Несколько визитов к капитану полиции

      Уверена, что у каждого время от времени такое случается: неожиданно начинается полоса неудач. Вытащили кошелек из сумки в метро, разбилась любимая чашка, пролили кофе на отчет по работе. Потом вы неожиданно находите десятку в парке, покупаете новую чашку с сердечками, переделываете отчет и выбрасываете мысли о старых неприятностях из головы. Черная полоса сменяется белой.       Мне «повезло» чуточку больше, чем другим людям. Полоса неудач в моей жизни, как началась с рождения, так и длится по сей день, отчаянно не желая уступить место хотя бы капельке везения. С этим можно смириться, особенно в минуты славы на премьерах очередного фильма, когда на меня смотрят тысячи восхищенных глаз, тянутся сотни рук, чтобы взять автограф, но потом судьба словно специально напоминает мне о том, что я неудачница: случайно сталкивает с хейтером, который спешит рассказать мне о том, насколько я бездарная и отвратительная актриса, а фильм, в который я душу вложила, проваливается в прокате, и как вишенка на всем этом поганом торте — встреча с самым ужасным, грубым и нахальным в мире копом. И ладно бы все закончилось на одной встрече… — Меня обокрали, — с ходу начала я и со вздохом села на свой многострадальный стул (когда он только успел стать моим?). Джефф даже бровью не повел, продолжил копаться в своих бумажках с видом крайней заинтересованности и сосредоточенности. Я нарочито громко кашлянула. — Рад слышать, — соизволил ответить он, но головы так и не поднял, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть на меня. — И?       Я прямо задохнулась от возмущения. Хотелось разорвать все его бумажки на тысячи маленьких кусочков и сжечь вместе с ним. Но показывать себя капризной истеричкой перед Джеффом не хотелось (он и так уже составил обо мне не самое лучшее мнение, насколько можно судить по нашей предыдущей встрече), поэтому я взяла себя в руки, положила ногу на ногу, выпрямилась и с достоинством ответила: — Найди их.       Джефф отложил бумаги, зачем-то открыл верхний ящик стола, на мгновение заглянул в него, тут же закрыл и все тем же бесцветным тоном произнес: — Поискал, никого не нашел, — и снова взял в руки свои чертовы бумаги.       Мое терпение лопнуло с громким треском, как встретившийся с острым шипом воздушный шарик. Я встала и со всей силы хлопнула ладонью по столу, смахнув при этом несколько лежащих на его поверхности листов на пол. Мои брови были недовольно сведены на переносице, а глаза опасно сверкали, как у кошки, готовой вот-вот броситься на выбранную жертву, — это выражение лица я очень долго тренировала перед зеркалом для одного фильма, в котором мне досталась роль чокнутого убийцы, работающей в библиотеке. Теперь, нависая над Джеффом и посылая в него убийственный взгляд, я надеялась хотя бы так привлечь к себе его внимание.       Джефф действительно посмотрел на меня, но в его глазах по-прежнему не выражалось интереса к моей персоне, да и старательно скорченная мной гримасса похоже тоже особого впечатления на него не произвела. Это сильно задело мое актерское тщеславие, и я мысленно приплюсовала сто очков ненависти к Джеффу. — Эмма, чего ты от меня хочешь? — со вздохом спросил коп. Я даже закашлялась от такого обращения. Куда пропала «курица безмозглая»? Или Джефф все-таки не совсем пропащий и умеет иногда вполне себе адекватно общаться с женщинами? — Я хочу, чтобы ты его нашел. — повторила я и снова села на стул, обиженно сложив руки на груди. Джефф почему-то усмехнулся, и в глазах его засветились странные искорки, значение которых я разгадать не смогла. Он покачал головой, подумал и, наконец, ответил: — Хорошо, займусь этим, когда ты дверь отмоешь. — Какую дверь? — я удивленно вскинула брови. На самом деле я тут же догадалась, о чем говорит Джефф, и решила, что сейчас самое время прикинуться дурочкой. — Мою. — Джефф сверлил меня своим тяжелым взглядом, который словно в самую душу проникал, и я отвернулась, потому что мне вдруг стало смешно. Хотела бы я посмотреть на его лицо, когда он подошел к своей ненаглядной двери с блестящей золотой табличкой, на которой были гордо выгравированы его инициалы, и увидел не менее гордую надпись чуть ниже. — Знаешь, Эмма, я бы тебе руки оторвал и в одно место засунул, а потом засадил далеко и надолго за оскорбление полицейского, но так как ты все-таки девушка, я сделаю вид, что ничего не видел, а ты отмоешь мне дверь. Идет? — И не мечтай. И «засадить», кстати, тоже, — я тряхнула головой и показала ему язык. Джефф пожал плечами. — Ладно, но на мою помощь тоже не рассчитывай, — он снова уткнулся в бумаги. — Ты не имеешь права! Это твоя работа — искать и находить преступников. — А твоя работа перед камерой прыгать, а не двери малевать. — Да пошел ты, козел! Ты не единственный коп в этом городе, так что дверь свою будешь сам отмывать!       Я встала, перебросила волосы с плеч на спину и гордо удалилась, не забыв напоследок как можно громче хлопнуть дверью. Несколько копов, стоящих в коридоре, оглянулись на меня, но я, раздраженно стуча каблучками по серой плитке, покрывавшей пол, прошла мимо них. У самого входа я вдруг остановилась. Передо мной вновь всплыла сцена в парке: я беззаботно кормлю голубей хлебом, наслаждаясь ярким летним солнцем и жадным воркованием птиц, как вдруг чувствую резкий толчок, слышу странный звук, и кто-то со скоростью света проносится мимо меня, направляясь к выходу из парка. Несколько минут я стою, как безвольная кукла, не в силах от шока хотя бы моргнуть. Потом перевожу взгляд себе под ноги, где валяется кусок выпавшего из моих рук хлеба, потом на опустевшую парковую площадку, с которой голуби поспешили улететь, оставив после себя лишь несколько перышек на асфальте, а затем медленно иду к ближайшей скамейке и плюхаюсь на нее. Мысль о том, что что-то не так, тревожно сигналит в моей голове, но я все никак не могу понять, что же произошло. И только когда моя рука тянется к висящей на бедре сумочке, в голове потихоньку начинает складываться пазл.       Сумочки на месте нет.       Я смотрю туда, где стояла пару минут назад. На асфальте валяется что-то, смутно напоминающее белый кожаный ремешок. Но где же сумка? И тут до меня доходит. Судьба снова решила «порадовать» меня очередной неудачей: меня обокрали. Мою сумку просто срезали и вместе с ней убежали, пока я стояла и хлопала ресницами!       Конечно, я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как Джефф, словно провинившаяся школьница, упорно пытается оттереть свою дверь. Но на этот раз роль школьницы достанется мне. Да я готова хоть новую дверь ему купить, лишь бы он нашел того вора, посмевшего так нагло стащить мою любимую сумочку! С этой мыслью я вернулась в кабинет капитана. Джефф будто только этого и ждал. Он уже закончил разбирать свои бумажки, стопка которых теперь покоилась в углу стола, и, когда я вошла, тут же впился в меня ехидным взглядом. Я сразу почувствовала себя униженной и, насупившись, села на свой стул. Повисло молчание. Было слышно, как размеренно тикают часы на одной из стен, складывая секунды в минуты. Взгляд Джеффа прожигал насквозь, захотелось взять какой-нибудь острый предмет и выколоть ему его противные глаза. На моих губах тут же появилась жестокая усмешка — тогда бы я уж точно стерла с его лица это мерзкое выражение превосходства. — Я так понимаю, преступница одумалась? — первым не выдержал Джефф. Я промычала в ответ что-то нечленораздельное, что он принял это за подтверждение своих слов. — В таком случае можешь приступать за работу прямо сейчас, ведро и тряпку возьмешь у уборщицы. — Почему именно сейчас? Сначала найди того, кто меня ограбил, — злобно прошипела я и с ненавистью посмотрела на Джеффа. Он чуть поддался вперед, и хотя между нами сохранялась достаточная дистанция и преграда в виде стола, я инстинктивно прижалась к спинке стула. — Здесь я правила устанавливаю, так что вбей это в свою тупую голову и не трать понапрасну мое терпение и время.       Я только затравленно кивнула. Джефф как-то разочарованно вздохнул: видимо, он ждал, что его слова выведут меня из себя. Так оно и было — внутри меня все полыхало от ярости, но я сумела-таки нацепить на себя маску несчастной жертвы, у которой внутри все холодеет от страха перед сидящим напротив злым копом-абьюзером. — Долго сидеть здесь собралась? Время-то не резиновое. У меня и кроме тебя дел навалом. — Джефф забарабанил пальцами по столу.       Я послала его ко всем чертям и обреченно направилась искать уборщицу.

***

      Стирать так старательно выведенную мной же самой надпись на двери было безумно жалко. Душу грело лишь то, что за свое короткое существование, она все-таки сумела изрядно побесить Джеффа, потому что каждый, кто входил в кабинет, несомненно, видел ее.       Уборщица не слишком-то любезно выдала мне какое-то обшарпанное железное ведро и не менее стремную на вид тряпку. По ее кислому лицу и плотно сжатым тонким губам, выкрашенными неимоверно яркой розовой помадой, я поняла, что большего от нее не добьюсь. За остальным пришлось обращаться к двум дежурившим офицерам. Стоило только несколько раз кокетливо стрельнуть в них глазками, томно вздохнуть и, коснувшись руки, сообщить им о том, что форма необычайно им идет и придает еще большей мужественности, как они тут же готовы были сделать для меня все, что угодно. Они любезно налили в воды ведро, доставили его прямо к двери, а потом еще некоторое время суетились вокруг меня, предлагали всяческую помощь и засыпали тонной комплиментов. Но я решила, что просить их стереть за меня надпись будет уже слишком, поэтому смущенно улыбнулась и заверила своих «помощников» в том, что дальше смогу справиться сама. Они нехотя удалились, подмигнув мне напоследок.       Я скептически посмотрела сначала на тряпку в своих руках, потом на ведро с водой. Уборщица перчаток мне не выдала, то ли из вредности, то ли просто за неимением таковых. Моющее средство у нее закончилось еще два дня назад, и я подозревала, что одной лишь водой вряд ли сумею оттереть дверь. Ладно, хотя бы попытаюсь, а дальше пусть Джефф сам разбирается.       Вода оказалась неимоверно холодной, словно ее набирали из проруби на Аляске. Я поморщилась, мысленно прощаясь со своими здоровыми руками, намочила как следует тряпку и начала усердно стирать надпись. Мои старания не дали абсолютно никакого результата: может, сама дверь и стала гораздо чище, но черный фломастер на ней даже не стал хотя бы на полутон светлее. После нескольких попыток я со злостью швырнула мокрую тряпку обратно в ведро и, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет. — Капитан, можно вас на минутку? — раздраженно позвала я. Джефф взглядом показал, насколько я его уже задолбала, но все-таки поднялся со своего места и вышел ко мне в коридор. — Она не оттирается. — произнесла я, указывая глазами на надпись. — Это твои проблемы. — холодно ответил Джефф, уже собираясь вернуться в кабинет, но я удержала его за руку. — Но она правда не оттирается. Я пыталась — ничего не вышло.       Джефф выдернул руку из моей хватки и, повернувшись, посмотрел на меня сверху вниз, словно раздумывая, что же ему со мной делать. Мне почему-то стало неловко; я отступила на шаг и спрятала ладонь в складках своей шифоновой юбки. — Плохо пыталась, — наконец изрек Джефф, а потом насмешливым тоном добавил: — Впрочем, я другого и не ожидал от актрисульки вроде тебя. Ты раньше хоть раз тряпку в руках держала?       Его слова меня задели. Я чувствовала, что это только начало, и мне предстоит выслушать от него целую порцию оскорблений и издевок. Поэтому, чтобы не остаться в долгу, я ответила: — Представь себе, — и горделиво вскинула голову, с вызовом глядя прямо ему в глаза. Атмосфера в той части коридора, где мы стояли, начала накаляться. — Сомневаюсь, — Джефф покачал головой. — Твои способности ограничиваются двумя умениями: корчить гримасы на камеру и цеплять в клубе разных дурачков, с которыми можно неплохо развлечься ночью. Может, ты еще отсасываешь неплохо, потому что я уверен, что без этого тебя вряд ли возьмут даже на какую-нибудь второстепенную роль. — Я попыталась что-то сказать, но Джефф не дал мне этого сделать и продолжил: — Мне глубоко насрать, как ты сделаешь это, но ты отмоешь мою дверь, иначе можешь валить из участка и сама искать своего вора.       Он замолчал и сложил руки на груди. У меня внутри все похолодело — настолько ледяными были и его голос и обращенный на меня взгляд. Джефф ненавидел меня, и я не понимала почему. Очень хотелось спросить об этом у него, но я подозревала, что ответ мне не понравится. Еще больше хотелось наброситься на него и задушить, наблюдая, как он хрипит и медленно умирает от недостатка воздуха, но вряд ли моих сил хватило бы, чтобы причинить ему даже малейший вред, — он бы с легкостью вывернул мне руки и вытолкал из участка. Но просто стоять и молчать я тоже не могла. Нельзя было оставлять без ответа его грубость по отношению ко мне. — Хорошо, — процедила я сквозь зубы и, не глядя на него, подошла к ведру с водой. Джефф настороженно наблюдал за каждым моим движением, пытаясь понять, что я собираюсь сделать. Подождите, капитан, уверена, что в этот раз я вас не разочарую — вы будете в восторге от моей проделки!       Я выловила из ведра тряпку и отбросила в сторону, она приземлилась где-то посередине коридора, но я не обратила на это внимание. Джефф удивленно вскинул брови, когда я подошла к нему, держа в руках ведро с водой. Может, он и понял, что я намеревалась совершить, но до последнего сомневался, что у меня хватит смелости на это.       А через мгновение я окатила его водой из ведра. Один из офицеров, дежуривший в конце коридора и наблюдавший за этой сценой, громко хохотнул, но тут же замолчал, поймав обращенный на него убийственный взгляд капитана, и поспешил ретироваться. Мы остались стоять в одиночестве.       Я довольно оглядывала результаты совершенного мной. Джефф некоторое время явно пребывал в состоянии шока, вода стекала с его подбородка на футболку, которая и без того была насквозь сырая. Он напоминал мне только что вылезшего из воды гусенка, чьи попытки научиться плавать закончились очередной неудачей, и я вдруг громко захохотала, потому что вид у него был действительно жалкий. Но ликовать мне пришлось недолго: Джефф схватил меня за руку, чуть выше локтя, и втолкнул в кабинет, закрывая за собой дверь на замок. Я продолжала смеяться, даже когда его внушительная тень упала на меня, не обращая внимания на то, что он прижимает меня к стене и все ближе наклоняется ко мне. И только когда он резко ударил кулаком по стене в паре сантиметров от моего лица, я замолчала и опасливо поглядела на него.       Если раньше я думала, что видела Джеффа в гневе, то теперь ощутила ту разницу, когда он злится, а когда действительно готов убить кого-то в приступе ярости. Его глаза казались налитыми кровью, брови словно срослись на переносице, а краешек губ угрожающе сполз вниз, приоткрывая ровный ряд зубов, чуть поблескивающих, как клыки у вампира. У меня сердце в пятки ушло, когда я представила, что он сейчас со мной сделает, а потом бешено заколотилось в груди из-за мощного выброса адреналина в кровь. Я сглотнула и ухмыльнулась. Смесь из страха и какой-то ненормальной радости от осознания, что я все-таки сумела по-настоящему вывести Джеффа из себя, подействовала сильнее, чем любой алкоголь. — Ну как водичка, капитан? Надеюсь, не слишком холодная? — без всякой тени страха спросила я, весело глядя прямо на него. И тут же пожалела о сказанном, потому что он вцепился в мое плечо и сжал его так сильно, что мне показалось, будто я услышала хруст. — Ты, блять, за кого меня принимаешь? — прошипел он и еще больше приблизился к моему лицу. Я услышала его хриплое дыхание, как огнем опалившее мою щеку, и поморщилась от боли в плече. — Ты думаешь, можешь творить любую херню и тебе за это ничего не будет, потому что ты звезда? Привыкла, что за тобой по пятам ходят фанаты, как стадо тупых баранов, привыкла, что все вокруг исполняют любое твое желание, потому что ты сраная знаменитость, и ты пользуешься этим и думаешь, что каждый встречный готов будет кинуть весь мир к твоим ногам, стоит тебе только вздохнуть и послать ему воздушный поцелуйчик. Заявилась ко мне в кабинет, начала раскидываться приказами, — то арестуйте, то поймайте, — свято веря в то, что я подорвусь с места и побегу исполнять. Но я тебя насквозь вижу. Ты заказываешь платья у лучших дизайнеров, ходишь, как новогодняя конфета в яркой обертке, а развернуть — что окажется внутри? Да ни черта, одна только наигранность и фальшь, которыми ты набита сильнее, чем тупая безмозглая кукла ватой. Ты и есть кукла — таких в магазинах навалом… — Джефф, мне больно, пусти, — тихо перебила я, опуская голову и стараясь подавить скопившиеся в уголках глаз слезы. — Мне насрать, — выплюнул он и сильнее сжал плечо. Я только пискнула. — Я щас борюсь с острым желанием размазать твою хорошенькую головку об эту стену. — Джефф откровенно наслаждался тем, что причиняет мне боль своими действиями и словами, у него на губах даже заиграла садисткая ухмылка. — Раскрыть тебе правду? Если я сейчас застрелю тебя или шею тебе сверну, как курице, а потом закопаю труп в лесу, никто ведь даже не вспомнит о том, что ты когда-либо существовала. Потому что если ты снимешь свои розовые очки и посмотришь хоть раз на окружающий мир без них, то увидишь, что он не состоит полностью из приторно-сладкой сахарной ваты, вокруг не бегают розовые пони и не летают сраные бабочки, а всем твоим «поклонникам» глубоко плевать на тебя, они видят твою блестящую обертку, и их устраивает просто то, что она красивая, режиссерам просто нравится, как ты им отсасываешь, и это единственный талант, который они находят в тебе.       Я дернулась и с ненавистью, которой можно было бы отравить все население Земли, медленно произнесла: — Отпусти меня. — И не подумаю.       Джефф сильнее вжал меня в стену и наклонился так близко, что наши лбы соприкоснулись. Меня как током ударило, а он все смотрел на меня, словно выжечь взглядом пытался. Мы оба были не в себе.       Я задрожала. Откуда-то снизу по ногам медленно поднималась волна ярости. Джефф молчал, его кожа и дыхание показались мне невыносимо горячими. Захотелось оттолкнуть его, вырваться из хватки и убежать, спрятаться не только от него, но и всего прочего мира. Я уже не думала о своем ноющем плече. Меня вдруг накрыло какой-то бешеной злостью, которая отдавалась пульсацией в висках, я поймала взгляд Джеффа и вдруг заговорила, быстро и отрывисто: — Ни черта ты не знаешь про меня, капитан. Строишь из себя самого умного и проницательного копа, но ты просто нахальный недоумок. Что такого страшного произошло в твоей жизни, что ты не нашел другого способа самоутвердиться, кроме как искать преступников и унижать их, пытаясь и себе, и им доказать, что они хуже тебя? Забыл покормить рыбку, и она умерла? Задавил собаку, выскочившую на дорогу? Или это сделала твоя бывшая, поэтому ты проникся ненавистью ко всему женскому полу? А может тебя просто бесит, что я достигла куда большего успеха, чем ты, хотя ты целыми днями так старательно и упорно трудишься на благо этого города? — я облизнула пересохшие губы и сжала ладони в кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь. Лицо Джеффа перед моими глазами подернулось какой-то сероватой дымкой, но я продолжила говорить, потому что чувствовала необходимость высказать ему все: — Ты не знаешь, каким трудом я добилась всего этого, ты не знаешь, как сложно иногда бывает просто доехать до дома после долгих съемок. Ты со своим ограниченным мозгом даже не подозреваешь, что женщины моей профессии тоже вкалывают не меньше, чем ты, сидя в своем кабинете. Съемки могут проходить в адских условиях: дождь, снег, холод, жара — все это нужно вытерпеть и играть свою роль, как ни в чем не бывало, иначе тебя выкинут на улицу, и ты будешь работать какой-нибудь официанткой в дорожной забегаловке, радуясь даже центу. Так что заткнись, и не смей судить о том, чего не знаешь.       У меня по щекам потекли слезы, я пыталась разобрать, о чем думает Джефф, но его глаза только холодно поблескивали в полутьме, в которой находились наши лица. Я вдруг ударила его кулаком в грудь, он вздрогнул, но не отодвинулся от меня ни на дюйм; я ударяла снова и снова, словно пыталась пробить ему грудную клетку, из моей груди вырывались хриплые рыдания. Джефф не шевелился, и не чувствовал боли, потому что у меня совсем не было сил ударить его как следует, до хруста костей. Была только бурлящая внутри ярость и поток нескончаемых слез из глаз. Раньше я считала, что не способна убить человека, но окажись в моих руках сейчас нож, и я безжалостно бы воткнула его Джеффу в сердце.       Неспособность причинить ему хотя бы малейший вред сильнее распаляла меня. Рвущиеся наружу рыдания становились громче, а потом я и вовсе перешла на крик и с каким-то остервенением забила кулаками в его грудь: — Отпусти меня!.. — удар. — …убери свои поганые руки… — удар. — … ненавижу!.. — удар. —…ненавижу тебя!       Джефф вдруг разжал хватку и отпустил мое плечо, а потом и сам отошел. Я не видела, что он делал дальше, потому что закрыла лицо руками и сползла по стенке вниз. Сколько времени я сидела и беззвучно рыдала, свернувшись в жалкий униженный комок, — неизвестно. Кто-то осторожно коснулся моей руки, и когда я подняла свое зареванное лицо, то увидела сидящего напротив меня Джеффа, держащего стакан воды в руке. — Выпей, станет легче. — Мне с-станет легче, только когда я б-буду сто-оять на твоих похоронах. — заикаясь, пробормотала я, но стакан все-таки взяла. Сначала захотелось выплеснуть содержимое ему в лицо, но у меня в горле пересохло от крика и рыданий, поэтому я жадно выпила всю воду до последней капли, а потом сжала пустой пластиковый стаканчик в руке и, даже не целясь, кинула в Джеффа, но промазала. — Успокоилась? — от прежнего шквала эмоций на лице копа осталась только серая угрюмость. С его мокрых волос на пол изредка капала вода, иногда прозрачные капли падали то на его лоб, то на щеки и сползали вниз. Я молча проследила за путем одной из них, наблюдая, как она очерчивает ключицу и исчезает под футболкой, а потом снова перевела взгляд на Джеффа. — Рассказывай, что случилось, — произнес он и поднялся, возвышаясь надо мной, как статуя. — Если решил мне помочь, то катись к черту. Мне твоя помощь нужна, как оленю пятая нога. — Рассказывай, — упорно настаивал Джефф. И я вдруг зачем-то все ему рассказала. Наверное, потому что больше некому было. — Меня обокрали в парке. Толкнули, срезали сумку прямо на мне, а там все документы были, деньги… — Помнишь, как выглядел вор?       Я покачала головой. — М-да, — только и нашел, что ответить Джефф. — Судя по всему, действовал профессионал. Если бы ты запомнила его, хоть какие-то мелкие детали внешности, можно было бы попытаться найти, а так… — У меня там карта была. Может, можно будет отследить по ней? — Если он использует ее где-нибудь, то да. Нужен только номер карты.       Я вдруг засмеялась. Джефф подозрительно покосился на меня, наверное решил, что от пережитого стресса я тронулась умом. — Я не помню, — сквозь смех выдавила я из себя. — Ни единой цифры. Но знаешь, что самое абсурдное, Джефф?       Он вопросительно поднял бровь в немом вопросе. — Эту сумку подарил мне Джино. Я просто обожала ее. Она была чертовски дорогой и красивой, а теперь ни Джино, ни сумки нет. — я прислонилась головой к стене и посмотрела на потолок — тот был белый, с какими-то маленькими черными пятнышками на нем, и я некоторое время сверлила его тупым взглядом. — Мне было так больно, когда он бросил меня. — Ты из-за этого в клуб потащилась?       Джефф смотрел на меня слишком уж внимательно, так, словно впервые докопался до открывшейся только ему одному истины. Я поняла, что была в шаге от того, чтобы начать изливать перед ним душу, и тут же с корнем вырвала этот неожиданный порыв. Возможно, мне стало бы легче, расскажи я ему обо всем наболевшем, возможно, он бы даже сумел немного понять меня. Но было ли все это нужно нам обоим? — Нет, — выдохнула я и грустно усмехнулась. — Который час?       Джефф подошел к столу и повернул к себе стоящие на его столе электронные часы. — Половина двенадцатого, — отозвался он через некоторое время и, угадав мой следующий вопрос, уточнил: — Ты здесь уже два часа, может, чуть больше, так что, — он потер щетинистую щеку, стирая с нее капли воды, — иди домой, отдохни после… всего.       Джефф открыл дверь, а потом вернулся на свое место. Я кивнула и поднялась, расправляя складки на юбке. Не очень-то вежливо с его стороны вот так выпроваживать меня, но я и сама понимала, что слишком задержалась сегодня.       Была ли я обижена на Джеффа? Жалела ли о том, что не ушла сразу и из-за этого лишилась немалой части нервных клеток? Если о чем-то и стоило жалеть, то только о том, что я с утра потащилась в участок, надеясь найти того наглого вора, укравшего мою сумку, которой я тогда так дорожила. Но перед тем, как потянуться к дверной ручке, я посмотрела на Джеффа, который снова выглядел так, как будто напрочь забыл о моем существовании и о произошедшем между нами несколько минут назад, и поняла, что не жалею.       Мы оба вынесли для себя кое-что полезное сегодня. — А знаешь, чего я понять не могу?       Я уже собиралась выйти в коридор, но, услышав вопрос, обернулась. — В городе двадцать один полицейский участок, но ты потащилась именно сюда. — Джефф выглядел заметно повеселевшим, но вряд ли из-за того, что я уходила. Он был самым настоящим холериком — агрессивным, вспыльчивым, раздражительным, и его настроение менялось так резко, что вряд ли он сам поспевал за ним. Это открытие показалось мне забавным, и я, пожав плечами, улыбнулась ему в ответ. — Прощайте, капитан.       Мы оба знали, что еще увидимся.