Star-Crossed

Чангюн терпел удары в лицо, пытаясь сосредоточиться, а экране на прыгающем туда-сюда персонаже. Он передвигал его, как вдруг пятка снова ударила ему в щёку. На экране высветилось огромное«К.О», и Чангюн откинул приставку в сторону. — Хён, ты читерил! Чжухон вывернулся из-под Чангюна, растрепав во все стороны свои волосы. — Эй, а кто на меня сел посреди раунда? Твоя жирная жопа раздавила меня! Бедный я! Чангюн свалился на пол и начал дрыгать руками и ногами. — Но я ребёнок, хён! Ты должен был мне поддаться! Чжухон уже привык к таким истерикам и, переступив через друга, ушёл на кухню. Из глубины квартиры доносился смех младшей сестры Чжухона и её друзей. Чангюн заорал громче. Но, не получив никакой реакции, он сердито сел и вынул телефон из кармана. До сих пор ни одного сообщения от Хосока. До этого Чангюн восхищался тем, как по-взрослому он отправил его мириться с другом. Но теперь он проклинал себя за то, что поступил так тупо. Он тогда поставил себя на место Хосока. Потерять Чжухона для Чангюна было бы хуже смерти. Но сейчас он жалел о своём поступке. Прошло уже несколько часов, и Чангюн терял надежду устроить хоть какое-то свидание. Хосок решил, что Чангюн того не стоит? Может, он шутил всё это время? А Чангюн и напридумывал… К его шее прислонили бутылку из морозильника, и Чангюн отпрыгнул с криком. Чжухон помахал перед ним пивом, словно красной тряпкой перед быком. Чангюн словно нехотя взял её и сделал глоток. Он ненавидел пшеничный привкус пива. Он предпочёл бы сладкий коктейль этому говну. Но нужно было поддерживать имидж. — Не хочешь напиться и что-нибудь разнести под вечер? — спросил Чжухон скучающе. Скучающий Чжухон — это катастрофа. В прошлый раз, когда они решили «разнести что-нибудь», за ними погнался очень злой охранник с ещё более злой собакой. Их перекошенные рожи до сих пор снятся Чангюну в кошмарах. Он сделал большой глоток пива, уже чувствуя себя странновато. Когда он последний раз ел? — Не знаю, хён! — Ну давай, — Чжухон пихнул его по плечу. — Когда в последний раз мы что-то криминальное делали? Гюн, мне скучно. Пошли окна побьём или спиздим что-нибудь. Пожаааааааааалуйста! Чангюн посмотрел, сколько пива осталось в бутылке. Острый приступ тошноты ударил по его голодному желудку. Мозг отключился, твердя об одной только неуверенности в себе. Он убеждал себя, что Хосок его бросил, решил, что Чангюн его не достоин. Он смотрел на экран телефона, думая о том, что пора бы очистить мозги. — Ладно, будь что будет, пошли! Они оделись во всё самое криминальное, захватили баллончики с краской, маски и перчатки и отправились на поиски чего-нибудь интересного. Они шли в основном по переулкам и наконец достигли своей цели. Окраина богатого района. Чжухон попытался открыть двери некоторых машин, а Чангюн чувствовал себя ужасно. Вдруг что-то бросилось ему в глаза. Это было лицо Хосока или, скорее, жутко сексуализированная его версия, висящая в художественной студии какого-то подражателя. Чангюну стало ещё хуже. В нарисованных глазах было пусто — лишь боль от того, что его заставляют действовать против его воли. Чангюн вспомнил о том, что он будет обязан возглавить банду и положить конец вражде. Его охватило сильное желание порвать эту картину. Уничтожить её смысл. Уничтожить боль в этих глазах. Схватив с пола кирпич, Чангюн швырнул его прямо в лицо Хосока. Стекло разбилось на тысячи осколков, картина разорвалась пополам. Звук раздался оглушительный. Красный свет сигнализации засверкал в комнате, но Чангюн, наплевав на всё, полез внутрь. Несмотря на темноту, он смог разглядеть подпись на картине. — Жизнь. Автор — Ким Хёрин. Итак, всё это нарисовала Хёрин. От одного этого факта Чангюн становился ещё злее. Нужно было оставить ей послание. — Дай мне баллончик. Чангюн взял один, Чжухон — другой. Чангюн рассматривал холсты. Может, он и не разбирался в живописи, но они даже ему не казались красивыми. Хёрин умела рисовать, но растрачивала свой талант напрасно. Практически на всех картинах был изображён Хосок и его тело. Каждая деталь. Это всё, чем для неё был Хосок — тело, которое нужно было показать всем остальным. Чангюну становилось плохо. Закрыв рот рукой, он начал распылять краску. — Вырвись из своей тюрьмы? — Чжухон подошёл сзади и прочитал написанное. — Чувак, это даже для тебя слишком тупо. Чангюн грустно усмехнулся. Издалека донёсся звук сирен. Парни переглянулись. — Блять, блять, блять… Они выпрыгнули из дома. Коп вылазал из машины, когда две фигуры помчались вниз по улице. — Стоять! — заорал тот, но мальчики мчались вперёд. Бок о бок друг с другом, они бежали, стараясь отстать от удивительно выносливого преследователя. Ноги стучали по асфальту. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди. Кровь стучала в ушах; Чангюн увидел, что Чжухон свернул в переулок. Поймать их будет сложнее, если они разделятся. Коп решил догонять Чангюна. Блять. Чжухон бегал быстрее всех, он даже замедлился, чтобы полицейский побежал за ним. Чангюн не был таким выносливым и осознавал сложность своей ситуации. «Блять, блять, блять!» — только и думал он, заворачивая за очередной угол и скользя рукой по грубым стенам. Уже даже кричать сил нет. Его не могут поймать. Эта улица была загруженной, здесь богачи шли в магазины и кафешки со своими друзьями. Они разбегались с воплями удивления и страха. Лёгкие жгло, и Чангюн чувствовал, что замедляется. Коп, должно быть, почувствовал это и прибавил скорость. Отшельник проклинал себя. Он должен был просто разбить стекло и убежать. Его схватили чьи-то руки и утащили в переулок. Хёнвон прижал палец ко рту и выглянул. — Он побежал в ту сторону, офицер, — он указал на оживлённую толпу. Офицер быстро поблагодарил его и убежал. Чангюн сплюнул. Это было близко, слишком близко. — Спасибо, — сказал он, глотая воздух. — Это меньшее, что я могу сделать для парня, который однажды решил не выдавать меня, — ухмыльнулся Хёнвон. — Диор убьёт меня, если я позволю им арестовать тебя. Чангюн засмеялся. — И что ты такого сделал, чтобы так его разозлить? В его голосе не было осуждения, только простое любопытство. — Я залез в художественную студию и всё разломал. Но это больше, чем служба родине. Картины были отвратительные. Кстати, на многих — ваш лидер. — Хосок? — Хёнвон повернулся к нему. — Ты уничтожил картины Хёрин? О, мой герой. Что ж, это было ожидаемо. Хёнвон захлопал в ладоши, словно это была лучшая новость за весь день. — Пацан, ты хоть представляешь, как она разозлится? Идеально! Чангюн выпрямился, наконец восстановив дыхание. — Для Наследника ты слишком сильно веселишься. Хёнвон взял его за руки с радостью в глазах. — А почему мне не веселиться? Я ненавижу эту суку. Она зажравшаяся, грубая и такая надоедливая! Она так вцепилась в Хосока, что это переходит уже все рамки. Она рушит ему всю жизнь. Эти слова привлекли внимание Чангюна. Хосок говорил, что они с Хёрин вместе не потому, что любят друг друга, но теперь Чангюн заподозрил что-то неладное. — Как — рушит? Хёнвон было открыл рот, но тут же осёкся. — Не думаю, что я могу тебе рассказывать такое. Я имею ввиду — вы же друг друга ненавидите. Напряжение развеял телефонный звонок. Хёнвон коротко извинился и приложил мобильник у уху: — Да, мам. Да, я в деловом районе. Почему ты не можешь отправить ассистента? Ладно, я заберу. Он повесил трубку и смущённо посмотрел на Чангюна. — Мне надо идти. А то у меня будут неприятности! ------------ Хёну откинулся на спинку сидения. Он чувствовал, что у него в голове словно случилось замыкание. Мир перевернулся. — Хён, скажи хоть что-то. Хосок никогда не называл его хёном. За исключением тех случаев, когда он просил Хёну о чём-нибудь. — Не знаю… это уже слишком. Всё произошло сегодня днём, когда он вышел из спортзала и увидел Хосока, сидящего на пороге, словно бездомный. Он был очень похож на брошенного щенка. А если ещё точнее, всё произошло этим утром, когда Хёрин его просто взбесила. Они обсуждали, стоит ли использовать Южную Америку как пример демократии, но Хёну задел бутылку с водой и опрокинул её на Хёрин. Она, несомненно, сильно ужалила его, но Хёну привык, что его называют тупым. Хоть он тупым и не был — по его оценкам было видно, что на самом деле он довольно умён. Ещё в детстве у него были проблемы с речью, и он до сих пор с трудом произносил слова, волновался, когда приходилось говорить, а потому предпочитал молчать. Он привык к тому, что многие над ним смеются, привык, что называют тупым. Это уже не может его ранить. А вот что ранило по-настоящему, так это лидер Отшельников, который заступился за Хёну — враг, а не лучший друг. Лучший друг потом пошёл сосаться с Хёрин в коридоре. Хёну весь оставшийся день не мог ни на чём сосредоточиться. Почему Хосок по-прежнему выбирал Хёрин, а не Хёну, Хёрин, а не остальных? И почему Чангюн заступился? «Оставь их в покое!» — так он сказал. Тогда даже у Хёну мурашки по спине побежали. Это младший брат Им Мингюна. Брат убийцы вступился за него. Он был вдвое меньше него, но Хёну съёжился. Хёну провёл следующий час на ступеньках, пытаясь болью в икрах притупить боль душевную. Не получалось. — Пожалуйста, давай поговорим, — сказал Хосок, когда Хёну протиснулся мимо него к своему дому. — Уходи, Хосок. Или лучше беги к Хёрин. — Хёну, прошу, дай мне объяснить. Ты не понял. Хёну повернулся к нему, раздув ноздри от гнева. Он так устал от слов «ты не понял», которые ему повторяли бесконечно. Ты не понял. Так сказала его мама, когда Хёну нашёл летом документы о разводе. Та сказал его отец и попросил никому не рассказывать. Так сказал его дядя, когда в Рождество Хёну увидел, как он нюхает белый порошок в гостевой ванной. Так сказал юрист, когда они стали делить недвижимость этого дяди. — Тогда дай мне понять. Расскажи, почему ты забил на нашу дружбу, на футбол в угоду Хёрин. Расскажи, почему этот ебучий Отшельник встал на мою защиту, когда встать должен был ты. Что такого она сделала с тобой, что ты забыл, сколько мы с тобой пережили. — Я в её власти, — заорал Хосок со слезами отчаяния в глазах. Он всегда был плаксой. Эта черта никак не хотела уходить, а теперь отчаяние добило его. В основном из-за того, что Хёну было больно. — Ты в её власти, — он покачал головой. –Если это какой-то фетиш, то я не… — Моя семья разваливается. У нас ничего не осталось! Брат не уехал в Японию, чтобы развивать наш бизнес. Он снял все деньги с наших счетов и сбежал. И теперь мой отец под подозрением в мошенничестве. Хёну остолбенел, не зная, что делать. Хосок вывалил на него всю правду сразу. Хёну пригласил его внутрь, и Хосок во всём признался — во всём-всём. Они просидели несколько часов за кухонным столом, и Хёну чувствовал, что скоро у него взорвётся голова. — Давай-ка всё подытожим, если я ошибусь — поправь меня. ИТАК, ты и лидер Отшельников типа… мутите, да? После того, как провели время вместе, но ты не можешь порвать с Хёрин, потому что она даёт деньги твоей семье. Потому что твой брать сбежал с вашими деньгами, а твой папа — хрен. Но ты хочешь найти работу и от всего убежать? И ты не говорил никому, потому что не хотел обременять? И вы с Отшельником держите всё в секрете, чтобы не ополчать банды друг на друга. Хосок кивнул. Хёну не знал, что думать. Он был, безусловно, в бешенстве — лучший друг скрывал это всё от него — но в то же время, погрузился в тоску. Хосок так много выстрадал. Хёну не стал даже спрашивать, почему они пошли именно к Хёрин. Её семья была самой богатой городе, и их родители близко общались. Но Хёну не понимал, почему Хосок ни разу не попросил его о помощи. — А что говорит Чангюн? Может, он ведёт себя так, потому что ему тебя жалко? Хосок закусил губу. — Он ничего не знает. Он думает, что я встречаюсь с Хёрин ради популярности. Хёну нахмурился. Хосок уже врёт Чангюну. Похоже, этот мальчик был не тем, за кого его все считали, и Хосок влюбился в него по уши. Это вызывало беспокойство. Такие отношения хорошо не заканчиваются. Они слишком разные, и на их пути слишком много препятствий. А Хосок уже держит секреты от Чангюна. — …блять, погоди, сколько сейчас времени? — Семь сорок пять, — сказал Хёну, взглянув на часы от ролекс. — О нееет, он подумает, что я его бросил! Хёну вопросительно поднял бровь. — Мы собирались на свидание, но Чангюн меня заставил прийти сюда, чтобы объясниться. Я хотел пригласить его на ужин после того, как мы с тобой поговорим. Хёну не мог ничего из себя выдавить. Конечно, его не обрадовало то, что друг пришёл сюда не по своей воле, а потому что Чангюн заставил. Снова этот ребёнок помогает Хёну. — Что ж, думаю, ты всё равно не опоздаешь, — сказал он осторожно, не зная, как поддержать отчаявшегося друга. Это было бы лицемерно не потому, что Хосок любил парня — сам-то Хёну встречался с Кихёном — а потому, что Хосок встречался с Отшельником, и не просто с Отшельником, а с их блядским лидером. Хосок снова заныл. — Он меня возненавидит… Хёну глядел на друга. Он был всего на несколько месяцев старше, и потому стал лидером Наследников, но внутри оставался таким ребёнком. Но сейчас необходимо было вырасти. — Ну тогда просто позвони, назначь встречу в «Розе» и «Цирке мечей». Они только открылись, и там, как я знаю, просто потрясающе. — Но билеты раскупили ещё за месяц, — нахмурился Хосок. Хёну испарился с кухни и вернулся через некоторое время с двумя билетами в руке. — Папа купил их для себя и последней любовницы, но был вынужден уехать в Нью-Йорк на конференцию. Он не обидится. Хосок восторженно смотрел то на билеты, то на друга. — Подожди, для любовницы? Твой папа? Хёну пожал плечами. Эту длинную историю лучше было отложить на потом. — Звони Чангюну! Хосок достал телефон, нажал кнопку вызова, тяжело сглотнув, и включил громкую связь. — Алло? — послышался запыхавшийся низкий голос. — Привет, Чангюн, это Хосок. — О, привет. Воцарилось неловкое молчание. Хосок переглянулся с Хёну, и тот кивнул, подталкивая его к разговору. — Прости, я так долго провозился. Нам с Хёну столько всего нужно было обсудить. Думаю, теперь у нас всё хорошо? Хёну кивнул. Конечно, теперь у них всё хорошо. Хосок был его лучшим другом. Они не могли обижаться друг на друга слишком долго. — Без проблем. Мальчик закашлял. — Ну так что? — Я думал — если ещё не слишком поздно, конечно — встретиться за ужином. Чангюн зашипел на кого-то, казалось, что его что-то отвлекает. — Ага, звучит неплохо. Где встречаемся? -------------- Диор даже не потрудилась поднять глаза, когда дверь распахнулась и на диван грохнулось чьё-то тело. — Я таааак устал, — взвыл Минхёк. Закатив глаза, она перевернула страницу блокнота с картинками эндокринной системы и снова принялась их рассматривать. На домашнюю работу у неё было всего пару часов. Когда её уволили из маникюрного салона — Диор считала, что на неё снизошло Божье благословение — она взяла больше смен в барбекю, куда раньше ходила только по выходным. У неё едва хватало времени поспать, не говоря уже о домашней работе. Этот год, похоже, будет для неё последним. — Я говорю: я тааааааааак устал! Диор кинула ручку на стол и зашагала к брату, который явно пытался привлечь её внимание. — Ты устал? Ты устал?! Ты ничем, кроме учёбы не занимаешься, жопа ты такая. А я работаю и готовлюсь к экзаменам. Поэтому не говори мне о том, как ты устал. — Бля, успокойся, ладно? У тебя ПМС? Минхёк скривился и потянулся к пульту. Но Диор оказалась быстрее и выхватила его. Минхёк подскочил на ноги. — Эй! Отдай или я всё расскажу маме. Он потянулся к ней, но Диор отодвинулась в сторону. — Отдай или я всё расскажу маме. Она усмехнулась. — Ди, я серьёзно. — Ди, я серьёзно! Минхёк бросился на неё, и оба повалились на землю, выдирая друг у друга волосы, кусаясь и царапаясь. — Эй! Эй! Ради всего святого, остановитесь, — они осторожно распутались, когда вошла мама с двумя маленькими братьями позади. Младший из них, Сэм, подбежал к Диор и обвил её шею маленькими ручками. Мама сняла свой халат и положила в переполненную корзину для белья. Диор ушла с ней на кухню. — Я думала, мальчики проведут выходные со своим папой. Мама грустно усмехнулась. Их отец, которого Диор невзлюбила с самого первого дня, был настоящим мусором. Единственная хорошая вещь, что он сделал — произвёл на свет двух самых милых детей в мире. — Слушай, ты работаешь в эти выходные? Нужно, чтобы кто-то за ними присмотрел. В больнице сейчас беспорядок — целая толпа пациентов с желудком. Диор нахмурилась и объяснила, что она тоже будет работать. — Мы всегда можем оставить их на Минхёка, — сказала она. Обе переглянулись и захохотали. Когда Минхёка оставили с братьями в прошлый раз, он умудрился потерять Сэма. В вентиляции. Это был стресс для них всех. — Я позвоню Им Чимину. Я уверена, что он не откажется присмотреть за мальчиками. Диор согласилась. Чангюн любил малюток. Любил с ними играть, на время становясь таким же ребёнком. Она помогла маме приготовить ужин, а оптом сказала себе, что нужно доделать домашку на понедельник, пока не началась школа. Диор помешивала овощи, пока мама отчитывала Минхёка в соседней комнате. На столе зазвонил телефон. Диор ухмыльнулась, увидев сообщение от Хёнвона. «Ты встречаешься с лучшим парнем на планете». «Ой и как ты пришёл к такому выводу?» «Я только что спас твоего лидера от копов. И с радостью сделал бы это ещё раз. Я начинаю понимать, почему вы его так любите!» Улыбка расползлась по её лицу. Не то, чтобы кто-то из них нарушал закон, но Чангюн обычно держался подальше от всего этого, боясь рисковать стипендией. «А что случилось?» «Он залез в студию, где проходила выставка Хёрин и всё там порвал. Я так рад, её работы — это просто ужас, особенно те, где Хосок. Она его сексуализирует. Ему из-за этого неловко». Диор снова нахмурилась, и в голове завертелся механизм. Почему Чангюн рискнул загреметь в полицию, чтобы порвать картины Хёрин? Маленькая ручка дёрнула её за юбку. На неё огромными глазами смотрел Сэм. — На ручки? — спросила Диор и с радостью обняла его. Ей нравилось, когда Сэм вот так прижимался к ней. — Как у вас в детском саду? Ты играл с Сухён? Сэм кивнул и начал с серьёзным лицом рассказывать, как прошёл день. Всё, о чём беспокоилась Диор — о друге. С ним что-то творилось, и ей нужно было понять что. --------------- Чжухон с Чангюном прибыли на место, куда их позвал Хосок. Они вытаращили глаза, увидев огромную толпу, сотню огней вокруг цирка. — Аахуууеть! — присвистнул Чжухон. Чангюн не мог поверить своим глазам. Хосок позвал их в цирк? Прекрасно. После стычки с копами он так удивился звонку от Хосока. Чангюн совсем было решил, что он его бросил. Когда Чжухон подъехал к тротуару на угнанном чёрном седане, Чангюн попросил его высадить. Если это розыгрыш, то у него, по крайне мере, будет путь к отступлению. — Зачем ты опять сюда попёрся? — спросил Чжухон с подозрением, глядя в окно на белую машину, припарковавшуюся за ними. — Я же тебе сказал. Отсюда надо забрать посылку для отца. — Ладно. Уверен, что мне не надо тебя ждать? Чангюн вылез из машины и вдруг понял, в чём он «припёрся», когда хорошо одетая пара на него покосилась. — Да нормально. Я задержусь, может, даже посмотрю тут что-нибудь. В любом случае, ты не сможешь сидеть в этом чудовище — слишком душно. — Ага, это точно, — кивнул Чжухон. — Я позвоню Гану. Надо узнать, сможет ли он сейчас открыть магазин. Как думаешь, вы сможете за завтра с ним всё решить? Чангюн ответил утвердительно и захлопнул дверь. Седан уехал, и он повернулся к ярким огням цирка. Мимо прошла группа хорошо одетых людей, смутивших его осуждающими взглядами. До встречи осталось пятнадцать минут. Может, он успеет найти одежду получше. Выхватив бумажник у случайного прохожего, Чангюн отсчитал деньги и бросил кошелёк в мусорку. Теперь у него было достаточно средств, чтобы купить рубашку и, может быть, нормальную куртку. На углу стоял небольшой бутик; мимо него пронёсся поток машин. Чангюн осторожно зашёл; обычно он закупался в секонд-хэндах. А это место казалось модным. Серая мышь сидевшая за кассой, испуганно на него посмотрела. Наверное, приняла за вора. — Простите, я просто хотел узнать, нет ли у вас мужской одежды. Женщина ткнула дрожащим пальцем в дальний угол, и Чангюн последовал туда. Он оглядел большую коллекцию крикливых нарядов, не зная, что взять. Он никогда не ходил на свидания. Вся его одежда состояла из школьной формы, толстовок и остального чёрного ужаса. Чангюн сунул очередную рубашку обратно на вешалку. — Вам помочь? Он обернулся и увидел женщину, неловко крутящую руками. — Ага, мне… нужно идти на свидание. Я никогда не был на свиданиях и хочу произвести хорошее впечатление — ну вы понимаете. Он будет хорошо одет, а я… ну, а я вот в этом, — Чангюн указал на свою одежду. — Свидание? — её лицо вытянулось, а в глазах мелькнула мечтательная радость. Она протиснулась мимо Чангюна к вешалкам. — Итак, ты, видимо, хочешь выглядеть сексуально, но при этом не сильно менять стиль. Не похоже на то, чтобы ты сильно старался. Она окинула его оценивающим взглядом. — Дай угадаю, весь твой гардероб состоит из чёрного цвета? — Чангюн кивнул, и женщина, поморщившись, повернулась к вешалкам. — Где же это было… а, вот! Она достала длинное пальто в гусиную лапку* и с солидно чёрными плечами. Она сунула его Чангюну, затем снова пригляделась к нему, заметив кучу серёжек, проколотую бровь и браслеты на запястье. Она ухмыльнулась и взяла странный поводок и толкнула Чангюна назад, не обращая внимания на его протесты. Несмотря на всё сомнения, Чангюн вынужден был признать, что выглядит как настоящий сутенёр. Как босс мафии или немножко порнозвезда. Он вышел из примерочной, женщина смотрела на него с открытым ртом. — Выглядишь потрясающе… но последняя вещь. Она притянула Чангюна за голову, размахивая чем-то вроде подводки для глаз. Парень закрыл глаза. Как только женщина закончила, он взглянул в зеркало и не узнал себя. — Ого, — только и смог выдавить он. Женщина, похоже, была довольна своей работой. — Сколько я вам должен? — Если вас кто-нибудь спросит, только скажите, что это всё из нашего бутика, — отмахнулась она. — Я уверена, люди будут спрашивать. Чангюн кивнул головой и всё равно сунул ей украденные деньги. Они не были похожи на деньги из его собственного кошелька. Чангюн сложил старую толстовку в сумку и вышел из магазина, обернувшись напоследок: — Вы действительно богиня, посланная… — Санхён, — улыбнулась она. — Меня зовут Санхён. Спрятав толстовку под большим камнем у входа в парк, Чангюн стал ждать. Каждую секунду он поправлял несуществующие складки. Холод кусал его пальцы и щёки. Хихикающие парочки проходили мимо него, но теперь они смотрели с восхищением, а не с неприязнью. Несколько человек спросили у него, где он взял такое пальто. — Чангюн? Хосок замер в шоке, раскрыв рот, практически пожирая глазами Чангюна. — Ничего себе. Чангюн старался стоять вкрутым выражением лица, но всё-таки заржал над лицом Хосока. — Выглядишь бесподобно! — Ты и сам неплохо… Это было правдой — Хосок хорошо оделся. Чёрная рубашка и брюки, красиво дополненные почти официальным серым пиджаком — вот что на нём было. Хосок разгладил пиджак. — Ага, это Хёну обычно надевает на свидания. Мне пришлось одолжить, иначе пошёл бы в школьной форме. Чангюн едва не засмеялся, представив эту картину. Но потом до него дошли слова Хосока. — Ты ему сказал? О нашем свидании, — Чангюн сделал акцент на последнем слове. Хосок огляделся, будто овечка, и потянул его ко входу. — Конечно, не говорил. Я сказал, что наряд нужен для… встречи с поставщиком провизии на наш бал. Если бы Чангюн не был так увлечён мускулистой рукой Хосока, которая обвилась вокруг его талии, и взглядами окружающих, то он бы, наверное понял, что Хосок лжёт. — Так куда ты хотел здесь посмотреть? — спросил Чангюн. Он смотрел цирковые представления только онлайн, поэтому не знал, чего ожидать, но запах попкорна и орешков уже впечатлил его, и Чангюн не мог дождаться, чтобы взглянуть на арену. Очередь двигалась довольно быстро. Огни и шум всё пожирали. Чангюн чувствовал себя словно в другой реальности. Огромными глазами он рассматривал всё вокруг, восхищаясь, словно ребёнок. Хосок, должно быть, заметил, что Чангюн остановился. — Ты чего? Чангюн чувствовал себя малышом, познающим мир. — Обалдеть. Хосок усмехнулся и потянул его к одной из касс. — Чем могу помочь, мальчики? — спросила девушка с розовыми волосами. Чангюн изучил меню, поразившись количеству сладких закусок и ароматов. А когда он взглянул на цены, то вообще чуть не умер. Настроение подпортилось. Но Хосок снова подтолкнул его. — Не волнуйся, я всё оплачу. Они остановили свой выбор на фруктовом смузи, сахарной вате и большом ведёрке попкорна. Места были самые удачные — третий ряд в центре. Чангюн снова чувствовал себя ребёнком и набивал рот попкорном. — Ты запачкаешь всю одежду, если будешь так много жрать, — игриво отметил Хосок. Чангюн засунул в рот ещё больше попкорна, показывая, как ему всё равно. — Это лучшее место на свете. — Ты никогда не был в цирке? Радость Чангюна ушла на некоторое время. Конечно, он никогда не ходил в цирк. Еда и крыша над головой были немного важнее, чем люди, летающие под куполом. Хосок подхватил его переменившееся настроение. — Что ж, тогда я очень рад, что привёл тебя сюда. Цирк — одно из моих любимых мест. Чангюн всё ещё чувствовал себя немного не в своей тарелке, но музыка нарастала, и он совершенно забыл об этом. Они смеялись до слёз вместе с остальными зрителями. Хосок прятал лицо в плече Чангюна, когда артисты на трапеции приготовились к своему номеру и когда лев прыгнул на пьедестал прямо перед ними. Следующие два часа прошли в водовороте красок, звуков и смеха. По ходу представления парни двигались всё ближе друг к другу, пока их руки случайно не соприкоснулись. — Видел, сколько клоунов вышло из той машины? — сказал Хосок, цепляясь за Чангюна и хохоча во всё горло. Тот вытирал слёзы со щёк. — Тот, у которого постоянно штаны спадали, так напомнил мне Чжухона. Я уверен, что у него такие же труселя. Хосок замер, а через секунду опять расхохотался. — Господи, это ты хрюкнул? Чангюн поднял руки в протесте, но тоже смеялся. — Откуда мне было знать, что в эту секунду станет так тихо? Хочу провалиться. Он закрыл лицо руками, но Хосок притянул его к себе. — Это было мило. Кто бы мог подумать, что бэдбой Чангюн хрюкает, когда смеётся? Затем они зашли в милое кафе прямо напротив того бутика. Свет там уже не горел. Чангюн сделал глоток кофе — он редко его пил. Обычно денег не хватало на такие вещи. — Итак, какой у тебя любимый фильм? Хосок вытер пену со рта тыльной стороной ладони. — Ой, это трудно. Я люблю смотреть фильмы, и выбрать один… Нет, если честно, мне нравится «Гринч — похититель Рождества». Который с Джимом Керри. Мы с братом смотрели его каждое Рождество, пока он… не уехал в Японию. — О, я тоже люблю этот фильм, — сказал Чангюн. — Скажи любую сцену, и я её сыграю. Давай. Оба опять засмеялись, не обращая внимания на взгляды окружающих. Они радовались жизни, и никто не мог испортить им настроение. — Ладно, а что насчёт тебя, красавец? Какой твой любимый фильм? — Властелин колец, — ответил Чангюн без колебаний. Хосок поставил чашку на стол и покачал головой. — Чувак, я только решил, что ты не такой уж и зануда. — Я не зануда, мне просто нравится этот фильм, — Чангюн закатил глаза. — Ну конечно! Все люди, которые любят этот фильм, ботаны. — А я не ботан. Хосок ухмыльнулся, сщурив глаза. — Леголас был просто бесполезным. Этакий хороший мальчик, и больше ничего. Чангюн подскочил на ноги, уронив стул. — Забери эти слова обратно. Леголас — герой. Он был таким молодым эльфом, но смог помочь Братству. Он был прекрасным охотником, и без него Братство попало бы в задницу.АЛеголас доказал, что эльфы и гномы могут быть друзьями. Что смешного? Хосок усадил Чангюна за стол. — Господи… ох, ладно, прости, но это правда смешно, — и снова захохотал. Чангюн надулся, скрестив руки на груди. — Хамло. Они говорили бы до глубокой ночи, но бариста вежливо попросила их уйти, потому чтобы она могла закрыть кафе. — …и тогда я попытался повернуться, но Чжухон появился из неоткуда, и пришиб меня по затылку. Опомнился уже в больнице, когда Ильхун пытался отвинтить настенный телевизор. Тогда я только начал учить латынь, и врач спросил, как я себя чувствую, а я на латыни ответил. Видел бы ты его лицо в тот момент. — Ребят, вы просто сумасшедшие, — смеялся Хосок. — Мы никогда не делали ничего подобного, разве что в детстве привязали молочный зуб Хёнвона к двери и пытались вырвать. Это закончилось нехорошо. Они перестали хохотать, зайдя в богатый район. Чангюн глядел на огромные дома вдалеке и представлял, каково в них жить. Он с рождения жил в своей крохотной квартире. Он делил спальню с братьями, всегда слышал, что происходит за стенами. В таком доме каждый член семьи мог занимать целый этаж. — Нам лучше попрощаться здесь. Я не был дома два дня, и если папа увидит… — Хосок не закончил, но Отшельник понял, что он имеет ввиду. Он подошёл к Хосоку так близко, что почувствовал тепло его тела, и погладил его грудь. — Если он поднимет на тебя руку, позвони мне, и я ему пальцы поотрубаю нахуй. Хосок было засмеялся, но осёкся, заметив, как серьёзно смотрел на него Чангюн. Он почти задрожал от этого взгляда. Хосок прижался к нему ближе и прошептал так тихо, чтобы только Чангюн смог услышать: — Это был самый лучший день в моей жизни. Чангюн затянул его в поцелуй, пока совсем не расчувствовался. Он вложил в тот поцелуй всю свою тоску и надежды. Хосок отстранился первым, коснувшись лбом лба Чангюна. — До завтра. Чангюн закусил губу. Весь завтрашний день он будет работать, хоть разум и охвачен безумной страстью. Он хотел каждую минуту проводить с Хосоком. — Утром я буду занят. Но приходи на обед. Моим родителям ты уже понравился, Вонхо. — Уже поздно, — ухмыльнулся Хосок. — Я должен идти. Спокойной ночи. Я буду скучать! — Спокойной ночи, Хосок…