Ex adverso

Они снова лежали в одной постели, едва одетые, плечом к плечу, словно и не было этого года… Честер прикрыл глаза, не способный согнать с губ слабую улыбку. Нет. Он лжет. Год прошел, и им обоим еще предстоит залечить нанесенные друг другу травмы. Легко не будет… но это не значит, что он не хочет хотя бы попробовать. — Во мне борются два желания, — Девин сложил ладони на животе поверх одеяла, — с одной стороны, сказать тебе, что ты неисправимый идиот, раз опять пускаешь полузнакомого человека к себе в постель… — Так уж и полузнакомого, — не удержался от смешка Фэйрклифф. Девин ответил неожиданно серьезно: — Да. Я едва узнал тебя, когда увидел за кафедрой. Может, тебе пока кажется, что я совсем не изменился, но… — До этого я определенно не испытывал никаких эмоций от вида военной формы, но ты заставил меня задуматься — вот тебе изменение, — пробормотал Честер, и любовник не сдержал короткого хриплого смеха. — Но с другой стороны, я искренне рад, что ты дал мне второй шанс, — в его голосе слышалась мягкая улыбка. — Его я проебывать не намереваюсь. Честер глянул на него искоса, но сдержался. Кусая губы, он уставился на далекие потолочные плиты — едва заметный в темноте рельеф… — Я знаю это молчание, — вздохнул партнер. — Ты хотел как-то ужасно пошутить. Шути, пожалуйста, я скучал по этому. Фэйрклифф застыл, чувствуя, как слезы мгновенно застилают взор. — Ты не можешь говорить такие вещи, — он втянул в легкие воздух, пытаясь сдержаться, и накрыл ладонью лицо, — и ждать потом от меня каких-то идиотских шуток. Бездна… Девин рядом заворочался, придвинулся ближе, приподнялся на локте, и аристократ ощутил невероятно осторожное прикосновение чужой горячей ладони к кисти. Честер нехотя убрал руку, открывая лицо; шершавые пальцы скользнули по скуле, щеке, шее, большой стер влажный след от скатившейся по виску слезы. — Конечно, я скучал по тебе, — негромко произнес Девин, глядя ему в глаза. — Иногда единственное, что двигало меня вперед — мысль о том, что все еще можно попытаться исправить. Что если меня признают Брейкенриджем, то у меня будет возможность хотя бы изредка тебя видеть. — А если бы я вернулся на Морли? — Честер действительно думал об этом, но в столице его держали некоторые семейные обязательства, нарушать которые он не хотел. — Поехал бы за тобой, — легко ответил партнер. — Не думаю, что поместье действующего посла было бы так сложно найти. — А если бы меня заставили жениться? — не мог остановиться Фэйрклифф. — Я, конечно, сказал тебе, что принял бы твой выбор, — Девин тепло, шельмовски усмехнулся, — но судя по тому, что я узнал о Брейкенриджах, они — весьма сумасбродная семейка. Так что… Его взгляд скользнул ниже, на губы Честера, и снова поднялся обратно. Девин перевел дыхание. — Могу я?.. — осторожный вопрос повис в тишине. — Один поцелуй. — Я выдержу и несколько, — фыркнул аристократ, прикрывая глаза. — Да, конечно… «Конечно, можешь!» — хотел закончить он, поддразнивая, но не успел. Целовался Девин все так же хорошо — увлеченно, жарко, оттягивая на себя все внимание, — и Честер сам не заметил, как вцепился в него в ответную. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, и Фэйрклифф хныкнул: — И это все? — Терпение есть добродетель, — усмехнулся Девин, поглаживая его по щеке. — Во сколько ты обычно просыпаешься? — В восемь, — Честер не стал говорить, что теперь спит очень чутко и плохо, и «в четыре», на самом деле, гораздо ближе к правде. — Вот утром и продолжим, — как ни в чем не бывало заключил партнер, укладываясь рядом и устраивая руку под подушкой, на которой лежал Честер. Вторая его ладонь едва ощутимо, сдержанно погладила его по груди, и мужчина со вздохом повернулся на бок, сплетаясь с Девином ногами. — Скучал по твоим осьминожьим объятьям, — сонливо пробормотал любовник, и Честера снова разобрал смех вперемешку со слезами. Так он и уснул, с улыбкой в уголках губ и мокрой подушкой под щекой. Они действительно продолжили утром: и в четыре, и в семь, и даже немного в восемь. Девин, похоже, тоже спал вполглаза, иначе Честер не мог объяснить его удивительную чуткость к бодрствующему состоянию любовника. Наконец-то почувствовать на теле знакомые ладони и губы, наконец-то соединиться с человеком, знавшим его лучше всех остальных, наконец-то выплеснуть все те эмоции, копившиеся в нем день за днем и месяц за месяцем, было непередаваемо хорошо. И хотя Девин не позволял себе лишнего: грубости, строгости, укусов и приказов, и всего того, что раньше для них было нормальным и обыденным, — Честер все равно плавился от одних его глуховатых низких стонов и некрепкой хватки на кистях, в какой-то момент удерживавшей его в одном положении. Они словно вернулись в самое начало, когда еще только начали осторожно проверять свои и чужие границы. Только тогда — или чуть позже, во время совместной готовки завтрака, — Честер наконец-то полностью осознал, что год прошел не только для него. На теле Девина появилась новая татуировка, и в приливе любопытства аристократ даже отвлек того от перемолки кофе. Девин понимающе усмехнулся, поворачивая руку так, чтобы открыть татуировку полностью. На внутренней стороне правого предплечья ярким пятном расцвели дикие маки, огибая вытянутый вороний череп с острым клювом. Честер узнал проглядывавшие в плетении очертания темного, зелено-желтого лавра, и чуть более светлые острые листики розмарина, торчавшие из пустых глазниц. На этом его знания трав заканчивались. Алый, костяной и сложное акварельное разнообразие зелени (оливковой? кипарисовой? Фэйрклифф мысленно аплодировал неизвестному татуировщику) удивительно хорошо смотрелись на медленно терявшей загар коже. — Цветы и кости? Неожиданное сочетание, — признал Честер, поглаживая пальцами рисунок. Девин чуть наклонил голову к плечу. — А как бы ты сам себя описал? — спросил он негромко, с шершавым любопытством, и Фэйрклифф, шокированный до глубины души, позволил ему медленно высвободить руку и вернуться к варке кофе. «Маки и кости», — мысленно повторял он по пути в Академию. На кафедре он столкнулся с Рафой — буквально столкнулся, слишком глубоко задумавшись, — и та сразу же поймала его за руки. — Я впервые вижу, чтобы с утра ты выглядел таким бодрым, — подруга, шаловливо тиская его за пальцы, улыбалась обрадованно и тепло. — Ты же поделишься со мной причиной? — Долгая история. Давай лучше за обедом, — неловко растянул губы в улыбке Честер. Рафа поймала его лицо в ладони. — А ну-ка улыбнись так еще раз, — потребовала она жалобно. Честер послушно улыбнулся, и подруга стиснула его в объятьях, уткнувшись ему в плечо. — Я так скучала по твоей улыбке, дорогой… Честер обнял ее в ответ, впервые за последние месяцы думая искренне, не кривя душой: «Все будет в порядке».