Ex adverso

Когда Девину подготовка показалась достаточной, он вытащил пальцы и жгуче шлепнул Честера по ягодице, прогоняя с колен. Аристократ охнул, пригибая голову — хотя хвост верзила еще не выпустил из кулака. — Что, и это тебе по душе? — недоверчиво спросил Девин. — А тебе? — едко парировал Честер, дергая головой. Верзила понял намек, разжал кулак и задумчиво ответил: — Думал, что не особо, но теперь сомневаюсь. Фэйрклифф сел на колени, стараясь не ерзать — в растянутой заднице отчетливо не хватало кое-чьего члена, а след от удара приятно горел, — и хмуро сказал: — Подожди, сейчас принесу полотенце. — Доктора, мать их, — снова пробурчал верзила, но махнул рукой — иди, мол. Честер, прихрамывая, двинулся к ванной, не глядя взял полотенце с крючков и вернулся, стараясь не качать бедрами. Девин скучающе откинулся на локти, чистой рукой поддрачивая член. Зрелище завораживало. И немного волновало что-то внутри; наверно, это было возбуждение. Или простая похоть. Честер кинул полотенце любовнику на грудь. — Не стоило так стараться, — ехидно протянул верзила, но все же выпрямился, вытирая ладони. Честер присел на одно колено меж его бедер, стараясь не морщиться от стрельнувшей в ноге боли (и одновременно благодаря самого себя за наличие пушистого ковра), провел ладонями по крепким мускулам ног и легко лизнул кончик приопустившегося члена. Он глянул вверх, приоткрывая рот, и с мстительным удовольствием встретился взглядом с охреневшим Девином, даже поднявшим руки с полотенцем, чтобы видеть, что аристократ делает там, внизу. Честер не считал себя мастером, но кое-что умел, и вполне… гордился своими умениями. А еще он думал об этом моменте примерно с той самой секунды, как рассмотрел Девина в первый раз. О том, как его член окажется у него во рту. Он облизывал, давил языком, шершавой и гладкой стороной вразнобой, сжимал губы, расслаблял — и пошло заливал слюной собственные пальцы, придерживающие основание. Рвотный рефлекс в этот раз не проявился, и Честер, прикрыв глаза, пропустил головку в горло. Девин над ним застонал неожиданно сдавленно, и низко постанывал каждый блядский раз, когда мужчина, нащупывая свои границы, насаживался на линию глубже. — Стой, — едва разобрал Честер среди череды грудных стонов. Он медленно снялся с члена, напоследок игриво подув на влажную темную головку и с ухмылкой слыша шипение сверху. Девин пригрозил сломанным голосом: — Выебу так, что сидеть не сможешь. — Пока я слышал только угрозы, — наигранно нахмурился Честер и откашлялся, чтобы убрать из голоса пошлую, выдающую его хрипотцу. — А ну иди сюда, — грозно подозвал Девин, выпрямляясь, и Честер позволил себе ухмылку. В эту угрозу он не поверил ни на миг. Оперевшись на колено Девина, он поднялся с пола и последовал за любовником на кровать. Стоило ему устроиться на локтях и коленях, уперевшись покрепче в изголовье, как горячий влажный член скользнул в расселину между ягодицами. От необычного, непривычного ощущения Честер вздрогнул. — Готов? — грубые ладони огладили бока и бедра, раздвинули ягодицы в стороны. Девин в неторопливом ритме потирался членом, и Честер простонал неразборчивое «да», плавясь под влиянием гипнотически медленных касаний. Но, как оказалось, даже четырех пальцев было недостаточно, когда они перешли к полноценной пенетрации. Фэйрклифф кусал губы и старался не ныть, но тяжелое на выдохах дыхание наверняка его выдавало. Любовник тоже дышал хрипло. Стоило внутренним мышцам спазматически сжаться, он прекращал давить и переключал внимание на легкие, грубоватые ласки — в основном массировал и царапал короткими ногтями напряженные мышцы спины. Честер сжимал в кулаках покрывало, резавшее ладони вышивкой, но безыскусные касания отвлекали так неожиданно хорошо… Пока Девин не прижался к его ягодицам вплотную, выдав-таки глубокий рычащий стон, и не наклонился к любовнику, накрывая его своим телом. Честер вздрогнул, когда горячий выдох прошелся по затылку и чувствительной точке за ухом. — Завтра не сможешь сидеть, аристократ, — темный тяжелый шепот осел мурашками. — Я держу слово. Фэйрклифф хотел было поддразнить еще, и даже почти подобрал лаконичный ехидный ответ, но любовник двинул бедрами, и словесные пикировки пришлось временно отложить. Девин был… хорош. Более чем. На автомате Честер пытался разложить собственные ощущения в палитру и бесстрастно каталогизировать каждое, но — не мог. Вязкий туман заполнил голову, избавляя от мыслей и заставляя сосредоточиться на простом: на ощущении заполненности, на чужом жаре, на громком дыхании и слабом постыдном скрипе кровати; с удивлением аристократ поймал себя на том, что подмахивает толчкам, пытаясь получить больше этого ускользающего непривычного удовольствия. Ему, похоже, нравилось и вот так — бескомпромиссно, неровно, на грани грубости, а когда Девин снова накрыл его и начал кусать и засасывать кожу на шее, наверняка оставляя следы, Честер в голос простонал. Это было дико. Дико хорошо.