Загробный медовый месяц

С тела малыша на глазах пропадают синяки. -Что это? – удивляюсь я. -Побочный эффект. -Теперь мы, - говорит полицейский и даёт мне гранатовое зернышко, - ешь -Разве после смерти мы должны есть? «Я не голодна», — спрашиваю я. -Нет, есть мы не должны, - отвечает Степан, - но без них нас не выпустят, давай быстрее и одевай ребёнка. Глотаю зернышко, а мой спутник поднимает с пола несколько костей и рассматривает их, ворча: -Ты мне все переворошила. -Не пугайтесь и отойдите подальше, - предупреждает он, выбрав одну из них. Я беру малыша на руки и стараюсь вжаться в стену. Полицейский с костью в руке делает странное бросается на пол, словно пытаясь перекувырнуться, и встаёт с пола уже с другой внешностью и в обычной одежде. Я ахаю, а мой изменившийся спутник говорит: -В таком виде я хожу в мир живых. А теперь твоя очередь. Вот, думаю, это то, что нужно, держи. Я машинально беру протянутую им кость, а Степан слегка шлепает меня по боку. Чувствую, как моё тело меняется, и тут же выпускаю из рук и кость и ребёнка. Теперь я полнее, а волосы коротко подстрижены. Крыльев нет, ужасных ног, к счастью, тоже. И сердце! У меня бьется сердце! -Не время прихорашиваться, - заявляет полицейский, быстро заканчивая одевать приходящего в себя малыша и выгребая кости из корыта, - ложись сюда скорее. -А как я выгляжу? -Людей не распугаешь. Давай быстрей. -А почему ты не в форме? – спрашиваю я. -Зачем? Да и не носят сейчас ту, в которой я в нашем мире. В нашем мире… Неужели он мир Неупокоенных уже считает своим? -К тебе как к полицейскому было бы больше доверия. -От кого? Меня там только моя жена интересует, а зачем лишний раз напоминать ей о жизни со мной? -Чтобы помнила, ты же был её мужем. -У неё давно другой, и мы идём не к ней. Другой… А ведь у моего Ромы тоже потом появится другая. Он же не будет вечно горевать обо мне. И я даже сама этого хотела. Но, когда это случится, не думаю, что я смогу реагировать так спокойно. Не зря Ася назвала Степана святым. Неужели он совсем не ревнует? И ему не обидно? Не знаю, смогу ли я так, когда Рома найдёт конкретную другую. Надеюсь, я об этом не узнаю. Чтобы отвлечься от этих мыслей, послушно залезаю в корыто, Степан кладет рядом малыша и сверху ложится сам, придавив нас своим весом к деревянному дну. Надеюсь, это будет длиться недолго, вот уж не думала я, что накануне свадьбы я буду мёртвая под чужим мужиком лежать. Неужели нельзя было сделать большой гроб, чтобы все могли лечь рядом? Неожиданно в нос бьёт резкий запах, а в глаза яркий свет. Я лежу на земле, закрыв лицо руками. Какой ужас, где я оказалась? Если запах от живых, их здесь должно быть множество. Рядом со мной шевелится и хнычет ребёнок, в голове не укладывается, что он может не чувствовать этого. И я не знаю, как его успокоить. Я не умею обращаться с детьми, вот бы сюда Свету! Она бы живо разобралась. -Вставай скорее, - говорит новый голос Степана, - нам нужно оставлять мальца быстрее. -Не могу, - мычу я. -Понимаю, аромат впечатляющий, особенно в первый раз, но надо идти. -Не могу, отведи его сам. Полицейский силой поднимает меня на ноги. -Не трогай меня, я сейчас умру. -Хватит! Ты уже умерла. И к живым ты хотела сама, мне сюда не надо было! Встала и пошла! -Как ты это терпишь? Уйдем обратно, я больше так не могу. Оставим его здесь и уйдем. -Думаешь, мне приятно? Просто я не ною, а делаю, что надо. Хватит стонать! От тебя в мире Неупокоенных проблем хватает, ещё здесь твои писки слушать! Лучше осмотрись – ты узнаешь эти места? Кое-как заставляю себя открыть глаза и осмотреться, закрывая нос рукавом, а другой рукой цепляясь за полицейского. -Конечно, - отвечаю я, - моя квартира в соседнем доме. -Нам ещё не туда, - возражает Степан, - есть здесь больница или детский дом? -Нет, до больницы далеко. -А хотя бы детский сад? -Совсем рядом тоже нету. -Ладно, придётся оставлять прямо на улице. Отвлеки тех бабушек, а я подкину ребёнка. Потом сразу иди за дом, встретимся там. На ребёнка не смотри. Даже если заплачет – не оглядывайся ни в коем случае. Поняла? Это обязательно. Не оглядывайся. -Как же я их отвлеку? -Не знаю, спроси у них что-нибудь. И быстрее, пока нас не разглядели. С трудом отпускаю плечо своего спутника и подхожу к сидящим на лавочке старушкам, стараясь сдержать тошноту от их жуткой вони. Приблизившись к ним, не выдерживаю и подношу ко рту руку. -Вам плохо? – спрашивает одна из них. -Нет. Не подскажете, который час? -Половина десятого, - отвечает другая. -Как? – удивляюсь я, - только половина десятого? -Двадцать пять минут, если точно. -Спасибо, - шепчу я и стараюсь быстрее уйти. Не дойдя до угла дома, слышу плач спасенного мальчика. Останавливаюсь, но вовремя вспоминаю, что Степан предупреждал не оглядываться на него, и иду дальше. Интересно, почему нельзя? Надо будет спросить. И из-за чего ребенок плачет? Вдруг его убивают, а мой сопровождающий специально сказал мне не оборачиваться, чтобы я думала, что все хорошо. О чем-то же он говорил со вторым лесовиком, да и с Яном непонятно, друзья они или враги. Хотя, Степан вроде помогает мне спасти ребенка. Ведь и там можно было бы его убить, не думаю, что я серьезная помеха для Неупокоенных. Придется мне довериться Степану, раз он довел меня и мальчика до мира живых, навряд ли ему есть смысл убивать. Проще было бы вообще не связываться. Надеюсь, с малышом ничего не случилось. Вдруг его кто-то обидел? -Куда идёшь? – спрашивает Степан, - по сторонам смотри. Останавливаюсь. Я чуть не прошла мимо него. -Ещё только половина десятого! – восклицаю я. -И что? -Мне казалось, что уже день. Что прошло много времени. -Ты меньше чем за сутки дважды переместилась между мирами, конечно, звпутаешься во времени. Скоро пройдёт. Я точно запуталась. Виллисы вернулись после рассвета, я успела пообщаться с королевой, Асей и Степаном, поконфликтовать с Яно, перейти в мир живых и оставить ребёнка. Сколько часов должно было это занять? А мне говорят, что еще утро! Может, врут? Но зачем им? Эти бабушки меня даже не знают. Лучше спросить о другом. -Почему ребёнок плакал? -Не знаю, наверное, испугался. -Чего? -Незнакомого места, новых людей. -Только бы с ним все было хорошо, - говорю я, -Так и будет. -Почему же никто не позаботился о нем в мире живых? Если нет родственников, почему его не забрали в детский дом? -Не знаю. Может, не успели, а может, и никто не сообщил, что ребёнку нужна помощь. -Бедный, сколько он натерпелся. -Это уже в прошлом. Сейчас его найдут, и у него начнётся новая жизнь. А нам пора заняться твоими делами. Где ты жила? Нам пора. Веду его к своей квартире. Сейчас я увижу их всех! И себя… Может, мы потом зайдём в “Фиалку”. Если я смогу уговорить Степана. Надо постараться объяснить ему. Тут мимо нас проходит девушка с собачкой, и усилившийся жуткий запах заставляет меня отказаться от этой мысли. Нет, я не могу туда пойти. Там так много людей, я не выдержу. Как я домой сейчас пойду? Около моего подъезда стоят машины скорой и полиции. Интересно, это все ко мне? Если их там много, я убегу. -Ты точно хочешь этого? – уточняет мой спутник. -Да, - отвечаю я, - а там сейчас много народу? -Откуда мне знать, сколько народа у тебя дома? -Ну а кроме моих? -Да полиция, наверное, кто ещё. Скорая смерть констатирует и все. Я думал, они уже уехали. -Как же мы туда зайдём? – спрашиваю я. -Сейчас увидишь. В подъезде мы сразу сталкиваемся с молодым парнем в форме. -Вы здесь живёте? – спрашивает он. Я машинально хочу ответить да, но вовремя спохватываюсь – я здесь больше не живу. Моя квартира больше не моя. -Нет, а в чем дело? – отвечает Степан. -Понятыми будете? -А что случилось? – продолжает мой спутник. -Женщина из тридцать пятой умерла. Которая кофейней владела, знаете? Я хвастаюсь за руку Степана. Женщина! Да меня до сих пор девушкой называли! Кофейней владела! И “Фиалка” больше не моя! -Да вы что? – говорит мой сопровождающий, - как же так, она молодая была. Но раз такое дело, мы, конечно, будем понятыми. Ты сможешь? – уточняет он, поворачиваясь ко мне. Что за глупый вопрос, а для чего я пришла сюда? Терпеть все странные ритуалы и жуткие запахи, чтобы отказаться в последний момент? -Конечно, смогу, - быстро отвечаю я. -Не волнуйтесь, тело уже уносят, - радостно говорит молодой полицейский, - проходите сюда. Там ничего страшного, сердце у женщины остановилось. Мы проходим в мою квартиру, я стараюсь идти подальше от полицейского, чтобы не чувствовать его, хотя больше всего я хочу вбежать туда вперёд всех. Со словами: -Дорогу, дорогу, Мимо нас санитары выносят моё тело. Моё! Меня! Ахаю, а Степан обнимает меня за плечи. -Не надо было тебе смотреть, - укоряет он. -Я в порядке, - возражаю я, во все глаза глядя на себя со стороны. Я такая же, как и была, только лицо совсем белое. Как это возможно, что это больше не я? За несколько часов я сменила две личины, два новых чужих тела, а все могло быть совсем не так! Сейчас я могла быть в своём теле, в это время я должна была быть в “Фиалке”! А, нет, я собиралась до работы зайти к нотариусу, чтобы переделать завещание. Но потом я пришла бы в кофейню, оттуда вернулась бы к себе домой, к Роме, готовилась бы к свадьбе! Сейчас все было бы хорошо, если бы вчера не пришёл убийца! Как он мог? Кто он? Моё тело уносят, а мы проходим в комнату. Там сидит Рома с заплаканным лицом. Я дергаюсь – так хочется обнять и утешить его! Но он ведь не поймёт, что это я! -Когда отдадут тело Жанны? – тихо спрашивает Рома. -Думаю, сегодня вскрытие, если причина смерти подтвердится, завтра сможете похоронить. -Завтра, - повторяет Рома, - но завтра у нас свадьба… должна быть. Полицейские сочувственно переглядываются, Степан обнимает меня за плечи. -Примите наши соболезнования, - говорит второй полицейский, - я думаю, тело вашей невесты быстро отдадут, в её случае формальности не должны занять много времени. Это ведь вы обнаружили труп? -Да. -Когда? -Когда пришёл домой, почти в пять утра. Я тихо ахаю – где он был все это время? Он никогда так поздно не возвращался! -Где вы были всю ночь? – продолжает полицейский. Поколебавшись немного и опустив глаза, Рома отвечает: -На мальчишнике. Я готова броситься к нему, но Степан сжимает мне руку. На мальчишнике! Всю ночь! Чем они там занимались? Он не мог так со мной поступить! -И вечером там же были? -Да, - уверенней отвечает Рома, - а меня в чем-то подозревают? Не успевает дверь в квартиру с грохотом раскрывается, и из коридора слышится голос Ильи: -Где она? Я вздрагиваю, что он здесь делает? Почему он не в Фиалке? -Где Жанна? – кричит Илья, вбегая в комнату. Я хочу ответить, но задыхаюсь от его запаха и прячу лицо на плече Степана. -Уже унесли, - отвечает один из полицейских, - а вы кто такой? -Илья Меркурьев, заместитель Жанны, - представляется мой друг и, заметив Рому, продолжает кричать, - это ты, да? Ты её довёл? Она вас застукала, да? -Да как ты смеешь! – взрывается Роман, вскакивая со стула, - меня дома не было, когда это случилось! -Конечно, и я даже знаю, где ты был! Жанна тоже узнала? Асмодин бросается на Илью с кулаками, а тот словно рад этому. Я дергаюсь, чтобы остановить их, но Степан крепко сжимает моюруку. Полицейские разнимают дерущихся, но Рома не успокаивается и кричит: -Как ты смеешь меня обвинять! Я знаю, это трепал ей нервы из-за завещания, не хотел, чтобы “Фиалка” досталась мне! Теперь все твоё, радуйся! Добился своего! -Ложь! Я никогда не пытался завладеть “Фиалкой”! -Конечно, не хотел, - успокаиваясь, отвечает Роман, - тебя устраивало обманывать Жанну. Конечно, не было смысла ничего менять. Но если бы она переписала завещание, “Фиалка” досталась бы мне, и твоим делишкам пришёл бы конец. Этого ты не хотел, потому и отговаривал ее, заставив понервничать! Вот у Жанны сердце и не выдержало. -В тот день я почти рассказал ей правду о тебе! – кричит Илья, почти вырываясь из рук полицейского. Я вижу страх в глазах Ромы при этих словах и замираю. Неужели действительно что-то было? Нет, не может быть, я же ставила камеру. Но чего тогда испугался Асмодин? -Но я остановился в последний момент, именно чтобы уберечь её,- продолжает Илья, - но не помогло. Не прощу себе, что этого не сделал. Жанна имела право знать. -Тогда рассказал бы и про себя! – парирует Роман, - она точно имела право знать, что ты творил в её любимой кофейне! -Сейчас мы вас обоих отвезем в отделение, и вы обо всем нам подробно расскажете, - говорит один из полицейских, - а если будете себя хорошо вести, то и на похороны отпустим. Я в ужасе цепляюсь за своего спутника. Неужели их действительно арестуют? Обоих? За что? Они действительно ненавидят друг друга, но это не преступление! Разве можно сажать их за решётку в такой момент? Степан обнимает меня, я встречаю его сочувствующий взгляд. Угроза полицейского возымела действие – оба дорогих мне человека сразу берут себя в руки. Илья уходит, и обыск продолжается. Я почти не смотрю на происходящее, мысли заняты ужасной сценой. Даже после моей смерти они продолжают враждовать! Теперь-то им что делить!? Ради моей памяти могли бы хоть сейчас не ругаться! Наконец все заканчивается, и один из полицейских спрашивает у нас документы. Я напрягаюсь – мои настоящий паспорт, наверное, забрали, чтобы выдать свидетельство о смерти, а у женщины, в теле которой я сейчас, есть ли документы? Если да, то где они. Неужели Степан не продумал этот момент? Что теперь будет? Но мой сопровождающий все продумал – он спокойно протягивает своему коллеге два паспорта. Стараясь не дышать, я расписываюсь в протоколе. Степан делает то же самое, мы прощаемся и выходим из квартиры. В подъезде я прижимаюсь спиной к стене. Надо же, была уверена, что захочу остаться здесь навсегда, а теперь мечтаю уйти скорее. Только сил нет совсем хорошо, хотя бы запаха здесь нет. Но хочется вернуться в лес и спокойно все обдумать. А здесь все время мысли убегают не туда. -Все нормально? – спрашивают Степан, - мы возвращаемся? Не в силах ответить, я киваю. Выходим из подъезда, и снова в нос ударяет ужасная вонь. -Кошмар, - шепчу я, - мы не можем испариться? -Мы почти так и сделаем, - усмехаясь, отвечает Степан, - но придётся отойти подальше. Отходим за угол. Мой сопровождающий оглядывается по сторонам, прижимает меня к груди и что-то шепчет. Открываю глаза в гробу в избушке и с наслаждением вдыхаю чистый воздух. То же самое делает Степан и встаёт. Он помогает мне выбраться из корыта и прежним способом возвращает наши Неупокоенные тела. Я с отвращением осматриваю ноги и крылья, как хорошо было без них. И сердце опять не бьётся. Надо было послушать его на прощание. -Скорее, уходим, - торопит Степан. Мы выбираемся из избушки, дверь исчезает, остаётся только окошко. Я грустно смотрю на неё – я так стремилась в мир живых, хотела увидеть своих – и что в итоге? Увидела только Рому и Илью, лучше бы я их не видела и не слышала. В Фиалку так и не зашла, даже не узнала ничего о ней. Какой был смысл в этом походе? Увидеть свой труп? Увидела, хорошо, но что мне это дало? У меня не возникло ни малейшего желания там остаться, я сходила с ума от жуткой вони. Да, мы спасли ребёнка, но я даже не уверена точно, что с ним все в порядке. И что он вообще жив. Может, мне не стоило посещать мир живых? А что мне было делать? Сейчас я вернулась к Неупокоенным, и как мне мириться с их взглядами? Я взорвусь, если услышу ещё какую-нибудь поддержку убийств. Да как они могут? После посещения мира живых я, кажется, ненавижу своего убийцу. Интересно, кто он? Рома и Илья обвиняли друг друга, но я-то знаю, что это не они. А кто? Кто мог зайти ко мне домой? Судя по силе, это был мужчина, но откуда у постороннего мужчины ключи? Но кто-то из своих не мог. Рома точно. Илья… бред. Он был против завещания на Рому, но не до такой же степени. Может, это обычный вор? Думал, что никого нет дома? А поняв свою ошибку убрал ненужную свидетельницу? Но он как будто знал о моем больном сердце. Хотя кто о нем не знал. И он сразу пошёл ко мне. Как будто хотел именно убить. Но кто? Это связано с моей кофейней? Кто-то был настолько против нашего расширения? Да кому это нужно? Не верю, тогда бы половину бизнесменов поубивали! А у меня пока всего одна кофейня. Пока… Нет, она так и останется одна. Особенно если Илья не потянет расширения без меня. Как все не вовремя! Почему я умерла именно сейчас! Почему этот гад пришёл именно вчера! И совпадение ли это? Не думаю, но с чем именно связано моё убийство? С моей кофейней, с предстоящей свадьбой, с чем-то ещё? И я не поняла, как именно собираются искать убийцу. Все говорили, что я умерла из-за сердца. Это так, но ведь оно остановилось не само, ему помогли. Надеюсь, в квартире остались его отпечатки или другие следы. Их найдут, и появятся вопросы, что этот человек делал у меня дома, тем более во время моей смерти. Лучше бы Рома и Илья реально подумали, кто мог желать мне смерти и сообщили о своих подозрениях полиции, а не обвиняли друг друга Если у нас проблемы с Фиалкой, Меркурьев знает об этом лучше всех. Наверняка, ничего не говорил мне, чтобы не тревожить лишний раз из-за моего сердца. Лучше бы он мне сказал, я бы все как-то все разрулила. А теперь? Меня убили, и я уже ничего сделать не могу. Если бы хоть узнать, в чем именно было дело! -Заходи, - прерывает мои мысли Степан. Я оглядываюсь и вижу, что мы в деревне, где обитают домашние духи. -Зачем ты привёл меня сюда? – спрашиваю я, - сам же говорил, что Мирте это не понравится. -Еще больше ей не понравится, что ты уже в мире живых успела побывать. Заходи быстрее, - приказывает полицейский, стучась в дверь ближайшей избы. -Кто?- спрашивает старческий голос. -Это я, Семёновна,- отвечает полицейский, - но не один. -Тогда подождите. Слышен скрежет поворачивающегося ключа, но дверь не открывают. В избе что-то делают, и наконец мы слышим: -Заходите. На диване, прикрыв ноги пледом, сидит старушка и раскладывает пасьянс. -Выручай, Семёновна, - просит Степан, - если Мирта узнает, что эта мадам была в мире живых, нам конец. -Как я, по-твоему, встану при ней? – отвечает бабуля, - теперь сам все делай. Вы его отвели? – интересуется она, пока мой спутник роется в кухонном ящике, - я ушам своим не поверила, когда Евсей мне рассказал. Степан быстро пересказывает события от нашей с ним встречи, а старушка опрыскивает нас водой из поданной им бутылки. -Зачем это? – спрашиваю я. -А ты не чувствуешь, чем от вас пахнет? – спрашивает Семёновна. -Нет. -Живыми. Я сразу почуяла. И твоя королева сразу все поймёт. А так мы уберём запах. -Степ, ну ладно она. А ты? О чем ты думал? Сам понимаешь, что ничего не скрыть. -Можно скрыть, что это сделали мы. Евсей разберётся с Яном. -Или не разберётся. -Он справится. С его-то опытом. -С его силой ты хотел сказать? А если нет? Понимаешь, что и твоим вылазкам придёт конец? Степан меняется в лице и больше не пытается возражать. Я понимаю, что втянула его в историю. Если речь идёт о вылазках в мир живых, потерять их для Степана слишком тяжело. Но разве я знала, что мы встретим ребёнка? Да и если бы знала, тем более бы пошла туда. Да и сам Степан был не против – ведь он мог просто уйти и ничего не делать. Я сама ничего бы не смогла. -Теперь оба молчите и не комментируйте ситуацию, какую бы версию не придумали Ян и Евсей. Вы в этот день в мире живых не были, понятно? И молитесь, чтобы Ян не заговорил, не знаю, надолго ли хватит его молчания. Мы стоим в дверях, Семёновна тихо говорит Степану: -А насчёт неё ты ошибся – проблем будет больше, чем пользы. Надо было сначала мне показать. После этого полицейский даже не смотрел на меня, просто отвел к виллисам и даже не попрощался. Разозлившись на Степана, я кутаюсь в покрывало и возвращаюсь к виллисам. Сажусь на траву в стороне от всех. Как удалось этой Семеновне так настроить против меня Степана? Он так боится потерять походы к жене? Но почему, сам говорил, что у неё давно другой? Такая любовь? Странная она какая-то, односторонняя. Да он и сам странный. Поднимаю глаза и вижу, что рядом со мной стоит королева виллис и внимательно рассматривает. Пугаюсь – вдруг она все поймёт? Она как будто пыталась прочесть мои мысли. А о чем я в это время думала? Давно она тут стоит? А если Семёновна не до конца убрала запах, и Мирта все поняла? Или ей рассказал тот лесовик? Что тогда? Я больше не попаду в мир живых? Но ведь я ещё не убедилась, что моя "Фиалка"в порядке, я должна туда вернуться! Мирта замечает перемену в моем лице и спрашивает: -Что-то случилось? Сквозь обволакивающий бархат её голоса проскальзывают нотки напряжения. Смогу ли я не поддаться очарованию королевы и не выдать себя? -У меня нет, - отвечаю я, - а как ты? Тебе было плохо? Из-за меня? -Мне было плохо из-за выполнения своих обязанностей, я должна их выполнять. -Но это случилось после общения со мной. -Да, так всегда бывает после новеньких. Это нормально. А где ты была? -Я общалась со Степаном, полицейским. В лесу. -А, святой ревенант. И чем же ты недовольна? -По рассказу Аси мне показалось, что мы с ним могли бы сойтись во взглядах. Но, пообщавшись с ним подольше, я поняла, что это не так. Он такой же, как и все здесь, просто жену любит. -И вы спорили? Я вздыхаю и отвечаю: -Ещё как. Мирта подходит ближе и кладёт руку мне на плечо со словами: -Ничего. Это ничего. Теперь её голос звучит обычно. Я расслабляюсь и прижимаюсь щекой к её руке. Вот бы просидеть так весь день! Но через некоторое время королева убирает руку и говорит: -Не расстраивайся ни из-за меня, ни из-за ревенанта. У тебя ещё есть время до того, как начнётся. Наслаждайся им. Она уходит, и я замечаю, с какой неприязнью смотрит на меня девушка, которая приносила покрывало. И чем я ей не нравлюсь? Оглядываюсь, и вижу, что остальные виллисы, напротив, чем-то довольны. Они все в приподнятом настроении, улыбаются друг другу и часто смеются. Вспоминаю, что ночью у них был танец. Действительно, что ещё может поднять настроение местному населению? Только что-то в этом роде, и ничего хорошего.