Ex adverso

С той злополучной… партии в шахматы? да, наверно, лучше назвать это просто «партией», — прошло несколько недель. Девин все так же продолжал приходить по вечерам, они все так же вместе ужинали, иногда вместе принимали ванну, иногда вместе засыпали. Все так же занимались сексом. Нет, не так же. Честер запрокинул голову, одновременно довольно улыбаясь и досадливо морща переносицу. Девин продолжил покрывать невесомыми поцелуями его ключицы и плечи, давая время привыкнуть к растягивающему внутренние мышцы члену; их тела были прижаты друг к другу так плотно, так крепко, что аристократ мог ощутить призрачное ощущение второго сердцебиения, вторящее его собственному. Как будто Фэйрклифф из хрусталя, и на него даже дышать страшно, не дай Бездна сломается! Честер закинул руки на мощную шею, повлажневшую от пота, повел ниже, слегка царапая короткими ногтями. Подталкивая к более… активным действиям. Но Девин молча стерпел и прикосновения невпопад, и несильные — едва ли оставившие что-то, кроме розоватых полос — царапины на лопатках, продолжая быть таким же. Отвратительно. Нежным. Нет, Честеру нравился нежный секс. Иногда. Раз в сезон, наверно, под настроение: долгие прелюдии, много поцелуев, рассыпанных по коже, взаимная радость, осторожность, восторг, близкий к благоговению… Но в остальное время он предпочитал слащавой ласке несдержанную, быструю страсть, долю случайности и риска — и претворение в жизнь самых странных и диких фантазий. А они даже позу не меняли, исключая тот раз у стены, и почти всегда ограничивались оральным сексом; ура, сегодня хоть какое-то разнообразие! Нет. Фэйрклифф поерзал, изгибаясь, избегая едва чувствующихся, набивших оскомину поцелуев, и Девин тут приподнялся, заглядывая ему в лицо с беспокойством. — Все в порядке? Честер длинно выдохнул носом. — Ты такой… осторожный, — пробормотал он недовольно. — Такой нежный. Ну же, сделай что-нибудь! Поговори со мной фривольно, укуси, шлепни, не знаю. Ты же был так в этом хорош! Что за дух в тебя вселился? Девин едва заметно нахмурился. — Я тебя не удовлетворяю? — спросил он, чуть меняя положение ладоней, на которых удерживал вес. Честер закатил глаза. — Нет, ты… — начал было он, но внезапная мысль заставила его передумать. — Да! Не удовлетворяешь. Где твое воображение? Не знаешь, что еще сделать — спроси меня, я подскажу. Раз ты… уже не справляешься. И он расплылся в ухмылке. Провокации, даже такие грубые, всегда срабатывают. …Или, как минимум, срабатывали. Любовник действительно начал требуемые возвратно-поступательные движения, но неторопливо и плавно, нежно, сладко, приторно — аррргх! Да, это было приятно до мурашек по пояснице, но исключительно в результате верной стимуляции, и Фэйрклифф демонстративно закинул руки за голову, чуть отвернулся и фальшиво зевнул. — Разбуди, когда закончишь, — пробормотал он, изображая готовность задремать. Девин над ним издал смешок, но разрабатывать его не прекратил. — Играешь так себе, — поделился он сквозь потяжелевшее дыхание. Влажные пошлые звуки, трение кожи о кожу, толчки в простату, посылающие маленькие цепные молнии по нервам — нет, Честер, конечно, таким темпом кончит минут через десять, но это было неспешное восхождение к оргазму. А аристократ хотел совсем другого. Любовник ненадолго выпрямился, чтобы закинуть одну его ногу на плечо, раскрывая чуть больше, толкаясь глубже — и провел ладонью по внешней части бедра. Очень аккуратно. Ласкающе. Едва ощутимо. Честер распахнул глаза в неожиданной, лежавшей все это время на поверхности догадке. — Все дело в том разе, да? — он приподнялся на локте, сгибаясь еще сильней. Девин застыл — как и его ладонь под коленом. — В той порке? Что поменялось? Аристократ знал, что синяки давно выцвели и пожелтели, оставив после себя едва заметные пятна, светлее, чем от чая на бумаге. Они вскоре должны были сойти совсем и давно уже не беспокоили его. Но Девина?.. Тот успокаивающе улыбнулся — настолько через силу, что выглядело это даже- — Ничего. Тебе не нравится? — …беспомощно. Честер невольно отвел глаза: видеть любовника в таком раздрае — и понимать, что проглядел это — оказалось неожиданно тяжело. Он глубоко вдохнул и выдохнул, подбирая верные слова. — Это приятно, — вдумчиво сказал он. — Я не могу сказать, что мне это не нравится. Но у меня нет… возможности… отвлечься. Когда ты ведешь себя грубее, я не могу думать ни о чем другом, кроме тебя, твоих рук, твоих прикосновений… твоего члена. Это захватывающе. И это освобождает. А сейчас ты ведешь себя настолько шаблонно, настолько сдержанно, что… Он неловко пожал плечами. — Зачем? То есть, — торопливо поправил он себя, — тебе может нравиться нежность, и это вполне… ну, нормально. Мне не нравится то, что ты как будто себя ломаешь. Удерживаешь от чего-то. Хотя я об этом не просил. Девин устало опустил плечи — и весь как сдулся, потеряв в росте добрый дюйм. Окончательно потерявший твердость член легко выскользнул из разработанного скользкого колечка мышц. — Я не хочу снова сорваться, — партнер улегся рядом с ним, утыкаясь лицом в плечо и закидывая тяжелую руку поверх пояса. Честер легко придвинулся ближе, чтобы ему не пришлось так тянуться. — Я не… я боюсь снова сорваться. Ты слишком мне доверяешь. В тот раз все закончилось синяками. А если я зайду дальше? — Ты остановился, стоило мне сказать об этом, — не согласился Фэйрклифф; ему хотелось как-то успокоить Девина, и он потянулся, чтобы легонько потрепать его по шелковистому, коротко стриженому затылку. — Все в порядке. Ты не сделал ничего непоправимого. — А если сделаю? — глухо произнес Девин. Честер неловко пошутил: — Не забывай, я все-таки будущий доктор. — Так себе оправдание, — шутка, откровенно хреновая, не вызвала у партнера улыбки — наоборот, он только крепче сжал ладонь на незагорелом бедре. Честер приподнял руку и чуть качнул ей. — Так и быть, уберем асфиксию из списка. Все равно я не фанат. — Ас… что? — Удушение, — покопавшись в памяти, все же вспомнил синоним аристократ. Девин фыркнул, чуть отвлекаясь. — И в чем там соль? — Говорят, — Честер аккуратно повернулся на бок, лицом к любовнику, — что при небольшой нехватке кислорода оргазм ощущается совсем иначе. Острее или длиннее, не помню точно. И не особо интересно, если честно. Они встретились взглядами, и Девин легко усмехнулся. — И откуда ты все это знаешь, развратный аристократ? — он приподнял ладонь, чтобы отвести черные волосы с лица, и остановился только на самом затылке. «Хороший момент, — зачарованно подумал Честер, пялясь на изогнутые в ласковой усмешке губы, — чтобы…» Он втянул воздух приоткрытым ртом, чуть облизнул губы… — У меня есть идея, — негромко прошептал он, — как вернуть тебе настрой. — И как же?.. — в таком же ответном шепоте шевельнулись чужие губы. Честер с трудом откинул странные, роящиеся в голове мысли, и хихикнул: — Отсасывать не буду, уж извини. Учитывая, где побывал твой… Девин с укором пробормотал его имя, и это полностью разрушило момент. Но и дало начало чему-то новому. — Ладно. Ты будешь делать то, что я скажу, — Честер поднял взгляд выше, к теплым карим глазам, которые неотрывно смотрели ему в лицо, — так, как я скажу. Не бойся спрашивать. Построим границы заново. Согласен? «Границы» было не совсем правильным словом, но он не знал, как назвать это иначе. Девин мимолетно сдвинул брови, размышляя, но все же произнес: — Давай попробуем. И как ты это видишь? — его ладонь все еще лежала на шее, впутанная в длинные волосы, и Честер выдохнул: — Сожми правую руку — немного — и потяни меня за волосы. Девин подчинился, чуть крепче согнув пальцы, и медленно заставил его отвести голову назад, задрать подбородок, открыть беззащитную шею. Фэйрклифф не сдержал мягкого слабого выдоха. — Шея, — продолжил он, коротко закусывая губу. — Поцелуй, потом укуси. Не слишком сильно. Просто чтобы… Он снова не удержал тихого вздоха, когда Девин выполнил его указание с неожиданным желанием. Поцелуй пришелся чуть правее кадыка, укус, оттянувший кожу, чуть ниже, и аристократ прикрыл глаза. — Да. Оставь метку… на шее… где хочешь, — слабо прошептал он и охнул. Это точно никаким воротником не скроешь, слишком высоко. Он приподнял руку, чтобы вцепиться в бок любовника, и почти простонал: — Повтори. Член Девина снова настойчиво упирался ему куда-то в бедро, да и у него самого почти встало; с этим нужно было что-то делать. — Я не могу решить насчет позы, — пробормотал аристократ. — Мне почти всегда все равно. Что хочешь? — Задницей кверху — могу отшлепать, — голос Девина звучал ниже на добрых пол-октавы, — задницей книзу… что ж… ты можешь устроить для меня небольшое представление. — Но я же играю так себе, — вернул ему недавнюю шпильку аристократ, стараясь сдержать лезущую на лицо ухмылку. Любовник рассмеялся ему в шею, согрев дыханием. — Твоих умений хватит, — пробормотал он и уточнил: — Ты выбираешь второе? — Да, — выдохнул Честер и приглашающе отвел в сторону согнутую в колене ногу. — Можешь тоже говорить, что мне делать. Мне… Он глубоко вздохнул. — М-мне это нравится. До того, как ты появился, я и не думал, что такое вообще возможно, — признался он, краснея. Девин, устраивавшийся меж его ног, замер. — То есть ты никогда раньше?.. — с изумлением спросил он, и окончательно смутившийся Честер закрыл ладонями лицо. — Да! Только фантазировал на эту тему, — простонал он, пытаясь не думать в темноте о том, какое лицо сейчас у партнера — самодовольное? удивленное? посмеивающееся? — Я никому еще не доверял достаточно, чтобы сказать об этом, и… Он прервался и длинно охнул, когда его без лишних слов подстянули с подушек, чтобы плавно насадить на твердый член. — Что мне сделать? Что за «представление»? — пробормотал Фэйрклифф едва слышно, облизывая пересохшие губы; он был рад, что тема сменилась. — Хм. Подрочи себе, хочу это видеть, — голос у Девина был хрипловатый — и очень возбуждающий. — Как тебя трахать? — Быстрее и грубее, чем раньше, — это был уже не приказ, а почти просьба, и когда любовник начал исполнять ее, Честер довольно застонал. Закусив пылающую губу и чувствуя на коже выжигающий полосы взгляд, он опустил ладонь на жаждущий ласки член… Вот теперь все было на своих местах.