Метаморфозы

Волны каштановых волос, ясные голубые глаза. Рука в руке. Мелодичный стон. Держаться за руки - слишком интимно. Намного ближе, чем соитие. Геральт никому прежде такого не позволял. Он открыл глаза, потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть внезапное сновидение. Рядом мирно сопел Лютик. Геральт невольно залюбовался тем, как луна освещает бледную кожу, светлую сорочку и спокойное, умиротворённое лицо. Тень от длинных ресниц - на щеках. Волосы - тёмно-русые мягкие волны, - взъерошены в лёгком беспорядке. «Как у неё» — пронеслось в мыслях у ведьмака. Тяжёлый аромат влажной от росы травы стелился по земле, где-то вдалеке изредка ухала сова. Лесная поляна была укрыта лунным светом и тишиной. Геральт долго смотрел на звёздное небо, бросил на Лютика долгий изучающий взгляд, затем глубоко вздохнул и закрыл глаза. *** До деревни добрались на вторые сутки. Со стрыгой в старом склепе на кладбище было покончено, деньги получены, и ведьмак, грязный от пота и крови, вошёл в комнату, где для него уже стояла заботливо приготовленная Лютиком бадья с горячей водой. Геральт быстро стащил с себя одежду и уже через минуту блаженно вытянулся в просторной бадье. Бард в одной рубашке и тёмно-синих штанах суетился рядом, перебирал склянки на деревянной полке, постоянно перебрасывал тряпицу, служившую полотенцем, с одного плеча на другое и очень старался не выдать своего смущения. Мягкие волосы от горячего пара лежали смешными завитками. Он подошёл к ведьмаку, опустил ладони на его плечи и слегка надавил, заставляя глубже опуститься в воду. Затем набрал в ладони воды, вылил её на разгорячённую кожу и мягко провёл пальцами по ключицам и упругим, сильным мышцам груди. Геральт откинул голову назад и закрыл глаза. Это действовало расслабляюще. Странно было одно: Лютик молчал. Далеко не впервые бард помогал ему в водных процедурах, и это вряд ли бы его смутило. Обычно он болтал без умолку. — Почему ты молчишь? — ведьмак не удержался от вопроса. — Ммм? — Лютик замялся. Затем посмотрел куда-то в сторону и ответил: — Просто задумался. А что? — Ничего, — пожал плечами Геральт. — Обычно тебя не заткнуть. «Обычно я не вспоминаю жаркую ночь, проведённую вместе, смотря на твоё обнажённое тело» — подумал Лютик. Но вслух произнёс: — Бывает. Геральт обернулся и внимательно посмотрел на менестреля. Тусклый свет двух наполовину сгоревших свечей освещал его бледное лицо, на котором сейчас проступил яркий румянец. Голубые глаза казались почти чёрными в полумраке. Стройная фигура в льняной рубашке была привлекательной. Даже слишком. — Что-то не так? — Лютик явно напрягся. — Всё в порядке, — ведьмак прогнал из головы странные мысли и заставил себя снова расслабиться под руками барда, втирающими в кожу головы какое-то снадобье. Менестрель замурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Она показалась Геральту странно знакомой, но он так и не смог вспомнить, где слышал её. *** Лютику не спалось. Он сидел на краю кровати и в красках вспоминал ночь, проведённую с Геральтом, ненавидя себя за этот поступок. Раньше он мог запрятать свои чувства куда подальше и ничем их не выдавать. Сейчас приходилось постоянно краснеть, глядя на ведьмака, избегать случайных прикосновений, а водные процедуры вообще превратились в изощрённую пытку. Лютик прекрасно понимал, что, будучи самим собой, никогда не станет для Геральта чем-либо бóльшим, нежели просто назойливый спутник. Ведьмак терпит его - и на том спасибо. Никогда сильные ладони больше не лягут на его обнажённую грудь, никогда обветренные губы не коснутся его губ, шеи, ключиц. Это случилось только раз. Больше не повторится. Да и в тот единственный раз Геральт ласкал не Лютика, а красивую незнакомку, решившую его соблазнить. И от этого было ещё больнее. Ведьмак спал на соседней постели. Бард долго смотрел в темноту. Затем перебрался ближе к изголовью кровати, сел, прислонившись к стене, и набросил на ноги покрывало. Геральт что-то пробормотал во сне. Юлиан не расслышал, что именно, но этот звук почему-то стал для него последней каплей. Он закрыл лицо руками и совершенно по-детски заплакал, кусая себя за пальцы, чтобы подавить рыдания и не разбудить ведьмака. Наболело. Несчастная любовь, по сути не имеющая даже права на существование, перевоплощение в девушку, после которого он чувствовал себя ещё более жалким. Он не понимал, почему всё это свалилось на него и зачем он вообще решился на этот шаг. Прежде ему всегда хватало голоса и взгляда Геральта, просто находиться в его обществе уже было счастьем. Лютик проклинал себя и тот день, когда он пришёл к чародею-травнику со странной просьбой. На трясущиеся плечи внезапно легла сильная ладонь, и низкий голос позвал: — Лютик? Что с тобой? Менестрель вздрогнул, помотал головой, пряча лицо в коленях, затем несколько раз глубоко вздохнул и глухо ответил: — Я в порядке. Усталость. Спи, Геральт. Ладонь провела по плечу, скользнула по ключицам. Лютика бросило в жар. — Оставь меня, Геральт, прошу тебя, — выдавил он. Но Геральт не оставил. Он сел на кровать рядом с бардом, положил руку на его лоб, впутывая пальцы в волосы, и осторожно надавил, заставляя менестреля поднять голову. Тот пытался сопротивляться, зарываясь лицом в колени, но ведьмак предсказуемо оказался сильнее. Юлиан сдался и посмотрел на него. По мягкому ребяческому лицу всё ещё катились слёзы. Геральт нахмурился, затем, сам не осознавая, что делает, протянул руку и коснулся лютиковой щеки. Грубой ладонью провёл по ней, стирая мокрые дорожки, чуть помедлил и наклонился к барду, заслонив собой тусклый свет от свечи, зарылся пальцами в его волосы и... поцеловал. Он целовал мягко, осторожно касаясь губами взволнованно раскрытых губ Лютика. Бард едва дышал, не веря в происходящее. Геральт сцеловывал с его лица влажные следы от слёз, несколько раз коснулся языком солёных век. Он ласково втягивал губами его губы - то одну, то другую. Лютик неловко отвечал на поцелуй: он будто бы выпал из реальности. Было слишком хорошо... и слишком непонятно. Ведьмак отстранился спустя несколько минут, прижал барда к себе и произнёс: — Что бы ни случилось, Лютик, я буду рядом. А теперь - спи. Он слегка потрепал и без того взъерошенные волосы, затем поднёс руку к его виску. Краем глаза музыкант успел заметить пальцы ведьмака, сложенные в какой-то знак, и мгновенно провалился в сон.