Ex adverso

Честер замер перед любовником, придерживая расстегнутые брюки за ремень. — Я не ослышался? — он в изумлении приподнял бровь. Сидевший на диване Девин откинулся на спинку, устраиваясь удобней. — Нет, — он едва заметно улыбался, и аристократ чуял в ситуации какой-то подвох, но не мог распознать его. — Все честно. Просто так кого-то шлепать не так интересно, как ты думаешь. Нужна мотивация. И тебе… и мне. Фэйрклифф окинул его, одетого только в штаны, придирчивым взглядом. Глянул в сторону тщательно завешенного портьерами окна: несмотря на четвертый этаж и глубокий вечер, раздеваться в кабинете он все-таки не привык. Для этого была спальня, но для воплощения идеи любовника она не подходила. — Поправь меня, если я что-то неверно понял, — медленно произнес аристократ. — Я могу задать тебе любой вопрос… абсолютно любой? Девин с улыбкой кивнул. — Но ответ я получу только через десять… — Честер глянул на стоявший у подлокотника обычный кухонный таймер, — десять минут… Он не смог произнести это вслух, чувствуя, что неумолимо краснеет. — Десять минут порки, — Девин потер ладони друг о друга, разминая. Ухмылялся при этом он преразвратнейше, и глаза щурил так, что хотелось кинуть в него ближайшей подушкой. — Я уже понял, что ты ужасно любопытный и азартный. И я уверен, что у тебя есть вопросы, за которые можно наказать. Аристократ невольно сглотнул. Китобой, не скрываясь, дразнил его, но Чужой видит: он знал, что делает. — А мою щетку-расческу ты попросил для?.. — Фэйрклифф не закончил. Любовник демонстративно взял ее и осмотрел с тыльной стороны, деревянной, простой и плоской, а потом медленно и звучно похлопал себя ею по бедру. — Только если ты уверен, что завтра тебе никуда не нужно, — Девин произнес это вроде бы с той же расслабленной улыбкой, но Честер понимал, что сейчас он серьезен. — Да, — пробормотал аристократ в ответ, все же снимая брюки, — синяки у меня остаются легко. Девин откинулся на спинку дивана, жестом предлагая устраиваться на его коленях со всем удобством. Фэйрклифф лег, чувствуя себя одновременно глупо и неправильно возбужденно, и попытался не втягивать голову в плечи. Его никогда не пороли, ни за шалости, ни за проступки; откуда это желание вообще взялось? — Расслабься, — теплые ладони легли ему на плечи, заставив вздрогнуть, и начали мягко и успокаивающе разминать мышцы. — Не забывай о стоп-слове и не переходи свои границы ради любопытства. Если что, прервемся и продолжим в другой раз. Девин больше ничего не делал, только массировал, и понемногу Честер действительно расслабился. Любовник с чувством погладил его по спине, невольно вынудив прогнуться, и оставил правую руку на ягодицах. Он неторопливо и с явным удовольствием начал растирать их и мять, и Честер почувствовал, что снова краснеет: при его худом телосложении задница определенно не была самым красивым его местом. — Как будешь готов, — низко промурлыкал любовник, — задавай вопрос и заводи таймер. С чужой ладонью, довольно лапавшей его задницу, думать было непросто. — Ммм… Сколько у тебя всего было партнеров? Сексуальных, я имею в виду, — Фэйрклифф потянулся к таймеру, стараясь не думать, что последует за тихим клацаньем заведенного механизма. — Я знал, что ты меня не разочаруешь, — сдержанно рассмеялся Девин. — Понимаю твое любопытство, но разве будущие лорды говорят о сексе? Честер закусил губу, чувствуя, что от беззлобных шпилек любовника лицо начинает пылать от стыда. — Ты сам сказал — любой вопрос, — защищаясь, пробормотал он. Девин сладким тоном протянул: — Да, я обещал ответить на них, и отвечу. Но сдерживать свое недовольство я не обещал, — он все еще не торопился начинать экзекуцию, растирая ягодицы Честера. «Бездна, да по твоему тону отлично слышно, что ты издеваешься, начинай уже!» — подумал аристократ с досадой. После первого же шлепка — «Забираю все назад! Не начинай!» — он сдержанно охнул, жмурясь и прижимая ко рту ладонь, и охнул еще раз, когда Девин припечатал несильным, но звонким шлепком и вторую половинку. — Ну же, милый, я даже не старался, — с нотками фальшивой обеспокоенности протянул китобой. И зарядил сразу несколько ударов в одно место — тоже несильных, но Честеру хватило, чтобы снова вжать в губы ладонь. Это действительно было не слишком сильно, скорее, даже возбуждающе — но вбитая в голову привычка требовала сдерживать настоящие эмоции. Девин чередовал быстрые удары по правой и левой ягодице, но совершенно бессистемно и непредсказуемо, иногда ударяя несколько раз по одному месту, а иногда смещаясь выше или ниже, отчего Честер каждый раз вздрагивал. Иногда он давал небольшую передышку, оглаживая кожу полной ладонью, но аристократ знал, что за этим всегда последует еще одна череда разогревающих кожу ударов… От звонко тренькнувшего таймера он едва не подпрыгнул. Девин тут же завершил череду шлепков и опустил горячую ладонь на поясницу. — Молодец, — довольно похвалил он и задумался: — Сколько, значит, было партнеров… Тех, с кем так или иначе спал, перестал считать на сороковом, точнее не скажу. Где-то шестьдесят или семьдесят, наверное. — А те, кого ты вот так же охаживал, в это число входят? — не удержался от ехидной ремарки Честер. Задница чуть горела, не болезненно, но приятно; вставшим членом хотелось потереться о что-нибудь, доставить себе удовольствие, но аристократ еще слишком хорошо контролировал себя для такого. Он ощутил, как любовник склонился к нему, чтобы отвести волосы и поцеловать в плечо. — Это твой следующий вопрос? — темный вкрадчивый шепот на самое ухо заставил Честера бессильно покрыться мурашками. — Нет! — голос слегка дал петуха. — Дай… дай мне подумать. Кхм. Расскажи о семье. Есть братья или сестры? — Я бы с удовольствием засчитал это за два вопроса сразу, но так и быть, — от этого тона хотелось Девина чем-нибудь ударить — или неприкрыто застонать, — но Фэйрклифф удержался. Он потянулся к таймеру. Может, слишком поспешно. Похоже, этот вопрос любовника раззадорил гораздо сильнее — или же он посчитал, что Честер… ох… готов. Удары шли в быстром темпе, с короткими паузами, звонкие, тяжелые и полновесные, такие, что ягодицы нефигурально горели от боли, и вскоре аристократ поймал себя на похныкивании сквозь закушенные пальцы. И на том, что ему все еще. Мать его. Это. Нравится. Честер старался не ерзать и ждал короткого звонка, но он все не звучал, и не звучал, и не звучал… Хныканье перешло в слабые стоны на выдохах, Девин пробормотал что-то одобрительное и еще чуть взвинтил темп, и Честер, жмурясь и вздрагивая, взмолился: — Ох! Бездна! Пожалуйста! — он тут же прикусил язык, но поздно — слова уже сорвались. — «Пожалуйста» что? — спросил Девин, припечатывая его ягодицы так жгуче, что аристократ высоко вскинул бедра. Трезвону таймера, отмерившему очередные десять минут, Фэйрклифф был безумно рад. Он накрыл руками голову, сгорая со стыда, и попытался, пока есть время, выровнять дыхание — и весь покрылся мурашками, когда Девин снова склонился к нему, обнимая, и легонько, ощутимо-будоражаще вцепился зубами в плечо. И повторил вкрадчиво: — «Пожалуйста», что? — и… Ох. Тембр может быть низким и густым? Как хороший расплавленный горький шоколад? Честер не знал, но Девин звучал именно так — обволакивающе и очень, очень приятно. О Чужой. Фэйрклифф плотно сжал губы, чтобы не позориться еще больше, но его молчанию не суждено было долго продлиться: пальцы Девина неожиданно коснулись его груди, сосков, потерли их и тут же остро ущипнули, и Честер взвился, ойкнув от неожиданности. — Все в порядке? Или слишком сильно? — из голоса любовника пропали эти соблазнительно-требовательные нотки, но не чарующая охриплость. Тяжело дыша, аристократ внимательно прислушался к своим ощущениям — и чуть потер грудину, чувствуя, как колотится за ней сердце. — Нет, — сказал он тихо. — Все в порядке, просто… не ожидал. Сильнее делать не стоит, но дай мне в следующий раз на пару секунд больше, чтобы подготовиться.  — Хорошо, — так же восхитительно низко ответил Девин, продолжая прижиматься к обнаженной спине и покрывать легкими поцелуями заднюю сторону шеи и трапециевидную мышцу. Неправильно-горячая ладонь скользнула на бедро, и Честера прошибло горячим от того, как близко это было к изнывавшему от желания члену. — Неплохо держишься. О чем был вопрос? — О твоей семье, — неловко напомнил Честер; теперь его интерес казался на диво неуместным. — М-м-м, — Девин спустился чуть ниже и оставил ему засос у лопатки. — Лезешь в личное, значит, маленький нахальный аристократ. Ну ладно. Мать умерла, когда мне было двенадцать. Отец еще жив. Последнее, что я про него слышал — осел где-то в Бэйлтоне, женился второй раз, у них с мачехой родилась дочь. Негромкий голос ложился на кожу словно бы холодным шелком. «То есть, получается, у тебя есть сводная сестра?» — почти спросил Честер, но вовремя сдержался: помимо того, что вопрос был откровенно глупым, аристократ нутром чувствовал, что ему и так открыли слишком много. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Ну что, твоя нежная задница выдержит еще один подход? — бархатным тоном поддел его любовник. Честер вильнул бедрами, устраиваясь, как в начале: под напором шлепков он немного съехал вперед. — Ты недооцениваешь мое любопытство, — хмыкнул он, тянясь к таймеру. — Наша первая встреча. Почему ты помог мне? Заведя механизм, он приготовился к чему-то такому же быстрому и интенсивному, но Девин его удивил. — Ого, вот это вопрос, — рассмеялся он искренне. — Лорды все же не говорят о сексе, я смотрю? Тогда опустись на меня всем весом и расслабься, да, вот так. И лучше не сдерживай свой прекрасный голос, а то рискуешь прокусить губу или пальцы. Честер на всякий случай решил послушаться. И не зря: в этот раз любовник как-то так ставил руку, что шлепки выходили ужасно тяжелые, глубокие, оставлявшие, по ощущениям, горящие следы в форме полной ладони. Честер вздрагивал всем телом и вполголоса стонал-вскрикивал, стараясь не слишком царапать ногтями кожаную обивку дивана и действительно расслаблять мышцы в промежутках между шлепками. Девин давал ему достаточно времени, чтобы прочувствовать каждый. А еще мужчина снова начал насмешничать. — Кажется, ты о чем-то начинал умолять. Не хочешь продолжить? — шлепок. — Точно не хочешь? — шлепок. — Ты уверен? — еще один. — Ты стонешь так, как будто тебя натягивают. Даже звуки, — шлепок, — похожие. — Нет-нет-нет, продолжай. Мне нравится, когда ты не можешь держать свой рот на замке, — шлепок, — как бы ты этого не хотел. А ты бы хотел, да? Честер колебался между болью и грубоватым удовольствием, и в какой-то момент все слилось в одну ровную полосу раздражителей: он слышал теплый темный голос, но не разбирал слова, чувствовал боль, но словно отдаленно, и удовольствие — гораздо ближе и глубже, и иногда чуть скользил влажными ладонями по нагревшейся скрипучей обивке, — но резкий звук таймера привел его в чувство. Дождавшись, пока отголоски этого странного чего-то разлетятся по телу, Фэйрклифф приподнялся на локте, искоса глядя на любовника поверх плеча. Тот, щурясь, разминал ладонь. — Все в порядке? — осведомился Девин тем же мягким, завораживающим тоном, и Честер сглотнул. Под темным пристальным взглядом он неожиданно остро ощутил свою обнаженность. — Тебе самому это хоть нравится? — хрипловато спросил он. Девин негромко рассмеялся. — Ты даже не представляешь себе, как, — он едва ощутимо провел подушечкой пальца по выпоротой ягодице, и Фэйрклифф инстинктивно поджался, закусывая губу от ощущений. — А тебе? В его тоне не было той наигранно самоуверенной издевки, которую он щедро подбавлял пару секунд (минут?) назад, но Честер все равно чуть ощетинился. — А как, думаешь, должен себя чувствовать совершеннолетний мужчина во время флагелляции? — он почувствовал, что опять густо краснеет. Девин опустил ладонь ему на поясницу, поглаживая. — Неправильно-возбужденно, — усмехнулся он, — но я не тот, на кого стоит равняться в этом вопросе. Честер перевел дыхание. Неправильно-возбужденно, да, Девин хорошо сказал. Подозрительно хорошо… — Значит, тебе интересно, почему я тогда тебе помог, — Девин легкомысленно фыркнул. Горячие пальцы рисовали на коже какие-то фигуры; Фэйрклифф старался не потираться о колени, к которым был тесно прижат, а внимательно слушать, хотя кончить хотелось просто ужасно. — Скажем так, во мне взыграло острое чувство справедливости. Я случайно услышал в пабе часть разговора, в которой те два придурка обсуждали предстоящее нападение, за которое им щедро заплатили, и не смог оставить это без внимания. Кто-то сильно тебя невзлюбил, раз аж заказал для тебя персональное ограбление. — К сожалению, врагов у меня больше, чем друзей, — Честер, глубоко дыша, оперся на скрещенные руки. Когда первое смущение прошло, лежать на чужих коленях, даже задницей кверху, оказалась неожиданно комфортно. Он медленно добавил: — Кажется, я знаю, что еще у тебя спросить. — Сидеть не сможешь, имей в виду, — с тщательно скрытым восхищением промурлыкал Девин. — Мне со стороны лучше видно. Фэйрклифф закусил губу. Да, он понимал, что любовник прав, но… Он спать не сможет от любопытства, если не спросит сейчас. Он потянулся к таймеру и завел его, но не отпустил рычажок, не давая отсчету начаться. — Девин… — он сглотнул — в груди гулко бухало от одновременно предвкушения и страха. — Скажи, ты был снизу? Он выронил таймер. Невидимый любовник за его спиной глубоко вздохнул и чуть пошевелился. Честер застыл, ощутив слабое прикосновение приятно прохладного дерева расчески к пылающей ягодице. — Повышу, пожалуй, ставку, — обманчиво мягко протянул Девин. Аристократ тихонько выдохнул, прикрыл глаза и сжал ладони в кулаки. Он был готов к этому. И хотел — узнать, каково это будет. — Если не хочешь синяков, расслабь, будь так добр, мышцы, — плоская поверхность скользила обманчиво неторопливо, словно Девин подбирал место для первого удара. — Или ты хочешь потом неделю ерзать на своих лекциях? Прохладное прикосновение внезапно скользнуло ниже, на бедра, и Девин негромко, интимно поинтересовался: — Точно? Хочешь, чтобы следы остались на подольше? Не боишься, что кто-нибудь… случайно… заметит? — последнее слово любовник почти выдохнул. Дерево скользило по задней стороне бедер, легко и ласково до мурашек. — Задаст неудобные вопросы? Узнает о твоем маленьком… грязном… секрете? Что тебя выпороли, а ты этим наслаждался? От первого удара, пришедшегося точно на левую ягодицу, Честер вскрикнул. Это было ослепительное ощущение. Он тут же зажал себе рот, но Девин за спиной цокнул: — Не стоит. Помнишь, что я говорил про прокушенную губу? — он чуть помолчал. — Знаешь, что мне нравится больше всего? Твоя реакция. Не сам этот прекрасный звук, — свободная ладонь коротко огладила от груди до горла, — а едва заметные неконтролируемые движения твоего тела… Плоская деревянная расческа снова хаотично скользила по его коже. Честер зажмурился: это было невыносимо. — Если кратко, то я вижу, что тебе это нравится, можешь не пытаться это скрыть. Твоя гордость не пострадает, — Девин фыркнул, — а вот задница — вполне. — Продолжай уже, — выдохнул Честер невнятно, снова ерзая и вздрагивая от вспышек удовольствия, а потом застыл, осознав, что произнес это вслух. — Командуешь мной? Сейчас? — тягуче рассмеялся Девин, и от скользнувшей меж лопатками ладони, несильно, но бескомпромиссно придавившей Фэйрклиффа к кожаной обивке — и от стыда, и от восторга, и от какого-то из глубины идущего желания быть справедливо наказанным за свою ошибку, — тот мгновенно уплыл. Он мог только вздрагивать и стонать, трясь скулой и грудью о кожаную обивку; Девин продолжал негромко говорить что-то: нежно насмешничал, одобрительно хвалил, сыпал пошлостями, — и жалил точными, глубоко отдающимися ударами… Один, два, пять… десять… И когда ощущения стали казаться еще чуть-чуть — и абсолютно невыносимыми, все плавно сошло на нет. То, что отведенные минуты закончились, Честер понял далеко не сразу. Его, мутного от ощущений, молча поглаживали по спине, пока он приходил в себя, и от количества заботы в этих сдержанных, осторожных касаниях аристократ готов был разрыдаться. — Приподнимись на колени, — негромкий голос Девина нарушил тишину, наполненную его шумным сбитым дыханием. Честер медленно послушался — выпоротая задница горела, как в огне, — и сбито застонал, когда ощутил обхватившую влажный член ладонь. — Хочешь этого? — шепнул ему партнер, и Честер, совсем не контролируя себя, застонал в ответ: — Да! Пожалуйста! Девин, я… — Ты отлично справился, — любовник ласкал его довольно, сильно и быстро — и чуточку грубовато, но Честеру от этой грубости было только лучше. Стоило Девину коснуться другой рукой нахлестанной плоти, он кончил, содрогаясь в ослепляюще-ярком оргазме. …Честер пришел в себя уже на постели, накрытый тонким, но теплым и мягким пледом. Любовник сидел рядом на корточках, неторопливо потягивая воду из запотевшего стакана. — Как ощущения? — поинтересовался он негромко. Фэйрклифф прикрыл глаза, задумавшись, и хрипло выдохнул: — У меня ужасно болит задница, а в остальном — как будто ваты в мозги напихали, — он подумал еще и добавил: — Сладкой. Как ты это делаешь? — Много, много практики, — тихонько рассмеялся Девин. — Не заметил у тебя каких-либо внешних повреждений, но если хочешь, обработаю мазью от синяков… — Нет, — правда слетела с губ аристократа неожиданно легко, — хочу ощущать это подольше. Следы, которые ты оставил. — Бездна, ты бы знал, как же мне нравится это слышать, — было в усталой улыбке любовника что-то темное — и до урчания довольное. Прирученное. Честер еще несколько мгновений любовался им, а потом задался вполне закономерным вопросом: — Мы уже в спальне, я так понимаю? — Ты слишком ушел в себя, так что я отнес тебя, да, — Девин одним глотком допил воду, не замечая смущения Фэйрклиффа. — Принести тебе чего-нибудь? Воды? Чая? — Сока. Апельсинового. Свежевыжатого. Я купил пару штук на рынке, свежих, с Серконоса, — Честер, чувствуя себя избалованным ребенком, чуть ухмыльнулся в ответ на страдальческий взгляд. Девин покрутил правой кистью, разминая, и тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги. — Окей. Тогда у меня для тебя последняя на сегодня просьба. Как думаешь, встать сможешь? Честер приподнялся — сначала на локтях, потом на коленях, слегка морщась, и выпутался из теплых объятий пледа, жалящих при касании к ягодицам. Судя по тому, что кожу не стягивали следы подсохшей спермы, Девин и об этом позаботился. Любовник не вмешивался, отлично зная, что от предложенной помощи аристократ откажется. Дождавшись, пока Честер выпрямится рядом, он поймал его за кисть и подвел к высокому, в человеческий рост зеркалу, мягким прикосновением к плечу попросил повернуться к тому спиной. Оказавшись в теплых объятьях — пахло от Девина восхитительно, сексом и немного усталостью, — Честер поднял на него сощуренный взгляд. — Я догадываюсь, что ты хочешь, — пробормотал он, чувствуя, что расцветает румянцем. Девин приподнял бровь: — Давай, скажи мне, что тебе самому не интересно посмотреть на результат сессии, — одной ладонью он снова начал поглаживать аристократа меж лопатками. — Интересно, — буркнул Честер неохотно. — Я бы… потом. В одиночестве. — Это будет уже не то. Краснота сойдет, — Девин легко-легко улыбался, глядя ему в глаза. — Давай, посмотри на себя. Честер, справившись со смущением, все же глянул на свое отражение поверх плеча. — Я хотел сказать тебе, что я так тобой горжусь, — Девин в зеркале легко поцеловал его в висок, а Фэйрклифф, опять краснея, не мог оторвать стыдливо поблескивающего взгляда от собственной исполосованной, темно-розовой задницы. При желании он мог различить чуть более темные очертания отдельных следов, но любовник… хорошо поработал, чтобы результат выглядел… однородно. — Твоим послушанием и твоей стойкостью. Ты выдержал даже больше, чем я ожидал… Девин широко улыбнулся, одновременно с этим морща переносицу — от этого довольно-недовольного выражения лица Честер не сдержал смешка. — Поэтому сейчас у меня ужасно устала рука, — партнер поймал его взгляд. — Отвечая на твой вопрос: я бывал пару раз в принимающей роли, но ни разу — в подчинявшейся. Это просто… наверное… не мое. Поэтому меня безмерно восхищает твоя… сложность. Как причудливо в тебе сочетается аристократичная твердость и даже заносчивость с такой гибкостью и… открытостью ко всему новому. Ты поразителен, Честер. Фэйрклифф в изумлении распахнул глаза, когда ощутил слабое прикосновение губ к скуле. — Спасибо, я… я прекрасно об этом осведомлен, — пробормотал он потерянно. И прикусил губу — наверное, не так стоило ответить, но привычка оказалась сильнее. Девин глубоко вздохнул. — А еще ты совершенно, блядь, невыносим, — в его голосе строгость и укор мешались со смехом. — Иди в постель. Принесу тебе твой апельсиновый сок. — Если хочешь, я могу потом размять тебе плечо, — немного помявшись, предложил Честер. Девин несколько мгновений смотрел ему в глаза. — Было бы неплохо, — наконец, мягко согласился он.

***

Следующим утром, привычно затянутый в узкий костюм-тройку, Честер зашел в кабинет, коротко кивая присутствующим вместо приветствия. Горло плотно обнимал платок, повязанный на морлийский манер, тонкие замшевые перчатки были тщательно подобраны в тон к костюму. Фэйрклифф остановился напротив рабочего стола матери. — Присаживайся, — как всегда сухо предложила та. Честер вежливо улыбнулся. — Это ненадолго? — мать кивнула, не отвлекаясь от бумаг. — В таком случае, я постою.