Show Me How To Build A Home

Трисс резко просыпается, подпрыгивая на кровати, и будит Йеннифер своими движениями. — Что случилось? — спрашивает Йен, по её голосу слышно, что она не проснулась до конца. Она обнимает рыжеволосую, не желая пока что отпускать Трисс. — Йен, — медленно произносит Трисс. — Кто-то здесь. — У нас много кто «здесь» есть. — Нет, здесь, в нашей спальне. Эти слова мигом стирают всю сонливость женщины, она смотрит на Трисс и видит, что она смотрит на что-то или кого-то за её спиной. Она оборачивается и встречается взглядами с Эморией, которая стоит прямо на их кровати. Она улыбается во весь рот, покачиваясь туда-сюда. На ней та же одежда, только теперь она вся измята, да и сидит как-то не так. — Я всё ещё здесь, — говорит она нараспев, её улыбка каким-то образом становится ещё шире. Йеннифер сжимает переносицу, чтобы не показывать своё возмущение словами. А Трисс приподнимается на локтях и улыбается Эмории. — Рады видеть тебя всё ещё в нашем доме, — говорит она. Одеяло спадает с её тела, когда она присаживается. — Подожди минуточку. Мы быстро соберемся и займемся завтраком, хорошо? Эмория глядит на Трисс широко распахнутыми глазами. Йеннифер замечает легкий румянец на кончике её носа. Что-ж, это не удивительно. Искренняя доброта Трисс может обезоружить даже солдат Радовида. Йен решает просто понаблюдать, а не встревать в их разговор. Запускает руку за затылок, слегка массируя и оттягивая черные волосы, Йен улыбается, когда замечает, как Трисс теребит пояс своей сорочки. — Ты что-то хотела? — снова нежный голос Трисс разрезает тишину. Эмория хватается за запястье, двумя пальцами теребит повязку. Йеннифер недовольна, но похоже это просто попытка успокоится, нервное. — Нет, ничего не хотела, — шепчет она, опуская глаза в пол. — Может ты хочешь помыться? — Н-не хочу. Йеннифер сморщила нос. Конечно, от девочки не смердит, но определенный запашок всё-таки имеется. Такой, который буквально въедается в кожу и одежду, если у человека нет доступа к воде, банным принадлежностям, и парочке парфюмерных кристаллов. Она не испытывает отвращения и не осуждает девочку, вовсе нет. Каким бы прославленным и процветающим Венгерберг не был, сложно не заметить попрошаек и нищих, заполняющих множество частей города. Йен знает, что всем им она помочь не сможет. Как бы она сильно этого не желала. — Может после того, как поедим? — спрашивает Трисс. — Может быть, — снова шепот. — Я вернусь в комнату. Простите за то, что потревожила вас. — А ты и не потревожила, — Трисс зевает. — Поспи ещё немного, а потом мы тебя позовем. Эмория оглядывается на лежащих женщин, прежде чем уйти. Когда они остаются одни, Трисс проводит рукой по своим волосам. Йеннифер смотрит на неё, улыбаясь. — У тебя так легко это получается. — Что? — Быть доброй. Трисс смущается и чмокает Йен в губы. Она стонет, когда чувствует руку в своих волосах, которая тянет её ещё ближе. Йеннифер хочет задержаться в кровати подольше, намного. Она говорила правду, ночью. Она хотела отдохнуть хотя бы один день, и встречать его в объятиях Трисс — лучшее начало. Но рыжеволосая улыбается и отстраняется, говоря, что ей нужно начинать готовить завтрак. И так просто, мечты о спокойном дне в кровати разрушились. Йен обнимает Трисс за талию, пытаясь утянуть её обратно. В ответ она только смеется и выскальзывает из объятий без большого труда. — Я пойду с тобой, — говорит Йен, вставая с кровати. — Конечно, кто знает, какая тварь выпрыгнет на меня по пути на кухню. Йеннифер ловит халат, который был кинут в её сторону, надевает его и завязывает пояс. — Издеваешься, значит. Когда Йен оборачивается — Трисс стоит прямо перед ней. Её васильковые глаза очерчивают каждую часть лица, она улыбается и скользит рукой по бедру Йен. — Вовсе нет, просто ценю твою галантность, — говорит она в губы Йеннифер. — Трисс, завтрак, — напоминает Йен, но всё равно целует. По её спине пробегают не просто мурашки, а электрический ток, когда Трисс стонет через поцелуй. Йеннифер держит её талию, нежно проводит руками по пояснице и сжимает ягодицу. Трисс улыбается, когда отходит, и Йен недовольно вздыхает. — Точно, надо заняться завтраком, — она берет Йен за руку. — Сопроводите ли вы меня на кухню, миледи? Йеннифер закатывает глаза, но позволяет увести себя из комнаты. Они проверяют Эморию, которая отворачивается от света и ничего не говорит. Цири и Кларисса крепко спят, и обе улыбаются при виде того, как малышка держится за пальцы ведьмачки. Когда она доходя до кухни, Йеннифер усаживается за столешницу и наблюдает за Трисс, которая порхает по комнате, вытаскивая миски и ингредиенты из ящиков. Йен сдерживает зевок и подпирает голову ладонью. Трисс встает у окна, нарезая овощи, которые она добавит в омлет. Мягкий утренний свет обрамляет её тело, словно она снизошла с небес. — Трисс. — Да? — Ты прекрасна. Руки Трисс дрогнули, прерывая ритм режущего морковь ножа. Её щеки покрываются румянцем, и Йеннифер надеется, что ей никогда не надоест эта картина. — Спасибо. Чего ты хочешь? — спрашивает она, возобновляя свой ритм. — Тебя, — она трясет ногой, пытаясь не заснуть. И снова Трисс сбивается. — Ну я же здесь, разве не так? — Я не могу до тебя дотронутся. Но да, ты действительно здесь. Трисс бросила взгляд на Йен, прежде чем вернутся к своему занятию. Йеннфер продолжает наблюдать, улыбаясь тому, как румянец не сходит с щёк её возлюбленной. Она опирается локтями об столешницу, её улыбка перетекает в ухмылку, когда её осеняет. — А знаешь, — медленно начинает она. — В моём кабинете есть стол. Такого же размера как тот, что стоял в кабинете Тиссаи. — Я телепортирую тебя обратно в спальню. — Я пройду через него, только если ты пообещаешь мне, что приземлишься сверху. Трисс с громким звуком кладет нож на стол, хватает Йеннифер за запястье и вытаскивает её в коридор. — Иди, займись чем нибудь, дай мне приготовить спокойно, пожалуйста? — рыжеволосая пытается сдержать улыбку. Не хочет чтобы Йеннифер победила. Но чародейка видит, что её флирт работает. Слышит это в радостном голосе Трисс. — Я жалею, что рассказала тебе об этой фантазии. — И почему же? Мы же возлюбленные, нам положено делиться самыми интимными мыслями, разве не так? — Господи, ты неисправима. Иди и займи себя чем-нибудь до завтрака. Приготовь ванну для Эмории. Она захочет её принять, рано или поздно. Йеннифер налетает на неё и быстро целует до того, как Трисс начнёт держать её на расстоянии вытянутой руки. — Хорошо, раз уж мое присутствие так сильно тебя отвлекает. — она отступает и подходит к лестнице. Йен проходит первую ступеньку и улыбается, останавливаясь. «Ну ещё один разочек», обещает она самой себе. Трисс вздыхает, поправляя свой халат и идет на кухню, но останавливается, когда слышит своё имя. — А скажи, были ли ещё какие то особые детали в этой твоей фантазии? Может я была одета во что-то очень неприличное или… — Йеннифер! — прикрикивает она и скрывается в кухне. Чародейка заливисто смеется и поднимается наверх. — Что-ж, тогда я просто придумаю всё сама! На втором этаже всё так же тихо, и Йен надеется, что они с Трисс никого не разбудили. Она несет с собой деревянную ванну из её комнаты в спальню Эмории. Девочка присаживается на кровать и скрещивает руки. Её глаза немного расширяются, когда Йеннифер открывает окно и набирает чистую воду из колодца. Но быстро хмурится, когда чародейка смотрит на неё. — Я не хочу мыться. — Тогда не мойся, — слегка недовольно отвечает Йен. Она морщится от своего тона. — То есть, тебе не обязательно делать это прямо сейчас. — Тогда вода остынет. — Не остынет, — она приседает на корточки и произносит заклинание. Пар начинает подниматься и растворяться в воздухе. — Мойся когда сама захочешь. И на счет одежды не волнуйся, — говорит она, словно читая мысли девочки. — У меня есть парочку вещиц, что тебе вполне будут в пору. Большинство, конечно, это юбки да платья, но, думаю, парочка штанов и туник у меня тоже есть, если в них тебе комфортнее. Мы купим остальное либо сегодня, либо завтра. Эмория ничего не говорит, даже не двигается. Она не смотрит ни на Йеннифер, ни на ванну у камина. Чародейка думает, что самое время уходить, так что она поднимается и идёт к двери. Ей кажется, что Эмория что-то бормочет, но когда оборачивается — девочка всё так же неподвижна. Йеннифер уверяет себя, что её просто нужно чуть больше времени. С Клариссой легче, потому что она ещё совсем малютка. Если все её нужды удовлетворяются и ей уделяют достаточно внимания (а Цири делает всё, чтобы она его получила), то она счастлива. Но с её старшей сестрой так же не получится. Йеннифер возвращается в их с Трисс комнату и решает переодеться. Она надевает брюки и свободную блузку, оставляя две пуговицы расстегнутыми. в последний момент она надевает кожаный жилет, подчеркивающий её декольте и собирает волосы в высокий хвост. Она заканчивает наносить легкий макияж, когда Трисс говорит что закончила с завтраком. Трисс резко останавливается, замечая черноволосую, и её глаза широко раскрыты, а губы сжаты. Йеннифер ухмыляется и целует её в щеку. — Спасибо за еду, — говорит она с усмешкой. Йен выхватывает тарелку с омлетом из рук Трисс, чтобы она её не уронила. — Йен, прекрати уже дразнить Трисс, — Цири выходит из-за угла с Клариссой на руках, а за неё по пятам следует Эмория, не спуская глаза со своей сестрёнки. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит Йен, расставляя еду на столе. Цири передает малышку Трисс, одаривая её понимающим взглядом. Этот завтрак уж точно был интересным. Начинается всё так же как и всегда, всё набивают свои тарелки и наполняют стаканы соком. Цири разминает шею и плечи и делится, что она отправится в лес, чтобы потренироваться и помедитировать. Йеннифер и Трисс обсуждают свои домашние дела, и похоже примерный график уже выстроился. Эмория молчит всё это время, её глаза буквально приклеены к Клариссе, которая сидит на коленях рыжеволосой. Она ест свою еду, иногда промахиваясь и размазывая омлет по подбородку. Трисс посматривает за ней, мягко улыбаясь каждый раз. — Чем ты хочешь заняться? — спрашивает она, когда Эмория промахивается уже в третий или четвертый раз. А девочка подпрыгивает от удивления. — Н-ничем, — она уделяет всё внимание своей тарелке до конца трапезы, и когда женщины начинают убирать со стола, убегает наверх. Через пару минут они слышат плеск воды и Йеннифер улыбается. Она убирает всё сама, когда остальные разбредаются по комнатам, чтобы переодеться. Йеннифер устраивается в своем кабинете, улыбаясь, когда кончики её пальцев проводят по столу. Над её головой раздаются глухие шаги — обычное дело в её доме. Она занимается реорганизацией своих книг, но оставляет дверь открытой, на случай если кто-то захочет к ней зайти. — Пока, Йен. Я вернусь ближе к вечеру, — на Цири легкая кожаная броня и такие же сапоги. Два её меча на спине, а кинжал висит в ножнах на её ремне. Двумя руками она убирает волосы с лица, прикусывая кожаную ленту. Йеннифер желает ей спокойного дня и смотрит за тем, как девушка резво уходит из дома. Следующими посетителями становятся Трисс и Кларисса. Эмория, как и в прошлый раз, прямо за ней, она очень упрямая. Трисс одета в простую рубашку с короткими рукавами и длинную юбку, которая слегка подтянута, что оголяет её лодыжки. Это скорее мера безопасности, чтобы Эмория не наступила на подол, и они все не упали. Трисс находит в себе силы заглянуть в её кабинет, краснеет, когда замечает Йен за дубовым столом. Эмория выбрала тунику и штаны, они ей слегка большеваты, но Йеннифер думает, что это из-за её нездоровой худобы, а это они смогут исправить, раз уж она обосновалась в доме чародеек. Трио направляется в гостинную. — Что ты делаешь? — спрашивает Эмория, и Йеннифер может представить как девочка хмурится. — Даю Клариссе лекарство. Не волнуйся, это уже привычная процедура, всё-таки я делаю это каждый день. — А что за лекарство? Что оно делает? Трисс молчит, измеряет нужную дозу. — Так, это смягчает её кашель. Да и против температуры тоже хорошо действует. Ещё помогает избавится от утренней мокроты. — А его больно принимать? — А тебе больно было, когда Йеннифер тебе порез зашивала? Небольшая пауза. — Нет. — Вот и Клариссе не больно. После этого они не говорят. Либо они ушли куда-то в другую комнату, либо на улицу. Йеннифер не может сказать. Она теряет счет времени в работе, поднимая магией стопки книг и опуская их на пол. В комнате становится жарковато, так что она снимает жилет и закатывает рукава. Минуты или часы позже Йеннифер слышит Трисс и Эморию снова. — Можешь отнести это Йеннифер? Ей нужно пообедать. Уже обед? Она не останется в этой комнате, это точно. Эмория вбегает в её кабинет, перепрыгивая и огибая башни из книг. Она задевает одну плечом, и книги начинают падать прямо на неё. Йеннифер останавливает её в воздухе движением руки, но девочка этого не замечает и чуть ли не кидает тарелку на край её стола и убегает обратно. — Спасибо, — говорит чародейка, но её уже никто не услышал. — Эмория, будь осторожнее! — Извините, — говорит девочка. — Просто хотела побыстрее проверить, в порядке ли Кларисса. — Она не исчезнет, если ты спокойно пройдешься из одной комнаты в другую, — говорит Трисс. Она делает глубокий вдох, пытаясь избавиться от недовольства в своём голосе. — Давай, пойдём есть. Йеннифер берет свою тарелку и приходит к ним на кухню. Трисс улыбается ей, довольная тем, что её не придется сидеть одной с двумя детишками. Кларисса сидит на столешнице, качая в воздухе пухлыми ножками. Эмория сидит рядом с ней, откусывает огромный кусок от своего бутерброда, не обращая внимания на падающую на пол начинку. Йеннифер берет салфетку и протирает краешек губ девочки.       — Мне нужно будет сходить на рынок, — говорит она и подходит к Трисс. — Нам нужно парочку вещей на ужин. Эмория, почему бы тебе не пойти со мной?              Девочка открывает рот, чтобы отказаться, но одна улыбка Трисс сразу же разрушает её решимость.              — Хорошо, — она откусывает ещё один кусок и протягивает сестрёнке ломтик ветчины, которую Кларисса хватает своими пальчиками.              «Спасибо тебе, она чудо, но очень утомляет»              Йеннифер украдкой ловит взгляд васильковых глаз.              «Я думаю, что тебе стоит отдохнуть. Я буду внимательнее за ними следить.»              Как только они заканчивают обедать, Йеннифер берёт свой кошель из прикроватной тумбочки и пересчитывает кроны, чтобы их точно хватило. На самом деле, это была просто необязательная прогулка. У них было достаточно мяса и овощей для готовки. Ни она, ни Трисс не позволяли их полкам опустеть. Но у Эмории, что не удивительно, куча энергии, которую надо хоть как-то выпускать. Прогулка, даже если совсем небольшая, всего лишь до рыночной площади, позволит ей немного успокоится.              Эмория идет впереди, но старается не пропадать из виду. К счастью, на улице не так многолюдно, плюс, на этих улицах ходят горожане высшего круга, поэтому легко заметить потрепанный плащ девочки среди роскошных тканей. Что-ж, эти люди были не особо довольны нахождением Эмории рядом с ними, кто-то вздыхал, кто-то даже кривил лицо и намеренно показушно отходил от неё, если девочка подходила слишком близко. Йеннифер хмурится и быстро нагоняет Эморию, когда какой-то старик что-то ей говорит.              — Что он тебе сказал? — спрашивает Йен, мысленно перебирая все свои самые болезненные заклинания.              — Ничего такого, по крайней мере, ничего того, что я уже не слышала.              — Что? — чародейка качает головой и позволяет оставаться своему вопросу без ответа. — Просто иди рядышком со мной.              Теперь, если Эмория снова хочет отойти подальше, Йен касается её плеча и удерживает рядом. На третий раз девочка сжимает челюсти, но не пытается отойти.              Перед входом на площадь Йеннифер останавливается, садится на корточки, чтобы быть на одном уровне с глазами Эмории.              — Так, давай по-быстрому со всем закончим, — говорит она, доставая пару десяток крон из своего кошеля. Она передает их Эмории. — Иди, возьми два больших куска ягнятины. Не слишком жирных. Я куплю ещё овощей и хлеба. Встречаемся здесь, понятно?              Эмория кивает, сжимает кроны в руках и исчезает в толпе. Йеннифер теряет её из виду почти сразу и старается не нервничать. Она не убежит без своей сестры. Она сама так сказала прошлой ночью. Этого достаточно, чтобы успокоить чародейку, и она сама выдвигается на поиски самых свежих овощей.              В пекарне Йеннифер выбирает самую свежую булку хлеба с розмарином. Помощник пекаря выносит поднос с маффинами. Это ассорти: черничные, с лесными ягодами, яблочные и с корицей. Йеннифер изучается каждый из них и останавливает свой выбор на лесных ягодах. Она складывает всё, кроме маффина, в бесконечный карман, как-то же ей надо донести это до дома, и подходит к назначенному месту. Парнишка, пахнущий кровью и вяленым мясом, врезается в неё и быстро извиняется, убегая с площади на главную дорогу. Йен отряхивает свою одежду и садиться на скамейку.              Маффин так и манит её, и, возможно, она могла бы отломить кусочек, но Йеннифер купила его специально для Эмории. В знак благодарности за то, что оан пошла с ней на рынок, и как жест примирения. Она надеялась удивить девочку. Надеялась увидеть, как она широко открывает глаза, когда вдыхает божественный аромат, и вдруг Эмория даже улыбнётся, перед тем как набросится на угощение. И они могли бы сидеть на этой лавочке, наблюдать за снующими туда-сюда людьми, пока Эмория ест. Спокойное начало их вечера.              Но девочка слишком задерживается, и Йеннифер начинает волноваться. Она уверяет себя, что, возможно, её внимание привлекло что- то: яркое украшение, не особо качественная игрушка, за которую просят намного больше крон, чем следовало бы, или может какой-нибудь бард или акробат. Это успокоило её на пару минут.              Но как только мысль о том, что Эмория снова сбежала, влезает в её голову, Йеннифер встает и возвращается на площадь. Она проходит мимо шатров, всматриваясь в каждый прилавок с мясом, спрашивая у мясников. Но никто не мог вспомнить. Йеннифер выругалась, конечно, эта девчонка провернёт что-то этакое. Она была до чертиков взбалмошной. Даже обычная прогулка по рынку была своего рода возможностью, узнать, как далеко она может зайти, прежде чем её позовут обратно. И теперь Йеннифер нужно вернутся домой и сказать Трисс, что им снова нужно отправлять всех, кого можно, на поиски.              — Прочь с дороги! Отойдите!              Йеннифер поднимает голову, когда слышит громкий голос в толпе. Она замечает взметнувшуюся от движения накидку и блеск меча. Гвардеец! Он идет за парнишкой, который врезался в Йен не так давно. Узел в её животе неприятно затягивается, и к её горлу подступает тошнота. Толпа перед двумя мужчинами расступается, но затем следует за ними, словно стрела. Йеннифер присоединяется к ней, проходя вперед.              — Что у вас тут происходит? — строго спрашивает гвардеец.              — Эта паскуда попыталась обворовать меня!              — А вот и нет!       Через толпу людей Йеннифер видит Эморию, гвардейца, парнишку и мяснянка. Чародейка расталкивает людей, прорываясь вперед, и испуганные глаза девочки падают на неё. Эмория пытается освободить свою, между прочим раненую, руку из твердой хватки мясника. Но он сжимает ещё сильнее и отдергивает её к себе.              — Если ты посмеешь её ударить, то я клянусь, от тебя не останется даже горстки пепла, — говорит Йеннифер, подходя к ним вплотную. — Отпусти её. Сейчас же.              Ошеломленный мужчина ослабляет хватку, и Эмория отходит от него. Она прячется за Йеннифер, достаточно близко, чтобы схватить её за штанину. Но она к чародейке не тянется.              — Это отродье хотело обокрасть меня, — говорит мясник, показывая пальцем на Эморию. Его лицо краснеет, а голос становится отвратительно громким, привлекающим внимание зевак.              — В этом я сомневаюсь, — Йеннифер не отступает. — Ведь именно я дала её денег, чтобы она посетила вашу лавку. Это было ошибкой с моей стороны.              — Согласен. Давать беспризорникам даже полкроны — большая ошибка.              — Я говорила о том, чтобы финансировать ваше… предприятие. Уверяю вас, этого больше не повториться.              Гвардеец кашляет, привлекая к себе внимание.              — Леди Йенниефр, я должен докопаться до правды в этом происшествии.              Она поворачивается, чтобы одарить его смертельным взглядом, чувствует, как за её спиной потряхивает Эморию. Она бы хотела успокоить девочку. Скоро это кончится и они вернуться в их спокойный и безопасный дом.              — Правда в том, что я дала Эмории деньги, чтобы она купила два куска мяса на ужин. А сама я направилась за другими ингредиентами, а потом ждала её у входа на площадь. Пока я места себе не находила, думая, что что-то произошло, она была здесь и её донимал этот… мужик. И теперь я должна возвращаться домой раздраженная, без продуктов для ужина, так ещё мне снова надо будет заняться её рукой, которую не заметил этот мясник, ведь он был так занят тем, что показывал свое презрительное отношение к, как он высказался, паскуде.              Гвардеец сглатывает и поворачивается к побледневшему мяснику.              — Приношу свои глубочайшие извинения, госпожа. Я вовсе не хотел… — но Йеннифер поднимает руку, затыкая его.              — Мне не нужны твои жалкие оправдания. Ты заплатила за мясо? — поворачивается она к Эмории. Девочка моргает и кивает. — Отлично. Мы уходим.              — А как же ваш ягненок?              — Что-ж, у меня пропал к нему аппетит. — Йеннифер бросает последний злой взгляд на мясника и гвардейца. Эмория тихо следует за ней, опустив голову. Она проходят через толпу к выходу. Именно в этот момент Йеннифер вспоминает маффин, который она оставила на той скамейке. Черт побери.              — Вот, — шепчет девочка, протягивая руку. Йеннифер присаживается на тротуаре и осматривает её повязку. Она считает маленькой победой то, что швы не разошлись.              — Как ты себя чувствуешь?              — Униженной.              — Не стоит, — говорит Йеннифер. Она берет своим указательным пальцем большой палец Эмории, наклоняя голову так, чтобы их взгляды встретились. — Эти идиоты должны чувствовать себя униженными, а не ты. Ты ничего плохого не сделала.              Её карие глаза блестят, и она моргает, чтобы не заплакать.              — Раньше я и правда крала из его ларька, -начинает она. — Он был самой легкой целью. Но в этот раз я была с деньгами. — Она трет свои глаза и шмыгает носом.              — Это всё не важно, — говорит она, на секунду ей захотелось погладить её по волосам. Но Йен знает, что Эмория будет против такой близости. Так что она отдергивает руку. Эмория обнимает себя и шаркает носком по дороге.              — Я тебе прикупила кое-что вкусное, — говорит чародейка. — Я оставила его, когда пошла искать тебя. Прости. Хочешь, я куплю тебе чего нибудь?              — Нет, я ничего не заслужила, — она мотает головой. Йеннифер открывает рот, но девочка смотрит в сторону улицы. — Мы можем вернутся? Я хочу отдохнуть.              Йеннифер вздыхает и кивает, пусть она и знает, что рано или поздно им нужно будет поговорить. Ей не хотелось объяснять эту ситуацию Трисс и Цири. Она очень надеется, что ведьмачка сможет удержать этот огненный ураган в лице Трисс, который понесется в сторону рынка в надежде сжечь всех причастных. Потому что Йеннифер не будет её останавливать. Скорее она присоединиться к ней, чтобы отомстить этому жалкому мяснику. Этому ублюдку. Но она отбрасывает эти мысли.              Пока они идут домой, Эмория не пытается убежать вперед. Она вздрагивает, когда прохожие смотрят на неё, иногда натыкаясь на Йеннифер. Они обе молчат, думая каждая о своём. Эмория трёт свои глаза, когда слёзы стекают по её лицу. Когда Йеннифер касается её плеча, девочка не отходит, но и не подходит ближе. Она просто позволяет нежной руке лежать на её плече, пока они не доходят до дома.