Show Me How To Build A Home

Йеннифер закидывает ноги на кровать и тянется к Трисс, пока рыжая не оказывается рядом с ней. Они обе улыбаются и краснеют, когда младшая чародейка устраивается поудобнее, кладет руку на шею своей возлюбленной и наклоняется для нежного поцелуя. Их языки блуждают и исследуют рот друг друга, а Йеннифер держит бедра Трисс. Обе женщины погрузились в поцелуй, и ни одна из них не спешит торопить события или переходить к большему. Меньше суток разлуки, а они уже наверстывают упущенные прикосновения, поцелуи и тихие моменты, которые заставляют их жаждать друг друга. Йеннифер рада тому, что она открылась Цири и рассказала о своей новой любви. Страх, что сковывал её язык раньше, сейчас исчез, и она нисколько не скучала по этому ощущению. Это было несправедливо, призналась она сама себе. Но Трисс не позволила ей закончить эту мысль, разрывая поцелуй, она захватила нижнюю губу Йеннифер зубами и медленно, почти что болезненно, отпустила её. По телу черноволосой проходит дрожь, рука, покоящаяся на бедре дергается особенно сильно. Трисс закусывает губу и смотрит на свою возлюбленную полуприкрытыми глазами. Она двигает бедрами, прижимаясь к коленям Йеннифер, обе женщины рвано вздыхают. Обычно инициатором их утех была Трисс, но в эту ночь Йеннифер хотела взять всё в свои руки и довести рыжеволосую до оргазма первой. Их губы снова соединяются в поцелуе, и она расстегивает пуговицы на рубашке, рука проскальзывает под ткань, поглаживая ее грудь, аккуратно задевая соски. Трисс выгибается в спине, разрывая поцелуй. Йеннифер осыпает легкими поцелуями-бабочками ее челюсть, нежную шею и подбородок, всё до чего она может дотянутся своими губами. Она стискивает сосок Трисс своими пальцами, заставляя её застонать, слегка подпрыгнув. Йеннифер расстегивает оставшиеся пуговицы и наклоняется, чтобы освободить тело Трисс от ненужной ткани. Она улыбается, поднимая взгляд, смотрит прямо в глаза рыжеволосой, расстегивая крючки бюстгальтера один за одним. Холодный воздух пробегает по голой коже Трисс, и её соски твердеют, дразня своим видом Йеннифер, которая накрывает один из них своими губами. Она медленно очерчивает своим языком ареолу, а затем проводит им по чувствительному соску. — Йенна… То, как Трисс произнесла её имя подняло её уверенность, заставляя найти больше новых способов, способных принести её любимой высшее наслаждение. Она прижимается к телу Трисс, сильно, заставляя девушку упасть на спину, оставаясь сверху. Йеннифер целует и посасывает другой сосок, не позволяя себе обделить хоть какую то часть Трисс, пока её язык не двинется ниже, спускаясь к животу. Она останавливается, поднимая глаза на женщину, которую она обожает всё больше и больше. Щеки Трисс покраснели, выдавая её растущее возбуждение, дыхание её прерывисто, она жадно втягивает воздух когда чувствует, как руки Йенны касаются пояса её брюк, расплетая завязки ловкими пальцами. Она приподнимает бедра, позволяя женщине освободить её от брюк и нижнего белья. Возбуждение Трисс — подарок богов, и Йеннифер нуждается в том, чтобы почувствовать его вкус на языке, но останавливает себя. Она целует каждый сантиметр кожи девушки, снова поднимаясь выше, яркая помада оставляет свой извилистый след. Руки Трисс зарываются в вороньи локоны, проводят по спине, цепляются за подол рубашки и наконец стягивают её. Улыбка расцветает на губах Йеннифер, и Трисс чувствует её на своей коже, как только ткань соскальзывает, черноволосая устраивается на бедрах своей любимой. Их взгляды встречаются, и Йеннифер ухмыляется, медленно расстегивая уже свой лиф. Кружевные лямки спадают на плечи, но Йен придерживает его своей рукой, не позволяя ему полностью обнажить её. Трисс нежно скользит руками по талии старшей, касаясь кончиками пальцев под грудью, тихо спрашивая разрешения. Приподнимая бровь, Йеннифер убирает руки, снимает с себя бра и отбрасывает его на пол. Она вздыхает, когда Трисс обхватывает её левую грудь всей рукой, нежно сжимая сосок на правой. Йеннифер выгибается, наслаждаясь подаренным вниманием. Они стараются вести себя тише, лаская друг друга, им не хотелось разбудить Цири и Клариссу. Но по комнате эхом разносится стон Йеннифер, когда рука Трисс проскальзывает в её брюки. Она слегка откидывается назад, глубоко вдыхая. — Что не так? — тихо спрашивает Трисс. — Всё хорошо, — говорит Йен, улыбаясь. — Просто я планировала первой доставить тебе удовольствие. — Она наклоняется, ловя губы Трисс своими, целует её. — Тогда не теряй времени на разговоры, прикоснись ко мне, — говорит рыжеволосая, разрывая поцелуй. Йеннифер одним резким движением стягивает её брюки вместе с бельем, отбрасывая их куда то в угол. Их голые тела сплетаются, их стоны заглушаются поцелуями. Трисс задерживает дыхание, когда чувствует, как Йеннифер проводит по её телу рукой, затем скользит пальцами по её влажным складкам. Она дразнит, очерчивая пальцами круги вокруг чувствительного клитора, сжимая его между пальцев. заставляя Трисс дрожать. Затем два пальца проскальзывают внутрь, с губ Йеннифер срывается стон, когда она чувствует как мягкие, влажные стенки сжимают её. Она двигает рукой, входя всё глубже, надавливая ладонью на клитор. Свободной рукой Йеннифер обнимает плечи своей любимой, прижимаясь к ней ещё ближе. Трисс двигает бедрами в такт с рукой Йен, пытаясь получить как можно больше удовольствия. Йеннифер разрывает поцелуй, с любовью смотрит на свою Трисс, чьи глаза плотно закрыты. — Ты прекрасна, моя милая, — шепчет Йен, касаясь губами уха Трисс. — Боги, ты так хороша, так хорошо принимаешь мои пальцы. — Она осыпает мелкими поцелуями челюсть, зубами захватывает мочку. Два пальца проводят по её входу, без особого сопротивления проскальзывая внутрь. — Черт, Трисс… — Не могу же я одна получать всё самое интересное, — говорит Трисс, слегка сбиваясь. Йеннифер опускает голову, кусает плечо Трисс, когда стон срывается с её губ. Рыжеволосая сгибает пальцы внутри неё, доставая ноготками до самой чувствительной точки. Они двигаются одновременно, выходя и входя с новой силой. Трисс оставляет полосы на спине Йеннифер, кусает её мочку, тяжело дыша, опаляет кожу. Йеннифер замечает, как изменились они, как изменилось их занятие любовью. Неуверенность, которую они обе испытывали раньше, сошла на нет уже давно. Но именно в эту ночь она чувствует успокаивающую стабильность от их прикосновений. Ни одна из них не чувствует нужду лезть из кожи вон, чтобы впечатлить свою партнершу. Нет нужды притворяться, становится кем-то другим, чтобы соблазнить друг друга. Йеннифер может быть собой, полностью открыть все свои уродливые стороны наравне с хорошими, она знает, что Трисс будет с ней несмотря ни на что. Её сердце наполнилось от осознания этой новой возможности. — Йенна, я уже почти… — Я тоже, Трисс. Трисс проводит пальцами по густым темным волосам, нежно сжимая, соединяет их лбы. Йеннифер осмеливается взглянуть на женщину, лежащую под ней, целует её подбородок. Несмотря на её изначальный план, Йеннифер достигает пика первой, влага стекает по пальцам Трисс, а затем по её запястью. Трисс стонет, выгибая спину, когда её оргазм обрушивается на неё. Они все ещё двигают руками, продлевая удовольствие. Они падают в объятия друг друга, втягивая воздух, успокаиваясь. Аромат их ночного романа окутывает комнату, и Йен надеется, что он не просочится в коридор. — Боги, Йен, ты такая опьяняющая, как самое сладкое вино, — говорит Трисс, тихо смеясь. Она медленно вытаскивает свои пальцы, резко вздыхая, когда Йеннифер делает так же. Йен переворачивается на бок, лицом к Трисс. Она почувствовала, как её сердце защемило, это была последняя ниточка, связывающая её с этой стабильностью, когда она смотрит на умиротворенное лицо Трисс, Йеннифер признает, что она быстро и сильно полюбила её. Йеннифер улыбается. — Я могу сказать про тебя тоже самое, дорогая. — Как думаешь, мы не слишком шумели? — Трисс смотрит в сторону двери, прежде чем придвинутся ближе, прижимаясь к Йеннифер. — Цири не снесла нам дверь, так что могу сказать, что всё нормально. — Или же она уже провалилась под землю от стыда. Они лежат в тишине, как будто бы пытаясь уловить звуки из комнаты ведьмачки и маленькой девочки. Но дом тих. Спустя некоторое время, Трисс берет одеяло и накрывает их, прижимаясь ещё ближе к Йеннифер, чтобы было ещё теплее. Йен принимает её с распростертыми объятиями, улыбаясь про себя, думает о той дистанции между ними что была утром. Как быстро всё может поменяться. Но все равно было то, что её сильно беспокоило. Она боялась поднять тему их разговора, особенно так скоро после секса. Их разговор в кабинете, пусть он был и короток, вызывает у Йеннифер неприятно-кислое ощущение во рту, когда она прокручивает его в своих мыслях. Она помнит ужасно печальное лицо Трисс, помнит, как легко эта эмоция исказило её лицо, словно не в первый раз она отталкивает от себя своего любимого человека. Я не могу проходить через это снова. Эти слова отзываются в сердце Йен тупой болью. Господи, какой момент из из её прошлого она заставила Трисс прочувствовать вновь? — Что такое? — спрашивает Трисс. Сердце Йеннифер бешено бьется в груди, пока она пытается сформулировать вопрос. Стоит ли вообще что-то говорить? Она хотела разобраться во всём, хотя бы для того чтобы не наступить на те же грабли во второй раз. Но она не хотела оттолкнуть от себя Трисс. Они обе носили в своих сердцах тяжелую ношу прошлого. Вещи, которые потребуют часы, недели, черт, может быть месяцы, прежде чем они смогут их разобрать и решить. — Что не так, Йен? Йеннифер облизнула сухие губы. Лучше выяснить все сразу, а не ходить вокруг да около. Их отношения всегда складывались именно так. Эта прямота позволила им разрушить эти поверхностные, совершенно хрупкие стены, которые они возвели вокруг себя в далеком прошлом. Она хмыкает, когда чувствует, как Трисс легко поглаживает её по спине. — Могу я кое-что спросить? — Конечно, — отвечает Трисс, улыбаясь. Йеннифер ненавидит тот факт, что эта улыбка скоро исчезнет с её лица. — То что ты сегодня сказала, что ты имела в виду? — Я сегодня много чего наговорила, — отвечает Трисс, и Йеннифер чувствует нарастающее напряжение. Йеннифер отодвигается, совсем немного, только чтобы они могли встретиться взглядами, проводит рукой по щеке Трисс. — Я поставила тебя… — черноволосая останавливается, подбирая слова. — В неудобное положение. Я должна извиниться, и я прошу прощения, и я хочу знать, как избегать подобных ситуаций в будущем. Я не хочу больше причинять тебе такую боль, никогда. Трисс разглядывает её лицо, васильково-синие глаза прыгают с одного места на другое. Она вздыхает, переворачивается на спину, хотя все ещё в объятиях Йеннифер. — Это просто глупости, — шепчет она. Йеннифер приподнимается, опираясь на локоть, и начинает успокаивающе поглаживать живот Трисс. — Неправда. Не бойся, ты можешь мне рассказать, — говорит она, целуя женщину в плечо. Она наблюдает за тем, как на лице Трисс расцветает другая эмоция, прежде чем она исчезает, оставляя после себя лишь отстраненное выражение. — Я всегда была только лишь запасным вариантом, — тихо произнесла Трисс. Йеннифер наклоняется поближе, чтобы лучше слышать её. — Шлюха, в чью постель ты ложишься перед тем, как вернуться домой к своей жене. Йеннифер хмуриться, прикусывает щеку, останавливая слова, чтобы не перебивать. Но слушать подобное было невыносимо тяжело, а ведь это только начало. — В молодости это казалось мне приемлемым, нормальным. Я вбила себе в голову, что любое внимание, неважно какое и чье, это хорошо. Множество мужчин и женщин делили со мной ложе глубокой ночью, когда все люди уже видели седьмые сны. Я научилась не издавать ни звука, когда я кончаю, ведь мы не хотим никого разбудить. И этот секс, Боги, он был грубым, быстрым, иногда таким болезненным. Одинокая слеза прокатывается по щеке Трисс, и Йеннифер смахивает её поцелуем. Но Трисс не замечает этого, не реагирует, погруженная в свой рассказ, она продолжает без запинки. — И я хотела этого. То есть, хотела этого внимания. Так что, когда какой-то королевский чиновник прижимал меня к стене в темном переулке и грубо брал меня — я думала, что это любовь. Когда рыцарь выскальзывал из моей постели, даже не переведя дух, я думала, что он вернется ко мне когда-нибудь. Секс был равносилен любви, нежности, вниманию, и я до боли желала всего этого. Йеннифер снова устраивается на плече Трисс, прижимаясь к её шее. К большому удивлению, она подвинулась ближе к ней. — Только с появления Геральта я поняла, насколько эта привычка ужасна, но я уже не могла остановиться. Мы занимались сексом снова и снова, и каждый раз я думала, что он останется со мной навсегда. Но ты всегда была первой, приоритетом. И честно, я не могу его винить, потому что ты невероятна Йен. Йеннифер кашляет, прочищая горло. — Трисс, я считаю тебя прекрасной. — Тебе приходится это говорить, — сказала Трисс. — Я вывалила на тебя эту темную часть моей жизни, очевидно, ты чувствуешь, что ты должна поддержать меня. Мне приятно, я благодарна. Но всё хорошо. Я знаю, что я самая обычная. — Вовсе нет! Трисс смеется, резко, без веселья. — Это заложено даже в моем имени, Йен. Меригольд. Так называют бархатцы. Самый обычный цветок. Они красивы на один сезон. Их легко сорвать. Так же легко выбрасывать. Она отворачивается от темноволосой чародейки, ложась на матрас со вздохом. Йеннифер прижимает её к себе, целует её в шею, лопатки, чувствительное место за ушком. Она не знает, что ей сказать. Она знает только одно: неважно что она скажет, любые слова будут казаться пустыми, жалкой попыткой смягчить то, что Трисс ей рассказала. Но она не может позволить своей любимой девушке заснуть с этими жестокими, и как Трисс кажется, правдивыми словами. Йеннифер прижимается лбом к её спине, и Трисс сжимает её руку. — Мне жаль. не стоило всё это говорить. Я испортила этот хороший вечер своими словами. — шепчет она. — Я сама спросила тебя. Трисс хмыкает про себя. — Да, спросила. — Она целует тыльную сторону ладони Йен. — Ты первая, кто спросил. Так что спасибо тебе за эту маленькую милость. Прошлые любовники Трисс. Они были такими дураками. Бросали её сразу же после того, как удовлетворили себя, пользовались ей для быстрого, ничего незначащего секса. Они упускали те мгновения после, когда вымотанная Трисс находила в себе силы только для того, чтобы нежно проводить ладонями по телу своего партнера. Они упускали нежные поцелуи, лишь небольшое прикосновение её губ к коже, пока она засыпала. И эти тихие звуки, которые она издает, прижимаясь к Йеннифер. Их близость была невероятной (лучшей из тех, что Йеннифер испытывала в последние года), но больше всего ей нравилась та нежность, что открывалась ей после, беззащитность между ними, которая успокаивала её и убаюкивала. Кто в здравом уме уйдет, не испытав всего этого? Сегодня Йеннифер будет заботиться о Трисс: она ласкает и целует её кожу, вырисовывает запутанные узоры на животе девушки, вдыхает естественный цветочный аромат, исходящий от её огненных волос. Она вкладывает все свои чувства в эти прикосновения, считая, что одних слов сейчас не будет достаточно. Трисс была намного больше, чем обычной, она была всем. После месяца, который они провели вместе, Йеннифер не могла даже представить то, что от этой женщины можно отказаться. Она молилась всем богам, чтобы их сезон никогда не кончался. Она хотела видеть Трисс в своей постели, рядом с ней; она не посмела даже подумать о том, что когда им нужно будет оставить друг друга. Она продолжила осыпать лицо Трисс поцелуями, даже после того как она заснула, укрытая объятиями Йеннифер, её бледная рука обвилась вокруг запястья черноволосой. Она зарылась в эти огненные волосах лицом. Её губы были опасно близко к уху Трисс, и в темноте этой тихой комнаты Йеннифер набирается смелости. — Мне нравятся бархатцы, — шепчет она совсем неслышно. — Я влюблена в них. В ответ Йеннифер слышит лишь тихое сопение.