Блэкгард

«Будь по осторожнее с сэром Нивалем,» — напутствовал Касавир. С какой радости служитель Справедливого решил вдруг облагодетельствовать его советами, Киган не знал. Не то чтобы это было не в характере паладина — он как раз-таки не упускал случая высказать свои мысли, лаконично и по делу — но Кигана интересовали причины. О членах Девятки он знал мало, некогда было изучать досконально всех лиц невервинтерской иерархии. В роли Ниваля представлялось что-то вроде Касавира, только седое и еще более занудливое. Реальность оказалась интригующей. Бывший бандит, он же страж закона, он же будущий оруженосец рассматривал Ниваля с неприкрытым интересом. Для начала, Ниваль едва ли намного был старше Кигана. А на такой маразм, как назначить чьего-то сынка по блату на такую должность, даже Нашер был не способен. Во-вторых, взгляд у пепельноволосого красавчика был как увесистый булыжник — он если не считал Кигана виновным в резне в Эмбере, то как минимум что-то знал о его прежних делишках. Собственно, они сверлили друг друга глазами все то время, что сэр Грейсон цитировал рыцарские уставы. Киган что-то повторял за рыцарем, что-то говорил и в чем-то клялся, но ни одно слово не отпечатывалось у него в памяти. А лицо Ниваля — да. Под конец тот не выдержал и закатил глаза к потолку. Ровно на миг, но Киган почувствовал трещину в чужой броне. Сэр Грейсон перешел к последнему ритуалу необходимому для того, чтобы стать оруженосцем. — Сэр, за какую сферу деятельности вы отвечаете? — спросил Киган, поднабравшийся терминологии за время писания полицейских отчетов. Сэр Грейсон поперхнулся и воззрился на своего оруженосца не в силах поверить, что он нарушает субординацию настолько нагло даже не успев стать частью иерархической лестницы. Красавчик приподнял одну бровь и сухо ответил: — Разведка и шпионаж, оруженосец. «Охуеть,» — заключил Киган. Становилась понятна заинтересованность Ниваля кигановскими терками с лусканским послом. Паладинское предупреждение тоже получало интересную окраску. Это ж во что там успел вляпаться светлый и непогрешимый, что драпанул подальше от Жемчужины Севера, чтоб ей горой Хоттенау накрыться? Про себя он отметил и что Ниваль назвал его оруженосцем, как сигнал Грейсону засунуть свое возмущение в… поддоспешник. — Но, сэр… — Такова воля лорда Нашера, — процедил один из Девятки и посмотрел на рыцаря. И вопрос был снят. Киган сделал вывод, что сэр Грейсон был не настолько безгрешным каким хотел казаться, а из имеющегося компромата Ниваль мог отгрохать бумажный Невервинер. И поджечь. И все еще иметь на сэра Грейсона что-то, достаточное для приказа облизать ему сапог на плацу перед всей невервинтерской армией. Ниваль перевел взгляд на Кигана. — И поэтому мы будем делать все согласно этой воле. По закону. До последней точки. Поляна Утешения была редкостно унылым местом. Получив напутствия от своего рыцаря, Киган вытащил из-под нагрудника вчетверо сложенную записку. «На вашем месте, оруженосец, я пренебрег бы требованием провести в одиночестве ночь в известном вам месте, и тайно взял бы с собой пару-тройку ваших спутников. Известная вам особа вполне способна предпринять решительные и неприятные действия.» Подписи естественно не было. Киган смял записку и кинул ее в костер. Он и сам догадывался, что Торио Клэвен была крайне решительной женщиной, без подсказок всяких там разведчиков и шпионов. Но видимо, не произвел он на Ниваля впечатление умного человека. Кусты за спиной зашуршали. Из них выбрело на простор небритое чмо с луком и поприветствовало бандита-стражника в своей привычной манере: — Фарлонг, а ты реально дебил. Фамильное, видимо. Понимаю. Сочувствую. — Тебе — чо? Торио за мое устранение заплатила? Следопыт скривил свою смазливую мордашку, будто его пометил собственный волк. Псины к слову видно не было, не иначе оставил ее следопыт где-то поблизости. Бдить. — Для дебилов, еще раз — я не работаю на лусканцев. — Ну хоть золотишко бы взял, принципиальный ты наш. Следопыт явно начал обдумывать что ему дороже — ненависть к лусканцам или ненависть к Кигану. Какого Гробнара он продолжал тереться поблизости — как и Касавир, к слову — Киган не понимал. Но надеялся найти тот рычаг, который заставит следопыта свалить в закат навсегда. Видимо, лусканцы все-таки победили, потому что небритое чмо ловко и беззвучно опустило зад рядом с костром. — Вот интересно, ритуал Бдения — название хельмитское по самые яйца. И каково в нем участвовать правоверному бэйниту, не подскажешь? Не жмет нигде? — Ты свалишь, так хоть воздух чище будет. Отношение Епископа к вере Киган знал и подозревал, что раздражает этого во всех смыслах безбожника даже сильнее Касавира. С Касавиром следопыту все хотя бы было ясно. А Киган вроде такая же мразь, которой себя считал следопыт, и святого вроде не корчит, а поди ж ты, тоже верит. Загадка. Вякнуть что-то в ответ следопыту не дали трое верзил в черных кожаных доспехах, подваливших на огонек. Очень нетактично с их стороны это было, прерывать Епископа. Следопыт смертельно обиделся и уже сам смертельно обидел самого большого, засадив ему стрелу в горло. Из леса молнией выбежала псина и бросилась рвать горло другому. Третий, поняв, что что-то пошло капитально неправильно, попытался убежать. Киган всадил ему метательный топорик в спину, что резко поумерило прыть несостоявшегося ассасина. А там дело дошло уже и до боевой секиры. Острие прорубило сначала ключицу, а потом и голову. — Тебе подарочек от Торио, — Епископ перебросил Кигану что-то мелкое. — Кольцо Круга Клинков. Убийцы лусканские такие. Не проеби. И не унизившись прощанием, ушел, оставив Кигана размышлять — не забашлял ли золотишком этой мрази Ниваль. С разведчика и шпиона сталось бы, а казенные денежки на то и казенные, чтобы тратить их без зазрения совести. Да и совести, как подозревал бывший бандит, он же оруженосец Невервинтера, у Ниваля не было.