Ex adverso

В этот раз они столкнулись у входа в дом. Девин молчаливо кивнул вместо приветствия, пропуская аристократа вперед, но Честер даже не обратил внимания, что для него, как для дамы, придержали дверь. Он влетел в парадную, до побелевших костяшек сжимая перекинутый через плечо ремень сумки с конспектами. О, он был в неимоверном раздражении. Девин нагнал его только у самой квартиры. Заслышав мягкие шаги на лестнице, Фэйрклифф коротко глянул через плечо и качнул головой. — Заходи, — рублено произнес он, и любовник, демонстративно заложив руки в карманы, прошел мимо него внутрь квартиры. Честер в последний раз глянул на пустующий лестничный пролет, нахмурился и захлопнул за собой дверь. Повесив пиджак на крючки рядом с потертой кожаной курткой, аристократ направился в гостиную-кабинет. Девин уже устроился на диване, привычно-пренебрежительно закинув руки на спинку и широко расставив колени. Честер прошел мимо него, кинул сумку в кресло, не заботясь об ее содержимом, и оперся на торец письменного стола, широко расставив выпрямленные руки. Глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Мать говорила, что дыхательные упражнения помогают успокоиться. Спустя некоторое время (три или четыре глубоких вдоха и выдоха) тишину в кабинете нарушил голос Девина. — Пояснений ждать? Его спокойный — не сказать прохладный — тон подразумевал, что вразумительного ответа мужчина на деле не ожидает. Честер в последний раз выдохнул и выпрямился, разворачиваясь. Он оперся крестцом на стол, сложил руки на груди и криво ухмыльнулся. — Ничего, о чем стоит волноваться. Просто небольшие… разногласия в академии. Девин кивнул, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени. Ладони расслабленно легли одна на другую, свешиваясь с края. Честер несколько мгновений ощупывал взглядом привычно тяжелую, приземленную фигуру, опрятную, но потрепанную от частой носки одежду, пятна от пота и пыли на шее, висках… — Мне уйти? — спокойно заданный вопрос застал аристократа врасплох. Он удивленно заморгал и отрицательно мотнул головой. — Нет… нет, оставайся. Я просто… все не могу отойти. — Я вижу, — негромко заметил Девин, все так же смотря снизу вверх темным, приковывающим к месту взглядом. Честер согласно выдохнул, коротко усмехаясь, и потер лоб медленным движением. — Слушай, я… У меня к тебе просьба, — он глянул на любовника из-под пальцев сквозь пряди непослушных черных волос. — Ты же любишь пожестче, да? Девин непонимающе свел брови. — Странный вопрос… для тебя, — медленно протянул он. — Чего ты хочешь? — Мне нужно, чтобы в этот раз все как можно меньше походило на игру, — Фэйрклифф откинул волосы с лица и крепче сжал пальцы на собственном плече. Он смотрел прямо, уверенно, не отрывая взгляда от мужчины, и тот утомленно накрыл лицо ладонью. — Поправь меня, если я не прав. Ты хочешь, чтобы я… — Не сдерживался, — напряженно пояснил Честер, следя за каждым его движением. — …Применил к тебе контролируемое насилие, — продолжил Девин, не обратив внимания на ремарку. Он ненадолго прикрыл глаза, шумно фыркнул и без одобрения посмотрел на аристократа. — Поверь, тебе сейчас нужно не это. — Не тебе решать, что мне сейчас нужно или не нужно, — прошипел тот, подаваясь вперед. — Я прошу. Ты соглашаешься и делаешь — или отказываешься и проваливаешь. — Тебе не понравится, — голос Девина звучал устало, буквально еще чуть-чуть — и моляще. Он крепко сжимал самого себя за кисть. — Продолжаешь настаивать, что знаешь мои желания лучше меня? — ядовито прищурился Честер. Девин огрызнулся в ответ: — Раздумываю, не взять ли с тебя расписку, чтобы потом ко мне не нагрянула стража с обвинением в надругательстве над одним самоуверенным аристократом. Несколько мгновений они буравили друг друга злыми взглядами, пока Фэйрклифф не закатил глаза и не махнул рукой. — Мне идти за бумагой и ручкой? Текст сам надиктуешь? Печать ставить или подписи хватит? — не скрывая ехидцы, он намеренно уставился собеседнику в лицо, а не соскользнул на книжные полки за его спиной — хотя и хотелось. Девин устало взъерошил короткие волосы и с недовольством глянул на посеревшую ладонь. — Нет, — он встал на ноги, со вздохом вытирая руку о штаны. — Достаточно договориться о стоп-словах и о том, на какие взаимодействия ты согласен. — Любые на твой выбор, — фыркнул Честер, сильнее откидываясь назад и снова опираясь на вытянутые руки. Девин отрицательно покачал головой, подходя к нему близко — не вплотную, но достаточно, чтобы заставить замереть в ожидании. Он медленно потянулся и пуговицу за пуговицей расстегнул на аристократе приталенный жилет, открывая взгляду пепельную сорочку. Поднял руку выше, поймал его за края щегольского шейного платка, слегка потянул на себя и вверх. — Лучше смени одежду. Надень то, что не боишься испортить, порвать или запачкать, — Честер жадно вслушивался в размеренный, равнодушный голос. — Учитывай, что я не могу гарантировать, что следов на твоем теле не останется. Но я… Он задумался, поглаживая меж пальцев нежный морлийский атлас. Честер замер вместе с ним, через раз забывая дышать. — Обойдемся сегодня оральным сексом. И, может, парой пощечин — в зависимости от твоего поведения, — пробормотал Девин. — Чужой видит, я совру, если скажу, что не хотел это когда-нибудь сделать. Фэйрклифф неровно вдохнул. — Я жду от тебя два стоп-слова — устное и жестовое. Когда можешь говорить, используешь первое, не можешь — второе. — А может, без?.. — попробовал Честер. Девин поднял взгляд с нежного платка и посмотрел ему в глаза, и аристократ тут же пошел на попятную: — Я подумаю, хорошо, понял! — Не «я подумаю», а говоришь в течение следующих двух минут, — жестко поправил его любовник. — Иначе выберу я — и по возвращению проверю, насколько хорошо ты их запомнил. Честер облизал губы, суетливо размышляя, и изобразил жест. Подумав еще — назвал стоп-слово, неожиданно заливаясь краской. Девин медленно кивнул. — Пойдет, — и выпустил платок, отступая. — Я воспользуюсь ванной, если ты не против. Не думаю, что у напыщенного аристократишки встанет на грязного грузчика. Фэйрклифф хотел было поспорить, но наткнулся на издевательски холодный взгляд и закусил губу, краснея сильнее. Девин его намеренно провоцировал, а он велся, как последний идиот. Аристократ потянул узел шейного платка и опустил взгляд, старательно размышляя, какими вещами он готов, если что, пожертвовать. — Главное — держи в голове, что я не намерен тебе навредить и остановлюсь, если ты используешь стоп-слово или жест, — негромкий голос Девина заставил его покрыться мурашками. Было в нем что-то такое… Такое… Темное, но теплое. Заставляющее испуганно сжаться, втянуть голову в плечи, но застыть на месте в напряженном любопытстве, а не сбежать. Потому что Фэйрклифф обладателю этого голоса доверял. Спустя двадцать минут Честер ждал любовника в том же кабинете, нервно ходя из угла в угол. Он успел сменить костюм на свободные брюки и рубашку, в которых обычно ходил в мастерской Рафы — они и так были забрызганы краской, особенно на бедрах и у манжет (которые Фэйрклифф, смущаясь, закатал). Обувью он пренебрег: в гостиной лежал довольно теплый ковер, плюс мужчине было жарко даже несмотря на то, что он проветрил комнату. Он знал, что этот жар был больным и лживым и в любой момент мог смениться ознобом. Честер остановился в центре комнаты и опять глубоко вдохнул: запахи бумаги и чернил, красок и растворителя, сухой ароматической смеси и собственного сладковато-соленого пота наполнили его, принося временное спокойствие. Он сам этого хотел — ненаигранной грубости, презрения, даже боли, возможно; чтобы им воспользовались и выкинули, как игрушку, к которой потерян интерес. Чтобы… Чтобы сказали это в полный голос, а не походя, исподтишка или в спину, оставляя его в одно мгновение выпотрошенным, обманутым и пустым. Дважды скрипнула дверь — открываясь и закрываясь. Девин действительно выглядел чище, даже волосы, кажется, стали еще рыжее… — На колени, — сухо приказал мужчина, и Честер плавным движением опустился на мягкий ковер. От неожиданной пощечины в голове на мгновение зазвенело, а пол-лица налилось ярким белым. Зажмурившись, Честер выдохнул и медленно повернул голову обратно; белое ничто быстро сменялось жаром и пульсацией, и колючей болью, и резким медным привкусом во рту. — Если я говорю «на колени», я жду, что ты немедленно подчинишься, а не начнешь ломаться и решать, стоит ли оно того, — он все еще не открыл глаз, и голос Девина — жесткий, холодный и требовательный, — ввинчивался в уши. Фэйрклифф аккуратно прошелся языком по зубам и выдохнул после того, как ни один не поддался: похоже, ему всего лишь ссадило кожу на внутренней стороне щеки. Он приподнял веки, бросив на возвышающегося над ним мужчину неуверенный взгляд; Девин в ответ поджал губы и сжал его челюсть. — Открой рот, — произнес он коротко, но Честер и без того уже разомкнул губы — любовник знал, куда давить. — Высунь язык. Девин мазнул по выставленному языку указательным и средним и покачал головой, растирая по пальцам розоватую смесь слюны и крови. — Я предупреждал, — заметил он. Честер сжал в кулаках плотную ткань своих брюк и понимающе моргнул, глядя на него снизу вверх. С опаской он медленно потянулся-двинулся вверх, вытаскивая себя из ослабшей на мгновение хватки и в любую секунду ожидая второй пощечины. Но он не угадал: Девин не двигался. Не разрывая зрительного контакта, мужчина бездействовал, позволив ему приподняться, неудобно напрягая мышцы, и обхватить губами еще влажные кончики пальцев. Аристократ не рискнул сделать больше, даже плотно губы сомкнуть не решился — он просто неглубоко дышал ртом и вылизывал подушечки, еще пахнущие мылом, стирая полупрозрачные следы или добавляя хаоса… Он не знал. Это не имело смысла и значения; снизу он отлично видел, как расширившиеся зрачки заставили потемнеть и так неяркие карие глаза. — Это извинения? Продолжай, — прохрипел Девин, и Честер послушно приподнялся еще выше, пытаясь захватить уже две костяшки; мужчина повернул и чуть опустил ладонь, и аристократ без подсказок втянул пальцы глубже, без всякой системы скользя по ним и между ними языком. Дыхание любовника стало быстрей и прерывистей. Он молчаливо наблюдал за тем, как Фэйрклифф двигает головой, имитируя оральный секс, а потом неожиданно вытащил пальцы, царапнув костяшками о верхние резцы и оттянув на исходе нижнюю губу; Честер дернулся от неожиданной вспышки боли — потянуло ссадину. — Ты же понимаешь, как это будет на самом деле? В его тоне был сухой, очаровывающий и полный колотого льда яд. Девин снова поймал любовника за челюсть, стиснул, заставляя раскрыть рот пошире, зафиксировал и сам неторопливо задвигал пальцами, скользя по языку глубоко, до горла. На третьем, особо безжалостном движении Честер едва подавил рвотный рефлекс и закашлялся, даже почти не укусив отдернувшего руку любовника. — А мне казалось, что ты в этом хорош, — ровно съехидничал Девин, поглаживая согнувшегося партнера большим пальцем по краю челюсти. — Что академия научила глотать, что дают, и не давиться в процессе. «Ужасная игра слов, — практически закатил глаза Честер, — но… поспорить не могу». Учитывая, что именно в морлийской Академии натурфилософии он научился отсасывать, а гристольская не терпела никакой критики в адрес преподавателей. — Все еще жду извинений, — Девин медленно вплел пальцы в темные волосы, не обращая внимания на то, как у Честера дрогнула губа от мимолетной боли. Он заставил аристократа поднять голову и неприлично усмехнулся. — Руки вроде бы все еще при тебе. Не стесняйся… пользоваться ими по предназначению. Под прямым взглядом Честер невольно покрылся темным румянцем стыда. Он словно опять вернулся во времена своей юности, когда ничего не умел и кому-то пытался доказать обратное; он аккуратно потянулся дрожащими руками к чужой ширинке. Девин цыкнул. — Опять ломаешься? — Фэйрклифф сглотнул и послушно поторопился, не дожидаясь второй пощечины — левая щека все еще пылала напоминанием. Он расстегнул пуговицы на поясе и ширинке и слабо удивился, когда понял, что Девин не надел белья. Более того, любовник был практически не возбужден: вытащенный из складок штанов мягкий член только начал наливаться кровью. Честер выдохнул перед тем, как втянуть его в рот: возбуждать кого-то было странно. Девин молча поглаживал его по волосам, пока он неглубоко сосал, с опаской работая языком; единственное, на что мог ориентироваться Фэйрклифф — на твердеющий под его губами ствол и все более ощутимую пульсацию. Ко вкусу крови во рту добавился резкий, какой-то плоский привкус естественной смазки; сдвинув крайнюю плоть, Честер широкими горячими мазками обласкал открывшуюся головку, и вкус на языке стал насыщенней. Без напоминания он старался взять поглубже, штурмуя дюйм за дюймом и смаргивая слезы; когда Честер успешно насадился до предела, утыкаясь носом в курчавые рыжие волосы, Девин наконец-то сдавленно застонал, откидывая голову и крепче сжимая пальцы на темноволосом затылке. Фэйрклифф бросил взгляд вверх, медленно снимаясь с члена и не размыкая крепко сжатых губ, но любовник так и не посмотрел в его сторону. Аристократ дернул уголком губ и медленно насадился еще раз. Не помогло. Сначала Девин, сжимая в кулаке длинные волосы, едва заметно подталкивал любовника, сокращая перерывы между движениями вперед и назад. Надолго его в любом случае не хватило; как и обещалось, мужчина оттянул челюсть любовника вниз, надавив большим пальцем на поврежденную нижнюю губу, и уже обе руки оставил на темноволосой голове. Честеру не оставалось ничего другого, кроме как безропотно оставить рот открытым и постараться держать при себе зубы. Плавное скольжение и тяжесть возбужденного члена на языке казались волнующим ощущением только первые несколько раз. Начав с плавных и медленных движений бедрами, любовник скоро сорвался на нетерпеливую, быстро ускоряющуюся грубость. Иногда он прерывался, вытаскивал член, чтобы, поймав Фэйрклиффа за челюсть, раздать ему пощечин - гораздо более легких, чем первая, но отстраненных, почти пренебрежительных. В такие моменты они не разрывали зрительного контакта, и взгляд Девина — темный, холодный, въедливый, — ранил гораздо сильнее, чем какие-то там шлепки. Отдышаться нормально за эти перерывы Честер не успевал, слезы застилали взгляд, и так уставшая челюсть болела все сильней, от напряжения ныли спина и шея, от неподвижной позы — колени, сглотнуть слюну не представлялось шанса, и аристократ чувствовал, как она безобразно стекает из уголков губ, капая на рубашку… И этого он хотел? Он пошевелил стертым языком, не в ритм попытался сглотнуть, но и этой совсем слабой стимуляции хватило, чтобы Девин кончил с тихим ругательством, перемешанным со стоном. Честер едва не захлебнулся от неожиданности. Теплая сперма обильно заполнила рот, часть он все же невольно проглотил, остальное потекло по подбородку. Аристократ попытался отстраниться, но не смог, вцепился в кисти любовника — тот рефлекторно сжал пальцы, удерживая его на месте и больно тяня за волосы на затылке. Почувствовав сопротивление, тяжело дышащий Девин тут же разжал пальцы — но не сразу расслабил. Осознав, что его больше не держат за волосы, а чужой член не растягивает губы и не таранит горло, Честер тут же обессиленно ссутулился, упираясь ладонями в мягкий ковер, и приопустил веки. Все закончилось, но он не чувствовал себя свободным. Сквозь полупрозрачную тень ресниц он видел, как Девин сделал шаг назад, нетвердый после оргазма, как оправился подрагивавшими руками, застегивая пуговицы через одну, и как без промедления опустился рядом. Честер тут же отвернулся, закрываясь предплечьем от чужого взгляда. Заодно он незаметно вытер с подбородка вульгарные потеки; стер бы и следы сорвавшихся слез, но не успел. — Эй, все в порядке? Тебя колотит, — охриплый голос любовника заставил его опустить голову ниже. — Блядь, так и знал. Давай, помогу тебе подняться. Тебе стоит как минимум умыться. На правую щеку медленно и невесомо легла ладонь, успокаивающе поглаживая по скуле и виску; была бы это левая, Фэйрклифф бы точно отдернулся. — Честер, тебе нужно встать, — попытался Девин еще раз, но ответом ему было молчание. Он вздохнул. — Я понял, окей. Пожалуйста, пообещай, что не будешь дергаться. «Зачем?» — отупевше-недоуменно подумал аристократ, а потом его подхватили подмышки и одним сильным движением подняли на ноги. — Охтблд, — не сдержал Честер невнятного ругательства, почти падая на любовника и судорожно ища в нем опору, когда непослушные затекшие ноги закололо от притока крови. Тихий беззлобный смешок щекотнул ухо, и Девин обнял его крепче. — Сможешь стоять сам — говори, — он больше не пытался взглянуть ему в лицо, просто терпеливо придерживал. Честер зашипел, медленно выпрямляя и вытягивая ноги. — Не скажешь — понесу на руках. Выражая молчаливый протест, Фэйрклифф не глядя врезал Девину по плечу. — Это было «да»? — тихонько посмеиваясь, мужчина медленно поглаживал его меж лопатками. Аристократ с тихим стоном размял мышцы, переступая с ноги на ногу, и перестал так наваливаться на Девина, но тот все равно не отпустил его. Подставив плечо для опоры, он потянул утомленного мужчину за собой, и Честер подчинился, прихрамывая поначалу. На ходу Девин щелкнул выключателем, зажигая в ванной свет. Они остановились посреди небольшой серовато-светлой комнатушки, и мужчина едва ощутимо потерся подбородком о темную макушку. — Тебе стоит умыться, — он шагнул ближе к раковине, и Честер оперся рукой на ледяную на ощупь мраморную столешницу, из которой выступали бортики раковины. Пока Девин возился, одной рукой включая воду, он — не сразу — поднял взгляд на свое отражение. Встрепан, с испариной на висках и нездоровым темным румянцем; покрасневшие глаза, пятно-след на скуле, мокрые вишневые губы, блеклые подсыхающие разводы на коже. Он выглядел хорошо, с оттяжкой оттраханным, но чувствовал себя совсем не так. Не хорошо. Девин тактично отступил, и Честер молча проверил кончиками пальцев воду. Теплая. Хотелось холодной, такой, чтобы ломило кости. Он намочил ладони, наклонился, плеснул себе на лицо, смывая пот и соленые полосы слез, тщательно растер губы. Набрал воды в горсть, прополоскал рот, сплюнул, наконец-то избавляясь от всеобъемлющего вкуса спермы, и повторил еще раз. Ссадину на щеке защипало от воды, и Честер отсутствующе подумал: «Надо обеззаразить, что ли. Где-то оставался виски». И еще: «Рубашку придется стирать». И еще: «Пиздец». Он выключил воду, обернулся, стискивая в пальцах ворот рубашки, и вздрогнул, наткнувшись на стоявшего на отдалении Девина. Фэйрклифф прикрыл глаза, избавляясь, наконец, от испорченной части гардероба, а когда открыл — мужчина все не ушел. Сжимая ткань в кулаках, аристократ лаконично приказал: — Можешь быть свободен. Голос у него сипел и юлил, да так, что самому было стыдно — как будто шлюха какая-то. Любовник встретил его прямой усталый взгляд и не поддался, отрицательно помотал головой. — С чего бы мне уходить? — Ты же кончил, — слабое удивление пробило застоявшееся равнодушие. — Получил свое. Зачем тебе еще оставаться? Девин скрестил руки на груди. — Я бы объяснил, да ты не в том состоянии, чтобы слушать, — пробормотал он больше для себя и повысил голос. — Потому, что свое не получил ты. Лучше? И даже здесь он не справился. Честер заторможено кивнул, подтверждая, выронил рубашку и шагнул к Девину, без лишних слов раскрывшему объятья. И беззвучно разрыдался.