Ex adverso

Честер выбирал между красным прошлогоднего урожая и белым этого года, взвешивая бутылки в руках, когда в дверь постучали. Пожав плечами, аристократ вернул их в прохладный темный шкаф, где они хранились, и пошел открывать. За дверью стоял Девин — он даже не забыл купить свежего хлеба, надо же! Честер посторонился, пропуская его внутрь квартиры. — Ты же вроде бы говорил, что задержишься? — полюбопытствовал он, привычно запираясь на все обороты замка — больше он никого не ждал. Девин за его спиной тяжело вздохнул, ставя бумажный пакет на ближайшую тумбу, и без предупреждения сграбастал аристократа в медвежьи объятья. Тот охнул от неожиданности, безуспешно пытаясь дотянуться до последней оставшейся задвижки; китобой, продолжая обнимать его одной рукой, второй не глядя задвинул металлическую полоску до упора. Фэйрклифф перестал тянуть к двери руки и расслабился, откидывая голову на теплое плечо. — Эй, что-то случилось? — пробормотал он мягко, жмурясь и улыбаясь от ощутимо колючих — из-за двухдневной щетины — поцелуев в шею. Девин что-то согласно промычал, продолжая неторопливо, щекотно целовать его, скользя вверх и вниз. Честер фыркнул от смеха. — Так и будем стоять у двери? Девин намекающе прихватил зубами кожу, и Честер послушно заткнулся. Они стояли так еще несколько долгих молчаливых секунд — хватка у любовника была такая крепкая, что Фэйрклифф не мог вдохнуть полной грудью, — а потом китобой в последний раз кратко выдохнул и разжал руки. Первое, что сделал Честер, получив свободу — с чувством почесал раздраженную от контакта с щетиной шею. На кухне свет был ярче, и аристократ, наконец, заметил, что не так. Девин хмурился, а на скуле, покрытой редкими веснушками, ярко краснел след удара. Честер разом забыл и про ужин, и про вино. — Кто это так тебя? — он подошел ближе, протягивая ладонь, но Девин легко отвел голову в сторону, избегая прикосновения и не отвлекаясь от нарезки мяса. — Неважно, — голос у него был, конечно, ничуть не расстроенный — но звучало это натянуто, из чего Честер сделал вывод, что важны не последствия удара, а причина. Пощечина? — Почему «неважно», — легко пошутил он, опуская руку. — Может, пора баррикадировать двери и окна… Девин перевел на него непонимающий взгляд, а потом мягко усмехнулся, прикрывая глаза, поймал ладонь, так и не дотронувшуюся до него, и сам положил на все еще слегка пылающую скулу. Фэйрклифф поощрительно погладил его кончиками пальцев, второй рукой отбирая нож, который партнер все еще держал в руке, и откладывая в сторону. — Расскажешь? — спросил он негромко, позволяя обнять себя за пояс. Девин вновь тяжело вздохнул. — Ничего такого, на самом деле, — произнес он ровно. — Встретился с подругой, той самой, которая научила меня играть в шахматы. Она… — он помолчал. Фэйрклифф, стараясь не причинить боли, продолжил едва ощутимо потирать горячую кожу. — Глория борется за права рабочих и профсоюзов. В первых рядах. Она юристка, а сегодня как раз было собрание, и… Он невесело улыбнулся. — Она как-то прознала о нас. Видимо, я не слишком-то скрывался. Обвинила меня в сексе с классовым врагом и залепила пощечину… хорошо, что в личной беседе, а не при всех. Глория темпераментная и увлекающаяся натура, я уверен, она уже жалеет об этом и ищет меня, чтобы извиниться. Она не со зла. — А если нет? — тихонько спросил Честер. Он знал, что это лучше не озвучивать, но не смог удержать язык за зубами. Девин пожал плечами. — Значит, больше не буду ходить на собрания. Фэйрклифф шестым чувством понял, что с этой темы срочно нужно соскочить. — «Секс с классовым врагом»… Это она хорошо завернула, тут ничего не могу сказать, — он лукаво улыбнулся. — В зачет даже не пойдет, что это ты трахаешь «классового врага», мстя за все годы угнетения и… Девин едва слышно заворчал, слишком заметно не одобряя такое легкомысленное отношение, но при этом он все же улыбался — и улыбка эта отражалась и в его глазах, выдавая мужчину с потрохами. И это было единственное, чего Честер добивался.

***

Вечером, в спальне, когда весь свет в квартире был уже давно погашен, раздался возмущенный Честеров крик: — Да сбрей ты уже эту щетину, сучий ты потрох! — И не подумаю, — ехидно ответил Девин, с силой удерживая изящные ноги раздвинутыми и прижатыми к кровати, и еще раз медленно потерся щекой о внутреннюю часть бедра. Аристократ, стараясь не вопить в голос, заизвивался — но кожаные наручи крепко держали кисти у изголовья, а пинаться не давал любовник. — Должен же я как-то «мстить за годы угнетения»? — Да гори в Бездне! — провыл Честер, дергая ногой. Прикосновение было не болезненным и скорее даже щекотным, но в месте, где кожа была нежнее всего, это оказалось совершенно новым тактильным переживанием… кололось просто ужасно. — Тебе даже плату ни разу не задерживали, за что ты мстишь?! Еще и мне?! — Как бы тебе сказать, — Девин широко лизнул потревоженное место и подул на след, и Фэйрклифф разом растекся по постели от извращенного, абсолютно несексуального удовольствия. — Возможно, я сегодня променял свою лучшую подругу на лучшего любовника. Дай мне поиспытывать эмоции по этому поводу. — А может быть, ты сделаешь это как-нибудь иначе? — проскулил Честер. Девин приподнялся на локтях, глянул на него укоряюще — это читалось даже несмотря на окружавший их полумрак — и потянулся выше, чтобы шоркнуть колючим подбородком по незащищенному впалому животу. Честер совсем не аристократически взвизгнул и попытался свернуться в клубочек.