чёрный высокий хвост затрепетали под порывами ветра. Кто-то призвал тёмных духов из Подземелья — страны демонов. Кто-то продал душу за такую возможность, и этим кем-то был конечно же правитель Тихих Вод. Тёмные духи из Подземелья могли бы уничтожить даже всю армию Великого Мудреца… Но он не учёл, что на самого Великого Мудреца у них не хватило бы сил. Глупая попытка. Крайне глупая. Духи заметались по залу дворца и собирались выжить души из человеческих тел, когда Чон Чонгук вытащил флейту из своего рукава и мелодия закружила в ушах. Небольшой красный дракон вылетел из-за спины бардово-чёрной фигуры и выглядело довольно мило, пока брови его хозяина не сошлись на переносицы. Чон Чонгук проиграл последний момент мелодии и дракон тут же озверел. В конце концов, этот старик попусту продал свою душу, ибо в нужную минуту духи Подземелья ничем его не выручили. Его благородство наступил на горло правителя Тихих Берегов и, надавив, раздражённо сказал: — Пока ты лишишься только столицы, но попробуешь начать войну — и от Тихих Берегов не останется даже пепла. Звание Повелителя Драконов не появилось из воздуха. Оно насквозь пропиталось ярым запахом крови и страха. Страхом, из-за которого кто угодно упал бы на колени и склонил голову к земле. Кровью, которая залила даже небеса. Он заработал себе звание самым честным и жестоким путём — сбив всю Поднебесную с ног. Люди говорили, существовало четыре дракона: небесный дракон, божественный, хуан-лун и дракон сокровищ. Он не был ни одним из них, но превосходил каждого. Вот как обстояли дела. Книги по истории рассказывали, что Цюйфу перестал быть столицей из-за того, что якобы шаман сказал императору, что местоположение столице должно находиться ближе к северу для присутствия удачи в правлении. Это звучало так же нелепо, как и то, что истинную причину замалчивали. Повелитель Драконов сжёг Цюйфу и приказал не выстраивать на том же месте новую столицу. Он пригрозил тем, что в случае нападения Тихих Вод не оставит от них даже пепла. Никто не сомневался в его словах. С тех незапамятных времён Тихие Воды отступили раз и навсегда, перенесли столицу и передавали Чон Чонгуку любые сведения об их государственных делах. Величие Звёздных Вод росло с каждым десятилетием. Пободно прекрасному ростку дуба, они приближались к небесам до тех пор, пока не заняли место на пьедестале Поднебесной. Имя Чон Чонгука разошлось по миру, и оно гораздо больше напоминало могущество, чем кровопролитие. Он следил за делами всех долин. Ему пришлось посетить всех трёх птиц: Тихие Берега, Синее Пламя и Ветряные Оравы. Кто-то соглашался на мир добровольно, кого-то нужно было ткнуть лицом в землю, но в любом случае всё закончилось так, как закончилось: во главе сидел определённый человек. Чон Чонгук не преследовал цель забрать всё себе. Он охранял свой дом, своих родных и друзей. За сто лет он добрался едва не до звёзд. Итак история вернётся ко дню круглой годовщины дня коронации его благородства. Учитель Юй и Чон Чонгук стояли в императорской спальне. — Даже не скажешь «спасибо»? Я ведь тебе здорово помог, ваше благородство. Воцарилась продолжительная тиша. Двое смотрели друг другу в глаза. Между ними пролегала солнечная полоса. Мужчина в драконьем уборе смотрел на своего учителя и вдруг выражение его лица стало расслабленным и будто благодушным. Чон Чонгук усмехнулся и сказал: — Сегодня ровно сто лет с моей коронации. Вы были правы, учитель. И правда, спасибо… — О! Обращайся! — смешливые морщинки появились у глаз. — И всё же, почему вы вернулись? — Да так. На самом деле, ничего необычного. Ищу мою душеньку, — его лицо посерело. Чон Чонгук приподнял бровь, но подумал, что вмешиваться не будет. Похоже, его учитель Юй вовсе не был человеком. Значит, едва ли ответит прямо, зачем пришёл. — Нужна моя помощь? Нет? Вот и славно. Раз вошли, выход вы знаете, учитель, — он откланялся и выпорхнул из спальни, словно бабочка. Молодой мужчина с приклеенными усами ухмыльнулся и пролепетал сам себе под нос: — Эх, эх. За то, что Ким Тэхён его вытерпит, мы должны дать ему настоящую награду… В тот осенний пасмурный день облака особенно плотно застелили голубизну неба и глубоко утаили в себе солнце. Прогуливаясь мимо деревьев, с которых медленно летели вниз последние пожелтевшие листья, мимо луж, отражающих пролетающих чёрных ворон, и ступая по сырой земле, он размышлял, не пропало ли тепло навсегда, вернутся ли когда-нибудь солнечные лучи и запах свежей травы. Сквозь ветхий бамбук виднелся большой и богатый дом с усохшим задним садом. Он зашёл внутрь, где его встретил знакомый, неповторимый запах и взгляды с висящих на стенах и стоящих на полу бесчисленных картин. Поднялся наверх и спустился вниз — никого. Кровать застелена, кухня пустует и в саду ни единой души. Озеро. Холст. Кисти. И ласковая, прекрасная фигура. Тихо прошагав, мужчина встал позади и наклонился вперёд, чтобы рассмотреть картину. — Ох! — она дёрнулась и выронило кисть, приложив руку к сердцу. — Испугал. Чонгук-а! Мужчина тихо и тепло рассмеялся, отчего его лицо стало обворожительным. — Матушка, ты снова забыла, что позвала меня. — Моему сыну больше ста лет. Чего ты хочешь от моей старой головы? — она мягко улыбнулась. — Я приготовила кое-что. Попробуешь? «Кое-что» всегда означало целый стол самой разной еды. Матушка научилась готовить, если не каждое блюдо в мире, то большинство. И она удивляла своими выдумками Чон Чонгука каждый раз. Сидя в тихой комнате у окна, за которым насвистывал ветер, они разговаривали и смеялись. Матушка стала той, кто родила самого могущественного императора в истории Звёздных Вод. Её почитали во всей долине, уважали и относились лучше, чем к драгоценному камню. Однако эта женщина не захотела коротать свои сто лет жизни, которые правил сын, в столице. Получая столько денег и живя в богатстве, матушка разъезжала по Звёздным Водам и занималась благотворительностью Чонгуку не понравилась эта идея, он долго отговаривал её, но она пообещала быть в порядке. И была. Для заклинательницы она прожила довольно долгую жизнь и, предчувствуя свой конец, перебралась поближе к сыну. Конечно, госпожа не говорила о том, что отведённые годы ей заканчиваются, но они оба это понимали, поэтому относились друг к другу с ещё большей добротой. — Чонгук-а, ты действительно решил искать жену столетиями? — между разговорами, вдруг спросила она и поставила сына в неловкое положение. — Я не давлю, но даже этот скромный мальчик, Шу Лян-хэ, женился… Конечно, ты император и занят, но я боюсь, что так… — она положила свою ладонь на его руку и ласково продолжила: — Что так ты проведёшь всю свою жизнь в одиночестве. Это неплохо, если ты счастлив. Но… Знаешь, родственная душа — это девушка, которая будет у твоего плеча, несмотря ни на что. Разве не хорошо жить, зная, что один человек в этом мире даже после смерти не оставит тебя? Дослушав её, Чон Чонгук мягко улыбнулся. — Всему своё время. Если где-то есть моя родственная душа, однажды я обязательно встречу её. Матушка печально вздохнула и подумала: «Видимо, я не дождусь твоей свадьбы. А так хотелось быть строгой свекровью!». — Как поживают детки Шу Лян-хэ? Недавно я видела его красавицу жену с этими крошками. Они приезжали навещать родителей Дун Цзяоэр, его прекрасной супруги. Мне показалось, у них всё прекрасно. — Так и есть. За их счастье никаких волнений. — Вроде только недавно вы бегали с ним и стреляли из лука, а сегодня уже дети и жена… Даже сто лет прошли, как одно мгновение, — она усмехнулась. — Говоря об этом, почему отменили твою церемонию? — Шу Лян-хэ отправился с армией в Ветряные Оравы и до сих пор не вернулся. Хочу дождаться его для начала. — Не вернулся? Но уже так много времени прошло… Он рассеяно кивнул и примолк. К тому моменту, когда подступал Праздник Осени и император собирался самолично отправиться на поиски военачальника Шу, тот наконец вместе с действующей армией вернулся во дворец. Император встретил его тепло и в тот же день они оба отъехали за границу. Шу Лян-хэ жил в прекрасном поместье на холмах, не имеющих принадлежности ни к одной долине. В те времена участки таких земель встречались редко, однако он сумел отыскать. Там мужчина построил дом, где жила его семья и куда сам он наведывался в любой свободный момент своей жизни. Если подумать, его дом и семья находились едва не в неделе езды от столицы. Незамысловатый человек подумал бы, что Шу Лян-хэ либо глупец либо не желает видеть своих родных. Но на самом деле, построить дом именно на тех холмах — самое верное решение. В будущем эти земли будут принадлежать Тихим Водам, но тогда они просто находились вблизи местности, зовущейся Перевалом пяти птиц… — …Твои родители похоронены там? — Мама была родом из Тихих Берегов, поэтому она похоронена в Тайцу, откуда и родом. А отец — да. Он ушёл в монахи, когда мне было три, и с тех пор не покидал Перевала пяти птиц. Там и умер. Они быстротечно плыли по чистой реке, с берегов окружённой лесами. — Я помню, как тебя дразнили за то, что ты вырос среди монахов, — Чон Чонгук усмехнулся. — На твоём месте я бы убил каждого, но ты достойно держался. Шу Лян-хэ благосклонно улыбнулся ему в ответ и коснулся пальцами воды. — С тех пор, как тётушка и дядя забрали меня, все дети дразнились, даже несмотря на то, что мои волосы оставались на месте. Я никогда не был настоящим монахом, как остальные, кто жил в Перевале пяти птиц. Отец отдался молитвам и храмам, но меня воспитывал отдельно ото всех, как будто наверняка знал, кем станет его сын… Он был… чудным человеком. Ближе к своей смерти, он уже не узнавал ни меня, ни кого-либо другого и только повторял «Ураган надвигается!». — Это похвально, что ты до сих пор чтишь Перевал пяти птиц и навещаешь могилу отца, — Чон Чонгук достал из внутреннего кармана два леденца и кинул один другу: — Это жест моего уважения к тебе. — Это ведь пятый за день. Чон Чонгук, ты сладкоежка, у которого могут выпасть зубы. — Ты не понимаешь моего пристрастия. Где тот человек, который любит сладкое, как я? — он вскинул голову к небесам и фыркнул. — Я не говорил твоей жене, что ты пропал, но она слишком хорошо разбирается в людях. Думаю, она поняла мою ложь. — Ты знаешь, какой она человек. Она бы сразу побила тебя, узнав, что ты лжёшь обо мне. Так что, это не так. — Раз уж мы завели этот разговор… Шу лян-хэ, не хочешь поведать мне… — Это серьёзно. Я даже не осмелился говорить об этом в Белом Дворце. Здесь точно не место. Обговорим в твоём доме. — Нет. В свой дом я никого не пускаю. Обговорим в твоём? — Ох. Ты, верно, жаждешь моей смерти. Дун Цзяоэр любит подслушивать, знаешь же… — он жалобно свёл брови, но Чон Чонгук только пожал печами, как бы говоря: «Что делать? Придётся смириться с этим, друг мой». Так вышло, что всю жизнь два друга жили рядом друг с другом. В детстве их дома находились на одной улице, а в будущем поселились на одних холмах. И что самое весёлое, они даже не планировали быть соседями на тех холмах. Это вышло абсолютно случайно. Вспомнив, как они впервые встретились внизу в городской лавке и оба удивились едва не до потери сознания, сразу начинали хохотать. Тогда Шу Лян-хэ только слушал песни с Дун Цзяоэр под луной, а Чон Чонгук обустраивал свой сад. Так и выяснилось, что император и военачальник снова превратились в дружных соседей. В дружных, если не брать в счёт то, что Чон Чонгук никого не пускал за порог, не желая объяснять причин, зато сам наведывался к семье Шу беспрестанно. Он играл с его детьми и иногда беседовал с преданной супругой Шу Лян-хэ. Обычно Шу Лян-хэ появлялся дома именно с императором, хотя их визиты и были редки. Так и в тот день, чудесная женщина, Дун Цзяоэр, гуляла в саду со своими милыми и маленькими сыновьями, когда вдруг увидела вдалеке силуэт мужа и человека, слывшего им названным родственником. — Шу Лян-хэ! — она распахнула глаза и бросилась вперёд. Мужчина со смехом поймал прыгнувшую ему в руки женщину и крепко обнял супругу. Эти двое казались разными с первого взгляда, но Чон Чонгук знал, что они дополняют недочёты друг друга и подобно кусочка одного целого складываются во что-то невероятно прекрасное. Их брак, лишь стоит узнать об их отношении друг к другу, был одним из самых счастливых браков во всей Поднебесной. Это союз, в котором раны друг друга лечились двумя и в котором не существовало ни плохих, ни хороших времён, но где каждый момент являлся ценным. Смотря на то, как счастлив его друг, Чон Чонгук даже слегка ощущал зуд в груди и вспоминал слова матушки о родственных душах. Тогда он думал, где же сейчас бродит его половина души. — Дядя Чо-о-о-он! Поприветствовав отца, два четырёхлетних мальчика всегда радостно кидались к ногам высокого и красивого мужчина. Они прыгали и бегали вокруг него. Он приветствовал их скромной улыбкой, а затем кланялся Дун Цзяоэр. — Целый год нас не навещали, ваше благородство! Скажите, что женились наконец! Вашей матушке давно за сто. Пора бы подумать о ней! Эта женщина не отличалась скромностью… Чон Чонгук вздохнул. Солнце село. Наступил вечер. Император и его близкий друг прогуливались мимо водопада и вели тихие, размеренные разговоры. — Помнишь мою детскую затею? О тюрьме, — перебирая какие-то травы в своих руках, спросил его благородство. — Ты применил эту технику?! — Остался последний этап. Если получится, мы решим главную проблему, преследующую заклинателей из века в век. — Разве ты справишься один? Конечно, дар Великого Мудреца и так далее, но… Ты же не собираешься отправится в это пространство сам? Если в этой тюрьме так опасно, как ты говоришь, то даже бессмертный может умереть. Это ведь духовные силы, собранные тобой за все сто тридцать лет. Чон Чонгук покосился на водопад и остался равнодушен к услышанному. — Это то, о чём я хотел рассказать. После того, как я отыщу последний элемент, в Поднебесной появится первая тюрьма, подобная Небесной Тюрьме. И, разумеется, я позаботился о первом заключённом. Одна девушка хочет сдаться первой. — Какая девушка?.. О чём ты? Чон Чонгук обернулся, огляделся и бесстрастно прошептал: — Сун Цинлин. Императрица Сун. Пожалуйста, ничего не спрашивай, Шу Лян-хэ. Не могу сказать. Военачальник Шу так и обмер. Очень много времени прошло, прежде, чем он заморгал и пришёл в себя, пытаясь выгнать все вопросы из головы и принять услышанное. Он крайне уважал Чон Чонгука и не стал бы оспаривать его просьбу. — …Подозреваю, самое время рассказать о моём долгом нахождении в Ветряных Оравах… В тот год трон Ветряных Орав опустел. Последний император из великого рода погиб. Поговаривали, это был заговор, потому что в той же зимой, словно свалившись с небес или выбравшись из-под земли, о себе громко заявил мужчина по имени Цан Цзе. Княжеский сын, зачем-то скрываемый от общественности годами. Этот человек выглядел благодушно, подобно настоящему герою, и обладал силой, способной поднять его к облакам и занять имя «Сына Неба». Он одолел всех, кто желал занять дворец, и говорил так сладко, что сразу же полюбился простому народу. Но цветы цвели недолго и солнце возвышалось над Ветряными Оравами всего лишь миг. Абсолютное безжалостное чудовище. В отличие от Чон Чонгука, который желал лишь спокойствия и оберегал свой дом, Цан Цзе задыхался от жажды владеть всем миром. Помимо того, им завладела нездоровая страсть к тёмному пути. Хитрый слепец, который продал своих родителей за самое ничтожное тёмное заклинание. Его слова ничего стояли, тогда как поступки говорили сами за себя. Постепенно он продавал и самого себя за возможности демонов. Связался с Подземельем и обрёкся на нескончаемое количество проклятий. Цан Цзе считал, что создав демоническую армию из сотен тысяч душ, сможет овладеть всей Поднебесной и едва ли не сразит Небо. Бродили стихи, которые преследовали его судьбу: «Кто овладеть задумал Поднебесной, Себя прославит глупостью в веках: Она — сосуд духовный, бестелесный, Который не удержится в руках. И тот, кто чашу разума иссушит, К насилию стремясь, сосуд разрушит». Его звали хитрым, потому что он прибрал к рукам все мелкие долины и путём обмана в заложники взял Синее Пламя. Цан Цзе добился звания жестокого повелителя демонов, ведь проливал чужую кровь утром и днём без лишних церемоний. В его глазах жизнь не стоила и одного серебряного. В спальне Цан Цзе даже на полках стояли человеческие головы в виде украшений. Он совершенно потерял разум, когда желая стать намного сильнее, заключил ужасный контракт для ещё двух проклятий. В конечном итоге, этот безумец действительно заполучил себе демоническую армию и готовился стирать долины с лица земли. Но его прозвали не только хитрым. Полное звание — хитрый глупец. Даром Цан Цзе являлся всего лишь средний воинственный дар, как не посмотри. Но у него хватило безрассудства, чтобы воспользоваться демонической армией и уничтожить всех приближённых императора Звёздных Вод в его отсутствие. В то десятилетие Чон Чонгук боролся с советником Яном особенно ожесточённо. Сражение двух императоров внутри одного дворца — вот это и выглядело. Советник Ян собрал своих людей и половину уже удосужился просунуть в Императорский клан. Но Чон Чонгук держался своих приближённых и не собирался опускать руки. Потеря доверенных лиц в Белом Дворце означала, если не конец, то очевидное падение. Как лишиться рук или ног. Нападение Ветряных Орав оказалось так хорошо спланировано, что помешать им оказалось некому. Главная действующая армия отъехала на север, в то время, как сам император поехал за сведениями для проработки своего секретного плана на самый край света. Защищали дворец лишь новобранцы и ученики школы при дворце. Разъехались по заданиям даже главные заклинатели столицы. Чон Чонгук позволил себе отъехать, только потому что был неверно информирован человеком, которому доверял не один десяток лет. Он должил ему, что заклинатели столицы остаются в Белом Дворце, а действующая армия прибывает уже через день после его отправки. Император так спешил, что не успел отправить письмо Шу Лян-хэ, проверяющее эти сведения, да и он действительно доверял тому прислужники. Они вместе даже пару раз вместе занимались стрельбой из лука. Но это было заговором. Цан Цзе убил их всех. Всех, кто стоял на стороне Устрашающего Повелителя Драконов. И это означало начало страшной войны внутри дворца. По возвращении он оказался шокирован и почувствовал тысячи штыков в своей спине. Первым, кто его встретил, был советник Ян. С улыбкой на лице он переступил через очередной труп того, кому так давно доверял император, и посмотрел в глаза с выражением превосходства. — Вы… Ещё… Заплатите за это… — сквозь зубы прошипел Чон Чонгук. — Мне не за что платить, ваше благородство. Их убили явно не по моему приказу! Чон Чонгук подбежал и схватил его за ворот с яростным взглядом. Ударом он прижал советника к стене, из-за чего по ней поползла полоса. Руки мужчины подрагивали от кипящего гнева и сердце трещало в огне. Его глаза вспыхнули красным и походили на звериные. — И что? — советник ухмыльнулся и шепнул: — Что ты сделаешь мне? Я ещё более бессмертный, чем ты. Тебе не убить бога, дитя. Советник внезапно нажал пальцем на место, где циркулировала вся духовная энергия императора и причинил боль, из-за которой лицо Чон Чонгука исказилось. Он тут же отскочил и проделал жест, помогающий сдерживать внезапные порывы его внутреннего смертоносного дракона. — Неужели его так легко вывести из себя? — смешок. — Так смотри… Однажды сожжёшь всех на свете. Чон Чонгук уступал ему. Всегда уступал, даже несмотря на то, что знал страшный секрет. Он ушёл из дворца, но в тот день за гнев императора поплатился кое-кто другой. За жизнь отдают жизнь, ведь так? В предании так и говорилось: Цан Цзе измельчили на кусочки. Он умирал медленно и неимоверно болезненно. Чон Чонгук устроил для него ад на земле. Пока дворец Цан Цзе горел, сам он ощущал себя так, словно и являлся тем самым дворцом. Его благородство был в ярости. Никакая демоническая армия не смогла сравниваться с Великим Мудрецом, достигшим пятого небесного возрождения. А также с армией, служившей дракону его крыльями. Чон Чонгуку не находилось равных на земле и все ждали его вознесения… Но Ветряные Оравы с лица земли стёр не он. И причина того, что это дело не принадлежало его рукам, стало началом беспрерывных бедствий оставшихся четыреста пятидесяти лет жизни. Стоило бы начать со дня Цветения Чон Чонгука. Шестнадцатилетний юноша взошёл на престол во дворце, где все его любили и уважали. Однако реакция на его резко изменившееся положение оказалось неоднозначной. Шу Лян-хэ запрыгал от восторга, хотя сам получил не менее внушающий дар воина. Сыма Ню исчез. Чонгуку следовало бы понять, что между ними что-то пошло не так ещё в тот день. Ведь, пока все восторженно аплодировали и вставали перед новым императором на колено, Сыма Ню мчался прочь, как сумасшедший. Дворцовое окружение поразилось. Все нарекали, что Сыма Ню, богатейший из детей, непременно станет новым императором. Его растили, как наследника, и имел он множества достоинств, располагающих к тому, чтобы им стать. Этот юноша и сам верил в то, что держит венец в своих руках. Они делили первое место на двоих, но в конце концов победителем из этой игры вышел тот, о чье вероятности восхождения рассуждали в меньшей мере. Сыма Ню проиграл. И более того — он пропал. Но его лучшему другу, будущему государю, тогда словно было не до этого. Чон Чонгук даже не сразу узнал, что Сыма Ню сбежал. Его затянуло в безостановочные церемонии, приёмы и подготовки. Он едва успевал следить за самим собой, что уж говорить о друзьях. Шу Лян-хэ сообщил обо всём только через два месяца, когда суета осела. Тогда Чон Чонгук проходил обучение и ожидал новоприбывшего наставника, который обязывался научить его государственным делам. Он также разбирался с тем, что его учитель — учитель Юй — внезапно пропал. — Сыма Ню сбежал? Что ты имеешь в виду? — Я не интересовался им сам, но мои родители сказали, что семья Сыма Ню ищет его уже второй месяц. Они не хотят поднимать шум и позориться ещё больше, так как все ожидали, что их сын станет императором… Шу Лян-хэ посмотрел на убор дракона, надетый на голову его друга, и широко улыбнулся, так, что напомнил солнце. Чон Чонгук же выглядел напротив — тревожно. — Я отправлюсь искать его. Думаю, что знаю, где он прячется… Но… Почему Сыма Ню сбежал? Совсем непохоже на него… — Чонгук, — позвал Шу Лян-хэ и вдруг улыбка с его лица будто ветром сдуло. Он сделал паузу, набрал воздуха и тяжко выдохнул: — Мне не нравится этот человек, но мы должны его найти, как ты и сказал. Боюсь… Всё дело в даре. — Что ты хочешь сказать? Юноша собрался с духом и сказал, что видел: — Сыма Ню сбежал, потому что он пустой сосуд. — Что?! — Чон Чонгук подскочил с места и почувствовал, как то белеет, то зеленеет. …В конце концов, это то, откуда всё и началось.