Ex adverso

Девин молча обнимал его, захлебывающегося сухими рыданиями, и неловко поглаживал по обнаженной спине. Он позволил Честеру спрятать лицо у него на груди, позволил вцепиться в рубашку и комкать ее в кулаках, и не морщился, если тот случайно царапал его лопатки сквозь застиранную ткань. Когда аристократ перестал содрогаться и неровно, с хрипами втягивать в себя воздух, Девин не отстранился — и не дал партнеру. Сопротивление было слабым и почти сразу же иссякло. — Прости, — негромко произнес Девин, осторожно заправляя за уши черные, прилипшие к мокрым вискам пряди волос. — Я чувствовал, что не стоит этого делать, но думал, что… Что причина сомнений в чем-то другом. Это все «небольшие разногласия», да? Честер молча кусал губы, крепче сжимая пальцы на мускулах широкой спины. — Чш-ш-ш, не надо. Не отвечай. Я думал, тебя взяли на слабо, или как-то прошлись по твоей личной жизни, и тебя это выбесило. Настолько, что ты решил раздвинуть границы. Доказать самому себе что-то, — он мягко фыркнул, — надеюсь, не будешь спорить, что идиотское. Я ошибся. Убаюкивающий спокойный тембр голоса, ровное сердцебиение под больной скулой, простое человеческое тепло… Горечь и тревоги покидали Фэйрклиффа с каждой секундой. Он не забывал о случившемся, нет — но воспоминания смазывались, теряли важность и обидную остроту. Как морской прибой делал из осколков камней сероватую гладкую гальку. — У тебя нет на завтра никаких планов, я надеюсь? — в голосе Девина промелькнул намек на строгость. Честер отрицательно замотал головой — он был полностью свободен следующие два дня, и от лекций в академии, и от визитов друзей, и от общения с матерью: она отбыла в Редмур по делам ее текущего исследования. — Отлично. Я… Мужчина нахмурился и пробормотал: — Я тоже свободен. В Бездну, и без меня один раз обойдется, — он обнял Честера за плечи — обжигающе горячая тяжесть его ладоней была приятным ощущением — и глубоко вздохнул. — Нужно обработать тебе горло и то… повреждение. Извини, не думал, что дойдет до крови. Честер слабо боднул его в плечо — нечего извиняться, мол. — Ванная, что-то теплое и сон, — закончил Девин, не став спорить. — Займешься ванной? Если скажешь мне, где лежит чистая одежда, могу принести. Честер сглотнул, поморщился и неуверенно произнес: — В спальне. Комплект на кресле. Вроде бы. — Я посмотрю, — Девин осторожно отстранил его и внимательно посмотрел в глаза. — Я скоро вернусь. И никуда не уйду до завтра. Честер почувствовал, что под пристальным взглядом неумолимо краснеет, и понимающе разомкнул объятья, отступая на шаг назад. «Ванная, — напомнил он сам себе и мысленно приказал, копируя знакомые интонации матери: — И не расклеиваться больше. Хватит. И так позволил себе слишком много». За любовником закрылась дверь, и Фэйрклифф обратил внимание на валявшуюся на полу рубашку. Подняв ее, мужчина несколько секунд разглядывал влажные следы у ворота и на груди, а потом свернул ткань и бросил в ящик для стирки. Пока в ванную набиралась вода — чуть горячеватая, но это было необходимо, чтобы прогреть металл, — Честер присел на прохладный край и бездумно слушал журчащий грохот. Подумав, Фэйрклифф потянулся к шкафчику под раковиной и открыл его; из десятка маленьких флакончиков, составленных в плетеную корзинку, он выбрал один. Проверил этикетку. Покрутил в пальцах прохладное темное стекло, размышляя. И все-таки аккуратно вытащил тугую пробку и отсчитал три капли масла в набирающуюся ванну. В комнате сразу же едва уловимо запахло лавандой. На Морли она не росла, но мать могла себе позволить закупать свежую из Серконоса. Честер изогнул губы в тускловатой улыбке, пряча флакончик. Запах плотно ассоциировался с домом, особенно с библиотекой, где Фэйрклифф проводил долгие вечера. Это было сентиментально и глупо. Аристократ глубоко вдохнул влажный душный воздух и обернулся. Зашедший в ванную Девин забавно повел носом, локтем захлопывая дверь, и опустил свернутый комплект свежей одежды на тумбу. Стакан с чем-то прозрачным, который он нес в другой руке, он опустил рядом с раковиной. — Прополоскай рот и горло, — сказал он, расстегивая верхние пуговицы рубашки — в комнате уже было более чем тепло. Честер вопросительно вскинул бровь, но поднялся с края ванной. Он взял в руки стакан, разглядывая его содержимое, и любовник пояснил: — Просто подсоленная вода. — Хорошо, — не стал спорить Честер. От соли чуть зажгло внутреннюю сторону щеки, но это быстро прошло. Когда вода в стакане закончилась, Честер выпрямился и встретился взглядом с отражением Девина в зеркале. Мужчина подпирал косяк, скрестив на груди руки, и наблюдал за ним. Честер не удержался от крутящегося на языке вопроса. — Почему? — Почему подсоленная вода? — Девин беззлобно усмехнулся. — Я получал по зубам чаще, чем ты думаешь. Этого достаточно, обещаю. Честер прищурился: любовник избежал прямого ответа с подозрительным изяществом. Но настаивать не было сил, так что Фэйрклифф пожал плечами и потянулся выключить воду. Лежавшей у зеркала длинной шпилькой он закрепил растрепавшуюся косу, чтобы не намочить волосы. Штаны держались на бедрах за счет единственной пуговицы и соскользнули на пол бесформенной кучей; он перешагнул через них и аккуратно, медленно опустился в источающую полупрозрачный пар воду. Наконец погрузиться в ванную всем телом было упоительным ощущением. Честер откинул голову на край и медленно расслабился, съезжая под воду еще ниже, по горло. В воздухе витал слабый аромат лаванды, ему наконец-то было тепло до самых костей, и Девин… Девин подобрал с пола его брюки и кинул их к рубашке, а потом присел на пол рядом с ванной, оперевшись на нее плечом. Честер не сдержал смешка, слишком уж мило это выглядело, и прикрыл ненадолго глаза. — В воде, смешанной с эфирными маслами, нельзя сидеть дольше десяти-пятнадцати минут, — пробормотал он. — Скажи, когда пройдет семь. Или десять. — Нельзя, потому что вредно для кожи? — насмешливо отозвался Девин. Он облокотился на потеплевший край ванной и опустил голову на скрещенные руки. — Потому что… хм, — Честер выдохнул и честно признался: — Я не знаю. Может быть. Любовник усмехнулся, тоже дремотно опуская веки. Между ними повисла уютная тишина, и Честер, кажется, даже начал проваливаться в поверхностный сон. — Что все-таки произошло в академии? — негромко спросил Девин, не открывая глаз. Фэйрклифф не удержался — преодолел ленивую слабость, поднял кисть, разбив успокоившуюся зеркальную гладь воды, и щедро брызнул мужчине в лицо. Тот вздрогнул, но больше никак не отреагировал, хотя пара крупных капель медленно заскользила поперек лба и переносицы. — Это не то, что должно тебя беспокоить, — Честер уронил ладонь обратно под воду. Поверхность воды снова пошла мелкими волнами. — Смотрю, не я один имею привычку решать за других, — пробормотал Девин. — Тебя это не беспокоит? Не ест изнутри, не заставляет бесконечно сомневаться? Не вызывает печали или тревоги? Тогда наслаждайся ванной и дальше, у тебя еще пара минут в запасе. Честер закусил губу. — Или расскажи мне. Станет легче. Ты и так передо мной совершенно обнажен — куда уж дальше. — Ты пожалеешь, что спросил, — нерешительно произнес Фэйрклифф, уговаривая не столько собеседника, сколько самого себя. Девин устроился на скрещенных руках удобней. — Знакомые слова… Я не заставляю тебя, молчи, если хочешь, — напомнил он. Аристократ откинул голову на бортик, прикрыл глаза и медленно повел руками вдоль тела, от внешней стороны бедер до груди. Обняв себя за плечи, он вжал ногти в кожу до ощутимой боли и отпустил. — Я думал, — начал он тихо, подыскивая слова поточнее, — что у одного одногруппника… местного, с Гристоля, есть ко мне… чувства. Мне казалось, что эта симпатия взаимна. «Я ошибся». — Но сегодня, когда мы были… после лекции, в большой компании… Не думаю, что он ожидал, что я могу услышать. Или осознавал, насколько меня могут задеть его слова… «Или отлично осознавал, что еще хуже». — О том, что к нему всегда липнут восторженные неудачники. — Мне сломать ему челюсть? Поймет, что не стоит болтать языком, — лениво предложил Девин. Честер встрепенулся. — Нет, это сын… — он запнулся, поняв, что только что чуть не выложил абсолютно всю правду. — Не стоит, правда. — Руку? Ребро? Фингал поставить? — продолжил любовник, уже в открытую посмеиваясь. — Варвар, — не сразу нашелся аристократ, но тоже не сдержал улыбки. Это была не та реакция, которой он ожидал, но, может, оно и к лучшему. Честер потянулся всем телом и обратил внимание, что любовник следит за ним из-под ресниц. — Кстати, а почему ты сидишь здесь, на полу? — Тут теплее, — не спеша начал перечислять мужчина, — сильнее пахнет твоим цветочным маслом, есть на что опереться… и не так заметен мой стояк. Не ожидавший такого Честер едва не погрузился в воду с головой. Уперевшись в стенки ванной ладонями, он, густо покраснев, рывком сел и подтянул колени к груди. Поднятая им волна ударилась о противоположные борта и, высоко расплескиваясь, ринулась обратно. Девин тоже выпрямился, отстраняясь, и брызги попали только на руки, впитываясь в ткань. — Мне уйти? — он наклонил голову набок, внимательно следя за реакцией Фэйрклиффа. — Почему-то я думал, что ты свыкся с мыслью, что у меня на тебя стоит. — Но не… не сейчас же! — отчаянно пробормотал Честер. — Ты же кончил недавно! Я же ничего не делаю! — Иногда ничего и не надо делать, — Девин, сдержанно улыбаясь, покачал головой. — В любом случае, твои десять минут подходят к концу. Он неохотно поднялся ноги, использовав в качестве опоры бортик ванной. — Не буду тебе мешать. Честер уставился на трещинку на кафеле противоположной стены и кивнул. Ему было невообразимо стыдно посмотреть на любовника — потому что он не удержался и бросил взгляд искоса в его сторону в определенный момент, и… Бездна. Девин не соврал. Когда дверь за ним закрылась, Честер тут же потянулся за мылом. Он вымылся торопливо, стараясь не касаться лишний раз собственного члена — потому что не остался равнодушным к тому, что заметил сам и что услышал от партнера. Вытащив затычку из слива, Фэйрклифф на негнущихся ногах выбрался из пустеющей на глазах ванной и стянул с крючка первое попавшееся полотенце. Все еще влажное на ощупь. Честер глубоко втянул в легкие слабый лавандовый запах, перебивающий все остальные — он и забыл, что Девин тоже мылся… здесь же стоял, без клочка одежды… — и повесил полотенце обратно, сохнуть. Соседнее было ничуть не хуже. Вытираясь, он подумал: а ведь Девин, наверное, и в этом бы попытался помочь. От промелькнувшей в голове невероятно четкой картинки: любовник, в наполовину расстегнутой и мокрой от брызг рубашке, здесь, на коленях, перед ним, осторожно ведет полотенцем по бедрам и голеням, стирая капельки воды… — неожиданно острое, довольное удовольствие прострелило внизу живота. Честер выдохнул носом. «Иногда ничего не нужно делать». Мужчина натянул тонкие хлопковые брюки светло-серого цвета и недовольно глянул вниз, на заметно натянувший их полутвердый член. «Дерьмово, когда собственное тело тебя предает, — он накинул на плечи короткий халат без пояса и запахнул его, проверяя, скроет ли он его… неудобство. — Сойдет». Он вытащил шпильку, распуская волосы, и оставил дверь в ванную приоткрытой. Солнце уже село, и, щелкнув выключателем, Честер остался в полумраке коридора. Свет горел только в спальне, куда он и направился, самую чуточку любопытствуя. Девин заметил его в отражении огромного, в человеческий рост, зеркала, и обернулся. — Честно говоря, я удивился, найдя у тебя свежее молоко, — признал он. — И еще больше — когда все-таки нашел мед. — Его любит моя подруга, — пожал плечами Честер, внимательно следя за тем, чтобы полы халата не разошлись. Он подошел ближе к Девину и тоже посмотрел на свое отражение. Встрепанные темные волосы делали его похожим на пугало. Аристократ попытался пригладить их рукой, но не преуспел. Ему срочно необходимо было расчесать это гнездо, иначе завтра придется использовать репейное масло, а его противный запах так хорошо пристает к волосам… Он заметил свою любимую кружку на прикроватной тумбочке рядом с искомым гребнем. Из любопытства он поднял и то, и то. Кружка была еще теплой, и пахло действительно молоком и сладостью. — Выпей, горло будет меньше болеть, — посоветовал Девин. Честер демонстративно покачал гладким деревянным гребнем, и мужчина неожиданно предложил: — Могу помочь… С волосами. Если хочешь. Фэйрклифф уставился на него в изумлении. — Думаешь, я откажусь? Нет, — он протянул ему гребень. — Вперед. Девин подошел к нему ближе и забрал гребень, недоверчиво щурясь — словно ожидал, что в любой момент партнер засмеется и отдернет руку. Честер обнял ладонями кружку и уселся на краешек кровати, застеленной темно-зеленым вышитым покрывалом. И демонстративно пригубил молоко. Девин беззвучно рассмеялся, качая головой. Он стянул полуразвязанные ботинки, наступив по очереди на пятки, устроился на кровати за спиной аристократа, скрестив по-серконосски ноги, и занялся узлом на ленте, удерживавшей косу. Честер молчал, стараясь не улыбаться в кружку слишком широко. Девин, сосредоточенно сопя, помог себе одним из зубьев и все же распутал тугой маленький узелок; осторожно расплел косу, распределив черные волосы по плечам. И взялся за дело. Он начал с концов и, бережно двигая неповоротливым гребнем, прочесывал спутавшиеся волосы. Честер даже прикрыл глаза, забыв о теплом молоке — его давно не расчесывали так аккуратно. Только если в детстве. Если вообще когда-нибудь — совсем не дергая и неторопливо разбираясь с каждым случайным колтуном. Вскоре Девин добрался до корней, и деревянные зубья спокойно и ровно проходили по всей длине. Медитативными движениями. Сверху вниз. В приятном, убаюкивающем ритме. Фэйрклифф и не заметил, когда скользящий по волосам гребень исчез. И удивился, когда Девин явно привычно разделил темные волосы на три части и начал плести нетугую косу. — Ты умеешь заплетать волосы? — негромко спросил аристократ; Девин делал все небыстро, но тщательно, лишний раз проверяя, чтобы волосы в косе не путались. — Откуда? — Хм? — отозвался мужчина. — А, мать научила. Она иногда слишком уставала, а иногда слишком торопилась доделать очередную вышивку. А волосы у нее были длинные и волнистые, гораздо непослушней, чем твои. Он завязал ленту, подытоживая разговор, и Честер с любопытством завел руку назад, чтобы провести пальцами по косе. Плетение было гладким и равномерным. — Да даже у меня бы сейчас хуже получилось, — чистосердечно признался он и в несколько глотков допил молоко, согревшее горло. Он перенес опустевшую кружку и гребень, подобранный с покрывала, на прикроватную тумбу, и обернулся совсем вовремя — чтобы увидеть, как Девин встает за ботинками. — Куда-то собрался? — Честер привстал и откинул покрывало вместе с одеялом, обнажая чистые, едва ли не хрустящие простыни. — Уже почти полночь. Я обещал остаться «до завтра», — ровно ответил любовник, не смотря в его сторону. — Оставайся, — фыркнул Честер, чувствуя себя необычайно смелым (и глупым), и выключил в комнате свет — Девин не мог знать, что у кровати был изящно спрятан второй выключатель. Забираясь под одеяло, едва не хихикавший аристократ услышал вполголоса сказанное ругательство. И еще одно. Он стянул с плеч халат и по привычке спрятал его в изголовье, пока партнер на ощупь раздевался и перебирался на вторую половину кровати. Честер подтолкнул ему вторую подушку и решил, что на этом его гостеприимство заканчивается. Завернувшись в свою половину одеяла, он мгновенно провалился в сон, не переставая ухмыляться своей маленькой подлости.

***

Честер нехотя приоткрыл глаза. В окна уже бился бесцветный солнечный свет, и, прислушавшись, можно было уловить далекий пульс уличной жизни. Город давно проснулся, а значит, уже наступило позднее утро — девять или десять утра. Он потянулся, сладко и сонно, и неожиданно наткнулся пяткой на что-то твердое и теплое. Аристократ застыл в непонимании, а потом события вчерашнего дня наконец-то выстроились перед ним ровной сходящейся последовательностью. Лекции. Прозвучавшая грубость. Вечер. Девин. Много Девина: жестокого и равнодушного, напряженного и заботливого, и рассказывающего о матери, пока он расчесывал гребнем его волосы… Фэйрклифф не давал никому прикасаться к своим волосам лет с пятнадцати. Честер медленно сглотнул на пробу, но горло не болело, скорее, пересохло. Лениво тронул языком ранку — та послушно отозвалась вспышкой слабой боли, но он чувствовал, что она уже покрылась тонкой свежей кожицей. Сонливое оцепенение еще не спало, и он заерзал, размышляя: а у Девина тоже с утра стояк? Пышущее теплом тело прижалось к нему со спины, закидывая тяжелую руку на пояс, и Фэйрклифф без удивления понял: да, тоже. Наслаждаясь ощущением, он бесконтрольно изогнулся, медленно потираясь всем телом — и только когда Девин ответил тем же, он понял, что делает. — Ты не против? — низкий, хриплый со сна голос коснулся уха, а горячая ладонь медленно и целенаправленно двинулась с живота ниже. Однако, стоило Девину кончиками пальцев задеть пояс штанов, движение остановилось. В гребанных, мать его, дюймах. — Ты еще спрашиваешь, Чужой бы побрал твой ригоризм, — сдавленно простонал Честер и приподнял бедра, чтобы одной рукой кое-как начать стягивать тонкие штаны; он буквально ощутил затылком чужую улыбку — ответ на его неловкую возню. — Не ругайся, — с напускной строгостью пожурил его любовник, а потом помог ему спустить штаны до колен, походя потискав Фэйрклиффа за задницу. С оставшимся Честер разобрался сам, и ему совсем не было стыдно за то, что ему пришлось прижаться к чужому паху совсем тесно, чтобы окончательно высвободиться из хлопковых пут. Девин за спиной тихо зарычал, когда аристократ опять потерся голой кожей об его крепко стоявший член, ощутимый даже сквозь все еще надетые штаны. — Помочь? — невнятно хихикнул Честер, и, пока мужчина возился с пуговицами, закинул руку назад, на ощупь находя мускулистое бедро и тоже проскальзывая под пояс брюк, чтобы довольно сжать обнаженную ягодицу. Он кусал губы, чтобы не смеяться, пока Девин избавлялся от штанов, и больше даже мешал, продолжая тискать его — иногда за задницу, иногда ниже, почти у колена, наслаждаясь движением мускулов, — и настолько был захвачен моментом, что не уследил, когда они оба оказались одинаково обнажены. — Смеется он, значит, — угрожающе произнес Девин, снова притягивая Фэйрклиффа к себе — и тот сбился с дыхания, когда они прижались друг к другу полностью, от шеи и до кончиков стоп. Это ощущение было абсолютно новым для него. Свежим, теплым, уютным… Партнер все-таки опустил руку на его член, давно влажно тычущийся в плоский живот, и аристократ застонал на выдохе, не размыкая губ. Они завозились опять, почти в такт, как странный механизм — Честер вздрагивал, напрягал бедра и не знал, во что вцепиться, пока Девин неторопливо двигал рукой и покачивал бедрами, а его член неприлично скользил в расщелине меж напряженных ягодиц. — Трахнул бы тебя меж бедер, но ты такой, блядь, худой, — пробормотал Девин с сожалением. Честер фыркнул, согнул в колене лежавшую сверху ногу и выгнулся, чтобы найти под подушкой флакон со смазкой. Он толкнул его ближе к Девину и, жмурясь, терпеливо снес холодную влагу, растертую по внутренней стороне бедер. На этом его терпение кончилось, и он сам направил чужой почти пульсировавший член, как и просили, меж старательно сомкнутых бедер. Низкий обессиленный стон стал ему наградой. Девин крепче прижал его к себе, оставив на животе влажный след, и задвигался быстрее. Фэйрклифф старался не забывать дышать; слишком много новых и неприличных ощущений: растекавшаяся по внутренней части бедра смазка, быстро согревшаяся, ритмичные движения, скользкие хлюпающие звуки, едва приглушенные одеялом, сдержанные, но отчаянные постанывания за спиной, которые любовник глушил, вжимаясь в его плечо… Честер тоже был на грани, и ему хватило нескольких движений собственной руки, чтобы, вздрогнув всем телом, молчаливо кончить. Девин последовал за ним с отставанием в несколько секунд, мягко простонав над ухом. Они молча лежали, не расцепляя неудобной тесной позы, восстанавливая дыхание и медленно приходя в себя. — Уснул бы обратно, — устало проронил аристократ, растирая свою сперму меж пальцев. — Спи, — партнер потерся носом о покрытую испариной шею и сдвинул ладонь с живота Честера на грудь. Тот с сожалением мотнул головой. — А завтрак? — Приготовлю, — зевнул Девин. — Я весь в… — попытался Фэйрклифф еще раз, но любовник лишь усмехнулся, не двигаясь с места. — Это проблема? Поменяемся местами в следующий раз. Или ляжешь сверху… — он снова прижался губами к выглядывавшему из-под одеяла зацелованному плечу. Честер на несколько секунд серьезно задумался, а потом едва не рассмеялся. — Претензия была не к этому! — Да? Больше не вижу причин, — приглушенный голос Девина тоже был полон сдерживаемого смеха. Честер не стал продолжать спор и закрыл глаза — не хотелось портить на редкость хорошее утро.