Виски

      К сожалению, ни у Гаары, ни у Наруто просто не было времени нормально встретиться и даже банально поговорить. Нет, он видел ее мельком, но не более. Даже перекинуться парой слов не удавалось, о чем Гаара очень сильно сожалел. И самое неприятное, что брат и сестра видели как его ломает от невозможности прикоснуться к ней. Гаара не любил прикосновения, но Наруто приносила ему успокоение, которого уже давно не было в его жизни. Все еще неприятно осознавать что она его приручила, однако, ему было приятно от того, как она относилась к нему.       Он вообще старался лишний раз не думать об начале их взаимоотношений и его изначальных мыслей по этому поводу. Нару никогда не пыталась изменить его, не читала проповедей, лишь высказывала свои мысли, поэтому его мироощущение насчет приручения было неправильным. Ведь джинчурики пыталась найти пути общения, и, как бы это не было стыдно признавать, открыла ему глаза на многие вещи в его жизни, которые раньше он воспринимал как должное. Насколько проще ему стало, стоило осознать чувства брата и сестры? Насколько проще стало относится к Расе как к родственнику, когда он узнал его получше? Да, у них все еще были трудности из-за характера Казекаге, но по крайне мере, Гаара уже не злился и не копил ненависти внутри себя. Правда, назвать его отцом все еще было непосильной задачей для красноволосого.       Это не было похоже на дружеские отношения, не похоже на то, как она относилась к Учихе, и Гааре нравилось быть особенным в ее глазах, хотя он и не понимал, чем заслужил подобное. Ее глаза так ярко сияли, когда она была рядом с ним, и Собаку Но против воли и испытывал чувство смущения, хотя раньше оно было ему неведомо. Интересно, когда он увидит море, оно будет похоже на глаза Наруто?       Он много раз прокручивал в голове тот разговор, пытаясь понять, что на него тогда нашло? Он не хотел делиться, не хотел чтобы Нару хоть как-то была связана с Учихой помимо их странных братско-сестринских отношений, и было стойкое желание присвоить ее себе, и не делиться ни с кем, особенно с Канкуро, что проявлял, по его мнению, интерес к джинчурики Листа. Гаара не считал Узумаки вещью, но ей хотелось обладать единолично, не позволяя больше никому касаться. Но, вопреки ожиданиям, у него не было желания запереть ее где-нибудь, чтобы ее никто не мог видеть. Нару свободолюбива, и стоит Собаку Но сделать лишнее движение, она упорхнет из его сомкнутых ладоней как синяя птица, что водилась в одном отдаленном месте пустыни.       Спарринговать со своим будущим противником было странно, но сам Зеленый Зверь настаивал на подобном, хотя и уговаривать младшего Собаку Но пришлось долго. Гаара просто не понимал, зачем все это нужно Рок Ли, и почему тот упорно день ото дня приходил на их полигон и просил о тренировочном бое. Но одно было понятно точно - абсолютно все друзья Нару очень уж странные, и он прекрасно вписывался в эту “коллекцию”.       — Я и так не получу жилет, если ты мой противник. — однажды сказал Рок Ли, и маска “хорошего парня” буквально осыпалась с него, являя серьезного шиноби. — Я осознаю свои шансы и понимаю, что придется уступить. Но только в этот раз.       Конкретно с Рок Ли они тренировались в клановом квартале Узумаки, куда его провожала Карин. Они не сражались всерьез, потому что были противниками разных дистанций, и сам Гаара вообще не понимал, зачем согласился. До тех самых пор, пока не пришло осознание - он просто сходит с ума от беспокойства, и ему надо было отвлечься хоть на что-то. И чем более непривычное это занятие, и чем больше дискомфорта оно ему приносит, тем лучше.       Общаясь с Зеленым Зверем наедине, он видел значительные изменения в его характере, потому что генин почти не улыбался и был максимально сосредоточен на собственных движениях, нежели на тактике Гаары. Тоже волнуется за Наруто, и возможно раздражен тем, что ничего не может сделать.       — Почему она так себя ведет? — все таки, брюнет был ее лучшим другом и должен понимать Узумаки куда лучше, чем он, шиноби чужой страны. Ну и к Учихе обращаться не хотелось, красноглазый не нравился ему, и это было взаимно.       — Из-за Карин. — Ли остановился с занесенной ногой для удара, и серьезно посмотрел на шиноби Песка. Поняв, что пока Гаара не получит ответы на свои вопросы, продолжения боя ждать не стоит, просто опустился на землю, усевшись в позу лотоса. — Не знаю точно, но по-моему у Карин нет клановых способностей, поэтому Нару взяла на себя все обязанности как глава клана, и живут они в основном на ее деньги. Если что-то случится с Наруто, Карин останется без активов клана, которых нет. Поэтому она так усиленно работает чтобы собрать начальный капитал для клана на случай непредвиденных обстоятельств.       — Разве Узумаки не древний клан? — Гаара чуть наклонил голову набок. Странная привычка, подсмотренная у Наруто, но ему нравилось.       — Ага. Только от него ничего не осталось. Остров разрушен и запечатан, если верить словам Нару, от кланового квартала одни руины, лишь пара домов сохранилось, да и дом родителей пришлось восстанавливать местами. — он вновь стал будто бы легкомысленным. — Тебе, скорее всего, сложно напрямую спрашивать Наруто, так что я могу ответить на все вопросы, или попросить Саске.       — Не нуждаюсь. — лишь коротко кинул джинчурики, возвращаясь к бою. Гаара был достаточно умен, чтобы правильно расценить ситуацию. То, что уже рассказал ему Ли, и так было по-своему бесценно и приблизило его к пониманию Нару.       Визит от одного из наставников Нару выбил его из колеи, и джинчурики больше не мог думать вообще ни о чем, пока не увидит ее, и не зря: его буквально трясло от того, что он упустил точку невозврата, и не его одного. Он не собирался как-то успокаивать Хатаке, скорее, это была его собственная необходимость знать, что с Нару все хорошо. И он не собирался делиться этим временем наедине с джинчурики только потому, что кто-то еще переживает о ней.       Она была такой теплой и живой, даже несмотря на такое тяжелое состояние, что у Гаара сердце заходилось бешеным ритмом лишь от одного взгляда на ее теплую улыбку. Да, разговаривать о Яшамару было не особо приятно, но она так мягко свела все это на нет, что он даже не успел почувствовать дискомфорта, лишь бесконечную благодарность, что давала ему силы и переполняла вплоть до самого начала экзамена на чуунина.       Но ему не суждено было начаться из-за нападения. Наруто, непривычно серьезная, холодная и далекая, смотрела таким отстраненным взглядом, что на мгновение ему стало не по себе. Но сейчас она была на рабочей волне, и он старался не смотреть красноволосой в глаза именно из-за двойственности ощущений. Сейчас это была не его Нару, а далекая и чужая куноичи на службе, что с радостью перережет чужую глотку. И этот контраст больно ударил по мироощущению, ведь он всегда воспринимал ее как доброе создание, что дарила свою нежность, и никогда не показывала своей жестокости.       Но этот экзамен стал для него тем, что открыло глаза на настоящую сущность Наруто. Ему не нравилось так думать, но именно из них двоих, Наруто и была тем самым монстром, которого должны были бояться. Она с легкостью убивала, с такой же пугающей легкостью отдала свое тело демону, и так же пугающе легко отбивалась от нападавших. Но у джинчурики не было много времени для наблюдений, он старался сохранить свою жизнь, но следил за ней краем глаза.       Только когда все закончилось, он позволил себе безвольно упасть на колени, не в силах прикоснуться к руке, с которой будто сняли кожу. Однако, это не остановило Учиху, что отчаянно цеплялся за Наруто, пытаясь нащупать пульс, и его глаза будто бы пульсировали, пока он не наклонился настолько низко, что его лоб уперся в ее руки, на которых отсутствовала кожа.       Гаара и сам с ужасом понимал, что не чувствует привычного биения сердца от этих холодных пальцев, и наплевав на осторожность перехватил запястье, внутренне холодея с каждой секундой, что не чувствует пульсации. Все его естество заполонил ужас. Нет, он просто не мог потерять ее вот так! Она только вошла в его жизнь, озаряя все вокруг этим странным красноватым свечением, только начала открывать ему глаза на суть вещей, Нару просто не могла погибнуть вот так!       Глаза Учихи безумны, и в нем расцветает странный узор, а кровавые слезы размазываются по грязным щекам. Гаара не может позволить себе такой роскоши и поплакать за нее, просто потому, что его горе требует тишины, иначе это не будет тем самым уважением, которое он бы хотел проявить к ней, поэтому все еще судорожно сжимает ее пальцы, и смотрит в никуда, пытаясь осознать происходящее, но получается откровенно плохо.       Он очнулся лишь тогда, когда судорожный вздох и ругань разрезали тишину, и вот, Нару вновь привычно улыбается, не смотря на все ранения. Не слушая никого, он покрыл все ее тело Песчаной броней, оставаясь болезненно открытым для любого ранения, но для куноичи со снятой кожей это было куда важнее, чем его собственная безопасность. Нести ее на руках было тяжело, просто потому что он не привык к таким нагрузкам, а почти что потеря самого драгоценного в его жизни так ощутимо ударила по нервам, настолько, что он не отпускал ее даже тогда, когда они добрались до больницы.       Их с Учихой положили в одну палату, и Гаара наотрез отказался уходить, даже когда поступил прямой приказ от Казекаге. Он просто не мог, после тех страшных минут, пока он не слышал биения ее сердца, оставить ее совершенно одну, даже если придется сутками дежурить около ее постели. Но Раса подобное слушать не стал, насильно вытаскивая младшего сына из палаты, чтобы тому обработали и его раны, да и поесть не помешало бы.       Лишь когда он возвращался обратно к палате, его насторожил тихий голос, и он, как можно аккуратнее запустил Песчаный глаз через щель, чтобы понять что происходит.       Учиха, все еще с забинтованными глазами, держал бессознательную Нару за руку, и едва слышно напевал какую-то песню, словно молитву, и эта картина поразила его до глубины души. Может, Саске был не так уж и плох, как Гаара изначально о нем думал.       — А, наша песня? — Наруто на мгновение задумалась, мельком посмотрев на Саске. — Я бы не сказала что она наша, это одна из песен что звучала в “Наруто”, не помню правда, вроде была эйдинингом.       — О чем она? — девушка всем корпусом развернулась к мужу, привычно и так тепло улыбнувшись.       — О защите. “Боль стала поводом чтобы решиться - тебя защищу я”. — процитировала Узумаки, довольно скалясь. — Мне нравится эта песня, я достаточно часто напевала ее, и Саске она пришла по душе. Правда, ему явно медведь по ушам потоптался, поэтому он не любит что-то напевать. Это единственная песня, которая получается у него более менее чисто, потому что он повторяет мои интонации. — красноволосая с нежностью проводит по лицу супруга, и глаза ее до невозможности сияют. — А у нас ведь тоже есть своя песня.       — “Но если бы ты только посмотрела на себя моими глазами, Ты бы увидела, как ты сияешь, сияешь.” — Наруто радостно захлопала в ладоши. — Она?       — Да, мое солнце пустыни. — девушка невесомо касается лба Гаары губами. — Никогда не устану слушать твой прекрасный голос.