Ex adverso

«Есть некоторые вещи, которые я с тобой точно не буду пробовать», — сказал Честер когда-то давно. Девин тогда глянул на него исподлобья — нет, не недовольно, скорее, насмешливо (как бы спрашивая: «то есть ты признаешь, что задумывался?»), — но не спорил, кивнув. Сейчас Честер уже не был бы так категоричен. Он сбился с ритма дыхания и со счета — цифра вылетела из головы мгновенно, стоило потерять концентрацию, — и был вынужден начинать все сначала. Напряженные мышцы становилось непросто контролировать. Сильнее всего ныли бедра и колени. На автомате Фэйрклифф мысленно начал подбирать, какие именно мышцы утомились быстрее остальных, но раздавшийся в тишине отстраненный голос Девина отвлек его. — Выпрями спину. Честер постарался не показать неудовольствия и расправил плечи сильнее. Девин, отвлекшись от книги, окинул его взглядом — одновременно и внимательным до мурашек и горячей волны внизу живота, и совершенно незаинтересованным. Сгладившееся было смущение вспыхнуло с новой силой, и Честер зажмурился, когда его возбужденный член качнулся вверх, прижимаясь к животу и оставляя еще одно блестящее пятно на коже. Если коротко, дело было в том, что удобно развалившийся в кресле Девин был полностью одет, а Честер — полностью раздет. А еще аристократ неподвижно стоял на коленях, заложив руки за спину и вцепившись в предплечья. Вот уже полчаса как, если верить напольным часам. На бархатистой подушке, которая сейчас причиняла его коленям определенные страдания. И за эти полчаса Девин, приказавший занять определенную позу и не двигаться, не сделал совершенно ничего. Будто напрочь забыл об его присутствии в комнате, наполненной пепельными тенями и тиканьем часов. Зачитался книгой. Только вот редкие взгляды поверх страниц говорили — не забыл. Выжидает. Растягивает удовольствие. Честер успел передумать все возможные сценарии последующих за приказом «на колени» событий, несколько раз возбудиться и расслабиться. В конце концов он выдохся, перестал думать и, впав в какое-то подобие транса, принесшего спокойствие, просто считал в уме. Пока его не сбили. Он снова пересекся с Девином взглядом, но в этот раз что-то изменилось. Показное равнодушие любовника дало трещину. Мужчина захлопнул книгу и негромко приказал: — Иди ко мне. На коленях. Честер хотел бы фыркнуть: со стороны это должно было выглядеть смешно и унизительно, — но то самое медитативное спокойствие не дало. Ему было в какой-то степени плевать на то, как он смотрелся, потому что Девин выглядел как угодно, но не готовым к издевкам. И Фэйрклифф двинулся вперед, медленно и осторожно передвигая бесчувственно-чувствительными коленями. Он до последнего не отрывал взгляда от лица Девина, выискивая в его эмоциях… Удовлетворение? Да, наверно его. Оказавшись вплотную к любовнику, Честер, если бы мог, удивился, когда ему тут же помогли подняться на кресло и оседлать колени, покрытые грубой на ощупь тканью. Аристократ неуверенно замер, приподнимаясь на полусогнутых и вздрагивая от утомления — места в кресле было не то чтобы много, да и Девин не выразил желания… Любовник опустил руки ему на талию и медленно повел прикосновение вниз, лаская кожу крепким ощущением прижатых пальцев. Честер едва не закрыл глаза, когда сильные пальцы прошлись по уставшим от напряжениям мышцам бедер, и послушно опустился голой задницей на закрытые одеждой колени. — Молодец, — хриплый негромкий голос Девина прорезал тишину. — Сейчас ты снова выпрямишься и обопрешься на спинку кресла. Я смажу и растяну тебя, а потом ты обхватишь мою шею и будешь крепко держаться, пока я переношу тебя в спальню. С каждым его словом Честер возбуждался все ощутимей, не в силах не представлять каждое его слово, и заметивший это Девин улыбнулся уголками губ. — Я запрещаю тебе говорить без разрешения. И кончать, конечно же. Я ожидаю долгой игры, — добавил он мягко. Честер почти закатил глаза в приступе удовольствия, бившего куда-то прямо в мозг — от тембра его голоса и грязной, грязной темы… Он безвольно приподнялся, прижимаясь обнаженной грудью к ткани (холодные и жесткие точки пуговиц впились в грудину и меж ребер), опустил голову Девину на плечо, утыкаясь носом под расстегнутый воротник и глубоко вдыхая знакомый солоноватый запах пота. Фэйрклифф даже не дрогнул, ощутив холодные от смазки пальцы на заднице и, мгновением позже — внутри. Он был расслаблен настолько, что это казалось почти противоестественным. Девин мягко вонзил зубы в его плечо, и, не доводя ощущение до глубоко болезненного, отпустил. И еще раз, и еще… Честер каждый раз слабо выдыхал от вспышки удовольствия, но больше никак не реагировал. Прерывистый стон из него выбило только уверенное массирующее прикосновение к… той точке, от которой всегда хорошо… Бездна, из-за Девина он начинал забывать слова.