Star-Crossed

Голова Кихёна качалась, будто тыква. Он пытался сфокусировать взгляд на наручных часах, но мешали снующие люди, парочки, бегающие под ручку и хихикающие. Кихён старался игнорировать завистливые мысли. Он чувствовал себя одиноким даже больше, чем обычно. Где же Хёну? Он сказал, что их тренировку отменили. Позвал на свидание, чтобы поговорить обо всём, что накопилось за эту неделю. Кихён так много ждал от этого разговора. А теперь прошло больше сорока минут, и ему хотелось кричать. Он набрал номер Хёну. На этот раз он, к счастью, ответил. Кихён услышал смех на заднем плане. — Ты где? — Что? — Наше свидание! Ты сказал, что мы встречаемся у пассажа. — Чёрт! Чёрт, прости, малыш. Я совсем забыл. Тренер дал наденег, чтобы мы сходили за едой. Мне так жаль, я сейчас прибегу! Кихён едва сдерживал слёзы. Он снова забыл! Что ещё раз доказывает, что ему плевать на Кихёна. Хёну положил трубку, пробормотав скомканные извинения, и оставил Кихёна снова стоять у пассажа в одиночестве. Кихёну хотелось домой, хотелось упасть в кровать и выплакать разбивающееся сердце. Вертя телефон в руках, Кихён решил набрать того, кому звонить совершенно не нужно было. — Привет, Минхёк, что делаешь? — Что я делаю помимо того, что переписываюсь с красотками и сексуально дышу? Да ничего, а что? Запыхавшийся Минхёк приехал через двадцать минут. Кихён посмотрел на него с отвращением. — Ничего не говори. Я бежал за автобусом. Скажи спасибо, что я вообще пришёл, и ты не просил меня хорошо выглядеть! Они прошли в пассаж, и там Кихён бросил Минхёку вызов: — Если мне не изменяет память, я выигрывал тебя в мини-гольфе. Минхёк чуть не выплюнул газировку. — Память? Чувак, это было тридцать лет назад! Кихён кивнул — как ему не кивнуть. Он ностальгировал, вспоминая о детстве, которое так хотелось вернуть. Вспыхнувший Минхёк протянул ему руку: — Что ж, Ю Кики, всё как тогда. Проигравший будет выполнять желания весь день! Будто вернувшись в детство, Кихён пожал его руку. Естественно, всё было не так просто. Подростки использовали все способы жульничества. Когда они подошли к последней лунке, к ним обратились двое сотрудников. — Извините, но мы должны попросить вас уйти, — сказал тот, что больше. — Уходите по-хорошему, и мы не заставим вас платить за повреждения, — добавил второй. За парнями тянулся след из повреждений. В углу плакал ребёнок, и ветряная мельница у восьмой лунки лежала на боку. — Дайте мне преподать урок этому мудаку, который говорит, что он лучший в гольфе. Кихён фыркнул. Тот сотрудник, что был больше, имел другие мысли на этот счёт — он схватил обоих за воротник и вышвырнул за дверь. Те смешно полетели и приземлились задницами на асфальт. Дверь за ними захлопнулась. — Мы заплатили, вы не можете так с нами обращаться! Я позвоню своему адвокату! — закричал Кихён по привычке. А Минхёк хохотал и пытался поднять Кихёна с асфальта. — Боже, ты такой Наследник! Кихён должен был разозлиться ещё больше, но Минхёк сказал это слишком смешным тоном, и Кихёну было плевать. Он достал из кармана листочек с баллами. — Надеюсь, ты будешь мне прислуживать. Я на 67, а ты — на 71. Минхёк захохотал и обвил рукой плечи Кихёна. — Эта игра ещё не кончена, Хома Кики. Нет, может мы и стали старше, но я думаю, ты помнишь, как мы всё улаживали! Кихён прищурил глаза, вспоминая, как они в детстве сводили счёты. — Что вы сказали? — спросил продавец с отвращением на лице. Он заметно беспокоился за здоровье парней. В любое другое время Кихён тоже стал бы беспокоиться за себя, но сейчас он не мог проиграть. Только не Минхёку, вертящемуся вокруг. Нет времени беспокоиться о себе, когда это лучший день в жизни! — Я говорю, дайте нам весь суп, который у вас остался. Тот, который не доели посетители. Ну и салфеточки, ложки там, все дела. Продавец поморщился, но всё же пошёл соскребать суп. Минхёк повернулся к Кихёну: — Готовься проиграть! Кихён скривился: — Это ты готовься! На стол поставили две тарелки. Наполненные супом до краёв. У Кихёна помутнело в глазах. Минхёк выглядел не лучше, но ни один не был готов сдаваться. — На счёт три… два… блин, нет, я не могу, — Минхёк отодвинул миску, цокнув языком. Он был весь бледный. А Кихён, глядя ему прямо в глаза, сделал большой глоток из миски. Едва ли тот мерзкий вкус стоил восхищённо-испуганного выражения Минхёка. Кихён поставил полупустую миску на стол и вытер рот. — Я выиграл. ------------ Свадьба. Свадьба. Свадьба. Это было похоже на жестокую шутку. Хосок всё ещё сидел за столом, хотя все гости ушли, и цирк притворства закончился. Он трясся, не в силах заплакать. Ему ещё не исполнилось восемнадцать, и он ещё даже не начал жить собственной жизнью. А теперь его хотят женить на той, которую он ненавидит. Чья-то мягкая рука коснулась его руки. Хосок почувствовал всю любовь и привязанность через это прикосновение. — Я не смогу жениться на ней, мам! Он повернулся и увидел заплаканное лицо матери. Она тяжело вздыхала — так же, как и сын. — Я не дам этому случиться, — она погладила руку Хосока. — Я найду способ вырваться отсюда, хорошо? Я не позволю тебе жениться на девушке, которую ты не любишь. Их дом окутала темнота, высасывающая всё тепло, рождаемое ложным счастьем. Казалось, хуже некуда. Хосок осторожно помог матери подняться по лестнице, и перед тем, как разойтись по комнатам, она схватила его за руку: — Подыгрывай мне, как ты делал в детстве. Хосок кивнул. Уложив её на постель, он лёг рядом и положил ей голову на грудь. Пальцы матери погладили его по голове. — Я кое-кого люблю, мам. Он услышал, как у неё перехватило дыхание от внезапного заявления. — Как её зовут? Хосок побледнел. Мама ведь даже не догадывается. — Чангюн. Его зовут Чангюн. Женщина замерла всего на миг. — Мне нравится его имя. Какой он? Хосок улыбнулся в темноте, представляя его улыбку с одной ямочкой. Великолепный нос, который морщится, когда он смеётся. Умный взгляд, который залезает прямо в душу. — Он потрясающий. Он такой красивый и умный. Он получает стипендию, и у него куча медалей. Он может быть жёстким, как гвоздь, и в то же время очень добрым. Он заставляет моё сердце биться быстрее. И улыбаться, даже когда мне не хочется. — У тебя есть его фотография? Хосок привстал, чтобы вытащить из кармана телефон. Он нашёл фотографию Чангюна в цирке, где он восторженно смотрит на что-то и улыбается. — О, он действительно красивый. И милый! Хосок не мог не согласиться. — Я никогда его здесь не видела. Вы ходите в одну школу? Хосок помрачнел, и мама, должно быть, почувствовала это. — Он Отшельник. Лидер Отшельников. Женщина ахнула. — Вот именно, — только и добавил Хосок. Они оба лежали в тишине, и наконец её дыхании выровнялось. Осторожно высвободившись из её объятий, Хосок ушёл в свою спальню, чтобы переодеться во что-то тёплое. Он сложил школьную форму, зубную пасту и щётку в рюкзак. Сегодня он здесь ночевать не будет. Стоя на пороге лестницы, Хосок ещё раз глянул на дверь родительской комнаты. Из-под двери просачивалась полоса света, туда-сюда ходила чья-то тень. Отец. Хосоку уже было тошно. Но ничего, скоро он избавится от него. Нужно только найти способ. В воздухе завис запах зимы, и Хосок поглубже укутался. Такси приехало только что. Свет фонарей отражался от стёкол машины, и Хосок успокаивался. — Высадите меня здесь, сэр, — водитель остановился у дома Чангюна, разглядывая его с подозрением. — Малец, покупать наркотики незаконно. Они разрушат твою жизнь! Обернувшись, Хосок уставился на мужчину, как на сумасшедшего. — Чего? Я не собираюсь покупать наркотики. — Конечно, малец, — кивнул водитель. — Зачем ещё такому богачу, как ты, приезжать в этот район поздним вечером? Хосок бросил деньги ему в руку. — Я приехал к своему парн… к своему другу, понял, придурок? Захлопнув дверь машины, Хосок зашагал прочь. Наконец-то он уехал. Водитель был прав: уже довольно поздно. Хосок не мог звонить в дверь в полдвенадцатого и ожидать, что ему откроют. Он поднял глаза на окно Чангюна — там горел свет — и ухмыльнулся. Хосок осторожно взобрался по пожарной лестнице. Это было довольно сложно даже днём, а теперь ещё и железки замёрзли, и карабкаться было просто невозможно. Кровь стучала в висках, когда Хосоку наконец удалось взобраться на высоту этажа Чангюна. Он уже собирался постучать, но услышал, как в комнате открылась дверь, и вошли Чангюн с отцом. — Чангюн, тебя арестовали? О чём ты думал? — Блять, я не виноват! Полиция пришла в бар, потому что получила анонимную наводку. Я был под защитой Отшельников. Ты должен радоваться, что я вышел, а тебя беспокоит, блять, только это. — Чангюн, ты совсем не следишь за языком! Чангюн вился вокруг отца, красный от злости. Даже из окна Хосок видел страх на лице старика. Неужели он боится собственного сына? — О чём я говорил? Это всё, о чём вы с мамой беспокоитесь! Об отшельниках и Мингюне. — Ты несправедлив к брату! — Он убийца. Мужчина тряхнул головой и отошёл в сторону. Он выглядел уставшим. — Я знаю, что тебе всё ещё больно, Гюн, но время лечит. Но пришло время простить брата, обоих братьев. Чангюн бросился к двери и, выпроводив отца, захлопнул её у него за спиной. Его грудь быстро вздымалась и опускалась. Он бросился к полке, и начал бросать вниз всё, что попадалось под руку. Хосок спустился так, чтобы его было не видно. Ему самому было страшно. Он уже подумывал уйти, но что-то держало его — возможность позаботиться о Чангюне. Ему больно. Хосок вновь поднялся и наконец постучал в окно. Он помахал рукой и захихикал, когда Чангюн увидел его, смотрящего в окно четвёртого этажа. Открыв окно, Чангюн впустил Хосока внутрь. Тот обнял его, быстро поцеловал и кинул рюкзак на пол. — Не то, чтобы это плохой сюрприз, но что ты там делал? Стянув пальто, Хосок сел на кровать. — Я поцапался с отцом. Он… Он отчаянно хотел рассказать Чангюну про свадьбу, но почему-то осёкся. Гордость или тупость повлияла, но Хосок решил, что будет лучше скрыть это от Чангюна. Нет необходимости нагружать его после разборки, которую Хосок только что увидел. — Он как обычно ведёт себя как мудак и пытается контролировать меня. Чангюн поцеловал его в щёку. — Что ж, я всё равно рад, что ты пришёл. Гляди! Он сунул в руки Хосоку какие-то бумажки и отвернулся, чтобы убрать на полку книги, которые он разбросал. Хосок принялся изучать бумаги. — Бланки заявлений о приёме на работу? Чангюн кивнул, расставляя на полках фигурки. — Сегодня в свободное время распечатал. Хотел отдать раньше, но… в общем, да. Та, что про кафе, выглядит многообещающе. Это кафе только открылось в другой части города, мне Ди сказала. У Хосока всё сжалось внутри. Он не заслуживает Чангюна. Он ведь такой хороший. Когда кто-то вроде Чангюна всеми силами старается завоевать его сердце, Хосок просто не может жениться на Хёрин. — Спасибо! Ты реально лучший. Чангюн прыснул, и Хосок вдруг вспомнил, что тоже до этого был в плохом настроении. — О чём вы спорили с отцом? Чангюн поднял помрачневший взгляд. — Ты всё видел, да? Повернувшись к Хосоку спиной, он принялся расправлять плакаты, развешанные по стене случайным образом. — Меня арестовали. В «Монсте». Хосок вздрогнул от одного слова «арест». Чангюн объяснил, что произошло. — Это кошмар. — Скажи это ещё раз, — сказал Чангюн. Он оборвал рассказ, словно не мог договориться с самим собой, что говорить дальше. Он продолжил наполненным гневом голосом: — На следующей неделе Мингюна выпустят. Похоже, все улики, выдвинутые против него, были опровергнуты. Хосок ахнул. Чангюн был в ярости, и это неудивительно. По спине Хосока пробежала дрожь. Если Мингюна выпустят на волю, это может стать угрозой для Наследников, хрупкого примирения между бандами и, что ещё важнее, их романа с Чангюном. Кажется, та женщина из приюта сказала, что Ильхун и Руна расстались из-за Мингюна? Тогда он точно попытается разлучить и их с Чангюном, и последствия будут ещё хуже. — Мои родители продолжают твердить, что он изменился. Да хер два! Если он думает, что может вот так врываться в мою жизнь, то его ждёт разочарование. Чангюн сел рядом, и они замерли в тишине. Хосок закусил губу, глядя на Чангюна краем глаза. Он надел маску бравады, но всё равно выглядел таким крошечным. — Что происходит между нами? И что будет, когда Мингюна выпустят? Чангюн сжал челюсть, прожигая взглядом дыру в потёртом ковре. — Между нами ничего не изменится! Ничегошеньки! Если он узнает, ему же хуже будет. Хосок вытаращил глаза и осторожно сказал: — Ну тогда всё отлично! Тогда всё хорошо. Он не сможет сделать с нами то же, что сделал с Ильхуном и Руной. В ту же секунду Хосок понял, что конкретно обосрался. Чангюн поглядел на него в замешательстве. — Что… что ты имеешь ввиду под Ильхуном и Руной? Хосок открывал и закрывал рот, лихорадочно придумывая оправдания. Все они звучали глупо. Как можно было оправдать то, что он знал что-то об Ильхуне, но держал в секрете от Чангюна? — Хосок! — Просто я тут кое-что узнал, и, думаю, Мингюн имеет к этому отношение… Я имею ввиду, я думаю, что Ильхуна заставили сделать то, что он в итоге сделал. У него пересохло во рту. Нужно было продолжать объяснения, чтобы как-то успокоить Чангюна. — Женщина из приюта для животных сказала, что однажды Мингюн застал их вместе. Руна была наследницей и сестрой лидера. Я вспомнил её лицо, когда смотрел на фотки у тебя в комнате. Это моя двоюродная сестра. Её прогнали из семьи, когда Ильхун покончил с собой. Я не знаю всего, но то, что если Мингюн застукал их и разлучил? Чангюна словно окатили водой. — Почему ты мне раньше не говорил? — с намёком на предательство. Хосок отодвинулся от Чангюна. — Я… я не знаю. Чангюн отвернулся от него, сгорбившись разочарованно. Хосоку стало плохо. — Я не хотел скрывать это от тебя, я просто не… Он замолчал. Из-за чего он не говорил никому об этом? Потому что боялся? Потому что на краю разума он гордился тем, что знает то, что другим недоступно? — Это похоже на игру? Ты пытаешься соблазнить меня? Чангюн приближался со взглядом хищника. Хосок попятился, чувствуя, что колени уже упираются в кровать. — Что… нет. Я просто… откуда мне было знать, что ты не в курсе? Чангюн, умоляю, я же всё-таки сказал тебе. Теперь мы можем разобраться с этим вместе. Он умолял, хотя видел слёзы в глазах Чангюна. Чангюн устал, устал слишком неправильно для его лет. Он отвернулся, готовый уже выгнать Хосока. Но что-то остановило его. — Что ты ещё от меня скрываешь? У Хосока воздух в горле застрял. Он запаниковал. Вот ведь он, этот шанс всё рассказать. Он может во всём признаться. Что семья у него разваливается, что с Хёрин его заставляют встречаться, а теперь ещё и поженить хотят. Но чем дольше Чангюн смотрел на Хосока, тем больше он понимал, что сейчас Чангюна нельзя ранить ещё больше. Хосок решил соврать в очередной раз. — Ничего. Больше ничего. Он подошёл к беззвучно плачущему и обнял его. Тот сначала вырывался, но потом повернулся и уткнулся Хосоку в грудь. Он осторожно подвинулся к кровати и сел на подушки, поцеловал Чангюна в нахмуренный лоб. У обоих снова навернулись слёзы. У Чангюна — потому что он уже не вывозил это всё. А у Хосока — потому что он соврал в очередной раз, и снова — тому человеку, которому врать совершенно не хотелось. Если Чангюн узнает, это окончательно сломает его, а Хосок уже не представлял жизни без него, он наконец нашёл человека, которого любит по-настоящему. Он позволил Чангюну выплакаться, дождался, пока у того выровнится дыхание. Осторожно откинувшись на кровать, Хосок прижал к себе Чангюна. Только во сне он был похож на шестнадцатилетнего. Мягко, будто на нём не лежит ответственность за целую банду. Хосок провёл пальцем по его щеке. — Я люблю тебя, Им Чангюн. ----------- Когда Чангюн проснулся на следующее утро, он почувствовал на себе что-то тяжёлое и тёплое. Глаза не разлеплялись, словно боясь ослепнуть от света из сломанных жалюзей. Чангюн завозился, пытаясь определить, что на нём лежит. Это было похоже на тело, по крайней мере, оно дышало, судя по храпу. Вдруг Чангюну в голову ударили воспоминания с прошлой ночи. Хосок, должно быть, остался тут, чтобы успокоить его. Эта мысль совсем не придала уверенности. Почему Хосок не говорил раньше, что ему было известно про брата? Конечно, как он сам сказал, он не знал, что Чангюн не в курсе, но в это всё ещё верилось с трудом. Руна была Наследницей. Это объясняет, почему она приходила, когда никого не было дома, и почему Ильхун взял с Чангюна обещание, что тот никому про неё не расскажет. Чангюн злился. Их отношения разрушились из-за треклятой вражды банд. Ничего Чангюн так сильно не желал, как поговорить с Руной, узнать у неё, что действительно произошло, пролить свет на тьму, которой он сидел уже слишком долго. Закусив губу, Чангюн подумал, модно ли отыскать ответы каким-нибудь другим способом. Он осторожно вылез из-под Хосока. Тот спал как мёртвый, и Чангюн мог спокойно порыться в тумбе около кровати. Конверт должен быть там. Расстроившись, Чангюн захлопнул тумбу и поспешил туда, где хранились остальные важные бумажки. И там ничего. Чангюн точно знал, что оставил его у себя, даже спросонья он помнил, как положил его под свою подушку. Раньше Чангюн не хотел его читать — тогда воспоминания о брате были ещё слишком свежими, а в конверте были последние слова Ильхуна, адресованные Чангюну персонально. Потом Мингюн сошёл с ума, началась война банд, и жизнь Чангюна превратилась в ад. Он забыл о письме. Но может быть, в нём найдутся ответы. Только бы найти его! Вернувшись к тумбе, Чангюн вытряхнул всё, что в ней лежало. Он перебирал бумаги и вдруг услышал голос Хосока. Он спросил, что происходит. — Письмо, — Чангюн встал и подбоченился. — Я не представляю, где оно. Ах, да. Нам стоило бы собираться, если мы не хотим опоздать. Чангюн сел на кровать, пытаясь отвлечься. Существовало ли это письмо на самом деле, или оно было лишь плодом воображения раненого мальчика, который хотел, чтобы внезапная потеря брата хоть чем-то оправдалась. Поцелуй в челюсть отвлёк Чангюна от размышлений. Холодные руки Хосока уже блуждали под его кофтой, и Чангюн затрепетал. Хосок повалил его на кровать, на холодную подушку. — Хён, — Чангюн пытался остановить его, но вышел лишь хрип, а руки Хосока скользнули в его штаны, и горячие губы прильнули к шее. Чангюн не смог удержаться и откинулся на простынь. Письмо, недавний арест и мысли о Мингюне померкли в мозгу, и их место заволокла похоть. — Мы можем… опоздать… Но Хосок не собирался останавливаться — он сел на Чангюна и стал стягивать свою кофту. Тот ахнул, а Хосок ухмыльнулся, увидев, что у него уже встал член. — Кое-кто волнуется, — сказал он, наклонившись к Чангюну и начав ездить на нём взад и вперёд. Тот не смог сдержать стона. — А школа? Мы опоздаем! — он пытался остановить всё это, но сам понимал, что эти жалкие попытки ничего не сделают. Да что уж говорить, он и сам хотел этого, в голове больше не было ни одной мысли. Он закрыл глаза, когда Хосок положил ладонь на его боксёры и сжал. Он чуть не кончил сразу же, но Хосок закрыл ему рот рукой. — Пусть опоздаем. Я должен закончить дрочку всей моей жизни. Чангюн не мог сказать что-то против. Он погрузился в пучину похоти, чувствуя Хосока сверху. Когда они пришли в школу, было, конечно, поздно. Школьные ворота уже закрылись. К счастью, парни уже не первый раз опаздывали, поэтому перелезли через ворота там, где камера не могла их зацепить. Смеясь, они поднимались по лестнице; воспоминания этого утра их ещё не отпустили, грея и радуя. Перед тем, как ступить на порог класса, Хосок остановил Чангюна, коснувшись его рукой. Он провёл по его щеке, и Чангюну вновь стало тепло. — Если бы мы могли остаться в кровати… и никогда не вставать. Их глаза встретились, и они почувствовали, будто одни на этой планете. Хосок снова заговорил: — Я лю… — Им Чангюн? Парни отпрыгнули друг от друга как ошпаренные. Они повернулись туда, откуда услышали голос. У Чангюна сердце упало в пятки. Рядом с ними, будто статуя, стояла директриса. — Им, не мог бы ты пройти в мой кабинет? Мне нужно с тобой поговорить. Чангюн перевёл взгляд на Хосока, белого как простыня. Тот всё-таки ободряюще улыбнулся. Выпрямившись и поправив форму, Чангюн пошёл за директрисой. Они шли молча, и Чангюну казалось, что он идёт на казнь. Взгляды учеников, выходящих из кабинетов и смотрящих им вслед, делали только хуже. — Сядь, пожалуйста. Он сделал, как сказали, а женщина села напротив. Он опустил глаза, и кровь стыла в жилах. На столе лежал его арестный лист. Директриса, должно быть, заметила, куда он смотрит. Она обречённо вздохнула. — Чангюн, я не буду ходить вокруг да около. Ты растрачиваешь жизнь впустую. А это! Она ткнула пальцем в листок. — Это плохо! У меня не было другого выхода, кроме как сообщить об этом совету для пересмотра твоей стипендии. — Прошу, нет! — Чангюн чуть не выпрыгнул из стула. Его всего охватил страх. Без стипендии он никогда не сможет вылезти из бедности. Директриса сложила руки на груди. — Извини, но у меня не было выбора. В конце концов они бы узнали, и тогда было бы хуже. Здесь я могла хотя бы сказать, что это была случайность. А если бы мы скрыли, у тебя бы не было ни шанса, а школа бы попала в чёрный список, и ни одного ученика нельзя было бы выдвинуть ещё ближайшие пять лет. Она смотрела на него, и Чангюн чувствовал вес всего мира на своих плечах. Он задыхался. Он так хотел бы исчезнуть в ту секунду, просто перестать существовать. И никакой ответственности, неуверенности в завтрашнем дне. Его взгляд скользнул по полу и остановился на пушистом ковре, стоптанным обувью. Чангюн еле сдерживал эмоции, которые вот-вот поглотили бы его. — Ты один из главных кандидатов на стипендию во всей стране. Но ты ходишь по тонкому льду. Ты лидер известной сильной группировки. Твоя семья имеет плохую репутацию, а теперь ещё и ты оказался ввязан в криминал. Я даже не говорю о граффити и перелезании через заборы. Я имею ввиду угон машин, вандализм и всё остальное, во что ты впутался. Чангюн съёжился, а директриса продолжала: — Тебе не повезло в жизни, Чангюн, я понимаю это и знаю, что тебе очень тяжело, но если ты продолжишь в том же духе, ты никогда не раскроешь весь свой потенциал. Она вздохнула и протянула Чангюну тоненькую папку. Он осторожно взял её, открыл и начал читать, хмурясь с каждым словом всё больше. — Что? — пробормотал он. — Я попросила наших адвокатов подготовить это для тебя. Когда позвонит совет директоров — а они позвонят — скажи им вот это. Перечитывай, запоминай! Он с сомнением кивнул. — Ли Чжухон притащил меня в «Монсту». Он сказал, что там можно позаниматься музыкой. Мы всегда заходили с чёрного входа. Я не знал, что это был бар? Он поднял глаза на женщину, сцепившую пальцы в ожидании. — Это ложь, да и зачем мне впутывать во всё Чжухона. Я просто брошу его под колёса. Женщина расправила плечи. — Ли не претендует на стипендию. Какая разница, что о нём подумают? Ты наша звезда, Чангюн. Ты занимаешь все места. А не Ли Чжухон! Пусть никто не останавливает тебя, чтобы мы продолжали тобой гордиться. Страх потерять стипендию медленно перерастал в гнев с каждым словом, которое лилось в уши Чангюну? Их звезда? Неужели она пытается приписать себе заслуги его тяжёлого труда? — Как вы смеете? — его голос был похож на рычание зверя. Он скомкал бумагу, медленно сжимая в кулаке. — Им! Он кинулся вперёд, ударив ладонями по столу, а женщина так же быстро отпрянула назад. — Да как вы смеете! Всё, что я сделал, я сделал сам. Эта школа ни разу не помогла мне, как вы можете даже думать о том, чтобы приписать себе мои заслуги? Он бросил в неё папку. — Мне не нужны ваши оправдания. Я никогда не буду валить вину на своих друзей! Ли Чжухон для меня сделал больше, чем весь учительский состав. Он схватил рюкзак и направился к двери. — Если ты этого не сделаешь… мы не сможем защитить тебя! — Мне не нужна ваша защита, — Чангюн обернулся к ней. — Это вам нужен я! Он уже взял ручку двери, и открыл бы, но директриса вновь заговорила уже более угрожающим тоном: — Ну и Чангюн. Мне, конечно, всё равно, чем вы с Шином занимаетесь вне школы, но вот в школе вам следует быть осторожнее. Стараясь не обращать внимания на панику, Чангюн снова обернулся. Казалось, директрисе и правда было не насрать, и его это очень бесило. Он усмехнулся и махнул на неё рукой, а затем распахнул дверь и убежал на первый урок. Учитель даже не спросил, где его носило, вид Чангюна отпугнул его. Взгляд, который Хосок на него бросил, он проигнорировал. — Ты в порядке, Гюн? — спросил Чжухон, когда Чангюн сел с ним за парту. Чжухон наклонился и похлопал ему по бедру, успокаивая. То, что нужно. — Эта шмара директриса уговаривала меня обвинить тебя в том, что меня вчера арестовали. Чтобы меня стипухи не лишили. Чжухон тихо охнул. Он, казалось, задумался, пока не встретился с глазами Чангюна. Он даже не вздрогнул, увидев, сколько в них огня. — Надо было её послушать. Чел, тебе нужна стипуха. А мне нет! Чангюн тряхнул головой, готовясь спорить, но Чжухон вдруг поднял руку. — Сэр, выпустите нас с Чангюном на минуту! Учитель замешкался, когда его так грубо перебили. — Сначала — надо говорить: «можно ли мне выйти», а потом… — Спасибо. Чжухон поставил Чангюна и выдворил из кабинета. Он тащил его всю дорогу до актового зала, и, войдя, закрыл за ними дверь. — И зачем надо было уходить?.. — спросил Чангюн тихо, указав рукой на дверь. Он едва сдерживал злость — не на Чжухона, но на кучу других вещей. Друг стал брать его за руки и вновь отпускать: — Потому что я знаю тебя лучше, чем даже ты, и я знаю, что ты сейчас взорвёшься, и я подумал, что ты, наверное, хотел бы пойти в тихое и безопасное место, поэтому я всё сделал за тебя. Чангюн, закусив щёку, подёргивал носом. Чжухон сделал несколько шагов назад. — Три, два, один, — считал он вполголоса, и когда дошёл до одного, лицо Чангюна исказилось от гнева, он оскалился и пнул ближайший стол. — Да как она вообще посмела просить меня вот так всё на тебя скидывать?! Её звезда! Она никогда мне не помогала! Я работал на двух работах, чтобы покупать тетрадки и пафосную форму, которую она заставляет нас носить! Свитера? Какой гандон решил эту хуйню для нас выбрать?! Он схватил пустое мусорное ведро и с воплем кинул его через весь кабинет. Чжухон лишь бесстрастно наблюдал. — Она хоть понимает, кто я?! С какого перепугу я должен валить всё на своего друга? Как же меня заебали люди, которые пытаются меня контролировать! Думают, что я ребёнок, а потом сваливают на меня всю ответственность! Блять, не буду говорить даже про Мингюна и семью. Чего они вообще ожидали? Что я с радостью приму его домой? Если этот пидарас покажет тут своё ебло, я его изобью. Он всё бил и бил по стене, не замечая, что уже разбивает руки, и кровь пачкает стены. Наконец, он почувствовал Чжухона, обхватившего его и прижавшего трясущееся руки к бокам.Обняв со спины, Чжухон бормотал успокаивающие слова — он знал, как успокоить эту бурю. Чангюн почувствовал, что ярость уходит, а на смену приходит ужасная усталость. Он обнял себя за плечи, словно пытаясь отгородиться от жизни. Спокойный голос Чжухона согревал его. — Я больше не могу продолжать, хён! — сказал он беспомощно. Он не врал. Он чувствовал, что тонет. Каждый раз, когда Чангюн находил счастье, оно будто улетало, вырывалось от него. Их с Хосоком утро теперь казалось таким далёким. Почти как сном. — Ты всё сможешь, Гюн! А знаешь почему? Потому что ты сильный! Ты умный, сильный и вообще невъебенный. Чангюн издал смешок, больше похожий на икоту. Чжухон обошёл его так, чтобы видеть лицо. Чангюн надулся, пытаясь скрыть своё нестерпимое горе. — Гюни, мне плевать, будешь ты говнить меня или звонить моей маме, моим шлюхам, если в итоге ты сохранишь стипендию. Слушай, я не такой умный, как Диор, но, чувак, даже я тут могу сказать пару мудрых слов. Ледяных и тяжёлых, но правдивых; дело в том, что мы все смотрим на тебя снизу вверх. Ты будешь первым из нас, кому удастся выкарабкаться. Стать кем-то покруче простоголузера из Кванчжу. Я знаю, что всё сейчас против тебя, и так всегда будет, но ты — наш вдохновитель! Чангюн поспешил отстраниться, чтобы понять, чего ещё ожидать от друга. Но Чжухон притянул его обратно. — Ну Гюни! Это твоя жизнь и только твоя! Если не хочешь получать стипуху, если не хочешь стать миллиардером, то это тоже нормально! Будь собой! Потому что всё зависит не от нас, не от меня, не от ебаной директрисы и не от твоих родителей. Понял? Чангюн кивнул и бросился в объятия к другу. Чжухон похлопал его по спине. — И если ты не сохранишь стипендию, у тебя всё ещё остаётся музыка. И кстати, у рэперов больше шансов прославиться, если их арестовывали. Особенно в Америке! Чангюн улыбнулся, представив их с Чжухоном читающими рэп на музыкальной премии MTV. Но упоминание об арест заставило его вспомнить Мингюна. Он подошёл к зеркалу и замер, не в силах посмотреть в глаза самому себе. Он рассказал Чжухону о досрочном освобождении Мингюна. И конечно, Хосока в этот рассказ не включил. — И кое-что ещё. Я думаю, Мингюн имел отношение к смерти Ильхуна. Я понял, что именно он мог подтолкнуть Ильхуна к тому, что он в итоге сделал. Странно сваливать всё лишь на разбитое сердце. Если б я только мог поговорить с Руной. Чжухон отвернулся от него и ссутулился. Чангюн не ожидал такой реакции. Он ожидал удивления, злости, но никак не этого.Он знал, когда Чжухон так ведёт себя. Он, должно быть, скрывает что-то. — Хён? Чжухон повернулся к нему, машинально запустив руку в свои рыжие волосы. — Это не то, что… Я не имел ввиду… Я просто… К Чангюну вернулось плохое настроение, лицо помрачнело. Что друг может скрывать от него? Чжухон заметил перемену в выражении Чангюна. — Я… видел твоих родителей, когда меня выпустили. Они уже рассказали мне про Мингюна. И вот так я узнал. Понятия не имею, причастен он к смерти Ильхуна или нет. Ты всё-таки думаешь, что это правда? Я хотел сказать, он начал войну за Ильхуна, просто потому что тому разбила сердце Наследница? Звонок оповестил их о том, что скоро начнётся следующий урок. Чжухон снова обнял Чангюна. — Если Мингюна выпустят, мы с этим разберёмся. Теперь банда твоя, а не его. А теперь погнали! У нас ещё физра с Диор, а мне нужно увидеть её в спортивной форме. Чангюн улыбнулся и проследил за тем, как друг убежал в панике за дверь. Когда Чангюн остался один, улыбка сошла с его лица, и оно снова приобрело мрачный вид. Он никогда не упоминал, что Руна — Наследница. Как Чжухон узнал? --------- Кихён жевал колпачок от ручки. От нервов его полностью сковало. Никто, казалось, не замечал, что его потрясывает. Но он даже не заметил, как Чжухон с Чангюном вышли из класса. Он листал учебник с кучей закладок. — Ты готов, Кихён, — шептал он себе. Последние дни прошли в такой суете, что он уже забыл недавний разговор. Гарвард! У него были и отличные оценки, и деньги, чтобы поступить, но нудно было ещё пройти собеседование. Часовое собеседование на английском языке! Несмотря на то, что он всё ещё злился на Хёну за то, что он опять забыл про него, Кихён обратился к нему за советом и, может быть, утешением. Теперь Хёну болтал с Хосоком шёпотом. Кихён пытался разобрать слова. Чангюн и секрет несколько раз подходили к нему, но Кихён ничего не понял, да и ему было плевать в тот момент. Он только хотел рассказать кому-нибудь о своих переживаниях. Кихён похлопал Хёну по спине, ожидая, что тот обернётся. Он не обернулся. Кихён захлопал сильнее, и Хёну наконец-то обернулся, закатив глаза: — Ну что? Кихён посчитал этот тон враждебным. Если бы он не нервничал так, то извинился бы за то, что прервал их беседу. Но Кихён считал, что между ними уже начинает разверзаться пропасть, поэтому вместо этого он снова уткнулся в учебник, быстро побормотав «ничего». Хёну покачал головой и продолжил болтать. У Кихёна опустились плечи. Но вдруг что-то стукнулось о его спину. Он потёр ушибленное место и повернулся, ища, чем в него бросили. На него глядел смятый кусок бумаги. Кихён покрутил его в руках, хмурясь. Кто посмел это кинуть? Минхёк замахал рукой и указал на свой телефон. — Прочитай! — прошептал он одними губами. Осторожно повернувшись, Кихён достал телефон из рюкзака, благодаря учителя за то, что тот сейчас слишком занят доской, чтобы глядеть на него. «Всё нормально? Я даже отсюда вижу, как тебя трясёт!» Кихён напечатал ответ, поджав губы. Минхёк, Отшельник и, формально, его враг, заметил, что с ним не всё в порядке в то время, как его парень и так называемые друзья не спросили даже про собеседование. Хотя все про него знали. Кихён кинул бумажку обратно и вернулся к своим конспектам. Но мозг не мг обрабатывать информацию, сосредоточившись лишь на эмоциях. Телефон. Лежавший на коленях, дважды завибрировал. «Гарвард? Нихуя ты умный чел. Это просто отлично. Но то, что ты ни хуя не умеешь играть, тебе не на руку!» «Я шучу лол. Ты придавишь ногтем всех на этом интервью, а если нет, то купи мне билет в Америку, и я выбью из них дерьмо!» Кихёну хотелось плакать. Как мог этот Отшельник поддерживать его больше, чем друзья? Кихён отправил гифу с хомяком, отправляющим сердечки. Он не смог сдержать улыбки, когда за спиной послышался смешок. --------- Диор хохотала, откинув голову, над рассказом Сои. Ей действительно нужно было больше проводить времени со своими подругами. Просто парни так любят драматизировать. Девочки направились в новый спортзал, откуда был слышен топот и удары мячей от стен. — И что, реально босса арестовали за то, что он прошлой ночью зарезал полицая? — спросила Дами с короткой стрижкой. Её глаза сияли за огромными очками. Диор чуть не лопнула от смеха. Удивительно, как среди Отшельников распространялись сплетни. — Да никого он не резал. Это вышло случайно. Анонимную наводку дали! — Оу, — Дами покраснела, — но он всё равно очень крутой. Диор, подняв брови, посмотрела на раскрасневшееся юное лицо. — Чхве Дами, ты запала на нашего лидера? — Что? Нет! — выпалила та, краснея ещё больше. Диор засмеялась от этой милоты. Ей не хватило духу сказать девочке, что у неё нет шансов — Чангюн ведь уже с Хосоком, в этом нет сомнения. Тот факт, что они оба опоздали, очень выдавал их, а ещё выдавал взгляд Хосока, которым он посмотрел на Чангюна, вернувшегося от директрисы. Ну и, конечно, засосы на шее у Чангюна. Диор успела лишь мельком их увидеть и подумала, что это очень мило. Ещё будет время научить Чанюна их замазывать. — Онни, может, узнаешь у Чангюна, нет ли у него кого? — спросила Дами, огромными глазами глядя на Диор. Та сочувствующе склонила голову набок. — Прости, Дами, но я уверена почти на сто, что у него… уже кое-кто есть. Дэми поникла, но внимание Диор привлекло движение в другой стороне зала — там разминались Наследники. Наследницы, включая Хёрин, стояли у стены. Никто из них не занимался, у всех были отмазки. Хёнвон заметил появившуюся Диор и незаметно помахал ей. Она улыбнулась в ответ. Он выглядел таким домашним в спортивной форме. Шорты были ему немного коротки из-за высокого роста. Диор видела, как он пялится на неё, и чуть не завизжала, когда Хёнвон кашлянул и отвернулся в другую сторону. «Озорник», — подумала она. — Эй, Ди! Чжухон чуть не врезался в неё на полной скорости, так что Диор едва успела отойти. Парень уже вспотел. Закатив глаза, Диор толкнула его легонько. Минхёк, Гонхи и Чангюн подошли к ним. Дами пискнула, увидев последнего, а Суи обвила руки вокруг шеи Гонхи. Их постоянно разрывающиеся отношения снова наладились, и они опять начали встречаться. Чжухон улыбнулся Диор, и эту глупую улыбку дополнили влюблённые глаза. Она щипнула его за щёку и повернулась к Чангюну. Тот был всё таким же мрачным и следил за каждым движением Чангюна. — И что это директорская пизда от тебя хотела? — спросил Минхёк, не дав ей сказать. Телепатия близнецов, все дела. Чангюн вздохнул с отвращением и засунул руки в карманы шорт. Несмотря на то, что спортивная форма была ему немного велика, он всё равно выглядел горячо и опасно. — Она рассказала совету про наш арест, а потом сказала, что он должен всё свалить на меня, если что-то спросят, — ответил Чжухон, кладя руку Чангюну на плечо. Поражённая Диор посмотрела на него, а Минхёк начал материть директрису. — Я говорил — пусть валит. Ему эта стипендия дороже, чем мне моя репутация. Чангюн скинул его руку и вздохнул: — Это не имеет значения. Я не могу вот так всё на тебя сваливать. Я всё исправлю. Я не буду врать. Он прошипел последнюю фразу так, что Диор даже не поняла, кому он это говорил. Никто из парней, казалось, не заметил ничего, пока они продолжали говорить об аресте и о том, что удалось узнать от Джуниора из «Монсты». — Ди. Ты мне будешь нужна вместе с Мином — идите и спросите Джуниора о записях. Нас не пропустят, потому что нам нет восемнадцати, а вам уже ничего не скажут. Диор согласно кивнула и собиралась уточнить что-то, но на весь спортзал раздался учительский свисток. — Итак, дети, найдите себе пару — будем разминаться. К ней подошла Дами, но вдруг вновь раздался гулкий голос учителя: — На этом уроке вы постараетесь научиться доверять друг другу. Поэтому Отшельники, встаньте с кем-нибудь из Наследников. В спортзале стало тихо, а затем послышались возмущения. Хёнвон встретился глазами с Диор, и та улыбнулась. Чангюн посмотрел на Хосока. Снова раздался свисток. — Тех, кто откажется, я накажу на всю оставшуюся неделю. Эти слова, казалось, отрезвили учеников. — Что за хуйня? Я не буду заниматься ни с одним из этих… — Гонхи запнулся, увидев, что Хосок уже стоит напротив Чангюна. — Будешь моей парой? — сказал он, подняв руку. Лишь Диор заметила, как у Чангюна покраснели уши и как он чуть не поднял руку, чтобы дотронуться до Хосока. Это заставило её улыбнуться. — Да, до тех пор, пока ты не начнёшь отставать. Когда Чангюн прошёл на своё место, Минхёк махнул рукой Кихёну, который, казалось, засмущался от его внимания. — Эй, Кики, иди сюда! Кихён поспешил к нему, и они убежали в угол, начав болтать о пьесе. Вскоре почти все разбились на пары. Некоторые Наследники ушли, предпочтя наказание этому поддержанию мира. Из Отшельников никто не ушёл, по крайней мере без разрешения Чангюна, который держал ноги Хосока, пока тот отжимался. Казалось, для них уже не существовало мира — они едва сдерживались, чтобы не улыбаться. — Они так стучат! — прошептала Диор себе под нос. — Что? — спросил Хёнвон, садясь. Диор добилась того, чтобы быть с ним в паре, несмотря на ревнивые взгляды других мальчиков. Она кивнула в сторону лидеров. — Ди, не начинай опять. Она фыркнула, не понимая, как Хёнвон может этого не замечать. Она повернула его голову, чтобы он посмотрел. Хёнвон нахмурился. — Оу! Диор довольно кивнула. Парень лёг на пол. — Я рад за них. — Как и я, но это не самое главное. Для них это ещё опаснее, чем для нас. Подожди здесь, я сейчас вернусь. Диор почти пролетела через весь зал и прокашлялась, встав рядом с парнями. Когда те вздрогнули и уставились на неё, она чуть не захохотала. — Гюни. Можно с тобой поговорить секундочку? — Чангюн весь покраснел от смущения. Бросив взгляд на Хосока, он осторожно проследовал за Диор. Как только они отошли достаточно далеко, она заключила Чангюна в объятия. — О Господи, я так за тебя рада! — Чего?.. Она отпустила его стряхнула пылинки с его плеча, словно гордая мамаша. — За вас с Хосоком, глупый. Чангюн забыл, как дышать. — Я это… Я… О чём ты… Он отвёл глаза, увидев её выражение лица. Диор совсем не была удивлена. — Гюн, тебе не нужно от меня ничего скрывать. И вообще, ты же уже знаешь про меня с Хёнвоном. По его лицу пробежались друг за другом несколько эмоций, когда Чангюн осознал, что теперь у него только добавилось проблем. Он глупо улыбнулся: — Он правда мне нравится! Диор прыснула от смеха и даже чуть запрыгала. Чангюн легонько стукнул её. — Да хваааатит, ты вгоняешь меня в краску, — но он продолжал улыбаться. — Расскажи мне всё! — смеялась она. Чангюн запищал. Им Чангюн действительно запищал, а потом рассказал ей про свою первую влюблённость. От первого поцелуя до свидания в цирке и утренних приключений. Диор вынуждена была признать, что тоже готова была пищать от каждой детали. — Он мне нравится, Ди! Ди! Но я боюсь. Столько вещей может пойти не по плану. И я не только про банды — он ведь ещё и богатый. Что если он поймёт, что мы слишком разные? Что если он просто пользуется мной? От этого у Диор сжалось сердце. Чангюн был сейчас такой ранимый, и она злилась на себя за то, что точно такая же. Она знала, что Хёнвону всё равно, бедная она или нет, но он всё равно не понимает сути. Сейчас это всё не настолько важно, но в будущем, когда вся страсть и увлечение пройдут, они должны будут всё уладить. Что будет, когда они снимут розовые очки? Диор толкнула Чангюна обратно. — Сейчас нет смысла думать об этом. Наслаждайся моментом! ------------- После нападения на Чангюна тем утром Хосок чувствовал себя счастливее некуда. А теперь они могли ещё и невзначай касаться друг друга в спортзале, пока делали упражнения. Но потом Чангюн ушёл к Диор, и Хосоку пришлось заниматься с Хёнвоном, который, казалось, был тоже чем-то смущён. — Ну что, накопали что-нибудь о том, кто организовал нападение? — спросил Хёнвон, когда они делали приседания. Хосок поморщился. Разозлившись от предстоящей помолвки и ареста Чангюна, он совершенно забыл о том, что нужно идти в «Монсту». — Ой, я пытался хоть что-то выудить из Чангюна, но он не хотел со мной разговаривать. Хёнвон, чьи приседания были похожи на судорожные складывания пополам, вздохнул. — Да, и Диор не захотела говорить прошлой ночью. Она так забегалась с этим арестом, что даже не захотела смотреть фильм. Хосок остановился и поднялся, глядя на Хёнвона. — Фильм? Хёнвон вытаращил глаза, осознав, что сказал секунду назад. — Ммм я имел ввиду, я видел её в театре с какими-то её друзьями, и я пытался подслушать их разговор. — Ты выслеживал её? — Хосок сделал шаг назад. Хёнвон в панике замотал руками. — Нет! Нет, она… Учитель свистнул в свисток, прося ребят выстроиться перед ним. Хёнвон вздохнул облегчённо и убежал. Оставив недоумённого Хосока забывать об их разговоре. Хёнвону никогда не удавалось хорошо вертеть словами. Может, это был как раз такой случай. Подойдя к друзьям, он заметил, что Чангюна и Диор до сих пор нет. Что могло задержать их? Урок закончился, и ученики разошлись, чтобы принять душ. Это был один из немногих случаев, когда банды буквально делили помещения и старались по максимуму избегать друг друга. Но в тот день у Минхёка и Кихёна были другие планы. В этом году они сблизились, несмотря на бесконечные подтрунивания. Хосок знал, что не он один видел, как они полуголые делали какие-то пометки в сценарии своей пьесы. Хосок не знал, что думать. С его стороны было бы просто лицемерием выступать против любого контакта с чужой бандой. Но Минхёка все знали как отъявленного негодяя, и если Кихён полезет в его лодку, то потом не оберётся проблем. Конечно, не один Хосок это видел. Между парнями протиснулся Чжухон, и Гонхи подошёл, хрустя пальцами. — Знай своё место, Наследник! — крикнул Чжухон Кихёну в лицо. Тот, смутившись, отошёл. Хёну бросился вперёд, готовясь защитить своего парня. Но Кихён отшатнулся и от него, заставив Хосока и Хёну недоумевать. — Да, Чжухон-а, знай своё место. Сдристни! — сказал Минхёк и оттолкнул Чжухона. Непонимающие ничего Отшельники начали злиться. Гонхи, быстро разгорающийся, схватил Минхёка за руку. — Какого хуя ты творишь, чувак? Минхёк заглянул ему в лицо. — Говорю со своим другом, поэтому сдристни, Гонхи, пока я не сломал тебе нос. Хосок то и дело посматривал на этих двоих и понимал, что мир уже не станет прежним. Если Чжухон просто ничего не понимал, то Гонхи окончательно разозлился. Схватив Минхёка за незастёгнутую рубашку, он притянул его к себе. Минхёк зарычал. — С другом? Он ёбаный Наследник, насколько я помню! Я не знаю, что на тебя нашло, но мне это совершенно не нравится. — А как насчёт оставить его в покое? — сказал Кихён подрагивающим голосом, но непоколебимым тоном. Гонхи повернулся к нему. — Кихён, не надо. Ты можешь пострадать! Но Кихён не слушал — он уже оттолкнул удивлённого Хёну подальше. — Хён, что за херня происходит? Что касается тебя, Гонхи — может, пора уже перерасти ненависть ко всему и позволить людям дружить с теми, с кем им хочется? Гонхи кинулся на Кихёна, но Минхёк оказался быстрее — он впечатал Гонхи в шкафчики, а Хёну оттащил Кихёна в сторону.Хосоку пришлось вступить в перепалку между Отшельниками. Он поднял руки, но Чжухон лез и лез вперёд, а Минхёк с Гонхи пытались побороть друг друга. БАМ Все замерли, услышав звук хлопнувшей о стену двери. Несколько Отшельников сглотнули — в дверном проёме стоял Чангюн, и свет из рекреации расходился вокруг него. Позади стоял напуганный Соквон. Лидер замер, не сводя глаз со своих друзей, который теперь стояли, опустив головы. Даже Хосоку почему-то стало стыдно. — И что всё это значит, блять? — спросил он, встав между Гонхи и Минхёком. — Это он начал. Он дружит с ебучим Наследником! Чангюн перевёл глаза на Минхёка, который смотрел на Гонхи. Рана на его губе снова открылась, и кровь текла по подбородку. — Я не вижу в этом проблемы! Чангюн говорил так, будто он судья. Все повернулись к нему с удивлением. Лидер Отшельников говорил, что это нормально — дружить с другой бандой. Хосок почувствовал гордость за него и выпрямился во весь рост. — Я согласен — что с того, что мы друзья? Это же никому не вредит. Хосок сказал это Кихёну, но тот отвёл глаза. Не та реакция, которой он ждал. — Не вредит? Заткнись уже, мажор! — прошипел Чжухон, но окаменел, стоило Чангюну посмотреть на него холодным взглядом. Гонхи, похоже, решил, что это будет точкой невозврата. — Сначала ты начинаешь расследование, чтобы узнать, кто набил морду Наследнику, а теперь ещё и защищаешь его? Что дальше, Чангюн? Будешь звать их домой, предложишь встречаться? Похоже на предательство, не думаешь? Все были ледяными. Хосок не мог понять, зачем Отшельники стали отходить назад. Чжухон даже врезался в него, пытаясь улизнуть. У всех на лице был будто положенный страх. — Я даю тебе шанс взять свои слова обратно! — сказал Чангюн. Он говорил совершенно без эмоций, и всё же от этих слов по спине пробежали мурашки. Гонхи закусил губу. — Я говорю, что ты предатель… Чангюн пригвоздил его к шкафчикам, сжав руку вокруг горла. Гонхи едва доставал ногами до пола. Он пытался отцепил Чангюна от шеи; ярость переросла в панику. Даже у Хосока сердце билось как бешеное. Он был в ужасе. Это ведь не его Чангюн! Парень, который держал Гонхи, с маской холода на лице и яростью внутри не был его Чангюном. Никто из Отшельников не подошёл помочь — все были слишком напуганы, чтобы прерывать разборку. — Босс, прошу. Прости меня, — выдавил Гонхи. Чангюн отпустил его и развернулся, бегая глазами по Отшельникам. — Я не допущу такого поведения. Я не позволю вам нападать друг на друга из-за того, что кто-то с кем-то дружит. Если Минхёк или ещё кто-то из нас захочет дружить с Наследниками, я их только поддержу. Я ясно выразился? Отшельники кивнули. Воцарилась тишина. — Хорошо. Он повернулся к Гонхи, который уже поднял вытаращенные глаза на него. — Теперь к тебе. Это уже второй случай за неделю, когда ты сомневаешься в моей преданности банде. Ты покидаешь банду на неопределённый срок. Хосок подавился воздухом — и не он один. Выгонять кого-то, пускай и на время — это неслыханно. Лидер, кажется, слишком удивился, чтобы сдвинуться с места, а Гонхи подполз к нему на коленях. — Пожалуйста, босс, нет! Прости меня. Не делай этого! Прошу, эта банда — всё, что у меня есть. Опустив глаза на умоляющего бандита, Чангюн сказал неизменным грубым тоном: — Нужно было раньше об этом думать. И с этим гордо он ушёл, оставив Отшельников — те пошли за ним. Чжухон вышел самым последним, долго глядя на трясущегося Гонхи, который так и остался стоять на коленях с ошарашенным лицом. Чжухон прочёл это выражение. — Тебе просто нужно было дать повод, да? Гонхи поднял голову, собираясь взмолиться снова, но Чжухон вздрогнул и рванул за Отшельниками. Оставив Гонхи с Наследниками. Наконец, те тоже вышли. — Кихён? — голос Хёну прервал тишину — он хотел привлечь внимание парня. Тот отпихнул его руку и расправил плечи. Хосок стоял между своими друзьями, глядя на них, и не знал, что ему делать. Внутри сидело плохое предчувствие. Кихён попробовал пройти мимо него, но его, конечно, остановили. — Почему ты так себя ведёшь? — Почему? Хёну, серьёзно? Ты меня игнорируешь, забываешь о свиданиях. Ты не звонил мне, когда я заболел — даже не писал. Когда кому-то нужна помощь, ты сразу бежишь, но обо мне — о своём парне! — побеспокоиться не хочешь. У меня сегодня собеседование, а ты даже не спросил, как я. Минхёк, мой мнимый враг, говорил со мной больше, чем ты. С меня хватит, я устал быть последним в твоих распорядках. Кихён осторожно расстегнул цепочку, которая всегда висела у него на шее — цепочку, которую ему дал Хёну на их первом свидании. Кихён выпустил её в руки Хёну. Тот кивнул головой, тяжело дыша. Кихён, рыкнув, ткнул его в грудь. — Прошу, Кихён, не надо. У Хосока рвалось сердце, когда он слышал этот жалкий тон друга, но Кихён только сморгнул слёзы. — Всё кончено. Сказав это, он зашагал прочь, обойдя Хёнвона, который был совершенно потерян. Хосок должен был признать, что был потерян так же, подходя к другу, смотрящему на цепочку так, словно в ней таились ответы на все вопросы. ------------- Чангюн ворвался в их убежище. Его злость потихоньку угасала, и на её место приходила горькая печаль. Он ненавидел себя за то, что сделал. Ненавидел за то, что выпустил монстра, которого всё время держал внутри. За ним шли Минхёк и Чжухон — они знали, что нужны ему. Это Чангюн также ненавидел. Почему он должен их обременять? Соквон удрал на уроки вместе с остальными Отшельниками. Им и не нужно было смотреть на дальнейшие страдания лидера. Он рвал и ломал всё, что попадалось под руку. Он бросал на пол всё подряд, и шум был такой, словно на землю спускают бомбы. Чем больше Чангюн думал об этом, тем грустнее ему становилось, и в конце концов он вновь зарыдал. Чжухон тут же поспешил обнять его. — Всё хорошо! Всё хорошо! Тот вжал голову в грудь Чжухона. — Я облажался. Чжухон глубоко вздохнул. — Ладно, может, всё было не идеально, но ты показал там свою силу. Гонхи потерян — мы оба это понимаем. Дай ему несколько дней остыть, а потом позови обратно. Как ни крути, Наследники точно в штаны наложили. Если бы ты видел их лица, то понял бы, какой ты теперь крутой. От этого Чангюну только стало хуже. Мысль о том, что Хосок увидел его настоящего, добила его. И Чангюна накрыла новая волна слёз. — Хм… Минхёк, нужна помощь, — сказал Чжухон, судорожно выдохнув. Минхёк подошёл к трясущемуся Чангюну, взял его лицо и сильно ударил по щеке. Звук эхом отразился от стен. Чангюн схватился за щёку, пытаясь понять, что только что произошло. — Что за хуйня? — Чжухон отпихнул Минхёка, но тот только поднял бровь. Ему явно было скучно. — Теперь перестань-ка корить себя. Гонхи — ублюдок, а у тебя проблемы с гневом. Ну и что? Прими это! Что сделано, то сделано — ты ведь беспокоился за нас. За всех нас. Гонхи нужно успокоиться и усвоить этот урок! Он поймёт, что ты так поступил, потому что беспокоился и о нём тоже. Опустив голову, Чангюн позволил Минхёку говорить эти слова прямо в ухо. — Но остальные возненавидят меня. И Наследники будут меня бояться. — Нет, не будем! Все повернулись к дверям. Там стоял Кихён — он помахал им ручкой. — Простите, что вот так врываюсь; я просто хотел убедиться, что вы в порядке, а ещё сказать спасибо. Чангюн, ты заступался за меня намного больше раз, чем это делали мои друзья. Ты хороший человек. Чангюн благодарно кивнул. Ему не стало лучше, но, по крайней мере, его поддержали друзья и один странный Наследник. — Ребят, слушайте, идите на уроки. Я прямо за вами пойду. Они посмотрели на него с подозрением, но ничего не сказали. Минхёк с Кихёном ушли вместе. Чжухон ещё немного побродил и наконец заключил друга в объятия. — Ты лучший друг, который только может у меня быть, Гюн, а ещё — лучший лидер банды! На его лице мелькнула улыбка, когда Чангюн помахал другу на прощание. Он не собирался их догонять. Нет, он хотел остаться в спортзале и страдать весь оставшийся день. Он дополз до своего трона и достал телефон. От видео с котиками всегда делалось легче. Спустя время на экране засветился текст сообщения. Большая часть была от Хосока. Чангюн, задержав дыхание, открыл диалог. «Эй, ты в порядке?» «Если хочешь поговорить, просто позвони мне! Я всегда здесь — неважно, что у тебя случилось» «Тут Кихён отшил Хёну, и мне нужно с этим разобраться, но хочешь потусить после полудня? Наберём еды и посмотрим фильмец» Чангюн захихикал.Ему грело сердце то, что Хосок не возненавидел его, и даже его друзья не поменяли о нём мнение. Кроме, наверное, Гонхи. Чангюн вздохнул.Открыв диалог с ним, он начал печатать извинения.В мозгу всплыли слова Чжухона о том, что парню нужно дать время остыть. Чангюн вздохнул снова и убрал телефон в карман. Хороший совет, однако. Примерно через часон понял, что глаза начинают закрываться, а на экране пели песню из нянкэта. Устроившись поудобнее, Чангюн закрыл глаза и позволил мыслям вести его. Он сидел на троне и плевался кислотой вместе с Чжухоном, а огромная толпа кричала их имена. Хосок, стоявший среди людей, подмигнул ему. В носу защипало.До Чангюна донёсся горький запах — запах пепла и дерева.Чангюн сел поудобнее на троне.Он ненавидел эти странные запахи, звуки и видения в старом спортзале. Запах никуда не исчезал, и Чангюн уже начал кашлять.Он выпрямился и вытер рот.Мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Дым. Он чувствовал запах дыма.Вскочив на ноги, Чангюн вновь закашлял и теперь наконец заметил это. Всё помещение заполонил дым. Его внимание привлекли огни в окне — это были оранжевые и жёлтые языки пламени. У Чангюна перехватило дыхание.Спортзал горел, а он стоял внутри.