Глубокая заморозка

Ему не хочется вспоминать свою машину, точнее мужика, подарившего её, щедрость которого с лихвой перекрывалась отвратительным характером, патологической ревностью и бесконечными выносами мозга Дани. Отношения с ним стали для Дани последней каплей. Расставшись с невероятным трудом и истериками со стороны любовника, Даня сказал себе – хватит. Единственным плюсом стало то, что продав подарки и тачку, Даня смог набрать сумму первого взноса. Поначалу, правда, было тяжело. В квартиру он вложился на этапе котлована. Пока дом строился, приходилось и жильё снимать, и платить ипотеку. Но Даня сцепил зубы и упорно шёл к своей цели. Много работал, сильно уставал, к тому же измучился переездами. Жильё он искал максимально дешёвое – то комнаты, то чуть ли не в области, откуда приходилось тратить много времени и денег на поездки. И везде всё рано или поздно шло наперекосяк, то соседи доставали, то времени на сон оставалось мало. В какой-то момент чуть не сломался и не начал опять искать «папика», который снял бы ему квартиру. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Однажды сразу после ухода клиента Даня потерял сознание от нервного и физического переутомления. Когда скорая уехала, хозяйка салона обругала тихо и добавила: – Скажи спасибо, что тебе плохо, – сказала она лежащему на кушетке Дане, – а то бы закатила похлеще. – Простите, Лариса Николаевна. – Рассказывай. Данина следующая клиентка вошла в положение: охала, ахала и согласилась перенести запись на другой день: – Конечно, я подожду Данечку, пусть поправляется. Выслушав скомканный рассказ Дани, хозяйка вздохнула: – Варианты, которые приходят мне в голову, ты уже пробовал. – Лариса Николаевна, да не нужно ничего, я… Она подняла руку, заставив Даню замолчать. – Если это тебя не обидит, – начала она, – могу предложить здесь пожить. Даня обалдел. Хозяйка описала свой вариант. У них в салоне было помещение, которое никак не могли использовать. Дурацкая планировка – четыре метра в длину и метр шестьдесят в ширину – и невозможность переделки из-за несущей стены не позволяли задействовать его с пользой. Поэтому забили всяким хламом, как подсобку. Думали сделать ещё один санузел, но их в салоне и так было три, один из которых находился совсем рядом. В нём даже была душевая кабина. Хозяйка подумывала впихнуть в комнату гидромассажную ванну, но здраво рассудила, что клиентам всё равно будет не очень удобно в неё забираться, особенно тем, кто «биг-сайз», а сотруднику – сложно проводить процедуры. – В комнате дочери ремонт планируем. Не знаем, куда деть её шкаф. Он метр на шестьдесят – отлично встанет к стене. Дверцы раздвижные с зеркалами. И диван-книжку. В разложенном виде он метр сорок, в длину два. Стол можно небольшой и раскладной… На подоконник – чайник и микроволновку, возможно маленький холодильник уберётся. Но это всё у нас и так на кухне есть. Хозяйка салона вслух прикидывала обстановку комнаты, а Даня, слушая, почти не моргал и дышал через раз. – Ну, удобства во дворе – хохотнула Лариса Николаевна, – то бишь за стенкой. И днём перед клиентами нижним бельём не сверкать. Ну и потом – это же временный вариант. У Дани снова закружилась голова. – Так! Опять скорую вызывать? Она подняла кушетку повыше и подала Дане стакан с водой. – Нет, я… – слабо отозвался Даня. Дышать ему и правда было трудно, но теперь по другой причине. – Лариса Николаевна, я даже не знаю как благодарить. – Даня, это я тебя благодарю и ценю. Ты сколько постоянных клиентов привлёк? – Да не… – И не спорь. Многие идут только к тебе. Уйдёшь ты – уйдут и они. – Я не хочу от вас уходить, – улыбнулся Даня. – Вот и отлично. Рада, что тебе подходит такой вариант. – Более чем. Удобно очень. А какая экономия времени. Смогу работать до последнего клиента, – рассмеялся Даня. – Своё жильё – это хорошо, – прерывает его воспоминания Илан, – а до этого с родителями жил или снимал? – Снимал. И я не москвич. Даня говорит это совсем уж смятенно и даже, как кажется Илану, с нотками раздражения. Поэтому он плавно переводит тему. Радуется, что уже нет пробок. До места они доезжают за пятнадцать минут. В кафе действительно оказывается всего двое посетителей. И те уходят, когда Даня с Иланом подходят к столику в самом углу. Они садятся друг напротив друга. Тельман понимает, что всё верно угадал, когда к ним подходит официантка. Она улыбается Дане, как завсегдатаю. – Позовём, – говорит ей Даня, тоже улыбаясь, когда она подаёт им обоим меню. Девушка кивает и уходит. Цены по мнению Илана просто смешные. Он довольно быстро определяется с выбором блюд, тогда как Даня вообще не смотрит меню и говорит потом официантке свой заказ по памяти. Он усмехается, когда Илан заказывает свежевыжатый апельсиновый сок. – Люблю, – поймав усмешку, говорит Тельман, – и сок, и апельсины, и запах. – У меня в салоне есть средства с апельсиновым ароматом, в следующий раз использую? – Отличная идея. Даня заказывает себе минеральной воды. Её и сок Илана официантка приносит быстро. Пока ждут основные блюда, болтают о еде, о кафе – Тельман искренне хвалит уютное заведение. Когда подают еду, Илан пробует и говорит, что Даня был прав. Всё очень вкусно. Даня берёт довольно плотный ужин, и Тельман с удовольствием отмечает про себя, что ошибся. У него мелькала мысль, что стройность Дани – результат диет. – Ем, – внезапно произносит Даня, – и утром, и днём, и после шести. Илан закусывает губу, опомнившись. Он беззастенчиво увлёкся разглядыванием тарелок Дани. – Фигуру испортить не боюсь. Наоборот. Набрать бы пару килограмм, да не особо получается. «Какие твои годы», – думает Илан. – Здорово, мне уже приходится потеть. Живот настойчиво пытается расти. Даня рассказывает, что тоже занимается немного йогой и плаванием. Спрашивает, в каком клубе тренируется Илан. – Ни в каком. У меня в доме есть небольшой спортзал и бассейн. Даня опускает взгляд. Илану снова кажется, что он испытывает неловкость, и всё-таки спрашивает: – Дань, в этом дело, да? Тебя беспокоит разница в материальном положении или в возрасте? – Восемь лет – не такая уж большая разница, – машинально отвечает Даня. Илан реагирует необычно. Улыбается снисходительно: – Дань, за комплимент, конечно, спасибо, но мне сорок лет. Даня смеётся – теперь ему всё понятно. – Я знаю. Смотрел твою страницу. Там, правда, кроме возраста и не указано ничего. Но мне показалось, что ты написал реальный. – Ну да… – теряется Илан. – Погоди… но тебе же не… – Тридцать два, – с особым наслаждением подтверждает Даня. – Ты шутишь, – упирается в своём неверии Илан. – Честное слово. – Оху… – Тельман спотыкается, не договаривает невольно рвущееся нецензурное изумление. – Дань, ты серьёзно? – он рискует выглядеть глупо в своём настойчивом изумлении. – Тебе как продавщице паспорт показать? – угорает Даня. – Нет с собой, к сожалению. – Да нет… извини. Тельман всё ещё выглядит совершенно растерянным. – Илан, у меня появилось ощущение, что ты разочарован, – серьёзно говорит Даня. – Боже, нет! – отмирает Тельман. – Я просто не могу прийти в себя. Думал, что тебе около двадцати пяти. Даже не так. Хотел надеяться, что не меньше двадцати пяти. – Вот как? – Просто большая разница в возрасте, как ни крути, имеет значение. А теперь я… – Илан замолкает, смотрит Дане в глаза так, что тому опять становится не по себе. Взгляд словно затягивает. Хочется прижаться к Илану крепко-крепко и уткнуться носом в шею, будто холодно, будто только этот мужчина может согреть. – Очарован ещё сильнее, – добавляет Илан, мягко улыбаясь. Даню опять начинает потряхивать. Он берёт свой хвост, теребит его. Думает даже распустить волосы, чтобы они хоть немного скрывали лицо. – Дань, что тебя смущает? – Давай, – начинает Даня хрипло, – от обратного. Чего хочешь ты? – Если совсем честно – хочу быть с тобой. Всегда быть. Даня сглатывает и опускает голову. – Но я понимаю, что это чувство может быть мимолётным. Эффект начальной сильной симпатии. Как в анекдотах про девушек, – хмыкает Илан, – когда они сразу внуков планируют. Возможно, это пройдёт… – Пройдёт, – эхом перебивает Даня. – Почему ты так уверен? – Я не смогу тебе этого дать. – Ты вообще не хочешь серьёзных отношений? – Не хочу, – усиленно кивает Даня, цепляясь за возможность. – А как это может помешать нам приятно проводить время? Я же не говорю, что завтра подарю тебе кольцо и повезу за границу регистрировать отношения. – Но потом… можешь захотеть, – мямлит Даня. – А может, и не захочу. Я о тебе ещё ничего не знаю толком, – Илан невольно бьёт по больному, – ты обо мне тоже. Может, нас обоих вполне устроит удобный тебе формат отношений. Дань, зачем загадывать так далеко? Дане хочется исчезнуть, испариться, сбежать. Он сам загнал себя в угол. – Дань, извини, но мне кажется, ты что-то недоговариваешь и боишься не моих возможных желаний и чувств. Даня горько усмехается и признаётся тихо: – Себя. Боюсь, что сам могу захотеть. – А что в этом опасного? У тебя был негативный опыт? – Илана осеняет догадка. Даня сильно бледнеет и говорит дрогнувшим голосом: – Илан, я не хочу продолжать эту тему. – Прости, я не хотел на тебя давить. Тельман мысленно ругает себя. Ничего он толком не добивается. Наоборот, откатывается на несколько шагов назад. Слабым оправданием служит его обалдевшее состояние от того, что узнаёт возраст Дани. Это в самом деле возбуждает ещё больший интерес. Очень красивый, взрослый самодостаточный мужчина. Конечно, подобная история уже случалась – Кирилл тоже представлялся именно таким. Но он изначально был прагматиком и циником. Это даже нравилось Илану поначалу. Но он не заметил сразу маниакальную тягу Кира к играм. Играм с людьми. Даня явно совсем другой. Разумеется, он тоже умеет играть. При первом знакомстве, за секунду перевоплотился в дешёвую куклу. Но и задача у него была иная – оттолкнуть, а не привлечь. Однако столь быстрое вживание в роль невозможно без репетиций. Этот образ заставил разочароваться Илана, но других мог и привлекать. Возможно, в прошлом Даня использовал эти маски с определёнными целями. Может быть, даже практиковал встречи ради материальной поддержки. Он ведь явно очень не хотел говорить о своём прошлом. Вопрос о близких людях, как правило, приятный вопрос, на который охотно отвечают, рассказывают. Даня же ни полусловом не обмолвился о родителях. Если он приехал в Москву, не имея поддержки, то пробиваться ему было непросто. А он уже купил квартиру, до этого была машина… может быть, он приехал относительно недавно? – Это ты меня прости, – Даня нервно сжимает почти пустой стакан. – За что? – На встречу согласился, а теперь ломаюсь, как… – он недоговаривает, опустив голову совсем низко. Илан улыбается. Да, образ красивой дурочки совсем не нравится Дане. Во всяком случае, по отношению к Илану. – А я пригласил только поужинать, а сам сразу – с места в карьер. Тельман переводит разговор в нейтральное русло, но и с определённой целью для себя. Он спрашивает Даню про работу, про его опыт. Даня тут же отмирает, рассказывает живо и с интересом. – Видел у тебя сертификаты разные. Постоянно повышаешь квалификацию? – Да, это и нужно, и очень мне самому интересно. – Отлично, а учился сразу на свою профессию? – Да. Даня говорит название колледжа. Илан снова улыбается своим мыслям. Значит, живёт в Москве уже давно. И Даня тут же это подтверждает: – Приехал учиться и остался потом. Это он добавляет, опять несколько тушуясь. Но Тельману подробных деталей пока и не нужно. Он снова переводит разговор: – Может быть, чай попьём? – Да, можно. Здесь, кстати, фруктовые десерты вкусные. И с апельсинами что-то такое интересное делают. – В целом кафе очень приятное. Спасибо, что позвал. – Я тут часто бываю, – Даня закусывает губу и, посмотрев на Илана, добавляет: – Ты уже и сам догадался. – Да, – Тельман допивает свой сок, – ты живёшь рядом? – Ага, мне нравится это место. Много домов, много людей. «Слепые», занятые соседи. В то же время спокойно и… цивилизованно, – усмехается Даня. Илан слушает и ощущает волну тихой искренней радости. С таким же теплом и гордостью Даня говорит о своей работе. Всё это то, что он создал сам, что ему важно, дорого. И явно фактически с нуля. Если были какие-то «помощники» в начале его пути, то Илану в голову не пришло бы осудить Даню за это. Он сам бы с радостью помог и поддержал такого целеустремлённого парня. Это не ленивая пидовка, которая поднимает зад только для того чтобы твой водитель отвёз её на массажи, маникюры и причёски. Даня сам вкалывает за двоих. Количество клиентов говорит само за себя. Тут не только труд нелёгкий – весь день на ногах. Ещё и к каждой фифе подход найти, да красавицу из чудовища слепить. К тому же он любит свою работу и делает её великолепно. Напроситься «на чай» к Дане домой теперь хочется ещё сильнее. Но Илан молчит. Нет, этот парень заслуживает того, чтобы за ним ухаживали, завоёвывали. Точнее – отвоёвывали у него самого. По крупицам выбирая плевелы страхов, сомнений, недоверия. Они засиживаются до самого закрытия. Пьют чай, разговаривают отвлечённо. Без пятнадцати одиннадцать официантка подходит к ним со смущённым видом. Опомнившись, они расплачиваются, собираются и уходят. – Получается, подвозить тебя не нужно? – спрашивает Илан. – Мне – два шага тут. – Хорошо, – соглашается Илан, хотя расставаться ему совершенно не хочется, и эти «два шага» он с удовольствием бы проехал или даже прошёл рядом с Даней, чтобы ещё несколько минут побыть с ним. – Дань, спасибо тебе за вечер. – Тебе спасибо, – Даня накидывает капюшон. – Жаль, что в следующий раз не сможем тут поужинать. – Почему? – машинально удивляется Даня. – А, да… Погоди, я могу им позвонить перед выездом – нам приготовят. Меню можно на сайте их глянуть, если ты что-то другое захочешь. Илан не может сдержать довольную улыбку. – Стоп. Или ты имел ввиду, что у тебя не получится? – растерялся Даня. – Нет, я как раз очень хотел пригласить тебя на ужин. – Вот ведь ты… – смеётся Даня. – Как так-то, а? Второй раз меня развёл. – По сравнению с тем, как ты меня развёл в клубе, я просто нервно курю в сторонке. Дане становится стыдно: – Прости. – Не за что тебе извиняться, Дань. «Хорошо, что я догадался. Вовремя», – добавляет про себя. Они тепло прощаются до следующей недели. Жмут друг другу руки, разумеется, чуть дольше, чем требуется для дружеского рукопожатия. Илан заставляет себя, наконец, отпустить Даню, напоминая себе, что увидит его уже через неделю. И что всё у них только начинается. Уехав, Тельман снова ругает себя. Он же так и не попросил у Дани ни номер телефона, ни спросил о возможности переписки в сети. С одной стороны, вроде и ничего страшного, с другой – Илан уверен, что Даня за неделю может накрутить себя. Хотя несколько «приветов» – всё, что пока мог бы себе позволить Тельман – вряд ли что-то изменят. Через пару дней Илан вспоминает о концерте хорошего музыканта, на который хотел сходить, если получится. И думает позвать Даню. Ну а почему – нет? Это не свидание, а вполне себе нейтральное мероприятие. Илан пробегается по страницам друзей, немного общается с Марком, а потом внезапно натыкается на пост у Пети, где он пишет про тот же самый концерт, на который собирается Илан. Они с Дэном уже купили билеты. Он лайкает, пишет, что это хороший выбор, и звонит Пете. Тот говорит, что они будут рады, если Тельман к ним присоединится. Он отвечает, что окончательно определится через несколько дней. Даня крутит в мыслях встречу с Иланом три дня. Рекорд для него. Мечется из крайности в крайность. Сначала хочет забить на все заморочки и переспать с ним, честно сказав, что с его стороны возможен только такой формат отношений. Илан же говорил, что такое может его вполне устроить? Говорил. Но Даня тут же отметает вариант, признав, что сам не сможет удержать подобное. Тельман нравится ему до мурашек, тянет к нему непреодолимо. Попробовать с ним что-то больше, чем только секс? Угу, вот именно «что-то». Даня даже не может придумать нормальное определение для их возможных отношений. Встречаться или жить вместе, как пара? Как их общие друзья? Да Илан моментально превратится в персонажа из сна Дани, как только узнает о его прошлой жизни. Со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Илан встречал и встречает дофига содержанок. И неважно, насколько «дорогих». Очевидно, что даже на особо прошареных у него уже давно аллергия. И никакие оправдания не помогут. У каждой шлюхи есть своя грустная история. Ни один вменяемый человек не поведётся на эти сказки. Потом Даня хочет всё прекратить уже на следующей встрече с Иланом. Может быть, объяснить, рассказать честно, чтобы не дать его симпатии развиваться и чтобы… снова увидеть в его глазах разочарование. На третий день он буквально приказывает себе прекратить. И уже на относительно трезвую голову принимает решение отпустить ситуацию. У них с Иланом есть как минимум два потенциальных и безболезненных вида отношений. Мастер – клиент и дружба. И их совершенно спокойно можно совмещать, как он это делает с Дэном и Петей. Если Тельман снова поднимет вопрос о какой-либо другой близости, Даня просто предложит эти два варианта. Не устроит – выход рядом. Всё равно ничего другого у них не получится. Он видит комментарий Тельмана под постом Пети. Они с Дэном звали его, но у Дани тот вечер уже был расписан до самой ночи. Но ему становится интересно – просто так Илан похвалил или тоже посещает такие мероприятия? Даня вновь встречает Тельмана в холле, на этот раз тепло улыбаясь, но называя так же Алексеем, а потом сразу закрывает двери в кабинете. Илан ловит себя на мысли, что не может «прочитать» Даню. Он не нервничает, вроде даже рад видеть Илана. В общем, общаются на позитиве. Но всё это как-то… как у друзей. С одной стороны – уже хорошо, что Даня не испытывает былого дискомфорта, с другой – не остыл ли он? Ведь он явно ведёт активную сексуальную жизнь. Возможно, уже успел отвлечься. Незапланированная и очевидно нежеланная симпатия к Илану могла пройти. От массажа он опять кайфует, но уже без острого возбуждения. Наоборот, расслабляется, погружаясь в глубокое умиротворение. К тому же Даня, как и обещал, использует какое-то средство с запахом апельсинов. Илан, кажется, даже дремлет в конце. Когда пересаживается в кресло и видит Даню в зеркале, замечает, что тот выглядит ещё более довольным. Но это сродни тому, каким он был на фото, где он стриг Сашу – удовлетворение профессионала от проделанной работы. Илан дожидается, когда Даня высушит его волосы и, надев очки, переходит к вопросу, который собирался задать. – Хочу пригласить тебя на концерт, если тебе нравится такая музыка, – начал Илан и рассказал Дане детали, включая и то, что он общался с Дэном и Петей и знает, что они тоже пойдут. – Нравится – да, но… – Это не свидание, Дань, – перебивает Илан с улыбкой, – просто слушать хорошую музыку вдвойне приятно в хорошей компании. – Я согласен, Илан, и с удовольствием бы пошёл, но я работаю. Трём девушкам вечером буду делать причёски. На второй день свадьбы одной из них, точнее ночь, – смеётся Даня. Рассказывает, что жених и невеста устраивают ночной бал-маскарад, но в современном стиле. – На первый день мы их утром будем причёсывать, а визажист сделает мэйк ап. Один я всех не успею, конечно. Невесту только и свидетельницу. Смотри, у меня фотки есть. Даня показывает у себя в телефоне фотографии двух девушек с какими-то невероятными причёсками. – Это я пробные им делал. – Отлично, – хвалит Илан, – а сколько счастья в глазах у обеих. Ты молодец, Дань. – Спасибо, – Даня убирает телефон в задний карман джинсов и немного смущается: – Извини, я увлёкся. – Чем? – Ну, хвастаюсь тут тебе… – Да ты что, Дань? Мне нравится видеть твою работу и на других, и на себе, – Илан как бы невзначай касается плеча Дани, – и нравится смотреть на тебя такого. – Какого? – Одухотворённого. У тебя глаза горят особым счастьем. – Скажешь тоже, – Даня пожимает плечом и проводит рукой по своим волосам. – Серьёзно, когда человек делает свою работу с интересом, вкусом, любовью – это не только очень заметно, но и приятно. Ощущаешь себя важным, нужным, – Илан пару мгновений смотрит в глаза Дани и добавляет с улыбкой: – Как клиент.