Ex adverso

Глядя на коробку в руках Девина — довольно большую, обмотанную плотной темно-синей бумагой и крепко перевязанную бечевкой, — Честер изумленно вскинул брови. Любопытство подняло голову. — Если что, день рождения у меня зимой, а не в середине лета, — неловко пошутил аристократ, пожирая коробку глазами. Девин покрутил ее в руках; внутри что-то мягко стукнуло. — Я заказывал под Фугу, — негромко поделился он. Негромко и словно бы… самую капельку смущенно. — Но мастерская не рассчитала нагрузки и собрала мой заказ только сейчас. — Не слишком большая задержка, — пожал плечами Честер, пропуская любовника внутрь квартиры, и деланно-равнодушно спросил: — А что внутри? — Всему свое время, — лица Девина он не видел, но от выбранного тона невольно покрылся мурашками: столько предвкушения и какого-то мурлыкающего удовольствия в нем было. Коробка на время ужина отправилась в спальню. Честер хотел было налить себе немного вина, но негромкое Девиново: — Внутрь заглянешь только трезвым, — разом лишило его всякого желания пить. — Да что там такого? — с ноткой недовольства поинтересовался Фэйрклифф, убирая бутыль обратно. — Разве вежливо ставить условия? Девин, не отвлекаясь от аккуратной нарезки рыбного филе на кусочки — с приборами он обращался уже вполне сносно, даже с рыбными вилкой и ножом, — кратко ответил: — Там кое-что, необходимое для сегодняшней сессии. И да, невежливо запрещать открывать подарки, ты прав, — он неожиданно улыбнулся. — Но потом ты скажешь мне спасибо. — Ага, два раза, — пробормотал Честер. — Два так два, — подозрительно покладисто согласился Девин. Фэйрклифф прищурился — издевался ведь, как пить дать издевался! — но не стал эскалировать конфликт. Он не слишком-то хотел остаться сегодня без сессии. Наконец, после того, как оба смыли с себя дневную пыль (в случае Честера мытье было чуть более тщательным), они устроились в спальне. Аристократ, поддернув штаны из тонкого хлопка, уселся на постели, скрестив ноги по-серконосски. Он старался не гипнотизировать лежавшую перед ним синюю коробку, пока Девин сдвигал портьеры, чтобы создать в спальне уютную интимность. Помимо этого любовник еще зачем-то прикрыл дверь. — Ты ведешь себя подозрительно, — заметил Честер, чуть крепче сжимая пальцы на своей лодыжке. По телу уже гуляло волнующее предвкушение, пред-возбуждение, щекочущее нервы. Девин устроился напротив него — теперь их разделяла только таинственная коробка. — Во-первых, я примерно представляю твою реакцию на, — он ухмыльнулся шире, — содержимое этой коробки, и мне кажется, что это будет не лишним. А во-вторых, во время сессии ты будешь находиться в действительно уязвимом положении. Честер глубоко вздохнул, чтобы успокоиться; слова Девина, еще и сказанные таким тоном, не могли не возбуждать. — Открывай, — Девин соединил пальцы в замок. — Только аккуратней, пожалуйста, это стоило мне двух третей моей заначки. Прикусив губу, Честер потянулся к бечевке. Тугой узел поддался не сразу, прокрашенная насквозь бумага чуть шуршала под пальцами, а сверху на коробке обнаружился несложный нахлест, дополнительно гарантировавший, что она не откроется случайно. Фэйрклифф заметил на боку отпечатанное клеймо, но не узнал его. Но ему и не надо было: тщательная и довольно аккуратная упаковка и так давала понять, что мастерская была из недешевых. Сгорая от любопытства, Честер наконец-то вскрыл коробку, отогнув картон в стороны. И молча уставился на содержимое. — Я та-ак ждал этого момента, — довольно посмеиваясь, произнес Девин. — Позволь дать несколько комментариев? Честер ошарашенно, чуть заторможенно кивнул. — Ну, самое главное: это все — твое. Твое и только твое. Кое-что и вовсе сделано индивидуально, по твоим меркам. Давать кому-то еще пользоваться — плохая идея. Даже мне, — Девин чуть прищурился. — Объяснить, почему? Честер отрицательно мотнул головой, наконец-то справляясь с шоком. Он осторожно запустил руки в коробку и начал доставать вещи одну за другой. Девин коротко комментировал: — Кожаные наручи для фиксации рук, — внутри они были обшиты чем-то довольно мягким, приятным на ощупь, — а эти — для ног. Паддл — забавно было использовать вместо него твою расческу, но ручка не слишком удобная. Веревки… думаю, понимаешь, для чего. Зажимы с цепочкой — попросил сделать помягче, но все равно имей в виду, что держать их на теле лучше не дольше десяти минут. Зависит от места, конечно… — А это что? — Честер решил не спрашивать, для каких мест предназначены зажимы, напоминавшие небольшие металлические прищепки с резиновыми носиками, и вытащил два ремешка; один посередине разделяло обмотанное кожей кольцо, а второй напоминал уздечку. — Хм. Стой, я знаю. Кляпы? — Кольцо и трензель, да, — Девин чуть сощурился, потирая подбородок. — Почему именно?.. — Потому что меня учили верховой езде, — чувствуя, что дальше краснеть уже некуда, сдержанно поделился Фэйрклифф. Он отодвинул в сторону легкий наполнитель и понял: он ошибся. Краснеть было куда. — А это что? — прошипел он, вытаскивая нечто полупрозрачное, продолговатое, чуть изогнутое и с широким основанием. На ощупь это было прохладным и гладким, будто сделанным из бирюзового стекла. Девин ухмыльнулся. — А вот это нужно обязательно дезинфицировать после каждого применения, — Честер молча пялился на нечто в своих руках, — и не совать в чужие задницы. Думаю, будущему доктору не нужно объяснять принципы дезинфекции? Стекло безопасное, если и разобьется, то на тупые осколки, да и чтобы расколотить, нужно постараться — но все равно, не забывай об осторожности. Аристократ не мог найти слов, ни цензурных, ни нецензурных, чтобы выразить свое негодование — и смущение, и возмущение, — но Девин наклонил голову набок и негромко и уверенно произнес: — Сейчас ты соберешь все ненужное обратно в коробку и уберешь ее, разденешься и встанешь на колени. Опробуем, пожалуй, кольцо — в удобстве трензеля я более или менее уверен, а кольцо может и не подойти. Я закреплю кляп и схожу сполосну игрушку. Пожалуй… — он подцепил пальцем цепочку с зажимами, — воспользуемся и этим. Я хочу увидеть, насколько ты хочешь быть оттраханным. Честер сглотнул. Теперь он, кажется, понимал, о какой уязвимости шла речь. — Ах да, — Девин растянул губы в безжалостной улыбке, — запрещаю прикасаться к члену. Ты кончишь вместе со мной — или не кончишь вообще. Вопросы? Возражения? Аристократ облизал пересохшие губы. — На полу или на кровати? — ровно спросил он, начав собирать подарки обратно в коробку и не поднимая взгляд на любовника. Неожиданно он ощутил осторожное прикосновение к скуле. Девин скользнул на челюсть, легко надавил на подбородок, жестом прося поднять голову. — На кровати, конечно, — партнер едва заметно ласково усмехался. Они несколько мгновений не разрывали зрительного контакта — странно, почему сейчас оттенок его глаз кажется теплее, чем обычно… — а потом Девин шепотом, как по секрету, добавил: — Только потому, что здесь нет удобного кресла. — В кабинете я это делать не буду, — так же шепотом ответил Честер, сделав страшные глаза. Девин усмехнулся шире: — Почему-то я знал, что ты так и ответишь, — он отпустил Фэйрклиффа и больше не мешал ему выполнять приказ, поглаживая в пальцах кожаный ремешок кляпа. Когда Честер опустился перед ним на колени, обнаженный и — уже не скроешь — изрядно возбужденный, Девин с ноткой задумчивости заговорил. — Насколько я знаю, у тебя до этого не было опыта с кляпами. Сделаем поправку на это. Стоп-жест — два щелчка пальцами. Говорить ты можешь, в теории, но достаточно неразборчиво. Готов? — после кивка кольцо легло меж зубов, не давая сомкнуть губы. Девин аккуратно затянул ремешок на затылке. — Будет много, действительно много слюны, и стесняться этого смысла нет. Ты все равно потечешь, раньше или позже. Честер одарил его неодобрительным прищуром. — В каком-то смысле это для того и затеяно, — пробормотал Девин рассеянно. Зажимы как-то деликатно стиснули соски, и аристократ шумно втянул воздух от неожиданного ощущения. — Если, пока меня нет, ты почувствуешь от чего-то нестерпимый дискомфорт — разрешаю снять. Боль в челюсти, например, или неожиданную панику. Кивни, если понял. Честер чуть шире развел колени, расслабленно положил на них руки и согласно опустил голову. Девин окинул его взглядом и пробормотал с восхищением: — Видел бы ты сейчас себя со стороны. Он скрылся за дверью, а Честер постарался успокоиться и больше так не краснеть. Поначалу все шло… неплохо. Материал быстро нагрелся и почти перестал ощущаться инородно. Это было, конечно, довольно странно и непривычно, но не слишком неудобно, однако аристократ легко мог предсказать, что через десять-пятнадцать минут челюсть заметно устанет от такого положения. Примерно как при минете — но во время орального секса Честер мог хоть иногда делать паузы, давая себе отдых, и- Неожиданная мысль вспыхнула у него в голове. Воровато оглянувшись на закрытую дверь, Фэйрклифф кончиками пальцем нащупал края кольца и попытался оценить диаметр. Чисто теоретически… Идея, вообще-то, была интересной — лишить оральный секс той самой толики контроля, которая Честера привлекала, и заменить ее на не менее соблазнительную толику беспомощности, — но для этого, наверное, стоило поискать кольцо пошире. Честер заслышал скрип паркета, выдавший приближение Девина, и выпрямился. «Бездна, о чем я думаю, — подумал он с мысленным нервным смешком. — О чем я… блядь!» Он попытался сглотнуть накопившуюся во рту слюну — которой от мысли о минете стало ощутимо больше, — но не слишком преуспел. И со стыдом зажмурился. Скрип открываемой и закрываемой двери. Мягкие уверенные шаги. Прогнувшийся под любовником матрас; Девин снова устроился в изголовье… — Кивни, если все в порядке, — негромко произнес Девин. Честер кивнул. — В таком случае, приступай. Фэйрклифф приоткрыл глаза. На одеяле перед ним небрежно лежали игрушка и флакон со смазкой. Любовник действительно сел прямо напротив него, подогнув одну ногу под себя, почти вплотную, и едва заметно усмехался. В сомнении Честер взял в руки игрушку. Стекло было еще горячим на ощупь. Девин подтащил еще одну подушку под локоть, развалившись совсем привольно, и вкрадчиво спросил: — Нуждаешься в инструкциях? — Честер насупился, чуть наклоняя голову вперед — и сразу же понял, что просчитался. Он запрокинул подбородок, но поздно: первая полоска слюны скатилась с губ. Девин хмыкнул, посмеиваясь: — Впервые вижу, как кто-то с помощью кивка так явно выражает «нет». Ну да плевать, я все равно напомню. Смажь себя, смажь игрушку и хорошенько себя оттрахай. Будешь достаточно убедителен — закончишь на настоящем члене, а не на его имитации. Фэйрклифф глубоко вздохнул и попытался представить, что он здесь один. Он вылил немного лубриканта на пальцы, завел руку за спину… Стоило ему потереть тугие мышцы, смазывая их, и на фалангу среднего проникнуть внутрь, как он ощутил, что любовник слегка тянет на себя цепочку зажимов. Честер издал негодующий звук — вышел не то стон, не то короткое закрытое «а» — и услышал негромкий смех в ответ. Девин вовсе не собирался облегчать ему задачу. Особенно сложно стало, когда он уже вроде бы приноровился, перестал задумываться о присутствии любовника рядом и растягивал себя двумя пальцами. Ощутив легкое прикосновение к головке члена, Честер замер; пальцы чуть потерли чувствительную область уздечки, и он весь поджался, задышав прерывистей. Сжавшиеся вокруг собственных пальцев мышцы невольно натолкнули на мысль «как же это должно ощущаться в ведущей позиции», и Честер содрогнулся от удовольствия повторно, крепче закусывая кольцо. — Нечестно, — простонал он; прозвучало это действительно едва ли разборчиво, но Девин только издевательски вскинул бровь. — Почему? Тебе — нельзя, а про себя я ничего не говорил, — он сложил пальцы широким свободным кольцом и едва ощутимо скользнул вдоль ствола. Фэйрклифф коротко зарычал — звук, правда, вышел какой-то по-морлийски мягкий, почти картавый, — и вытащил пальцы. Игрушка, которую он взял, чтобы смазать, давно остыла до прохладной температуры. Для удобства ему пришлось чуть поменять позу, перенеся часть веса вперед, на левую руку. Так он одновременно имел лучший доступ к собственной заднице и мешал любовнику отвлекать его. Минус у этой позы оказался только один. Честер прикрыл глаза, неторопливо проталкивая внутрь скользкое стекло, и с долей стыда ощутил, как течет по нижней губе слюна. В этом смысле он действительно был беспомощен: держать голову поднятой он устал, гладкая игрушка так и норовила выскользнуть и требовала особого внимания, а лишаться устойчивости… Он хныкнул, ерзая и медленно раздвигая мышцы, и ощутил мазнувшие по губам пальцы. — Так ты выглядишь действительно жадно, — пробормотал Девин, стирая слюну. Смысла в этом жесте было мало, она все равно набежит обратно… Но Честер все равно благодарно простонал что-то и задвигал кистью, трахая себя неглубоко, но ровно. Он вздрагивал и напрягал мышцы, и, ненамеренно надавив на простату, издал громкий удивленный вздох. Ему, конечно, сразу же захотелось повторить движение, но Девин запрещал кончать в одиночку, и сегодня Честер не стремился нарушить его приказ. А жаль… «И это — благородный наследник рода Фэйрклифф!» — подумал он со смешком, захлебываясь очередным стоном: любовник неожиданно решил снять зажимы, и Честер, кажется, уловил, зачем их вообще придумали. Ему пришлось остановиться, чтобы справиться с нахлынувшими на него противоречивыми ощущениями — и перестать издавать так много шума, охов и стонов. Он поднял взгляд на Девина — и изумился восторгу, желанию и чему-то еще, странно смягчившему его черты. — В Бездну. Иди сюда, я тебя хочу, — прохрипел любовник, выпрямляясь и возясь с вздыбившейся ширинкой брюк, и Честер позволил мышцам наконец-то вытолкнуть игрушку. Он хотел этого не меньше. Девин даже раздеваться до конца не стал, сразу потянулся за флаконом. Стоило любовнику смазать потемневший от прилившей крови член, видневшийся из складок ткани, как Честер тут же оседал чужие бедра. Девин зажмурился и издал глубокий горловой стон, и окей — его член был крупнее стеклянной игрушки. Приятней. Привычней. В итоге они с любовником замерли лицом к лицу, тесно, в обнимку, и Девин хрипло пробормотал: — Не дергайся. Сейчас сниму кляп, — пальцы у него подрагивали, но Честер постарался не ухмыляться этому. Первым делом, избавленный от кольца, Фэйрклифф быстро размял уставшую челюсть. Долго ему бы и не дали — Девин положил ладонь на шею и притянул для глубокого влажного поцелуя. Поза была необычной, но хорошей: аристократу казалось, что чужой член заполнил его под завязку, и может, даже, чуть сверху, а его — оказался тесно и волнительно зажат между телами. Девин вслепую гладил его — плечи, спина, ягодицы, поясница, — сильно и горячо растирая кожу, и от этого неприкрытого, отчаянного желания что-то внутри мелко подрагивало и плавилось. — Кто-нибудь из нас будет двигаться? — недрогнувшим, насмешливым тоном спросил Честер, скрещивая за спиной любовника лодыжки и гораздо мягче проводя ладонями по татуированной спине. Уткнувшийся ему в ключицы Девин глухо ответил: — Если кто-то из нас двинется, то я кончу. Не хотелось бы, — он крепче стиснул Честера в объятиях, переводя дыхание, — начинать с фальстарта. — Я был так хорош? — пошутил аристократ. Девин ответил серьезно, скользя ладонью вдоль позвоночника: — Ты был восхитителен.