Ex adverso

Встречать Фугу не в компании семьи было… непривычно. Честер, конечно, предупредил мать заранее. Она вместе с отцом, тетушкой Марианной и Рафой решили остаться на время праздника во дворце Колдуинов — там было безопасней, чем в городе, — и им стоило сообщить о том, что его с ними не будет. Мать удивилась, но препятствовать не стала. Только попросила быть осторожней, на что Фэйрклифф в приливе неожиданной честности сказал, что у него будет спутник, который, в случае чего, сможет его защитить. Мать удивленно вскинула брови и расплылась в улыбке совсем иного толка — почти что понимающей. — Вот как, — только и сказала она. И: — Пусть вернет тебя к полуночи, в таком случае. Честер невольно покраснел, но разубеждать мать не стал. К тому же, она, скорее всего, догадалась правильно. Они с Девином условились встретиться в полночь недалеко от квартиры Фэйрклиффа на площади с фонтаном, и Честер все-таки немного волновался, что любовник не придет. Надевая чернильную шелковую полумаску, он мысленно строил план действий на случай, если это действительно так и будет. Подождать десять минут? Полчаса? Вернуться во дворец? Рискнуть и прогуляться по городу в одиночестве? Кроме маски, его ничего не выдавало: Честер постарался и подобрал совершенно неприметный наряд, в котором его с трудом можно было бы отличить от обычного горожанина. Он думал взять трость, но та, во-первых, выглядела дорого, а во-вторых — нога не беспокоила аристократа уже несколько месяцев, и вряд ли побеспокоит сегодня. А случайно забыть подарок Бойл-младшей где-то было бы… неприемлемо. Поэтому он оставил трость дома. В последний раз глянул в зеркало, приглаживая волосы, поправил идеально сидящую маску и покинул квартиру, дважды проверив, что запер дверь. Пока Фэйрклифф шел к месту встречи, он успел смириться с тем, что никого там не найдет. Однако, к его удивлению, Девин не соврал. Он действительно ждал его, сидя на краю фонтана и пренебрежительно упираясь пяткой в край мраморной облицовки. В руках он держал граненую бутылку, из которой время от времени скучающе отпивал. Заметив Честера, он оживился. — А тебе идет эта маска, — вместо приветствия сказал он, и Честер смущенно спрятал руки в карманах брюк. — Спасибо? — пробормотал он в ответ. Плана на тот случай, если Девин действительно придет, у него не было. — Если честно, я так и не придумал, что можно показать такому, как ты, так что можем просто прогуляться до кварталов ближе к Ренхевен. Там уже должны были начаться празднования, — Девин снова приложился к бутылке и чуть улыбнулся, без привычной холодноватой ехидцы. Честер прищурился. — Насколько ты уже пьян? — проницательно спросил он. Любовник глянул на прозрачную бутылку, оценивая, сколько в ней осталось. — Не особо, но ты уже кажешься мне занудно трезвым. Будешь? — он протянул выпивку аристократу, и тот неожиданно подумал: а почему, собственно, нет. Фуга создана для того, чтобы расслабляться и делать то, что в обычной жизни ты делать не можешь. Честер взял бутылку и, не отрывая взгляда от Девина, отпил. Виски был как всегда крепким, но довольно качественным и даже приятным на вкус — насколько мог быть приятен на вкус виски. Мужчина глянул на Фэйрклиффа совсем иначе, с веселым удивлением. — Да ты умеешь пить, оказывается, — Честер фыркнул и глотнул еще, демонстрируя любовнику неприличный жест. — И даже так? Бездна, да оно того стоило. — Ты все еще думаешь, что я скромен и невинен? — виски, тепло раскатившийся по желудку — не пустому, Честер не был идиотом, — хорошо развязывал язык. Девин забрал бутылку и демонстративно слизнул с горлышка оставшуюся там каплю алкоголя. — О нет, — усмехнулся он, — я делал все, что мог, чтобы добиться обратного. Честер закатил глаза. — Ты совсем немного опоздал. Лет эдак… на шесть. Девин оттолкнулся от бортика, выпрямляясь, и неприлично усмехнулся. — О, занимался непотребствами до совершеннолетия? — А ты — нет? — Фэйрклифф последовал за ним, весьма заинтригованный. На то, что любовник точно рассчитал, сколько ему тогда было лет, он не обратил внимания. Неторопливо шедший Девин пару секунд молчал, не то вспоминая, не то раздумывая, отвечать ли вообще. — Да нет, как у всех — заработал денег и в шестнадцать снял проститутку… — все же выдал он скучающе. — В шестнадцать? Заработал? — Честер не стал озвучивать, что секс за деньги, наверно, был таким себе способом потерять девственность — точнее даже набраться опыта. — Сразу как вернулся с отцом из совместного выхода в море и получил свою первую честно заработанную долю. Эй, что не так? Они дошли до перекрестка. Людей вокруг становилось все больше, и в шуме становилось тяжело общаться — приходилось идти вплотную и говорить буквально на ухо собеседнику. — Все нормально, — Честер привстал на носки, чтобы дотянуться до любовника, и тот на автомате придержал его за пояс. И руку после этого не убрал. Сначала Фэйрклиффу стало почти страшно и ужасно неуютно, а потом он обратил внимание, что в толпе, частью которой они стали, очень много парочек — и самых разных. Иногда даже больше, чем парочек. Ярко раскрашенные люди пили, веселились, смеялись, целовались — Честер отвел глаза от двух девушек, ведущих себя особенно бесстыдно, — и встретил насмешливый темно-карий взгляд Девина. — Привыкай, — его низкий голос щекотнул слух. — На Фугу и не такое увидишь. Можно без проблем найти кого-нибудь третьего, если захочешь. Честер уперся ему в плечо. — Мне и тебя хватает, — бесстрашно заявил он, в душе умирая от ужаса. Признавать такое! Во всеуслышание! И кому! Ладонь Девина чуть крепче сжалась на его поясе. — Приятно слышать, — довольный тон обволакивал, словно давнишний виски, и аристократ немного — не сразу — расслабился. Девин отлично лавировал в толпе, избегая столкновений, и Честер позволил ему вести, с любопытством крутя головой. Эта Фуга заметно отличалась от того, к чему он привык — никаких вам спокойных семейных приемов с обменом символическими подарками и партией-двумя покера ближе к ночи, — и к самому Дануоллу это тоже относилось. На каждом углу появились палатки, в которых что-то да продавали. А эти дурацкие треугольные цветные флажки на каждом фонаре? А разбросанные на главной улице цветы, сочно хрустевшие под ногами? Люди разожгли десятки костров и плясали вокруг, как пандуссианские дикари, и этот запах пролитого алкоголя… кажется, абсолютно все вокруг были пьяны. И не только пьяны — краем глаза аристократ заметил, что в некоторых палатках продавались сомнительного вида клубки трав и странные, слишком уж короткие курительные трубки. — Почему-то у меня ощущение, что к концу Фуги я тебя окончательно развращу, — негромкий насмешливый голос любовника отвлек его от разглядывания выложенных «товаров». Честера бросило в краску — но под маской, слава Чужому, это было не так заметно. Он с пренебрежением фыркнул, задирая подбородок, и застыл, когда Девин потянул его на себя, прижимая вплотную и отступая к ближайшему дому. Обернувшись через плечо, мужчина понял, что они просто пропускают проходящую мимо них процессию, разряженную под Верховного смотрителя и его свиту — если бы смотрители повстречались с десятком оголодавших до постельных утех людей, конечно, — а потом ощутил, что придвинувшийся Девин мягко сжал зубы на вершине так глупо подставленного уха и слабо потянул на себя. Фэйрклифф вцепился партнеру в плечо: в ногах завелась какая-то необъяснимая томная слабость, по пояснице побежали мурашки, аристократу сделалось жарко, и… Ну вот, любовник все-таки заметил. Девин сдвинулся ниже, мягким выдохом ероша волосы, и Честер едва не застонал. Или все же как-то застонал, если судить по отлично уловимому смешку. — Ты делаешь мое присутствие на улице крайне некомфортным, — пожаловался Честер, стараясь успокоить дыхание. — О, я знаю, — довольно отозвался любовник, сжимая объятия чуть сильнее — и Фэйрклифф осознал, что пахом тесно прижат к чужому твердому бедру. — Ох, да Бездна тебя подери! — ругнулся он вполголоса, но вырываться из чужой хватки не торопился. Девин беззвучно рассмеялся — аристократ чувствовал мощные движения чужой грудной клетки. — Может, хватит обжиматься у всех на виду? Смех Девина стал еще сильнее, и он разомкнул объятия — но руку с талии не убрал, легким и незаметным жестом предлагая посмотреть на противоположную сторону улицы. Ну, эти даже до какого-нибудь укромного переулка не дошли. Честер покраснел до кончиков ушей, запутавшись в слоях задранных юбок и приспущенных штанов, и отвернулся, слегка толкая спутника локтем. Тот не обратил внимания. — Кажется, я знаю, куда нам точно нужно сходить, — все еще посмеиваясь, произнес он, и уверенно повел Честера в самую гущу толпы. Пока они шли, бутылка виски, разделенная на двоих, как-то незаметно закончилась; Девина, правда, неудачно толкнули под локоть, и теперь на его рубашке расплылось сочно пахнущее торфом и карамелью пятно. Честер чувствовал себя очень, очень пьяным — настолько, что еще немного, и ему было бы уже плохо, — но Девин шел уверенно и не возражал, если на него немного опирались во время ходьбы. Они прошли через квартал красных фонарей — Фэйрклифф старался смотреть себе под ноги, а не на полураздетых девушек, блистающих дешевой золотой краской на груди и зазывающих клиентов в многочисленные бордели, больше напоминающие дешевые притоны, — сквозь небольшой запущенный парк, спугнув пару-тройку решивших уединиться парочек, через еще один стихийный рынок, где аристократ обзавелся венком из нежно-розоватой мальвы, который просто надела ему на голову одна из торговок… И очутились на небольшой площади, окруженной двухэтажными домами и полной ярко расцвеченных людей. В воздухе то и дело взлетали разноцветные пыльные облака. Суховато пахло мелом. Честер засопротивлялся, но Девин обернулся к нему с широкой, немного хитрой улыбкой, и аристократ сдался, вслед за спутником входя в цветастые клубы. Его тут же осыпали слева — густым синим, а Девину прилетело в затылок, взорвавшись ярким желтым, и любовник, быстро глянув назад, негромко, но весело зарычал, продолжив пробираться к центру площади с утроенным стремлением. Фэйрклифф старался не отставать, стряхивая с рукава сухую краску и гадая, что же такого там, в центре, а потом люди разошлись, и он понял. Десятки ящиков с маленькими кульками из тонкой бумаги, плотно заполненными серконосской краской. Девин загреб сразу десяток и развернулся, явственно горя желанием отомстить тому, кто попал ему в голову — и тут же шагнул вбок, закрывая Честера от следующего снаряда, рассыпавшегося темно-розовым. — Я запомнил этого засранца, бери пару штук и пойдем напихаем ему краски за шиворот, — Девин выглядел одновременно до ужаса воинственно, мстительно и почему-то обрадованно, как будто этот кто-то сильно помог ему своей «услугой». Аристократ послушно зачерпнул кульков и подкинул один, привыкая к едва ощутимому весу. — Здесь всегда устраивают… это? — он обвел рукой окружавший их разноцветный хаос, ощутив внезапный — непривычный — недостаток слов. Девин кивнул. — Рядом несколько портняжных мастерских. Наверно, они так избавляются от залежалого товара… Честер заметил, что за спиной Девина какой-то курчавый парень целится тому в подставленную спину, и не удержался — кинул кулек, который все еще держал в ладони, поверх плеча любовника. Наблюдать за изумлением на незнакомом лице за секунду до того, как бумага лопнула от удара о грудь, разбрызгивая вокруг карминно-красные брызги, было бесценно. Девин глянул назад и расплылся в широкой улыбке. — Кажется, я понял, в чем тут суть, — Честер не глядя схватил еще парочку кульков и, дождавшись, пока любовник снова посмотрит на него, кинул один ему в плечо. К желтому и розовому пятнам добавилось кобальтовое. — Ах ты… — задохнулся Девин, но Фэйрклифф не стал его дослушивать — быстро рванул вправо, двигаясь непредсказуемым зигзагом и надеясь смешаться с толпой. Спутник после небольшой задержки помчался за ним. Спустя десять минут Честера все же поймали. К тому моменту они оба были испачканы во всевозможных цветах, аристократ где-то потерял свой венок, а курчавый парень, преследовавший Девина, получил три или четыре красочных попадания. От обоих. Честер смеялся, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но партнер, пользуясь разницей в росте, приподнял его над землей и, не слушая возражений, буквально вынес с площади. — Отпусти, это всего лишь краска! И тебе идет пурпурный! — Честер брыкался для виду и не мог прекратить хохотать — кудрявый парень, может, и получил свою заслуженную краску за шиворот, но и Девину тоже досталось. — Просто краска, значит? — наиграно суровым (тоже смеющимся где-то в глубине) тоном повторил за ним любовник, наконец-то опуская его на мостовую… и толкнул к ближайшей стене. Прижав к ней всем телом. И поцеловал. Честер ответил не задумываясь, прикрывая глаза и закидывая руки партнеру на шею. Он хотел этого — сражения, в котором не было победителя и проигравшего, исследования с ноткой запретного, жадного и невинного стремления слиться в одно — борьбы неразомкнутых поначалу губ, влажного сплетения языков, легких укусов, от которых ускорялся пульс… Если бы он был немного хуже воспитан, то попытался бы, например, закинуть ногу любовнику на бедро — но Девин и без того водил ладонями по его спине, заставляя изгибаться, вздрагивать и — да — прижиматься неприлично близко. Они целовались долго, время от времени прерываясь, чтобы перевести дыхание — или чтобы немного подразнить, — но в какой-то момент все же отстранились друг от друга. Нехотя, но почти одновременно. Сквозь прорези маски Честер видел, как Девин прошелся кончиком языка по губам, и сам невольно повторил это движение — надавив под конец на нижнюю, бессовестно истерзанную. Дыхание партнера стало тяжелее, и аристократ слабо улыбнулся. — Напомни мне, почему мы не сделали этого раньше? — он потянулся и стряхнул с коротких волос смешавшуюся краску. Девин прищурился в видимом удовольствии. — Не знаю, — охрипше честно ответил он. — Для тебя это было чересчур? — Чересчур что? — не задумываясь, спросил Честер. Он говорил, чтобы не молчать, а сам внимательно и немного мечтательно смотрел на чуть опухшие губы партнера, дернувшиеся в короткой сухой ухмылке. — Чересчур большая разница в социальном статусе, например. — А она чересчур большая? — Ну, это тебе решать, — Девин снова погладил по его спине, медленно, от лопаток до поясницы. — Это же ты у нас белая кость и голубая кровь. — Я всего лишь сын морлийского посла, — отмахнулся Честер, млея от горячих ладоней. И застыл, осознавая, что только что сказал. — О, — совершенно не впечатленно ответил Девин. — Бывает. Но Фэйрклиффу это против неожиданно поднявшейся паники не помогло. Тогда Девин наклонился ниже, преодолевая сопротивление отталкивающих его рук, и вкрадчиво прошептал партнеру на ухо: — Я бы все равно трахнул тебя, даже если бы ты оказался из императорской семьи, и мне бы грозила казнь на следующее утро. Честер перестал сопротивляться и удушливо покраснел: сказанное странно льстило ему и грело что-то эгоистичное и колючее, свившееся в груди. Он закусил нижнюю губу, горячую и болезненно пульсирующую, и едва слышно прохрипел в ответ: — Я бы, — он сглотнул, — все равно переспал с тобой, даже если бы знал, что меня отлучат от рода за это. Девин потерся о его шею, не рискуя, видимо, целовать испачканную краской кожу, и негромко спросил: — А могли бы? — Не думаю, — Честер понемногу расслабился, откидываясь на прохладную стену и цепляясь пальцами за Девинов ремень из грубой темной кожи. — Я единственный в семье, а значит — наследник. Род без наследника обречен. Но если бы… Он не смог закончить. — И ты все равно поступил бы по-своему, — с ноткой теплого одобрения закончил за него Девин. Оттолкнулся от стены, не выпуская партнера из объятий, и произнес, тактично меняя тему: — Пойдем. У меня есть еще кое-что, что я хотел бы тебе показать. Надеюсь, мы не опоздали. Честер последовал за ним, согретый и заинтересованный его словами. В этот раз Девин вел его самым коротким путем, часто сходя с широких улиц на более узкие — и сейчас уже почти пустынные, темные. Честеру приходилось шагать быстро, чтобы успевать за любовником, который крепко держал его за руку. — Ты хорошо знаешь этот район, — заметил аристократ, когда они в очередной раз свернули во дворы. Девин кивнул. — Ага, я живу здесь уже несколько лет. Вот в том доме — он махнул рукой, указывая куда-то в арочный проем, мимо которого они проходили. Фэйрклифф разглядел покрашенную желтоватой краской стену дома на другой стороне улицы. — Но сейчас я хочу показать тебе кое-что особенное. Они заскочили в одну из дверей, с козырька над которой свешивались густые побеги плюща. За ней оказалась парадная, и Девин потянул его в сторону лестницы. Они поднялись до самого верха — до закрытой на замок двери, ведущей наружу, на крышу. К удивлению Честера, Девин потянулся к выступающему из стены косяку и достал оттуда ключ. — Случайно нашел, — поделился он шепотом, открывая замок и придерживая дверь, чтобы та не хлопнула от особо сильного порыва ветра. Они вышли наружу, на небольшое пространство между соседними скатами крыш. Если Честер не ошибался, то такие пространства оставляли в расчете на то, что здесь можно было бы устроить небольшой сад, но идея не нашла отклика у горожан. Девин повесил замок с ключом на задвижку и закрыл ее, чтобы им не помешали. И обернулся. — Как тебе вид? — спросил он почти беззаботно. Честер аккуратно приблизился к парапету, отделяющему их от головокружительной высоты, и мгновенно понял, что такого нашел в этом месте партнер. Дом стоял на небольшой горе, и с него открывался неожиданно хороший вид на пологий, расчерченный крышами, раскинувшийся перед ними берег реки. Честер сделал шаг в сторону, аккуратно выглядывая, и нашел взглядом твердыню Башни Колдуинов. Он улыбнулся и восхищенно распахнул глаза, когда в небе далеко-далеко сверкнул и рассыпался серебряными искрами фейерверк. Они были слишком далеко — Честер, как ни старался, не мог услышать грохочущих взрывов, — и оглушающее буйство шума и красок, которое он привык видеть вблизи, почти над головой, казалось сейчас аккуратными красочными мазками на темном небе, отражавшимися в поверхности бездонной реки. Девин обнял его со спины, согревая и даря непривычное, какое-то цельное спокойствие, и негромко произнес ему на ухо: — Я думал, что уже не успеем на них посмотреть, но… повезло. С улиц их почти не видно, а рядом с дворцом всегда ужасная толчея. Честер молча откинул голову ему на плечо. Он не стал говорить, что видел эти фейерверки над Ренхевен, знаменующие празднование Фуги, не раз и не два. В этот раз он смотрел на них чужими глазами.