Ex adverso

— Это было ужасно, — пробормотал Честер, не в силах открыть глаза. Тяжелая, неподъемная после выстраданного оргазма голова не двигалась, как и все остальное тело, и все, что аристократ мог — стараться держать рот прикрытым, иначе он рисковал позорно истечь слюной. — Так уж ужасно, — раздался рядом недоверчивый хмык Девина. Честер едва не застонал снова, когда мужчина уверенно, но бережно выпрямил все его затекшие конечности и поправил подушку, чтобы черноволосая голова не свешивалась с другой стороны. Избежать позора резко стало легче. Честер протянул руку, тронул себя меж ягодиц и почти застонал сквозь зубы, пальцами ощутив, как из него подтекает. — Ты опять кончил внутрь, — сказал он раздраженно, трогая себя еще и еще. Отвратительно. Девин издал неопределенный довольный звук, похожий на согласие. — Блядь, ну я же просил. — Ты много что просил в горячке, — парировал Девин, и тут же восхитился: — А, какие нехорошие слова ты знаешь! А говорил… Честер почти зарычал, делая над собой усилие, и перекатился на бок, чтобы видеть китобоя. — Бездна забери! А мог бы сейчас лежать с какой-нибудь натурфилософкой моего уровня, отдыхать после коитуса и обсуждать последние открытия в сфере медицины, — процедил он, стараясь не концентрироваться на ощущениях в области заднего прохода. Девин, прибиравший их разбросанные в порыве страсти вещи, выпрямился, держа в руке чужую сорочку. Татуировка на его спине, слегка двигавшаяся до этого вместе с мышцами, замерла. — Ты? Кого-то трахал бы? — скептически переспросил он. Остро, недоверчиво, неуловимо… хотя почему неуловимо: издевательски. — Не верю. — И к чему это сейчас было? — холодно спросил Честер. Ужасное предчувствие нависло над ним, и он знал, что некоторые слова, уже произнесенные — и все еще лезущие на язык — лучше бы не говорить, но было слишком поздно. — Да скорее она тебя, — Девин развернулся, и безжалостная полуулыбка искривила его губы. Честер не удержался и закатил глаза. — Я, знаешь ли, приемлю оба варианта, — он сощурился и неожиданно — для самого себя — горько заметил: — В отличие от тебя. Девин застыл. — Я не… — пробормотал он без должной уверенности, но Честер махнул рукой. — Не пытайся. Я помню, чем закончилась моя единственная попытка, — он скривился. — Дурно оформленная, но все же попытка. Так что, возможно, действительно стоит задуматься о женщинах, раз даже такой раскрепощенный человек, как ты, так дорожит своей задницей и маскулинностью. — О каких это женщинах ты размышлял? — голос Девина неожиданно отдал предгрозовым холодком. Честер снова перекатился на спину и прикрыл ладонью глаза. — Все равно придется жениться, рано или поздно, — бросил он равнодушно, глядя сквозь пальцы на расчерченный квадратами плит потолок. Мысль преследовала его уже какое-то время, и озвучить ее было страшно — но вместе со страхом аристократ ощутил и облегчение. Девин молчал, и Фэйрклифф, подумав, добавил: — Если что, я тебя не виню. Обидно, конечно, но я понимаю, что в твоем окружении находить удовольствие в принимающей роли, — он ухмыльнулся, — это полноценная девиация. — И это все, что ты видишь? — сухое, тихое разочарование в голосе любовника подчистую стерло его ухмылку. — Мы знакомы столько месяцев, а я для тебя — все еще необразованный мужлан, которого можно поставить на место умным словечком? Который боится кому-то показаться немужественным? Бездна, Честер, ты серьезно? — А ты? — взвился Фэйрклифф. — Все еще видишь во мне извращенного аристократишку, которому лишь бы кому-нибудь отсосать и зад подставить? И пытаешься оскорбить апелляцией как раз-таки к типично немаскулинной позиции в сексе, что тебя, как ты сказал, не волнует?! Бездна, Девин! Еще бы деньгами меня попрекнул! Обида и острая разочарованность сжали его челюсти, словно лимонный сок, мешая сказать что-нибудь еще, и он, слегка кривясь, наблюдал за тем, как любовник целенаправленно и быстро одевался. В слегка наведенном порядке снова начал проглядывать старый-добрый хаос. А еще пару минут назад Девин расслабленной тяжестью лежал у него на груди… — Куда ты собрался посреди ночи? — наконец, процедил Честер. Вид одетого партнера, уже завязавшего ботинки, вызывал смутную тревогу. — Не твое, блядь, дело, — огрызнулся Девин. — У жены своей будешь спрашивать. И, тяжело чеканя шаг, вылетел из комнаты. Хлопнула входная дверь. Честер медленно опустился обратно на постель. И закрыл ладонями лицо.