Ex adverso

Честер не знал, как спросить об этом тактичнее — поэтому спросил напрямую. — А как ты выяснил, что тебя влечет не только к женщинам? — он перевернулся на живот, чтобы видеть лицо Девина, сейчас пытавшегося отдышаться. Китобой закрыл лицо локтем и слабо простонал: — Мы только что трахнулись, и у тебя уже есть силы задавать такие вопросы? — У меня короткий рефрактерный период, — не удержался от шпильки аристократ. На несколько непонимающий взгляд, брошенный из-под руки, он фыркнул: — Я двужильный. Понятнее? — Да, — кивнул Девин и в последний раз глубоко вздохнул, но руку отнял не сразу. — Я… не знаю? Когда ты в рейсе и вокруг команда, состоящая исключительно из мужиков, выбора особо нет, ха? Честер пальцами зачесал влажные у корней волосы назад, чтобы не лезли в лицо. — Ну почему, всегда можно справляться самостоятельно, — он усмехнулся, — своими, знаешь, руками. — Не мне тебе говорить, в чем там разница, — фыркнул Девин. — К тому же, инициатива зачастую шла не от меня… Хотя твое предложение все еще лидирует по самонадеянности. — Что я могу сказать? Я и правда хорош, — Фэйрклифф потянулся, сыто и нарочито неторопливо. Любовник не сдержал смешка, краем глаза следя за его стараниями, и неожиданно спросил: — Не возражаешь, если закурю? Честер задумчиво окинул взглядом спальню и признался: — Пепельницы нет. У окна, может? Он проследил за тем, как Девин поднялся на ноги и побрел к брошенным на пол вещам. Нагнувшись к брюкам — и нет, Фэйрклиффу было совсем не стыдно за то, что он продолжал наблюдать поверх плеча! — мужчина вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Брюки после этого он не бросил обратно на пол, а неожиданно аккуратно сложил на банкетку в изножье постели. На ходу вытащив сигарету и зажав ее в уголке губ, Девин приоткрыл окно, впуская в комнату шум улицы и сырой весенний воздух, и не спеша прикурил. Честеру надоело гнуть шею, и он сел на постели лицом к любовнику, скрестив ноги и уперевшись ладонями в колени. Он не мог оторвать взгляда от совершенно голого Девина, который даже и не подумал прикрыться, встав совсем рядом с окном. Вытатуированный орел накрыл крылом его бледное, едва-едва веснушчатое плечо, на ягодице темнели округлые следы — и они, кажется, примерно совпадали с хваткой Честера. Судя по тому, как тянуло у аристократа кисти (которые под конец прижимали к постели у него над головой, чтобы не распускал руки) и паховые связки (он и не думал, что достаточно гибок для такой позы), они друг друга стоили. Бездна, разве можно быть таким- Нет, он думал о чем-то не том. Честер улыбнулся несколько натянуто и полюбопытствовал: — То есть ты спал с мужчинами из… ну, получается, отсутствия альтернативы? Девин медленно выпустил дым. — Можно и так сказать, — позабавленно протянул он. — Но секс с женщиной и секс с мужчиной — это… совершенно разный опыт. Почему я должен лишать себя чего-то одного? Его следующая фраза догнала Честера и зажала в угол. — А ты? Как узнал? Аристократ невольно перестал держать осанку. — Моя история неожиданно скучна, — но Девин не отрывал от него взгляда, едва заметно улыбаясь — тепло и завороженно, сказал бы Фэйрклифф, если бы мог сейчас подбирать правильные слова. — Из чувства противоречия я сошелся с одним старшекурсником во время обучения в морлийской Академии. Поначалу мне казалось, что все несерьезно, но он внимательно относился к тому, чтобы наши отношения не помешали моей учебе. И опытом делился… очень активно. Я явно запал ему в душу. Он даже организовал мне знакомство с одной премилой студенткой, чтобы я сам решил, с кем мне больше нравится спать. — И она вот так согласилась? — партнер вскинул брови в кратком, ярком изумлении. Честер, неловко улыбнувшись, попытался объяснить. — Нас всех рано или поздно ожидал брак, так? Поэтому не считалось — и не считается — чем-то зазорным, будучи студентом, брать от жизни все. В морлийском языке есть даже слово для этого, — он старательно произнес ставшую непривычной родную речь, прокатив звонкое велярное н и выдохнув короткое си, большее похожее на зи. — Это… двусмысленность, обозначающая одновременно молодость и всеобъемлющую свободу. В сексуальном смысле тоже, почти как распущенность. Девин, кажется, забыл о сигарете в пальцах. — Не обращал внимания, что морлийский такой красивый, — пробормотал он и, очнувшись, осторожно протянул руку в сторону, чтобы стряхнуть пепел за окно. — И что? Как это было? — Об этом обычно не распространяются, думаю, понимаешь, почему. Что было в студенческой жизни, там и осталось. Не всем нравится знать, что кто-то когда-то спал с его супругом или супругой, — Честер невольно ухмыльнулся. — С противоположным полом всегда был шанс, что что-то пойдет не так и тебя заставят жениться, и как-то так получалось, что более или менее долговременные пары складывались из людей одного пола. Но все было очень… пластично. Можно было начать неделю с одним партнером и закончить с другим. Или с другой, или с другими. Все зависело от того, насколько у тебя подвешен язык… и не только он. — Развратные аристократы, — пробормотал Девин себе под нос, но без привычной укоряюще-издевательской нотки — в этот раз он звучал скорее шокировано. Честер наклонил голову набок: — Я был почти что моногамен, прошу заметить. Переспав с той студенткой, я… наверно, самым точным будет «ничего не почувствовал», — он болтал, ожидая момента, когда горло как всегда перехватит, но в этот раз правда вылетала удивительно легко. — Простая физиология. Есть, конечно, свои особенности, но меня к ней совершенно не тянуло. А вот к нему — тянуло. Это была и симпатия, и согревающая общность, и совершенно сбивающее с ног чувство, что он понимает меня и мои желания лучше меня самого… Девин молча затянулся, не отрывая от него взгляда. Чувствовал, что история не закончена. — А через пару лет он выпустился, — Фэйрклифф сдержал тоскливый вздох и вместо этого раздвинул губы в естественной, заученной улыбке. — Сообщил напоследок, что здорово развлекся. И почти сразу же после выпуска женился. Оказывается, он был обручен все это время и даже переписывался с невестой. Она находила меня очаровательным. Больше я ни с кем не сошелся. Усилием воли Честер сохранил улыбку, сделав вид, что ему, в общем-то, на это все равно — и неожиданно понял, что да, сейчас действительно все равно. Девин снова отвернулся стряхнуть пепел и, не отрывая взгляда от того, что творилось за окном, произнес без (чего Фэйрклифф точно от него не потерпел бы) сочувствия: — Каждый раз, когда мне кажется, что я видел самое странное на свете, появляется какой-нибудь аристократ, который доказывает мне, что я был не прав, — его тон, как всегда, стал насмешливым и холодным. — Говорят, то, что случилось в море, там же и остается. Чем-то напоминает твою академию. Оказать кому-то из товарищей… помощь было совершенно нормальным делом. Как поделиться сигаретами или сделать повязку. И я был довольно популярен — молодой, диковатый… Он затушил сигарету о жестяной скат снаружи окна, выкинул щелчком и прикрыл створку, но не до конца. — Мой отец… достаточно известный боцман и хорошо знает море. У него как чутье на хороший улов, трудный, но хороший. И он здорово чудил до того, как встретил мать, — Девин хмыкнул. — Только эта его популярность меня и спасла, когда мы с ним разругались. Внешне я очень на него похож, только еще и от матери лучшее взял. Меня часто брали на борт, стоило мне только назвать его фамилию. Все ждали от меня такой же удачи — или хотя бы такой же изощренности. Приходилось… не разочаровывать. Рука, все еще небрежно лежавшая на створке, неотрывный взгляд, направленный на тихую и неинтересную улицу — вся поза Девина так и кричала о том, что его равнодушие тоже для отвода глаз. — Я возвращался из одного рейса и сразу же уходил искать новый. Денег было достаточно, тратиться на семью или друзей не было необходимости, и большую часть времени на берегу я проводил в борделях. Там можно было и с девчонками спустить пар, и подсмотреть что-то новое, и даже попрактиковаться, если везло с хозяйкой. С одной мы даже заключили пари. Я устраивал небольшие шоу в общих залах в течение недели, а она добавила меня в список услуг. Никакого секса, конечно, только доминация — и максимум порка клиента или для клиента. Если хоть раз за ту неделю мои услуги бы не потребовались, я бы отдал весь заработок ей. В противном случае она отстегнула бы мне грабительские восемьдесят процентов, — он глянул на Честера с незнакомой, самодовольной ухмылкой. — Я выиграл и раздал деньги девчонкам. Ты бы видел ее лицо. — Так вот почему ты такой опытный… — пробормотал Фэйрклифф, невольно заливаясь краской. Девин негромко предложил, закрывая окно на щеколду: — Если хочешь, я могу с ней связаться, — Честер не успел возмутиться или возразить, сдержанный вкрадчивый тон звучал гипнотически. — Устроим сессию у всех на виду. Связывание, например, чтобы не пришлось раздеваться. Найдем тебе хорошую маску, чтобы сохранить анонимность. Ты и представить себе не можешь, сколько человек захотят оказаться на моем месте. На твоем, конечно, тоже, но сейчас не об этом ведь разговор, да? Аристократ зажмурился, опуская голову и едва удерживаясь на ослабевших выпрямленных руках. Ему было до красноты стыдно слушать любовника и без колебаний представлять себя — на виду у всех, доступного, беспомощно распятого веревками… Едва прикрытого струящейся шелковой туникой, открывающей одно плечо — и Девина, обвязывающего его туго и уверенно, и скользящего ладонью по внутренней стороне бедра, пальцами ощущающего невольное, инстинктивное и бессильное напряжение мышц в попытке стыдливо свести колени… — Да ты, кажется, и раздеться будешь не против, — голос Девина прозвучал совсем близко, нежной дразнящей усмешкой, и Честер несогласно заскулил, почувствовав легшую на заднюю сторону шеи ладонь — ласково погладившую, растершую плечи. — А только для меня? Разденешься и дашь себя связать для меня? Фэйрклифф не ответил, переводя дыхание и склоняясь еще ниже. Слабое после недавнего оргазма возбуждение уже пульсировало внизу живота, и отказывать любовнику почему-то совершенно не хотелось.