Show Me How To Build A Home

Когда они добираются до дома, Эмория проходит мимо Трисс, не говоря ничего, и поднимается в свою комнату. Пару мгновений спустя женщины слышат тихий скрип закрывающейся двери. - Что случилось? - спрашивает Трисс. - На рынке её оболгал мясник, - Йеннифер проходит в кухню, чтобы сложить свои немногочисленные продукты. Она рассказывает обо всём, начиная с того, как они разошлись у входа, о переживаниях Йен, и заканчивая их руганью с мясником и стражником. К концу рассказа Трисс краснеет от злости, и волоски на шее Йен приподнимаются, все её тело чувствует магию, что концентрируется на кончиках пальцев рыжеволосой. - Я выпотрошу его, - говорит Трисс, когда Йеннифер замолкает. - И я тебе с большим удовольствием помогу. Но, как мне кажется, Эмории нужно от нас совсем не это. - Ты права. Но всё равно… - Трисс вздахет. - Мы расправимся с ним в другой день, - Йен улыбается, а глаза её горят. Трисс ухмыляется. - Ну, хорошо, - успокаивается рыжеволосая. - А теперь, давай приготовим ужин, надеюсь ароматная и горячая еда вытащит её из комнаты. Еда с этим не справилась. Эмория остается в комнате, несмотря на все запахи горячего блюда, которые заполоняют дом. За столом сидят лишь две женщины и Кларисса, которая расположилась на коленях Йен. Трисс хмурится, пока она накладывает еду по тарелкам. - И самое ужасное, - вдруг говорит Йен. - Эмория сказала мне, что она не заслуживает маффина, который я купила для неё. Она выглядела такой… Смирившейся с таким отношением. - Даже представить сложно, каково это. Интересно, что случилось с их родителями? - Трисс бросает взгляд на Клариссу, будто ища ответа. - Может, война добралась до их карев. Но эта версия была маловероятной, учитывая возраст малышки. Венгерберг избегал прямых конфронтаций и стычек как можно чаще. Прошло уже несколько лет с тех пор, как город трясся от марша солдат, направляющихся в бой. - Или они были тяжело больны, - Йеннифер предполагает. В те времена, когда она путешествовала и искала приключений на свою голову, бывали случаи, когда её просили исцелить отчаявшегося члена семьи. Чаще всего она изготавливала зелья или высасывала болезнь магией, оставляя за собой самые простые средства для полного выздоровления. На каждые две-три успешные процедуры приходился один провал. Слишком поздно Йен приходила, и ей оставалось только успокаивать рыдающих родственников. Или она входила в дома, в которых стоял запах гниющей плоти и смерти, который сдавливал её горло тисками, вызывая тошноту. Но была ешё одна причина, по которой Эмория и Кларисса могли быть сиротами. - Может быть, они просто… - начинает говорить Трисс, но потом смотрит на малышку в своих руках и поджимает губы. От них могли отказаться. Это не было чем-то из ряда вон выходящим. Даже сейчас, когда на Континенте царит относительный мир, такое очень распространено. Йеннифер в каком-то смысле испытала это на себе. Она всё ещё иногда вздрагивает от звука крон в ладонях, вспоминая широкую, жадную улыбку отца, когда Тиссая протянула ему набитый кошель. И ещё Трисс. Всей истории Йен не знала. Только то, что она прибыла в Аретузу в одном лишь платье, которое стоило бы постирать (или, как считала Ректоресса, сжечь), и дрожала от слёз, осматривая свой новый дом. Каждый раз, когда кто-то спрашивал о её прошлом, она рыдала навзрыд и часами сидела в углу. Так что остальные ученицы перестали спрашивать, а сама Трисс никогда об этом не говорила. Она вздыхает, потирая лоб, видимо она тоже прожила болезненные воспоминания. - Это просто ужасно, - шепчет она. - Да. Трисс смотрит на Йеннифер, прикусывая щеку. - Когда ты… Когда ты впервые почувствовала себя желанной? - тихо спрашивает Трисс. - Не в, эм, интимном смысле. А в том, что ты важна для кого-то? - Какой тяжелый вопрос для и без того эмоционального дня. - Прости, - Трисс виновато улыбается. Кларисса тянется к куску курицы на тарелке Йеннифер, но женщина останавливает её, отламывает кусок поменьше, чтобы малышка смогла его прожевать. - Это я почувствовала после своей попытки, - слабо говорит Йен. И больше ей не нужно ничего объяснять. Трисс знала. Знала ещё тогда, когда увидела едва заметные шрамы, которые ещё не успели сойти, когда рыжеволосая прибыла в Аретузу. Знала, потому что Йен вскользь упомянула об этом, когда они попивали вино в комнате в перерывах между занятиями. - Тиссая нашла меня в моей комнате. Я почти была в отключке, но всё равно услышала, как она возмущенно вздыхала, ведь теперь ей нужно было разобраться с этим недоразумением. Она усыпила меня заклинанием и наложила швы. А когда я проснулась, то прочитала мне целую лекцию о выборе и чем-то ещё, но вспомнить я не могу, - она говорит, небрежно махая рукой. - И как только она оставила меня, я побежала распарывать швы. Но они были идеальны, что ожидаемо, учитывая, что их накладывала Тиссая. Трисс медлит, а затем касается двумя пальцами запястья Йен, слегка надавливая. Кларисса хватает морковь, которую Йеннифер довольно скармливает ей. - В этот момент я поняла, что она часами сидела надо мной, чтобы эти швы были идеальны настолько, что я не смогла бы их снять. Она хотела, чтобы я жила, чтобы я доказала самой себе, что достойна жить. Но ей я ничего не должна была доказывать. Это я поняла по тому, как она закрыла мои раны, - трясущимися руками Йен поднимает бокал с вином к губам. Трисс нежно проводит пальцами по запястью Йен, давая ей время прийти в себя. - А что насчет тебя? Трисс моргает, опускает глаза, улыбаясь. - Ты поверишь, если я скажу, что Филиппа однажды сидела со мной, когда я плакала? - Йен старается не смеяться и поднимает бровь. - Ни в жизнь! - Это правда. У меня был тяжелый день из-за учёбы. Ты была на какой-то миссии Ложи или просто уехала по своим делам, я не точно не помню. И я была не так близка с другими ученицами, как с тобой. Поэтому я решила уйти в ту часть Аретузы в которой, как мне казалось, никого не будет, - Трисс закрывает глаза, массируя свою шею. - Как только я дошла, то сразу упала на колени и зарыдала. Я практиковала одно заклинание, но оно сработало неправильно. Физически не было никакого вреда, но я чувствовала, как моя магия оборачивается против меня. Было очень больно, если говорить прилично. Что-то подобное пару раз происходило и с Йеннифер, когда она была ещё молода. Магия обращается внутрь тебя, а не в открытый мир. Какой бы эффект они не имели, они обращались на мага, а не на цель. Темный, леденящий душу холод. Огненные объятия силы, которая потрясает каждую клетку твоего тела. Кинетический удар настолько сильный, что выбивает воздух из легких. Некоторые чародеи умирали после таких ошибок. - Я не могла даже выпить зелья, чтобы ослабить эти ощущения, - продолжает Трисс. - Так что я просто терпела и надеялась, что я не умру. Йеннифер ненавидит себя за то, что не была рядом с ней. Она могла бы прижать её к себе, быть рядом, пока эта ужасающая боль не спала. И вот снова, с тех пор как Йен и Трисс стали больше чем подругами, черноволосая была благодарна Филиппе Эйльхарт. - Фил случайно нашла меня и попыталась убежать. Ты знаешь её характер, - Йеннифер кивает, но ничего не говорит. - Но, видимо, что-то её не устроило в душе. В одно мгновение она была уже одной за дверью, а в другой она сидит рядом со мной. Я не могла даже сказать ей, что не так. Я боялась, что она расскажет всё Тиссае, а мне не хотелось выглядеть слабачкой перед ней. Мы просто молча сидели. Она даже взяла меня за руку в какой-то момент. - Я рада, что она была рядом, - когда я не могла, добавляет она про себя. - Я тоже, - Трисс смеется. - Мы пару часов сидели там. Даже ужин пропустили. Когда я наконец успокоилась, она встала и смахнула с моей щеки слезы, бубня что-то про то, что лучше другим в таком виде не показываться. Я её поблагодарила, естественно, за всё. И она сказала: “Я бы сказала тебе держать это в секрете, но даже если ты расскажешь, то никто не поверит, по крайней мере в то, что я сидела тут с тобой. Так что, говори что хочешь.” И после этого она ушла. - Конечно, она сказала именно это, - говорит Йен, закатывая глаза. Она была благодарна, но не настолько. - И всё равно, было приятно не сидеть в одиночестве. - Я благодарна ей за это, - говорит Йен, отправляю еще один кусочек курицы девочке в рот. После еды они перебираются на диван возле камина. Трисс достает книгу с полки, пока Йеннифер расстилает одеяло, чтобы укрыть их. Она обнимает малышку и Трисс, пока рыжеволосая читает им сказку вслух. Кларисса не понимает ни одного слова, но улыбается и смеется каждый раз, когда тон Трисс меняется. Йеннифер прикрывает глаза, слушая сказку, которую она слышала бесчисленное количество раз. Но она звучит захватывающе и свежо, когда именно Трисс рассказывает её, из-за чего Йен улыбается. - Интересно, что бы сказала Тиссая, если бы увидела нас сейчас? - задумывается Трисс. - Она упадёт в обморок от шока, это точно. - Или же начнёт говорить о том, что чародейкам не подобает играть в дочки-матери, - она хмыкает, когда чувствует пальцы Йен в своих волосах. - Хотела бы я, чтобы она увидела нас. Увидела, что это возможно. - Она достаточно хорошо приняла меня и Цири. - Но у Цири была Старшая Кровь. А эти две… - К счастью, немагические, - выдыхает Йеннифер. Она не думала, что сможет вырастить двух девочек, если они вдруг связаны с судьбой мира. Даже если Трисс будет с ней, такой расклад был нежелателен. - Я бы так не сказала, - смеется Трисс. - Но, ты права, у них нет предрасположенности к магии. Хотя, Кларисса ещё совсем малышка. Но будем надеятся, - добавляет рыжеволосая, чувствуя как Йеннифер напрягается. Они снова сидят в тишине, слушая потрескивание древесины в камине и шуршание страниц, которые Кларисса переворачивает. Трисс мягко направляет малышку, чтобы она не разорвала уголки. Ни то чтобы Йеннифер возразила бы. Она с лёгкостью могла купить новую книгу. - Не знаю, хочу ли я, чтобы Тиссая была с девочками, - говорит Трисс, прерывая их тихие посиделки. - По крайней мере пока они не подросли. Или только если она контактирует с ними под присмотром. Так же и с другими чародейками, если я совсем честна. - Трисс, единственные люди, которым я доверяю девочек без нас в комнате, находятся с нами в доме. - Что-ж, тогда я рада, что мы в этом вопросе сошлись, - она переворачивает ещё одну страницу. - Нам бы стоило им написать. Чародейкам. Узнать, как у них дела. - Тогда это дело на тебе. Йеннифер дрожит, чувствуя улыбку Трисс на своей коже. - Тогда я приглашу их к нам. - Надеюсь, в корчме найдутся свободные комнаты, - рука Йен онемела, так что она разгибает её, чтобы разогнать кровь и потянуть мышцы. Трисс предлагает им лечь спать. Йеннифер переодевает Клариссу в её ночнушку, устраивая гнездышко из одеял, чтобы девочка спала в нём. Трисс проверяет Эморию, которая не отвечает, что не удивительно. Она вздыхает, снимая с себя одежду, а Йеннифер наблюдает за ней. - Завтрашний день будет лучше, - решает подбодрить Йен. - Знаю, знаю, - она обнимает Йеннифер со спины, протягивая руку, чтобы ущипнуть Клариссу за пальцы на ноге. Трисс убирает чёрные волосы, целуя женщину в шею, прежде чем пожелать ей и Клариссе спокойной ночи. Дверь их спальни слегка приоткрыта, что бы Йеннифер могла услышать, когда Цири вернётся. Она засыпает и просыпается, прислушиваясь к звукам. Но лишь в полночь она слышит, как входная дверь открывается и закрывается. Цири вздыхает, пока она поднимается по лестнице, чтобы пройти в свою комнату. Йеннифер хочет позвать её, но вдруг слышит, как открывается ещё одна дверь. - Ну, привет, - говорит ведьмачка тихо, чтобы никого не разбудить. - Почему ты не спишь? Сначала всё тихо, но потом Эмория говорит: - Я проголодалась. - Ты не ужинала? Ответа не последовало. Йеннифер думает, что девочка либо опустила взгляд, либо качнула головой. В любом случае, она ответила жестами, а не словами. - И почему на тебе твой плащ? - Я… - пищит Эмория, а затем что-то бубнит, слишком тихо, так что Йеннифер не слышит. - У нас тут много еды, - голос Цири ясен, когда она приближается к девочке. - Я тоже ещё не ела. Почему бы нам не поужинать вдвоём? - Хорошо, - тихий ответ. Чародейка слышит, как она запинается. Цири тоже это замечает. - Что-то случилось? - Ничего. Я не хочу об этом говорить. Цири была отдельной личностью, но уроки и черты Йеннифер и Геральта всё ещё остались фундаментом её характера. Она могла погрузиться в спокойствие и стоицизм, как ведьмак. Или разразиться мстительным гневом, как Йеннифер. Она была остроумна. Очаровательна. Знала толк в магии и разбиралась в чудовищах. Но были в ней и следы других людей. Так что, когда она говорит: - Хорошо, тогда давай поедим и не будет об этом говорить, - Йеннифер словно слышит, как эти слова говорит Трисс. - Я могу рассказать тебе о том, как прошёл мой день, - говорит девушка. - Или могу рассказать парочку историй из моих приключений. Или мы можем просто есть в тишине. Выбор за тобой. Пауза. Йеннифер гадает, убежит ли Эмория в спальню, захлопывая дверь за собой. Или найдёт способ сбежать. Казалось, что она не проникнется этими словами так легко… - Хорошо. Йеннифер выпрямилась в кровати. - Иди, сними уже свой плащ, а пойду переоденусь. Увидимся внизу через пару минут. Йеннифер прислушивается к шагам в коридоре, когда Цири и Эмория возвращаются в свои комнаты. Секунды спустя, девочка бежит к лестнице, но останавливается. Она спускается вниз вместе с Цири минуту спустя. Чародейка слушает сопение малышки и её любимой. Она слышит, как тарелки достаются из ящиков, и как откупоривается бутылка вина. Затем, когда она уже хочет поддаться сну, она слышит, как Цири заполняет тишину своими рассказами. И время от времени её прерывает Эмория своими вопросами.